не обижайся, милая / don't pout, darling

      Опускаясь на пятки с положения релеве, Гермиона чувствует, как вспотели кончики пальцев.              На лодыжках перекрещены шелковистые пудрово-розовые ленты.              Плавными линиями по телу струится шифоновая юбка молочного цвета.              На протяжении всей репетиции в балетном зале звучат классические аккорды шедевра Чайковского «Лебединое озеро». С часа голубого послеобеденного неба до синих тонов раннего вечера. Ноты выгравированы в её мозгу, словно национальный гимн. Она заучила каждый пируэт и пике под диезы и счёты нестареющей партитуры.               Затем наступает очередь па-де-дё — нежные движения являются олицетворением поэтической грации, а энергия — ангельской. Хрупкое тело двигается расслабленно, кажется, будто девушка парит над землёй. Ноги проворно танцуют в воздухе.              — Гермиона, ты такая красивая, такая естественная, моя лапушка, — хвалит её педагог Ульяна.               Она всегда считала балет любимым хобби.               Тем, чем дорожит с самого детства.              Но не тем, что видит в качестве профессии или хотела бы видеть.               Она выступает прима-балериной студии «Кордебалет». На первом курсе университета Гермиону выбрали на заветную роль Одетты, Царевну-лебедь. Белый лебедь — бесхитростная и чистая, лёгкая и солнечная.              Роль, о которой она могла только мечтать, в детстве проводя выходные в студии рядом с домом в Хэмпстеде. Бесчисленные часы Гермиона проводила в оттачивании техники и поддержании формы и на ноутбуке смотрела фрагменты различных вариаций «Лебединого озера».              — Золотце, никто в моей студии не Одетта. Ты — это она, а она — это ты, — произнесла Ульяна в день объявления о кастинге. — Внешний вид, аура, вся ты — Белый лебедь.              Идеальный подъём стопы, длинные ноги правильной формы и изящные руки. Гермиона является воплощением классически выученной эстетики, совершенствующей каждую степень сложности движений.              Танцуя в собственном мире, её тело двигается в тандеме с каждым аккордом. Она без труда исполняет хореографию — сложную и точную, — не пропуская ни единого шага.               — На сегодня всё, на следующей неделе в это же время. И не забывайте, что представление состоится через четыре недели, — обращается к ученикам Ульяна.              Гермиона рассматривает своё отражение в высоких позолоченных зеркальных стенах.              На лбу бисеринки пота, на ногах тёплые пуанты, длинные густые волосы аккуратно уложены в низкий пучок, молочный купальник и большие кремовые гетры поверх мягких трико с вырезом под пятку.              К ней подкрадывается видение в голубом одеянии с длинными светлыми волосами.              — Гермиона, ты медитировала? Ты просто светишься изнутри! — мечтательным тягучим голосом замечает Луна. — Твоя аура ярче обычного.              — Не медитировала. — Гермиона улыбается. — Просто счастлива.              Она начинает разминать суставы и расслаблять мышцы, затем тянется к розовой бутылке с водой. Делает несколько щедрых глотков, вспоминая недавний телефонный звонок Драко.              Милая проверка в обеденный перерыв.               — Не забывай про еду и воду. Сегодня ты потратишь много энергии, тебе нужно быть здоровой и крепкой.               При мысли о мужчине губы растягиваются в улыбке.              Всегда такой внимательный.               Прислушавшись к его словам, она продолжает потягивать воду.              До встречи всего одна ночь.       

***

             Гермиона ужинает раменом быстрого приготовления и шипучим имбирным элем.              Вредно, но вкусно.               Близится конец месяца, поэтому холодильник относительно пуст. Лишь немного еды и несколько банок нового вишневого «Ла Круа» — обожаемый ею напиток — напоминают о скором походе в продуктовый.              После утомительного дня кости и мышцы жаждут долгой расслабляющей ванны.               С огромным количеством пузырьков.               Она выбрасывает остатки ленивого ужина и направляется в ванную.               Захватив розовое и лавандовое полотенца, Гермиона включает кран и настраивает температуру воды — добивается идеального баланса тепла и холода. Затем добавляет пену Джонсонс Бейби для чувствительной кожи. Её давно любимое мыло без слёз предназначается для тех, кому подходит лишь деликатное мытьё.               Спустив по ногам купальник и трусики, девушка скользит в воду.              Погружается в пену и откидывается к задней стенке ванны. Закрывает глаза, когда к ней подплывает розовая резиновая уточка с диадемой на голове.              После купания Гермиона переодевается в мягкую белую майку из тонкого хлопка, с рюшами по краям, и трусики с вышитыми красными вишенками по бокам.               Она добавляет пару капель эфирного масла с ароматом розы в увлажнитель воздуха в форме кошечки, затем наносит на тело щедрую порцию лосьона с ароматом персика и масло женьшеня на волосы.              Когда девушка уже почти устраивается на кровати в коконе из подушек, телефон трезвонит от входящих сообщений.               Драко. Весь такой правильный и пунктуальный.               Она хихикает.               (20:34) Малышка, чем занята?                Гермиона даже не замечает, что улыбается экрану, словно маньяк.              Только Драко она отвечает моментально. Не считая иногда Пэнси и Джинни, в переписках она может себя назвать ужасной собеседницей. Вечно отвлекается на книги или вообще занимается другими вещами.               Но только не в случае с этим мужчиной.              (20:35) просто отдыхаю, а ты?               (20:36) Ужинаю с матерью и отцом в Уилтшире.               (20:36) Что ты ела, моя сладкая девочка?               О, нет.               Он точно не обрадуется её нездоровому рациону.              Но в любом случае, её ужин уже покоится в животике.               (20:37) порцию рамена быстрого приготовления и имбирный эль              Чтобы смягчить его гнев и показаться умной девочкой, — каковой Гермиона и является — в конце сообщения она добавляет эмодзи с умоляющим лицом и большими блестящими глазами.               (20:37) Что?                (20:38) Малышка, это нехорошо. И вредно для тебя.                Слегка сморщив нос, она надувается.               Щенячья мордочка из пикселей не работает.               (20:39) знаю, но холодильник пуст :(              (20:39) нужно идти за продуктами              (20:40) Завтра я заберу тебя и отвезу в магазин.               (20:41) Больше никакой еды без питательных веществ. Моя девочка должна быть здоровой и сытой.                (20:42) извини, я просто устала и проголодалась </3              (20:43) Не извиняйся. Всё хорошо, я обо всём позабочусь.              Гермиона с гордостью может себя назвать счастливой девушкой.               Всё дело в том, что ей не нужно ни о чём просить.               Драко всегда понимает сам.              (20:44) спасибо! не могу дождаться завтрашнего дня              (20:44) Я тоже.               (20:45) Что хочешь на завтрак? Я закажу в Постмэйте, и тебе доставят.              (20:46) ого! асаи боул из прэст пжлст              (20:47) Будет сделано. Спокойной ночи, зайчонок, сладких снов.               (20:48) Увидимся завтра.               (20:48) спасибочки! увидимся завтра, спокойной ночи <3               Зайчонок? Это что-то новенькое.               И очень милое.       

***

      Проснувшись, на пороге квартиры Гермиона обнаруживает белый бумажный пакет.              Словно секретный подарок, он почти прячется за горшками суккулентов и ассорти из ромашек.              Внутри лежит свежий, ярко фиолетовый асаи боул из Прэст. Наполненный медовой гранолой, свежими фруктами, ягодами годжи и кокосовыми хлопьями. Всё, о чём она просила.              Рядом написанное его почерком послание.              Каллиграфичный, шикарный и запутанный — так пишет только Драко.              «Гермиона, кушай завтрак и пей воду. Увидимся позже».               Подпись с его именем и двумя поцелуями в виде «хх».              Гермиона кладёт записку к наклейкам и украшениям на полку одного из шкафов.       

***

             Заканчивается последнее в этом учебном году занятие в Оксфорде.              Наступает лето.              — Больше никакой преподавательницы Трелони и бесконечных эссе по системам прорицаний, — поддразнивает Гарри. — Я знаю, что ты счастлива.              — Не делай вид, что сам не счастлив. — Гермиона улыбается и мягко толкает его локтем.              Она завершает ещё один полный семестр, ещё один год знаний бок о бок с лучшим другом, с которым познакомилась десять лет назад, будучи двенадцатилетней девочкой. Это случилось в первый день учёбы в начальной школе. Он стал первым настоящим другом в её жизни, тем, кого она никогда не забудет, тем, кому шёпотом обещала всегда держаться вместе, тем, кто никогда не задирал её и не насмехался.              Гарри — с его чёрными взъерошенными волосами, зелёными глазами и родимым пятном в виде молнии — всегда обедает с Гермионой. Он часто ищет её в коридорах, чтобы обсудить домашнее задание или составить пару во время занятий.              Брат, которого у неё никогда не было.              И за это она ему очень благодарна.              Высокий, ростом метр восемьдесят, спортивный, но скромный двадцатиоднолетний парень, который в будние дни изучает международное право, а в выходные ходит на футбольные матчи «Челси», на которые приобрёл клубный абонемент.              Однако мысли Гермионы занимает совсем другой человек.              Кто-то старше, выше.              Она сканирует окрестности в поисках мужчины ростом метр восемьдесят три, с серебряными волосами, небрежной причёской и лёгкой щетиной. Того, кто не будет смешиваться с толпой шумных студентов младших курсов.              И тут замечает его.              Драко прижимается к капоту винтажного чёрного Порше восьмидесятых годов.              Руки скрещены на груди, глаза изучают студентов.              На нём чёрная рубашка, рукава которой закатаны достаточно, чтобы обнажить жилистые руки и выступающие вены, сочетающиеся чёрные брюки — в них его ноги кажутся длиннее, чем на самом деле — и безупречные кожаные туфли.              Чем-то напоминает молодого Алена Делона.              Непревзойдённая привлекательность, словно из какого-то из фильма.              — Я напишу тебе, или Джинни напишет тебе, и мы сможем составить планы на это лето, хорошо?              Гермиона в ответ лишь кивает, её волосы развеваются на ветру.              — Да, напиши мне!              Они быстро обнимаются, и Гарри направляется в другую сторону кампуса.              Она сразу же ищет Драко.              И обнаруживает, что он уже идёт к ней. Гермиона встречает его на середине пути, от волнения немного подпрыгивая на ходу.              Что неуловимо добавляет привлекательности тому, во что она сегодня одета: плиссированная юбка, облегающая рубашка-поло, дополненная коротким вязаным жилетом, и чёрные «Мэри Джейнс» поверх белых носков. На шее болтаются огромные стереонаушники, шнуры которых спутались от частого использования. Маленькие красные вишенки на мочках качаются на каждом шагу.              — Ты рано! — щебечет Гермиона, приветствуя его скромным объятием.              — Да, рано. — Драко ладонями обхватывает её тонкую талию.              Ей приходится приподнять голову, чтобы заглянуть ему в глаза.              Невысокий рост никак не сравнится с его возвышающейся фигурой.              — Я скучала по тебе, — произносит она и выпячивает губы.              Голос у Гермионы тонкий, большие карие глаза сияют под солнцем и тёплым небом.              — Милая, я тоже скучал, — мягко отвечает Драко.              Затем наклоняется и прижимается губами к её губам.              Поцелуй короткий и нежный, но всё же достаточный для того, чтобы заставить пальцы ног сжаться. Его язык мягко касается её языка, совсем не так, как в их первом поцелуе. Конечно, ведь вокруг них сейчас люди, но ласковое приветствие всё равно заставляет её растаять.              Драко медленно отстраняется, ладонь касается её лица и заправляет волосы за уши.              — Это был твой друг?              Смущённая, Гермиона наклоняет голову, словно он говорит на другом языке.              Хм. Друг? Оу.              — Гарри?              Он на секунду застывает — она произносит это имя так знакомо и привычно. И в следующую секунду снова отмирает. Его большие руки притягивают её ближе, пока они не соприкасаются.              — Это тот юноша, который обнимал тебя? — голос ниже и серьёзнее обычного.              Гермиона видит, как едва подрагивает его челюсть, глаза тёмные и строгие. В голове яркими красками проносится осознание.              Драко ревнует.              И это заставляет её щёки налиться румянцем.              Она улыбается и качает головой, но не может сдержать хихиканья.              — Это Гарри, я знаю его с начальной школы. И его девушка тоже очень милая.              Он хватает её за талию и наклоняется, затем медленно прижимается ртом к её уху.              Губами к коже.              — Не дразнись, моя puppelé, — шепчет Драко, покусывая мочку. — Тебе не выиграть в этой игре.              Он опускается ниже — прижимается поцелуем к пульсу на шее. Интересно, слышит ли он неистовые удары её сердца так же громко, как слышит их Гермиона.              В трусиках покалывает необычное ощущение.              Она кивает и, наконец, возвращает себе способность говорить.              — Что это значит? Звучит немного по-французски, но это ведь не французский?              Гермиона прижимается к нему, как маленький плюшевый мишка и скрещивает ноги, изо всех сил стараясь остановить забавное ощущение между ног.              — Не французский, а немецкий, — улыбается он, рука мягко гладит её волосы, отчего ей резко хочется спать. — Это ласковое прозвище для кого-то такого же маленького, как и ты. Подумай о ком-то вроде куколки или малышки.              — Мне нравится, оно звучит по-другому. — Она наклоняется навстречу его прикосновениям. — Куколка.              Драко отнимает пальцы от кудрявых прядей, обхватывает её маленькую ладошку и ведёт к машине. Открывает перед ней дверь и обязательно пристёгивает ремень безопасности и только потом садится на водительское кресло. Сиденье находится в том же положении, в котором Гермиона оставила его в прошлый раз. Он ничего не поменял.              Рядом с чёрным термосом в подстаканнике стоит небольшая бутылка воды с коралловой изогнутой соломинкой.              — Это твоё. Малышка, тебе нужно попить.              И она пьёт.       

***

      Ей никогда не приходится платить.              Драко никогда не позволяет ей это сделать, всегда сам протягивает карту. Гермиона пытается спорить, но в итоге всё всегда заканчивается одинаково: сладкий поцелуй в губы и ободряющая улыбка, развевающая все тревоги.              — Милая, не беспокойся о деньгах. Позволь мне позаботиться о тебе.              Она знает, что он богат, неприлично богат.              Это видно по тому, как Драко преподносит себя — уверенно и чётко, не переходя за грань высокомерия. Это видно по его поместью, по тому, как он одевается, но главным образом по тому, как заботится о себе и о ней.              И он никогда не позволяет Гермионе платить.              Драко отвозит её в Ноттинг-Хилл за покупками. Магазин полезной еды напоминает ей любимый супермаркет Пэнси, но этот выглядит гораздо роскошнее. Органические продукты, завёрнутые в гладкую коричневую пергаментную бумагу, никакого пластика и все виды молока. Овсяное, миндальное, соевое и коровье. Наряду с баром горячих напитков и уголком соков холодного отжима.              У входа висит ярко-зелёная со слоганом «Здоровье — это богатство».              — Бери всё, что хочешь. Не стесняйся, — произносит Драко, поглаживая ей поясницу.              Гермиона кивает и принимается бродить по отделам.              Он следует за ней, постоянно держится позади. Напоминает немецкую овчарку или кане-корсо, со спокойным выражениям лица следит за ней с высоты устрашающего роста, гарантируя, что она всегда под присмотром и защитой.              Это заставляет Гермиону улыбаться.              Она берёт несколько упаковок асаи из фруктового бара вместе с пачкой винограда и вишни. Её потребление фруктов регулярно превышает потребление воды. Не забывает и о бумажном ведёрке попкорна с маслом и солёных картофельных чипсах.              Когда Гермиона просит Драко выбрать для неё матчу в отделе кофе и чая, он непринуждённо выбирает самую дорогую и в комплект кладёт её любимый ванильный сироп, тот, что по вкусу напоминает настоящий сахарный тростник.              — Только лучшее, — говорит он, опуская продукты в корзину. — Зачем мне покупать тебе что-то меньшее?              Эта фраза ураганом обрушивается на Гермиону — она округляет глаза и смотрит на него с открытым ртом. Она не упускает ни смысла, ни того, как отчётливо и напряжённо произносит это Драко.              Слова заставляют её покраснеть в самый красивый оттенок розы.              Гермиона подходит к нему, зарывается лицом в грудь и прижимается к его рукам. Приподнявшись, она целует уголок его рта и чувствует, как от прикосновения на его губах появляется ухмылка.              И за всё время, пока они выбирали продукты, она ни разу не услышала его «нет».              Пока не отводит Драко в отдел замороженных продуктов.              Гермиона обожает эту часть магазина. Но он выглядит очень недовольным.              — Но замороженная пицца такая вкусная и быстро готовится, — причитает она, держа в руках холодную ретро-упаковку «Маргариты» с базиликом и моцареллой.              — Да, а ещё очень обработанная и вредная. — Он смотрит суровым взглядом.              — Хорошо, как скажешь, — соглашается она, открывая прохладную чёрную дверцу, чтобы вернуть замороженную пиццу.              Драко подходит, гладит её подбородок, заставляя посмотреть на него, и обхватывает ладонями её щёки. Она не может долго обижаться. Не сейчас, когда он точно знает, как её порадовать.              — Если ты хочешь пиццу, мы можем заказать доставку из ресторана, — произносит он, встречаясь с Гермионой глазами. — Так гораздо лучше, чем эта коробка со льдом из вечной мерзлоты, к тому же полная консервантов.              — Но, — она не может подавить вздох, — иногда доставка такая дорогая, и тогда мне становится очень грустно.              — Гермиона... Посмотри на меня.              Она подчиняется.              Драко вытаскивает бумажник, тонкий, матово-чёрный. Его пальцы выбирают карту Black Amex, которую она часто у него видит.              — С этого момента. Ты будешь пользоваться этим, — говорит он. — Когда захочешь, когда понадобится. Больше никакой грусти.              Он опускает карту в её маленькие ладошки.              Что-то его теперь принадлежит ей.              Возможно, этот жест совсем незначителен, но значение его огромно.              Гермиона знает, что находится в её руках. Эксклюзивная кредитная карта, не предназначенная для обычных клиентов. Владельцы должны получить приглашение на основе дохода, чистого капитала и кредитной истории.              К тому же они должны тратить не меньше двухсот пятидесяти тысяч фунтов стерлингов в год.              Она мало что знает о финансах, но понимает, что это что-то важное и что никто просто так не даёт свою карту кому попало. И в плане окружающей их реальности, и того, что она означает для их расцветающей связи.              — Но это же твоя карта. — Гермиона почёсывает нос. Она всегда так делает, когда находится в замешательстве или слишком много думает.              — И теперь ещё и твоя, — заявляет Драко.              — Но чем тогда ты будешь пользоваться?              — Глупышка, — усмехается он. — У меня их много. И я буду чувствовать себя лучше, зная, что у тебя есть одна из них.              Гермиона понимает, что это логично — для Драко абсолютно нормально иметь много карточек с бесконечными финансовыми потоками. В конце концов, он же Малфой. Но ей всё ещё неловко и неудобно принять его предложение. Она не хочет, чтобы у него сложилось неправильное мнение.              — Ты уверен?              — Очень уверен. — Драко поглаживает её волосы. — На самом деле, мне будет приятно знать, что ты используешь её. Особенно если меня не будет рядом.              Её глаза блестят, в них вспыхивает желание доставить ему удовольствие, только чтобы снова услышать эти слова.              — Я постараюсь, — покраснев до кончиков ушей, робко соглашается она.              — Хорошая девочка. — Драко давно уже заметил, как загорается взгляд Гермионы всякий раз, когда он её хвалит. — Ты всё схватываешь на лету.              От этих слов она хватает ртом воздух, внутри слишком тепло, слишком хорошо.              — Так ты хочешь, чтобы я пользовалась ею? Для чего угодно?              — Для всего, что только захочешь. Даже для покупок.              — А что если мне отклонят платёж, потому что я — не ты?              Он усмехается, и этот звук достигает её ушей.              — Такого не случится, — заявляет Драко так, будто это обычный факт. — Я внесу тебя вторым владельцем карты, чтобы банк понимал, что ты со мной.              В воздухе витает чувство безопасности, чувство защищённости, которые укрывают её словно спасательный жилет. Осознание, что этот мужчина сделает всё, чтобы только позаботиться о ней и убедить принять эту заботу, дарит ей облегчение.              — А теперь пора оплатить покупки, чтобы я мог заказать нам настоящую пиццу и свежеприготовленную пасту.              Именно о таких отношениях всегда мечтала Гермиона.              Драко заключает её маленькие руки в свои ладони, широкие и вместительные, значительно превосходящие её размером. Подносит их ко рту, чтобы осыпать кожу поцелуями — в её животе снова всё трепещет.              — Малышка, ты любишь трюфели?       

***

      Первым делом Драко заносит все продукты в дом и помогает ей пополнить запасы холодильника.              Она спрашивает, есть ли у карты, хранящейся в её розовом бумажнике с маленьким белым зайчиком посередине, лимит, о котором ей стоит знать. Вместо ответа он щекочет ей живот и глубоко, хрипло смеётся в ухо.              Гермионе нравится, что он заботится о ней.              Это так трогательно, ведь большую часть жизни ей приходилось быть предоставленной самой себе.              У неё есть мама, иногда Пэнси и Джинни, но ни одной авторитетной мужской фигуры.              Того, кого Гермиона так отчаянно хотела.              Того, кто смахнул бы слёзы, держал за руку и поддерживал все потребности.              Папочки.              Пока она не встретила Драко.              В последнее время она часто ставит их вместе. Его имя и это слово кружат друг вокруг друга, пока они не становятся чем-то размытым, чем-то одним.              На Гермиону накатывает очередная волна тепла.              Она могла бы сказать больше. Что он всегда следит за тем, чтобы она пила воду, наполняла живот полезной едой и ложилась спать в положенное время, напоминает ей не переживать из-за вещей, которые она не в силах контролировать, и, самое главное, Драко всегда на её стороне.              Он всегда готов прийти на помощь и никогда не позволит никому грубить ей или унижать.              Подобное случилось в продуктовом магазине — двое мужчин обратили внимание на её голые ноги и смотрели так, что Гермионе стало не по себе.              Драко мгновенно навис над ней, притянул к себе и обхватил за талию — большие руки легли на её живот, а его голова устроилась в изгибе шеи. Тогда она почувствовала холодный, суровый взгляд на его лице, направленный на тех покупателей.              Взгляд, который решительно сказал: «Не смейте пялиться на неё. Только попробуйте и ощутите последствия».              Они в мгновение ока отвернулись. Сделали вид, будто выбирают дешёвое пиво или что-то вроде сырого мяса.              Больше мужчины на неё не смотрели.              Словно боялись.              И Гермиона знает ответ.              Они не хотели попробовать и ощутить последствия.       

***

             Она понимает одну вещь — ей очень нравится сидеть на коленях Драко.              Особенно когда они целуются.              — Посмотри на себя, — шепчет он, прижимаясь к её губам. — Моя хорошая девочка, такая ласковая и милая.              Гермиона обвивает маленькими руками его шею, его голодный рот прижимается к её рту так, словно хочет поглотить изнутри.              В ответ на похвалу и внимание с её губ срывается стон.              Они опускаются на кровать сразу после того, как Гермиона проводит для него небольшую экскурсию по квартире. Её цветовая палитра состоит в основном из кремовых бледно-молочных и нежно-розовых оттенков.              За исключением вдохновлённых галерейным искусством постеров Studio Ghibli на одной из стен. Там разнообразие ярких красок.              Её белые книжные полки заполнены аккуратно выстроенными по корешкам книгами — от фэнтези до романтики. Там же есть отдельная полка для любимых книг. Та, где стоят Остин, Бронте и Достоевский, расположенные в ряд на самом видном месте.              В верхней части одного из шкафов стоит открытая музыкальная шкатулка с балериной, наполненная серьгами и кольцами, рядом с ней хранится лосьон в силиконовой мини-баночке в форме персика, а также бутылочки лака для ногтей Essie. Вокруг них разбросаны украшения и письма от семьи и друзей.              Двуспальная кровать укрыта светло-розовым пуховым одеялом с рюшами и маленькими оборками по краям, в тон четырём подушкам. Сверху лежат покрывала с узорами лепестков. А плюшевого зайца и мишку, которого ей подарил Драко, Гермиона отодвинула в сторону, подальше, чтобы он не раздавил их, пока они сидят на постели.              — Мне нравится, когда ты меня так называешь. — Голос полон желания.              — Правда?              Пыл в его словах заставляет Гермиону остановиться и поднять голову.              Его прикрытые глаза теперь на три тона темнее обычного.              — Да, это заставляет меня чувствовать себя влажной. — Она замирает. — Прямо здесь.              Движимая адреналином, усиливающимся только рядом с Драко, Гермиона хватает его широкие ладони и кладёт их поверх своей плиссированной юбки, прямо на то место, где ощущения сильнее всего.              Между ног.              Он ласково сжимает её руки, а затем пальцами обнимает её лицо и наклоняет так, чтобы поцеловать в нос. Драко смотрит на неё, как на звёзды и луну.              — Спасибо, папочка.              Гермиона замирает.              Это всего лишь невинность, небольшой промах, который покидает её мысли и срывается с губ.              Она не знает, какое чувство сейчас сильнее: стыд или страх. Возможно, и то, и другое. Всё, что Гермиона сейчас понимает, это то, что забавное, липкое ощущение между бёдер не проходит. И это заставляет её разум застыть, а кровь циркулировать по венам быстрее обычного.              Драко рвано выдыхает.              Его тело прижимается к ней, руки опускаются вниз и ложатся на её талию. Сжимают её.              Она тут же прячет лицо между в изгибе его шеи. Щёки горят так, как никогда в жизни. Она едва хватает ртом воздух, пальцы сжимают Драко, будто он вот-вот убежит.              В голове единственная мысль: спрятаться и молить о том, чтобы земля поглотила её за проделки мозга.              — Посмотри на меня. — Он поворачивает лицо Гермионы. — Не прячься. Тебе нечего стыдиться.              — Прости, я не хотела, — хнычет она как ребёнок, которого застали за кражей печенья из банки.              — Мне нужно научить тебя перестать просить прощения за то, за что не нужно извиняться. И это как раз тот случай.              Длинные пальцы наклоняют её подбородок, побуждают встретиться с ним взглядом, желая только одного — Гермиона должна полностью осознать важность его слов.              — Милая, это то, что ты думаешь обо мне? Будь честна со мной. — На лице Драко появляется тень улыбки.              Она кивает, щёки наливаются румянцем. Кончики его пальцев ласкают её кожу.              — И о чём же ты думаешь, когда представляешь папочку?              Его голос ласково обволакивает это слово. Она чувствует себя тянущимся к невидимой силе мотыльком.              О чём она думает, когда представляет папочку?              О нём.              О том, как Драко всегда заботится о ней, прижимает к себе, просто чтобы Гермиона была рядом, сажает на колени, когда она хочет почувствовать его, хвалит, когда считает, что она этого заслуживает. Почти обо всём, что связано с ним.              — Я думаю о тебе, — покачиваясь на его коленях, честно отвечает она.              В ответ на признание выражение его лица меняется, и это заставляет её выдавить глупую улыбку. Руки Драко снова сжимают её бедра и слегка похлопывают, чтобы она прекратила извиваться.              Ему щекотно от её покачиваний? Он тоже боится щекотки?              Может, ей стоит делать это чаще?              — И что же я делаю такого, что заставляет тебя так думать? Никаких неправильных ответов.              Получается, если тело всегда будет ощущаться так — так, как она совсем не привыкла и о чём даже не подозревала: жадно и лихорадочно, — ей больше не придётся краснеть.              Драко совсем не похож на её бывших парней. По сравнению с ним они выглядели глупыми мальчишками. Она и сама была глупой, когда связалась с ними.              — Ты следишь за тем, чтобы я пила воду, кормишь мой животик полезной едой и никогда не позволяешь мне платить, когда мы куда-то идём, — отвечает Гермиона, словно перечисляя пять фаз деления клетки.              От подобной восхитительной откровенности из его горла вырывается смешок. В знак одобрения он целует уголок её рта.              — А что ещё?              — Ты даришь мне безопасность и счастье, — искренне признаётся она. — И ты защищаешь меня. Мне это нравится.              — Когда в последний раз ты позволяла кому-то позаботиться о тебе?              — Никто никогда этого не хотел. — Её шёпот тонкий, острый, как фарфоровое стекло, края которого грубые и в то же время нежные. Сладкая как сахар малышка, свернувшаяся на его груди; уши прижаты к сердцу, которое бьётся только для неё.              — Я позабочусь о тебе, я всегда буду заботиться о тебе. Ты моя милая девочка, моя малышка.              — Мне очень приятно это слышать, папочка, — выдыхает Гермиона.              Пауза. Она снова произносит это.              Слишком поздно.              Это слово ждало уже давно, сидело и покусывало её язык. Погружённое в лужу спутанных мыслей и созревающих чувств. Слишком сильное для девушки, всё ещё переживающей прилив новых эмоций и узнающей новое о себе.              Она всегда хотела иметь папу. И она, в конце концов, его малышка.              Это им подходит.              Драко бормочет целую вереницу неразборчивых слов на смеси французского и английского.              На этот раз Гермиона слушает и не извиняется. Похоже, ему нравится, когда она его так называет.              Так же, как и ей.              В одну минуту он смотрит на неё с тёмным блеском в глазах, а в следующую — его губы на её губах. Драко погружает её в поцелуй, от которого она почти теряет сознание, и медленно посасывает нижнюю губу и покусывает её. Затем откидывается на розовые подушки с рюшами, рядом с медведем, которого подарил ей, и лавандовым зайчиком.              — Моя хорошая девочка, — хвалит он, слегка поглаживая её волосы. — Ты такая хорошая ученица. Никогда не извиняйся за это.              Прижавшись к нему всем телом, Гермиона кивает и утыкается головой в ладони, массирующие её локоны. Она впитывает его похвалу.              — Ты сегодня ночуешь у меня? Ради обнимашек?              От нежных поглаживаний из неё вырывается стон.              — Не сегодня, любимая, но скоро. При следующей встрече нам нужно поговорить об этом поподробнее. Но я подарю тебе обнимашки.              — Хорошо. — немного надувшись, она сжимает зубами нижнюю губу.              — Скоро мы будем ночевать вместе. — Драко большим пальцем проводит по её рту. — Обещаю.              — Просто нужно убедиться, что нас обоих всё устраивает. Нужно убедиться, что тебе всё нравится. Нам нужны некоторые правила.              — И, может, стоит поговорить о наших прозвищах друг для друга и обо всём остальном?              — Да, обо всём остальном. — он переносит её со своих коленей на кровать. — Посмотри на себя. Такая умница, моя маленькая куколка.              Гермиона опускает пальцы на его чёрную рубашку. Играет с пуговицами. Рисует маленькие фигурки звёздочек и сердечек на его торсе.              — Что у нас будет на ужин? Я уже немного проголодалась.              Его смех — богатый и плавный, мелодия для её ушей. Она делает мысленную пометку задавать ему больше вопросов, если только это позволит ей как можно чаще слышать этот звук.              — Как насчёт пиццы и пасты, о которых мы говорили? Я знаю одно место недалеко от Шордича с лучшей итальянской кухней, — отвечает он, оставляя поцелуй на её волосах. — Популярная и всегда заполненная людьми траттория, где всё готовит Нонна, владелица заведения.              Она быстро кивает.              Затем говорит ему, что хочет пиццу «Маргарита» со свежим базиликом и моцареллой, а также пенне алла водка. Напоминает ему об ужине, о котором они говорили до того, как увлеклись друг другом.              В итоге Драко заказывает то, что хочет Гермиона, а также все фирменные блюда из меню.              Сумма заказа составляет триста пятнадцать фунтов стерлингов. Доставку приходится ждать сорок пять минут.              Драко как раз несет её в столовую, когда получает уведомление о прибытии еды. Она обвивают его туловище, как маленькая коала, голова упирается в его плечо.              Он оставляет курьеру чаевые в размере трёхсот фунтов стерлингов.