Отброс и Непревзойдённый огурец отправляются в Хогвартс

Солнце давно село, и небо постепенно начало окрашиваться тёмными оттенками. Чуть позже его украсят сияющие звёзды и прекрасная луна. В такое время многие ученики Хогвартса давно должны быть уже у себя в гостиницах и готовиться ко сну, чтобы на следующий день быть полными сил и готовыми к новым урокам (пыткам), и так оно и было. Но в их число не входили три маленькие фигуры, пробиравшиеся по освещённому факелами и обвешанному картинами коридору. Эти три маленькие фигуры двигались в сторону комнаты. В руках одного из них находился свёрток, в который был завёрнут яблочный пирог. Раон очень старался, когда готовил это произведение искусства, чтобы угостить папу, который в последнее время выглядел не очень. Эта миссия всё больше начинала раздражать великого Раона. Из-за неё тройняшки не только не могли нормально пообщаться с Кэйлом, но и сам красноволосый выглядел так, словно лимонадный дедушка вновь заставил ленивого папу тренироваться: молодой господин Хэнитьюз ходил вечно уставший и с синяками под глазами. Детям просто больно было видеть их самого родного человека таким несчастным, поэтому они решили хоть как-то обрадовать отца и приготовили пирог – Он, Хон и Раон решили, что это будет лучше и проще, чем пытаться заставить папу лечь и и отдохнуть, ведь упрямец просто отмахнётся и снова начнёт пытаться разгребать все проблемы мира, словно это также просто, как дышать. Шедевр, который они запланировали, вышел далеко не с первого раза, и было много неудавшихся образцов. Раон уже хотел просто сжечь гребаную кухню, но потом внезапно к ним на помощь пришёл тот, кого великий Раон не хотел видеть, по крайней мере хотя бы после уроков. Мин И, как он сам сказал, пришёл из-за запаха и решил посмотреть, не сгорело ли там что-либо, но потом, когда увидел тройняшек, казалось бы, вздохнул. Он, зная, как младшему брату нелегко в присутствии Повелителя Земли сама объяснила, почему на кухне стоит запах и валяются угли; всё это время Бог со множеством имён не сводил взгляда с Раона. Маленькому дракону в теле мальчика это совершенно не понравилось и он даже зарычал, но на это Мин И лишь слегка улыбнулся. Спустя час ребята под руководством Бога сделали маленький яблочный пирог. Он вышел пусть и не идеальным, но это хотя бы не угли, которые ребята оставили на Мин И, а сами побежали как можно быстрее к отцу, чтобы выпечка не остыла. И вот как они оказались в той ситуации, в которой они сейчас: идут по тёмному коридору и стараются не наткнуться на смотрителя или его блохастую кошку. Повернув ещё несколько раз по глупым коридорам, которые Хон давно окрестил недобрыми словами, ребята добрались до той самой комнаты, в которой должен проживать их отец. Он перед тем как открыть дверь постучала, а уже потом открыла дверь, не дождавшись ответа. Дверь полностью открылась и перед ними предстал Кэйл Хэнитьюз, сидящий за столом и читающий газету, новостями которой он явно недоволен, судя по сведённым бровям и болтающейся ноге. Мужчина отпустил газету и поднял на вошедших взгляд своих каре-красных глаз, и на его устах появилась слабая улыбка – “Профессор Ким” явно был рад видеть детей. Ребята, как только увидели улыбку своего отца, вбежали в маленькую комнату, которая больше смахивала на чулан, и набросились на, удивлённого такими резкими движениями молодого человека и заключили того в стальные объятия, которых тот не ощущал уже очень давно. — Неужели вы так соскучились по мне, хм? — на голову Раона опустилась рука, которая начала легонько поглаживать молодого дракона. Эти действия каждый раз приносили спокойствие и комфорт в сердце могучего Раона; сейчас это не было исключением, и чёрный дракон вновь почувствовал, как тело начинает расслабляться, а глаза постепенно закрываться – это то, почему скучал дракон и то, что было ему нужно, особенно после времени, проведённого с Мин И. — Папа, мы так соскучились! — из мыслей Раона вывел голос Хона, что был также счастлив этому моменту семейного счастья, в котором нуждались все, —А почему ты был зол, когда читал газету? Что-то случилось? — Давайте сначала вы скажете, что прячете, судя по запаху, это что-то вкусное, а потом, так уж и быть, я расскажу, почему хочу убивать, идёт? — Раон нахмурился – пусть отец и старался сделать голос веселее, но дракон мог услышать нотки усталости, что очень сильно сдавливало сердце великолепного Раона. Что ж, можно ему подыграть, а потом отец и сам скажет, что снова произошло. Он, когда услышала предложение Кэйла, улыбнулась и кивнула головой. Анимаг повернулась и представила Хэнитьюзу свёрток, который позже отдала в руки их дорогого отца, улыбка которого стала чуть больше. —Надо же, — поставив пирог на стол, Кэйл аккуратно стал развязывать узел, — Какой же я плохой отец, раз не знал, что мои дети могут печь, — после того, как первая преграда в виде узла была преодолена, отец тройняшек начал медленно убирать вторую преграду, что предстала в виде ткани, которая преграждала вид вкусного пирога, — Неужели у Бикроса появились соперники? — Ты даже не попробовал! — юноша с красными волосами подошёл чуть ближе, скрестив руки на груди и надув губы, что очень рассмешило молодого господина Хэнитьюз. — Хон прав, пап. Тебе нужно попробовать, ведь великий Раон чуть не порезался! — Раон повторил действие брата и тоже подошёл к рабочему столу отца, чтобы точно убедиться, что Кэйл откусит кусочек и не смухлюет, как он это обычно делает во время обеда в Большом Зале. “Ким Рок Су” закатил глаза на поведение сыновей и отломал маленький кусок от пирога. Само произведение искусства на вид пусть и не было идеально, но сам вкус был очень приятным, что наталкивало на то, что детям помогли, и это явно кто-то из взрослых. Кэйл хотел было предположить кто это, но потом откинул эту идею, ему и так хватает и тех загадок, которые отправляет Альберу. — Ну как? — Он тоже подошла чуть ближе, и теперь три пары глаз смотрели в ожидании оценки результата их кропотливой работы, что выглядело очень мило, и сердце Хэнитьюза сжалось от такого обилия очарования – его дети самые лучшие. — Вкусно. Очень вкусно, — дети вздохнули с облегчением, что рассмешило Кэйла. Видимо даже не смотря на помощь, эти маленькие дьяволята переживали, — Видимо я был прав, и Бикроксу придется впервые за всю историю столкнуться с конкурентами, — на это Хон и Он лишь засмеялись, а могучий Раон выпятил грудь, явно довольный тем, что их первый в жизни удачный пирог сравнили с едой самого талантливого в мире повара. — Отец, мы выполнили свою часть сделки, теперь ты, — Он, которая недавно смеялась, теперь превратилась во вторую копию Кэйла с этой довольной ухмылкой на малиновых губах, что заставляло Хэнитьюза испытывать разные эмоции: с одной стороны он рад, что дети постепенно берут с него пример, но это также немного пугало молодого господина. Страшно ему, конечно же, было не за себя, а за тех, кому придётся встретиться с тремя копиями Кэйла. Жалко этих добряков, конечно. Вздохнув полной грудью и собрав мысли в порядок, отец троих детей отдал им газету, чтобы у них примерно появилось представление того, о чём будет разговор. — Нэ Хуайсан выбрал не лучшее время для мести и теперь должен разбираться с такой проблемой, как непревзойдённый император демонов Та Сян Цзюнь, — этой информации насчёт мести не было в газете, про неё Кэйл узнал от Юаня, который отправился в Китай по поручению Лин Вэнь. Бедняжке не повезло, и он попал прямо в момент разоблачения Цзинь Гуан Яо, которого в итоге убил его названный брат Лань Си Чень. Хотя он это сделал не специально, но Кэйла это не интересовало, — Хэ Сюань вкратце рассказал, что целью этого демона является полный захват всех существующих миров: демонический, маггловский и волшебный. — А зачем ему это? — Раон отдал в руки брата газету и теперь смотрел на отца непонимающим взглядом. Дракону явно кажется странной цель этого императора, ведь даже если у него это получиться, то управлять всеми тремя мирами ему явно не по силам. Невозможно всё контролировать, и рано или поздно его свергнут. — По докладу Хэ Сюаня, Та Сян Цзюнь просто хочет, чтобы в случае, если Чу Вань Нин сбежит, ему никто не помог бы из-за страха перед новым императором. — То есть это всё ради… — Да. Это ради того, чтобы учитель Чу не смог скрыться, — дети смотрели на Кэйла такими взглядами, словно он рассказывает какую-то странную и абсурдную историю. Кэйл их не винит, ведь сам, когда услышал это от Хэ Сюаня, сперва не поверил. Этот Та Сян Цзюнь просто чокнутый. Помешанный. Одержимый. Снова вздохнув, Кэйл продолжил. — После смерти бастарда, пешки Та Сян Цзюня начали нападать, ведь Цзин Гуан Яо был прошлым Главой Мира Заклинателей и всё держал под контролем, но сейчас он мёртв, и император мира демонов решил, что медлить не стоит. — Почему он император, если Черновод лишь князь? — Хороший вопрос, Он. На самом деле всё просто, и само Собрание Непревзойдённых было лишь предлогом, чтобы показать свою силу. Конечно сначала они нормально так общались, но потом Та Сян Цзюнь вызвал на поединок князей, — от одного упоминания об этом поединке непревзойдённых руки Кэйла начинали дрожать, а сердце набирать бешенный ритм. В голову Кэйла сразу пришло воспоминание их последнего диалога с Черноводом перед тем, как связь пропала, — Поединок длился три дня и четыре ночи. Об этом говорилось во многих новостных газетах, где говорилось, что в некоторых городах было замечены разные нетипичные явления, такие как костяные рыбы, драконы, серебряные бабочки, монстры, которые выглядели как марионетки. Что ж, по итогу всех их уничтожил Та Сян Цзюнь. — Невозможно! — все взгляды обратились на Раона. Кулаки юноши были сжаты, а взгляд был полон гнева и неверия, — Он не мог победить костяных драконов! Драконы могущественные существа! — ах, вот оно что. — Раон, я понимаю, что в это невозможно поверить, но всё так и было. Этот демон просто разрезал скелеты так, словно он резал ножом масло. Бабочек он сжигал, а марионеток брал под свой контроль. — Неужели он так силён..? — Да. В письме Юань говорит, что этих марионеток ничто не берёт. И это только самая малость. — И что же тогда половина? — по сути, хороший отец не должен говорить таких ужасающих подробностей своим детям, но сейчас такие времена, что уж лучше им это знать. — Пешки сожгли все существующие секты. — Что?! Но это невозможно! — Для Императора нет ничего невозможного. — И что же будет с теми, кто выжил? — Они будут просить помощи. Альберу сообщил, что ему недавно пришли письма, и что не удивительно, там было письмо от Лань Ван Цзы. — Это тот, кто надоедал Главе? — Да. Альберу сначала хотел отказать, но я попросил этого не делать. — И почему же? — Вэй У Сянь, — дети перестали задавать вопросы и ненадолго замолчали, что было очень хорошо, ведь Кэйл очень устал объяснять, и ему просто хотелось лечь спать и забыться. Кэйл откусил ещё кусок пирога, чтобы утолить голод, который мучил его с самого утра. Почему же с самого утра? Да потому, что Шэнь Юань позвонил и попросил помощи с его семьёй, чтобы укрыть тех от гнева Та Сян Цзюня. Кэйл не мог отказать другу, поэтому ему пришлось созваниваться с отцом, чтобы получше обсудить временный переезд семьи Шэнь в поместье Хэнитьюз. К счастью, отец не возражал и сразу согласился помочь, за что ему огромное спасибо. Дальше по расписанию у Хэнитьюза были уроки с Золотым Трио, что очень обрадовало молодого господина: мучить Поттера с Уизли было просто одно удовольствие, они так забавно раздражались, что это зрелище могло обеспечит эмоциональный подъем на весь оставшейся день. После уроков Кэйл разбирал письма, которые ему отправил Кроссман, которые очень сильно подпортили настроение Кэйлу. Белая Звезда объявился. Хотелось стереть себе память, чтобы не помнить этого предложения, но его остановила газета, которую он читал, чтобы забыть про грёбаные письма. Ну и потом пришли дети, что очень обрадовало Кэйла; он знал, как им сейчас тяжело, но так было нужно. Насчёт Вэй У Сяня, он – их единственный шанс на спасение от гнева и безумия Та Сян Цзюня. Сейчас, когда Черновод восстанавливает свою истинную оболочку после поединка, а Собиратель Цветов постепенно начинает собирать верных ему призраков, чтобы убраться с территории Китая куда подальше, Основатель Тёмного Пути – как раз тот, кто сейчас нужен. Та Сян Цзюнь оказался сильнее двух князей и одного безумного Бога. О том, что Бай У Сянь падший Бог, Кэйлу рассказал как раз-таки Хэ Сюань, так что о проблеме нахождения праха можно будет забыть. Осталось только понять, как различать истинную сущность бывшего небесного императора от его пустых оболочек, что Кэйл как раз собирался делать всю неделю после того, как получил нужную информацию, присланную Лин Вэнь – но те не владеют искусством контроля тёмной материи, как это делает Старейшина И Лин, так что Хэнитьюз предполагает, что даже если у Вэй У Сяня не получиться контролировать Императора, то хотя бы он сможет помучить последнего не самой приятной музыкой. Да и к тому же есть ещё Призрачный Генерал, что немного успокаивает, но толика сомнения всё же осталась. Герой Серебряного Щита допускает маленькую мысль о том, что Та Сян Цзюнь сможет превратить некогда верного Генерала Старейшины в очередную пешку. Кэйл не видел мощи Императора, но судя по новостям из газеты и новостям о сожжённых сектах примерно, он примерно получил представление о возможностях этого когда-то живого человека, который превратился в самого страшного и опасного монстра. Из всего того, что происходит в Китае, всё же была одна радостная новость, которую Хэ Сюань успел сообщить до того, как духовная сеть разорвалась. Та Сян Цзюнь не собирается становиться сообщником Белого Бедствия. Одно уже то, что безумный Император отказался от предложения Бай У Сяня, который обещал провести Та Сян Цзюня через Навь, чтобы найти Чу Вань Нина, говорит о наличии здравого смысла чокнутого монстра. Ну хоть что-то, если бы всё было иначе, Кэйл не желал бы и думать о том, во что бы превратился мир от такой вот “дружбы”. Кстати, насчёт Белого Бедствия. В последнее время перчатка всё сильнее и сильнее начинает жечь и приносить явный дискомфорт. Сначала Хэнитьюз подумал, что артефакт сломан, и снял его для проверки. Осмотрев перчатку в компании Ши Цин Сюаня, никаких повреждений – кроме тех чёрных ожогов, что окрасили руку Кэйла замысловатыми узорами – не было выявлено. Молодой господин тогда спросил у Повелителя Ветров, что тогда могло стать причиной сильного жжения, на что тот ответил: — Если мы не обнаружили никаких повреждений на самой перчатке, то тогда проблема кроется в духовной части. В тот момент Хэнитьюзу хотелось ударить этого духа, но тот позже объяснил, что проблема кроется либо в самом Хэнитьюзе, либо перчатка просто реагирует на что-то другое, и вот когда последнее было произнесено, Кэйл вспомнил, как Раон рассказывал о том, что Малфой младший разговаривает сам с собой, плюс брешь, которую они с Повелителем Чёрных Вод закрыли. Если так хорошенько порыться в памяти, то брешь они закрыли в начале декабря, а появилась она сто процентов ещё в сентябре, что наталкивало на мысль, что за этот огромный промежуток в школу могло пробраться что угодно. Или кто угодно. Кэйл примерно догадывался, кто это мог быть, но нужно было собрать больше доказательств, чтобы начать действовать. Уставшему мужчина совершенно не хотелось этого делать, но, видимо, придётся попросить Раона проследить за наследником семьи Малфой. Хэнитьюз шумно вздохнул, чем привлёк внимание детей, которые до этого явно обдумывали, какого размера пиздец сейчас творится. Три пары глаз сейчас смотрели на их отца. Эта сцена была бы милой, если бы в глазах детей не было жалости, переживания и беспокойства. Пусть многих это бы и обрадовало, но Кэйл не был как многие, поэтому, видя такие эмоции в глазах близких, он начинал ненавидеть себя ещё больше. Хотя, куда уж больше? — Пап, с тобой всё в порядке? — холодных рук Кэйла коснулись тёплые маленькие руки, а на колени опустился маленький подбородок. Кэйлу пришлось отпустить свой взгляд, чтобы увидеть, как в глазах его красноволосого сына появляются маленькие слезинки. Чёрт. Ну за что? Кэйл Хэнитьюз, Герой Серебряного Щита, был готов вынести многое: работу в Министерстве, мелких учеников, что вечно пытаются ему насолить, дебильных Профессоров и Директора, взгляд Хэ Сюаня, жжение перчатки, нападки Белой Звезды. Чёрт, да он даже смог украсть у Безликого Бая его творение, которое тот создавал не один век. Он был готов это вынести и держаться до самого конца. Многие могут думать, что у ублюдка графской семьи нет слабостей, но они все неправы. Слабостью Хэнитьюза всегда будет его семья – особенно дети. На ум Кэйлу приходит фраза Юаня, которую тот сказал, когда красноглазый был в самой настоящей депрессии после смерти тех, кого считал братьям. Тогда Кэйл не видел смысла жить и просто спивался. И так один раз он встретился с этим придурком. Сидя в баре у них как-то завязался разговор – у Юаня была удивительная особенность располагать к себе людей – и Шэнь, поняв состояние отчаявшегося, сказал, что видел как на обочине сидят двое детей, явно бездомных. Хэнитьюз тогда не понял, что имел в виду странный человек, и тот просто сказал: — Иногда, когда мы потеряем смысл жизни и не знаем, ради чего жить, то можно посвятить свою жизнь кому-то другому. Жить ради кого-то, если ради себя больше не хочется. Те дети одиноки и нуждаются в семье, так что ты можешь стать для них этой семьёй. Обладатель каре-красных глаз, услышав это, лишь повертел пальцем и виска, но до самой поздней ночи этот разговор не покидал его голову. Когда Кэйл вышел из бара, дети всё ещё сидели там. Они выглядели жалко, но Хэнитьюз не стал забирать их сразу. Это произошло лишь спустя месяц его хождения в этот бар. В этот период он сначала проходил мимо, потом начал приносить им поесть и говорил с ними, а в один день и вовсе просто поднял обоих на руки и понёс в поместье, где их отмыли и привели в порядок. Так Он и Хон стали членами семьи Хэнитьюз и смыслом для существования красноволосого, ведь эти сорванцы ни на шаг не бросали Кэйла и всюду следовали за ним хвостиками. Из-за этого Кэйлу приходилось присутствовать на их обучении, тренировках, трапезах и т.д. Даже на их первой миссии Кэйл был рядом. Чтобы в случае чего помочь детям. Сердце Хэнитьюза постепенно оттаивало и он привязался к малышам. Позже к ним присоединился Раон. Ха, чёртов Юань. Кэйлу теперь до конца жизни не расплатиться с этим критиком. — Пап? — послышался тоненький голос Он, которым та пользуется, если ситуация её пугает, что на памяти Кэйла было раза три. Ох. Так он снова ушёл куда-то далеко. Как он это понял? Ну, просто теперь на его коленях не одна голова, а три. Кэйл снова глубоко вздохнул, на губах появилась слабая улыбка. Эти ребята убивают его быстрее грёбаной перчатки. На головы детям опустились руки. Точнее на две головы, а третью, голову Он, пришлось гладить через промежутки. — Всё в порядке. — Ты всегда так говоришь, когда всё не в порядке, —золотые глаза Он смотрели с укором, губы сложились трубочкой, а щёки надулись. Ха, она дуется. Ну, конечно он будет дуться. Неожиданно Он подняла голову, Кэйл посмотрел на этот жест с недоумением – что эта девчонка собирается сделать? Мгновение – и на месте девочки появилась серебристый маленький котёнок. Эти действия заставили недоумение молодого господина Хэнитьюз возрасти. Котёнок запрыгнул на коленки, чтобы позже встать на задние лапки и легонько ударить Кэйла по носу. Удар был слабым, но Кэйл понял, что Он и не хотела ему навредить, и то, что это был такой посыл, в котором явно читалось недовольство. Спасибо, что хотя бы не поцарапала. Кэйл опустил взгляд и понял, что его сейчас не пожалеют, а скорее встанут на сторону предательницы, и, возможно, попросят и за них так сделать. — Ты могла бы и посильнее, — раздался голос Раона, который пусть и был доволен, но всё же слабость удара его разочаровала. Как Кэйл и предполагал – братья встали на сторону сестры. — Как думаешь, Раон, мне тоже стоит обратиться? — Да. — Нет, — обстановка и так была комичной, а прозвучавшие одновременно два противоположных ответа сделали ситуацию ещё смешнее. Никто из них не удержался, и в маленькой комнатке от каждого из присутствующих, включая Он, которая уже успела спрыгнуть и обратиться, раздались смешки. Было бы лучше, если бы так и оставалось всегда: вкусный яблочный пирог, дети, Кэйл и покой. Хэнитьюз чувствовал, что этот краткий момент драгоценного счастья – это более, чем затишье перед бурей в виде Призрачного Императора, который уже идёт по душу Кэйла. Сердце сдавило. Он не рассказал об этом, но помимо цели захватить миры и найти учителя Чу, Та Сян Цзюнь также имел в своем списке целей Кэйла. Эту информацию он также получил от Повелителя Чёрных Вод, и рассказал тот об этом в самый первый день Собрания Непревзойдённых. Ха. Голова Кэйла разболелась, но тот не стал поднимать руки, чтобы сделать массаж головы – такие действия могут привлечь внимание детей, и всё их весёлое настроение сразу исчезнет, чего Кэйлу явно не хотелось. Пусть повеселятся немного, пока находятся в этой школе, потому что стоит им только отсюда выйти вместе с их отцом, как это точно увидят призраки и, конечно же, сообщят своему Императору, и тогда не только жизнь Хэнитьюза будет под угрозой, несмотря на их тренировки. Да что там тренировки? Даже то, что Раон дракон, не делает ситуацию лучше. У маленького Чёрного дракона нет ни малейшего шанса перед новым повелителем призраков и демонов. Что ж, Кэйл надеется, что Юань, находясь в эпицентре событий, сможет хоть что-нибудь узнать о слабостях Императора, да и к тому же этот придурок скорее всего встретиться с Собирателем Цветов и его мужем, и они смогут хоть что-нибудь придумать. Кэйл бы мог помочь, правда, но сейчас у него есть одна такая маленькая проблема с белой маской на лице, которую недавно засекли. Хэнитьюз бы не отправлялся на эту миссию, если бы не глупый Глава, жопу которого нужно прикрывать чуть ли не каждую секунду. Какой же это всё геморрой, но есть в этом один плюс – можно будет переговорить с Лин Вэнь по душам. Давно он хотел это сделать, но ситуация раньше не располагала к такому рода разговорам. Сейчас всё изменилось. Как же Кэйлу сейчас херово. Время шло и дети всё-таки уснули, так что Кэйлу пришлось их отнести по их факультетам. Возвращаясь по коридорам, Кэйл чувствовал, как перчатка постепенно начинает жечь.