Blurry lights

Следующие несколько дней Ёнджун вместе с компанией одногруппников выбирался на площадку для скейтеров. Ребята не становились на доски ещё со школы, но после совместного просмотра старого американского фильма про подростков загорелись желанием вспомнить былое. Вернуться в тёплое беззаботное время старых убитых кед, широких штанов и бейсболок. В один из таких дней парня просто распирало от хорошего настроения после удачного обучения новым трюкам. А ещё его распирало от желания увидеть Бомгю. Он не уверен, но ему стало казаться, будто тот начал ему в каком-то смысле открываться, и даже если эти мысли были ошибочным, парню нравилось тешить себя надеждами.   А потому, рассекая тёплый воздух на чёрном скейте, пестрящем яркими наклейками, Ёнджун под оранжевым светом закатного солнца мчится по тротуару в знакомое место. То самое: с обшарпанными диванчиками, прожжёнными сигаретами, и старенькими столиками со счёсанными углами. По пути он уже решил заказать пару фруктовых пончиков, которые заприметил на витрине ещё в прошлый раз, и холодный зелёный чай, что будет как нельзя кстати в этот жаркий вечер. Сунув доску под руку, красноволосый весело входит в заведение, сразу же встречаясь с ответной улыбкой за барной стойкой.         — Привет, — с внутренним трепетом здоровается, и парень напротив сияет ещё ярче.         — Пришёл всё-таки?         — Слишком соскучился, — совершенно не стесняясь, усмехнулся Ён, метнув в друга задорный взгляд, и вернул внимание пончикам снизу.         — У кого-то хорошее настроение, я погляжу, — будто сам себе сказал Бом и нервно поправил чёлку. — Что возьмёшь?         — Два вишнёвых пончика и зелёный чай со льдом, — проговаривает почти заученную фразу и с нечитаемой улыбкой пилит Бомгю взглядом, отчего тот на секунду теряется, но вовремя берёт себя в руки и с ухмылкой интересуется, почему бы тому не взять апельсиновый сок, как в тот раз, очевидно отсылаясь на произошедшие после события и желая вызвать у друга прилив смущения, но выходит наоборот.   Ответ Ёнджуна застал его врасплох и заставил щёки заметно покраснеть.       — Я люблю пробовать что-то новое.   Бомгю окончательно потерял голову. Отчего-то глупо распереживавшись, он начал беспокойно шарить руками по столешнице, глядя будто куда-то сквозь поверхность. Перед ним явно был совсем другой Ёнджун, которого ему прежде видеть не доводилось. И это сбивало с толку. Стало жарко.         — Ща, — бросил парень и сбежал на кухню, провожаемый довольным взглядом Джуна.   Тот усмехнулся и упал на ближайший барный стул, всматриваясь в совсем обычный, но отчего-то такой притягательный вид на улицу через огромное окно. Впрочем, сейчас любая мелочь казалась ему до безумия притягательной, и парню это состояние ужасно нравилось.         — Держи, — занятый мыслями, Джун не заметил, как перед ним появилась тарелка с пончиками и стакан чая. На удивление, ждать пришлось так долго, что он даже успел отлучиться вымыть руки перед едой, хотя, казалось бы, заказ он сделал простецкий, делов на пару минут. Но Гю требовалось время на успокоиться, и выйти с выпрыгивающим сердцем он не мог. — Не знал, что ты на скейте кататься умеешь, — Бом кивнул на пол в сторону доски. Красноволосый, наслаждаясь освежающим напитком, отшутился о разыгравшемся детстве и, разумеется, не упустил возможность на словах похвастаться своими умопомрачительными навыками, которые никакое время не отнимет.       — Меня научишь? — улыбнулся Гю, наклоняясь к другу через стол. — Всегда хотел попробовать. Ёнджун удивился, но с радостью кивнул в ответ, облизнув испачканный джемом палец.         — Когда? До скольки ты работаешь?         — До сейчас, — не задумываясь, ответил брюнет и поймал непонимание в чужом взгляде. — Сегодня не моя смена, я свободен. Подожди только, вещи заберу.         — А что ты тогда тут делаешь? — поинтересовался красноволосый, но Бом только загадочно отвёл взгляд и скрылся за дверью кухни.   Через секунду он вернулся и, бессовестно украв оставшийся кусочек пончика прямо из рук друга, махнул рукой в сторону двери, попутно прихватив с собой скейт.   Спустя несколько минут парни прибыли на небольшую и, кажется, очень старую тренировочную площадку, окружённую со всех сторон деревьями, а сквозь асфальт кое-где даже пробивались ростки травы и неизвестных цветов. Ёнджун вырос в здешнем районе, и это место вызывало в нём сильнейшее чувство ностальгии по школьным временам, когда ему только подарили скейт за отличное окончание учебного года, и каждый день лета он проводил со своими друзьями здесь, в богом забытом месте, которое даже в те годы казалось заброшенным.         — Для начала сойдёт, — заключил Ёнджун касательно их места тренировки и опустил доску на землю. — Учитель из меня никакой, но попробуем что-то сделать, — задумчиво улыбнулся парень, которому сразу же прилетел ответ, мол, лучше бы он этого не говорил. — Попробуй встать, как я показываю. Определимся со стойкой.   Бомгю послушно следовал указаниям, но как только он обеими ногами оказался на скейте, всё вокруг всколыхнулось, и Ёнджун перехватил его руки, помогая удерживать баланс.         — Всё настолько плохо, значит? — усмехается Джун, переплетая пальцы, а Бомгю хмыкает, отвечая, что, вообще-то, впервые стоит на такой сомнительной штуке, и не с чего тут смеяться. — Я просто думал, что у гонщика не должно быть проблем с транспортом. Бом демонстративно закатил глаза, но ещё крепче сжал протянутые ему руки помощи. Вечер только начался.   На удивление, удерживать равновесие для Бомгю оказалось действительно сложной задачей: он то отступал на землю, то отчаянно хватался за плечи Ёнджуна, который всегда шёл рядом, и всё равно пару раз с характерным ойканьем, которое Джуна уж очень смешило, валился на асфальт.   Постепенно смеркалось, и включился единственный уличный фонарь поблизости. За весь вечер вокруг не мелькнуло ни души, что подтверждало забытость этого памятного для Ёна места. Время от времени прохладный лёгкий летний ветер колыхал деревья в округе, и Бомгю, с закрытыми глазами откинувшись на ближайшей скамейке с сигаретой меж пальцев, с наслаждением ловил каждый новый его трепет. Ноги гудели, локти слегка счёсаны, но парень действительно доволен собой и проделанной работой.         — На сегодня всё? — Ёнджун устало мостится рядом и поднимает взгляд в небо. Гю измученно протянул положительный ответ и открыл глаза.       — Вот это небо ахуенное, скажи? — удивляется длинноволосый и чувствует невесомое касание на своей руке.         — Скажу, — тихо отвечает и осторожно накрывает чужую ладонь своей. У Бомгю на секунду перехватило дыхание. Он шумно сглотнул и переплёл свои пальцы с чужими, заставляя сердце Ёнджуна пропустить удар. Джун ведь действовал совсем на авось. Он не ожидал всерьёз, что ему ответят тем же. Руки у красноволосого тёплые и мягкие  — полная противоположность ладоням Гю, у которого в связи с работой уже успели образоваться незначительные мозоли. Сидеть так было до жути приятно. Ветер ласково треплет волосы, а глаза наполняют яркие звёзды с неба; в одной руке сигарета, а в другой — ладонь внезапно особенного человека.         — У тебя руки холодные, — с вырывающимся из груди сердцем выдавил Ёнджун.         — Они всегда такие, — с тем же светлым волнением отчеканил свой привычный ответ Гю, не решаясь повернуться. Он знает, что будет, если повернётся. Знает и ужасно хочет, но решиться не может. Вдруг его осенила мысль, что чем меньше в нём безразличия, тем сложнее становится жизнь. — Ёнджун, — нерешительно зовёт и беспокойно кусает губу, — ты придёшь на мою гонку с Ватанабэ? С тем, который Таки.       — Только если ты проверишь состояние своей машины. Не хочу смотреть, как ты летишь в обочину или типа того, — парень осмеливается повернуть голову и нежданно встречается с непонятным взглядом парня рядом.         — Тогда позаботься обо мне как следует, — чуть улыбается и крепче сжимает чужую руку. Ёнджун вдруг начал понимать, что, кажется, брюнет имеет в виду не только гонку, но тот вдруг вскакивает, не отпуская, и поднимает его за собой.       — Я хочу попробовать съехать с той горки, поймаешь меня, если что? — весело улыбается и ведёт красноволосого в сторону небольшого спуска, попутно пуляя окурок в убитый мусорный бак. Вряд ли он упадёт, но это же Бомгю, как думает Ёнджун, — за него зря не попереживаешь.   Схватив доску, парень помчался вверх, пока Ён смиренно ждал его на месте. Бом глубоко вздохнул и уже без проблем встал на скейт. Подъём невысокий, но для первого раза страшновато, и Гю как мантру вспоминает слова Джуна о том, что у гонщика не должно быть проблем с транспортом, а потому успешно стартует и уже спустя несколько секунд оказывается в чужих руках.         — Тормозишь пока слабо, нужно попрактиковаться, — заключил Ёнджун и замер с осознанием, что Бом отстраняться вовсе не спешит. — Ты молодец, — довольно улыбается парень, осторожно прижимая Гю ближе, — отлично постарался.         — Заткнись, — с ярким недовольством утыкается в чужое плечо, и Ён смеётся, зарываясь носом в пахнущие вкусным вишнёвым шампунем чёрные волосы. Сердце понемногу успокаивается, но Ёнджун почти задыхается от поглощающего с каждой секундой всё глубже прилива абсолютного и безусловного счастья, в то время как Бомгю глушит стук собственного сердца. Сейчас он стремительно сходит с ума от широкого спектра ощущений. Ёнджун очень приятно пахнет, настолько, что Гю готов облить его парфюмом всю свою квартиру, лишь бы запах не уходил подольше, а бережные, но чувственные объятия и вовсе, как уже успел решить Бом, грозят стать ритуалом, без которого парень в будущем никак не сможет обойтись.   Застывшее в одном мгновении время вновь начало свой ход, когда брюнету на руку сел комар, и тот мигом его прихлопнул.         — Сука, — ругается, отстраняясь, и с презрением смотрит на локоть, где красовался кровавый след и жалкие остатки надоедливого насекомого. Ёнджун смеётся, умиляясь, пока Бом предпринимает попытки убрать «грязь» листиком, и за свою излишнюю весёлость позже получает шуточный подзатыльник. Вконец уничтожая остатки волшебства доныне вырисовывающейся картины, из кустов послышался подозрительный шорох, заставив Гю кратко, но метко выругаться. Парни сильно напряглись, высматривая вдалеке причину паники, но фонарный свет отказывался доходить до той части площадки, а потому при повторном шуме Ёнджун молча схватил Бомгю за руку и уволок подальше. Всё-таки заброшенное было место, опасно в такой темноте бродить.   На главной громкой городской улице стало гораздо спокойнее. Дыхание выровнялось после быстрого шага вперемешку с бегом, и на тротуаре стало на два мирно прогуливающихся пешехода больше.         — Бля, — устало тянет Гю, на ходу опираясь на чужое плечо, — я так заебался, веришь? Ёнджун тихо смеётся.       — Тогда домой?   Бомгю медлит с ответом, но ноги уже грозят отвалиться, и игнорировать это состояние больше не представляется возможным.         — Я работаю завтра, зайдёшь? — в глаза не смотрит: боится увидеть в них насмешку или любую другую эмоцию — сейчас что угодно способно заставить его еще сильнее нервничать.         — В три у меня баскетбол на пару часов, после я свободен.         — Ого, — пнул камешек Гю, взяв Ёнджуна под руку для устойчивости на ватных, еле ковыляющих ногах, — уже лето, а вы всё ещё играете…   За лёгкими повседневными разговорами парни распрощались, и Ён в одиночестве полетел на крыльях скейтборда домой, прокручивая в голове каждый тёплый момент сегодняшней неожиданной прогулки, в то время как Бом намертво свалился спать, отмахиваясь от каждой навязчивой мысли, что неизбежно привела бы его к учащённому сердцебиению и отсутствию такого долгожданного сна. Последний только на секунду позволил себе понадеяться, что действительно увидит завтра знакомое лицо в стенах уже полюбившийся им обоим забегаловки. И он увидит. И завтра, и послезавтра, и каждый день после.