папочка и его малышка
4 марта 2023 г., 21:11
Примечания:
В главе переписка Гермионы переведена с маленькой буквы, как и написано в оригинале, чтобы показать их разницу в возрасте и манеру общения. В скобках указала основные моменты, которые могут вызвать вопросы.
Приятного чтения!
Лето только вступает в свои права.
Очередь нового дня солнцестояния: прошёл очередной семестр, сданы экзамены, написаны эссе с планами на самое тёплое время года. Конец университетского календарного года означает начало появления солёной влаги на покрытой поцелуями солнца коже, мятных леденцов и арбузов, бесконечного света среди бескрайнего голубого неба.
В квартире стоит запах её любимых свечей парфюмерного дома Диптик.
Слабая тянущаяся дымка с ароматом инжира, летнего фрукта на пороге созревания под зноем Средиземноморья.
На кончиках её пальцев, грязных и липких, остаются солёные крошки картофельных чипсов, на экране ноутбука — исследование для личного мини-проекта.
В Гермионе зудит любопытство.
Пэнси сейчас у Тео. В последнем её сообщении говорится о том, что она будет дома следующим утром, до «девчачьего» обеда с Джинни. Позже приходит ещё одно сообщение — в нём соседка объясняет, что ей это нужно, иначе она сгорит, потому что вибратор «счастливый кролик» уже еле-еле работает.
При мысли о Пэнси Гермиона краснеет и хихикает, а затем продолжает секретный поиск информации.
Она листает Твиттер.
Думает о ключевых словах и фразах, которые точно описывают то, что подходит запросу.
То, что ей нужно найти и узнать. Эта идея терзает её мысли, как зуд, который никак не проходит, но Гермиона стесняется сказать об этом вслух и благодарит счастливые звёзды за то, что после заката солнца соседки нет дома.
Никто не увидит её неприличных поисков, контента для взрослых, на который любопытно взглянуть хотя бы одним глазком.
На который Гермиона очень хочет взглянуть хотя бы одним глазком.
Ноутбук лежит у неё на коленях. Сияние белого экрана с синими вкраплениями отражается на лице, в левом верхнем углу висит маленькая сине-голубая птичка, курсор в поисковой строке мигает, словно ожидая, что она сделает ход.
Она делает.
Набирает «папочка и его малышка».
Нажимает на первый появившийся результат.
Аккаунт, на котором больше ста шестидесяти семи тысяч подписчиков, имя пользователя @ddlg.files, в профиле фотография изящной руки, держащей милого плюшевого медвежонка, сверху указано, что эта страница с лучшим ежедневным контентом от dd/lg предназначена только для зрителей старше восемнадцати лет.
Хм.
Что такое «dd/lg»?
Гермиона морщит нос, хмурится и продолжает листать.
Твиты в профиле вращаются вокруг одних только гифок или картинок на одну и ту же тему: худенькая девушка и высокий мужчина, косички и украшенные оборками носки, крепкая рука с выпуклыми венами удерживает тонкую шею, длинные пальцы на пухлых губах.
Изучая аккаунт, Гермиона замечает, что с каждым постом его содержание становится всё более эротичным.
Движущиеся изображения коротких юбок, подпрыгивающих на сильных мускулистых бёдрах, слюна, капающая с пальцев, тушь, стекающая по щекам, сильные руки, шлёпающие по заднице с такой существенной разницей в размерах, что красный отпечаток покрывает весь изгиб ягодиц.
Втянув воздух в лёгкие, Гермиона закрывает вкладку.
В трусиках снова забавное покалывание, её лицо загорается.
Щёки вишнёво-красные от неловкости и любопытства до тех пор, пока разум полностью не осознаёт увиденное.
Все результаты крутятся вокруг схожего мотива. Сопоставимой формы. Того, что интересует и других людей.
Кинк — фетиш — образ жизни?
И Гермиона сжимается от мысли, что хочет этого с ним.
***
Два часа спустя она через соломинку потягивает ледяную воду из розовой бутылки, которую ей купил Драко. И решает перед сном продолжить необычный вид учёбы, мини-проект о том, что такое «dd/lg». На этот раз не в Твиттере, а в Гугле. Ей кажется, что массовая поисковая система выдаст вариацию необходимых для изучения ссылок, а не интенсивный поток постов, который предлагает соцсеть с птичкой, даже если тянущее ощущение внизу живота говорит об обратном. Первые несколько поисковых запросов простодушны и безобидны: «Можно ли называть мужчину, с которым встречаешься, «папочкой»? Что значит, если мне нравится, когда меня хвалят? Как сказать ему, что хочешь поцеловать его там, внизу? Это нормально, что мужчина, который мне нравится, старше меня на семнадцать лет?» Гермионе любопытно — её вопросы честны, корнями они уходят в её самые личные воспоминания, пускают там ростки до тех пор, пока интерес окончательно не побеждает. Ей двадцать один год. И она девственница. Она невинна и чиста, как лань, весёлая и пытливая до знаний в этом большом новом мире. Узнав, что многие девушки тоже интересуются подобными вещами, Гермиона с облегчением выдыхает. Она листает форумы и посты с бесчисленным количеством мнений и опыта. Большинство пользователей так же невинны в отношениях с мужчинами, как и она, а другие богаты знаниями — постоянный поток коктейля людей этих двух видов. Сонный зевок сползает с её губ, а телефон вибрирует от нового сообщения. (10:00 pm) Иди спать, малышка, уже поздно. От Драко. Ему нужно убедиться, что она получит заслуженные десять часов отдыха. Перед сном Гермионе невероятно хочется задать последний вопрос: «Что такое dd/lg?» Выскакивают тысячи миллионов ответов, с различными ссылками на сайты, блоги, дискорды. Затем более популярные сайты, такие как Тамблер, сообщают ей, что аббревиатура расшифровывается как «папочка и малышка». Она кликает на блог под названием Pretty Baby. Оглавление сайта и шрифт пудрово-розового цвета с ленточками. Настоящее искусство. Она зачитывается информацией, впитывая её до тех пор, пока глаза не натыкаются на знакомый образ кожаных ботинок и плиссированной юбки на обтянутых чёрными брюками бёдрах. Гермионе приходится свести ноги, чтобы остановить уже знакомое покалывание. Её красные хлопковые трусики увлажняются, ткань слегка прилипает к бугорку. Она мокрая. Не так, как после душа или ванны. А как горячий трепет, который Гермиона испытывает каждый раз, когда долго сидит на коленях у Драко и время от времени раскачивается, или когда листает Пинтерест, рассматривая фотографии молодого Алена Делона. Всё, что она читает о dd/lg, напоминает ей о Драко. Но что такое «Папочка Дом»? Она никогда раньше о подобном не слышала. Домино? Домашний? Ей стоит подождать объяснений Драко. Он точно расскажет лучше, ведь он старше и опытнее. Может, это именно то, о чём Драко и хотел поговорить? О правилах, именах и обо всём прочем? Гермиона закрывает вкладку и с улыбкой набирает ответ. (10:02 pm) Спокойной ночи, папочка, до завтра <3***
— Почему меня не позвали в клуб свиданий с подтянутыми сорокалетними? Они на обеде в «Скетче». В одном из самых часто посещаемых Пэнси мест. Здесь Джинни игриво задаёт полный сарказма вопрос. Их окружает конфетно-розовый интерьер, бархатные плюшевые кабинки с мягкими подушками, приторно сладкие работы Дэвида Шригли в его фирменных нью-йоркских карикатурных зарисовках, классическая плитка «шеврон» цвета мокко на полу. Что-то напоминающее винтажный ретро-современный выпуска журнала «Архитектурный дайджест». Они пьют чай с фаршированными цветами цуккини, булочками с кишмишем и фингер-сэндвичами. Огурец с рикоттой — её любимый, почти настолько же, как и весь нежно-розовый интерьер этого причудливого, единственного в своем роде кафе. — Потому что, во-первых, у тебя нет проблем из-за нарушенной эмоциональной связи с отцом, а во-вторых, у тебя есть наследник Поттеров. — Пэнси подносит к губам чай с молоком. — И все девушки нашего возраста хотят Поттера, особенно те, что учатся в Оксфорде и Кембридже. — Все, кроме вас, девочки, у вас есть ваши старики. — Джинни смеётся и откусывает фингер-сэндвич. — Не все могут справиться с мужчиной старше себя, и это нормально, это приобретенный с годами вкус, основанный на очень хреновом отцовском комплексе, — объясняет Пэнси так, словно это очередной конспект по астрологии. Щёки Гермионы окрашиваются в тёплый розовый цвет. Покачав головой в ответ на слова прямолинейной соседки, она приступает к соцветиям цуккини и тянется к горячему напитку. Упоминание об общих проблемах с отцами третьей нитью тянется в их разговоре. Это именно то, что неоднократно сближает девушек. Отец Пэнси никогда не скрывал того факта, что всегда хотел мальчика — это вплетено в его идеалистические стремления к токсичной мужественности. Мальчик, который продолжит фамилию Паркинсон. И поэтому, когда пришло время, он так и не простил Пэнси за то, что она родилась девочкой. За то, что она никак не могла контролировать. Женоненавистник в овечьей шкуре — вот кто он. Возложивший вину на единственную дочь, а не на тот факт, что они с женой слишком поздно начали пытаться завести ребенка. Или на тот факт, что они постоянно отказывались от ЭКО, хотя имели все возможности. Во всём виновата девочка. Во всём всегда виновата девочка. История Гермионы с отсутствием в её жизни отца сильно отличается от истории Пэнси. Хотя это не означает, что ей не так больно. Две девушки сблизились из-за ноющих скелетов в шкафу, похороненных, но никогда по-настоящему не забытых. Это просто извращение — привилегия называться отцом только благодаря общей крови. Ричард Грейнджер окончил Кембриджский университет, где познакомился с Джин Робертс, её прекрасной матерью. В одной руке он держал диплом по стоматологической хирургии и медицине, в другой — сердце, которое ему предстояло изранить и уничтожить. Они влюбились. Молодо и быстро, почти сгорая. Гермиона родилась к тому моменту, когда обоим исполнилось по двадцать пять, и совсем не входила в их планы. Они оба только что закончили аспирантуру. Её мать стала жертвой любовного выгорания. Она осознала, что слишком быстро, слишком стремительно идеализировала отношения с отцом. Что не заметила все красные флаги. Газлайтинг, отсутствие эмоционального интеллекта, хрупкая мужественность, виктимизация, вечные поиски виновного из-за незапланированного ребёнка. И поэтому он ушёл. — А что насчёт мужчины Гермионы? Он никогда не был женат и у него нет детей? Это целое мастерство, — удивлённо произносит Джинни, посылая ей игривую улыбку. Длинные рыжие волосы каскадом оседают на плечи. — Нет, ни детей, ни разводов, только одна бывшая невеста. — Гермиона заправляет пряди за уши. — Что довольно неплохо для сорокалетнего мужчины, если подумать, то вообще редкость. Вместо ответа она подносит чашку чёрного чая к губам. Добавляет молока и несколько ложек сахара и хмыкает в знак согласия со словами рыжеволосой подруги. — Некоторые мужчины находятся в самом расцвете сил только после сорока, тогда же появляется карьерный рост, первая седина и зрелость. — Схватив телефон, Пэнси беззаботно улыбнулась высветившемуся на экране сообщению. — Но ты ведь счастлива? Сейчас ты выглядишь счастливее, а это главное, — замечает Джинни, наклонив голову в сторону Гермионы. В её глазах появляется блеск. — Он Малфой, без сомнения, с ней обращаются как с принцессой, — подтверждает Пэнси, положив телефон на стол. — Он и правда очень заботливый и нежный, и я действительно счастлива. — Румянец на щеках становится второй кожей. Возможно, Гермиона поняла это на первом свидании. Что он коснётся каждого уголка её сознания. Что он не такой, как все остальные. Как те, кто хочет заполучить её в коллекцию, кто считает, что она — запретный плод, вещь, которую можно выставить напоказ и передать в руки недостойных. Ей кажется, что он хочет поглотить всю её, но только обжигающей заботой. Пока они оба не превратятся в две половинки единого целого, тянущиеся только друг к другу: два пламени одной души. — Я рада за тебя, ты заслуживаешь этого, особенно после того, как мой брат так дерьмово закончил ваши отношения, — соглашается Джинни, в её голосе звучит намёк на разочарование и досаду. — По смс? Где приличия? Порядочность? Наши старики так бы не поступили, они выросли совсем в другое время, — возмущается Пэнси, высоко подняв подбородок. — Да, это было очень некрасиво, я бы никогда так с ним не поступила. — Мысль о бывшем заставляет Гермиону разозлиться. Она словно смола — заляпанная, грязная. — И именно поэтому карма повысила возрастные рамки твоего влечения. — Её соседка проводит окрашенными лаком ногтями по гладким чёрным волосам. — А ещё более иронично то, что именно я пригласила вас обеих на ту вечеринку магнатов «Малфоя Блэка Хеннесси Моэт». — Джинни, как ты вообще раздобыла те приглашения? Разве это была не закрытая вечеринка? — Дядя Гарри, Сириус, приходится Нарциссе Малфой двоюродным братом. Он пригласил Гарри, но он уже что-то запланировал на тот вечер, поэтому я воспользовалась возможностью превратить ночь в девичник, — улыбаясь, объясняет Уизли. На её веснушчатом лице нет и следа сожаления. — То, что сестра Рона стала причиной того, что у Гермионы появился взрослый мужчина — это лучшая карма. Я всегда знала, что Лев устроит твоему бывшему ад. — Пэнси вспоминает сказанные той ночью слова, теперь её вера в особый вид псевдонауки только укрепляется. — Джинни, ты Лев? — Хихикнув, Гермиона качает головой в ответ на причудливую иронию, происходящую у неё на глазах. — Теперь Пэнси никогда не удалит гороскоп. — Я Лев, асцендент в Весах, — отвечает Джинни. — Да, у твоих братьев нет ни единого шанса. — И никогда не было.***
По пути в уборную Гермиона проходит мимо официантки. Одетая в розовую униформу, она забирает тарелки с их столика. В руке блокнот, там их последний заказ — крем-брюле и груши на тарталетках. Уборные представляют собой гигантские космические капсулы в форме яйца, они окружены потолком, который отражает на белый пол блики разноцветного кубика Рубика. Она любит делать быстрые селфи в зеркало в приложении Скетч. Эстетика всегда немного своеобразная и даже эксцентричная. На Гермионе короткое красное атласное платье с разбросанными по нему цветами вишни, на ногах чёрные туфли Мэри Джейн с пряжками и белые носки, её кулон-сердце лежит под ключицами. Буйные волосы распущены. На щеках фирменный розовый румянец, а губы накрашены помадой гранатового оттенка. В первой позе подол поднимается на несколько дюймов, пока не обнажает верхнюю часть бёдер. Несколько снимков в зеркало. Гермиона просматривает их, выбирает ту, которую хотела бы отправить Драко. Посылает два сообщения. Зубы прикусывают нижнюю губу. (1:06 pm) не могу дождаться вечера, скучаю по тебе <3 (1:06 pm) вложение: 1 изображение Ответ приходит почти мгновенно. (1:06 pm) Чёрт. Идеально. (1:07 pm) Я тоже по тебе скучаю. С кем ты? Она хихикает. Её мужчина невероятно заботливый. (1:08 pm) у нас с Пэнси и Джинни девичий ланч :) (13:09) Веселитесь. Ты взяла с собой карту? (13:10) да! я взяла чёрную карту Её карту. Его карту. Их карту? Никакой разницы. (1:11 pm) Хорошая девочка. Заеду за тобой позже. (1:12 pm) до встречи! не работай слишком много! (1:13 pm) Только потому, что ты попросила, куколка. В следующий раз Гермиона попросит ответную фотографию. Думает о нём в костюме, его волосы и глаза ярко выделяются на фоне чёрного. В нём умело сочетаются плюсы и минусы, эгоизм и самоотверженность. Она мысленно напоминает себе научить Драко делать селфи в зеркало или хотя бы обычные фото. Точно так же, как учила его пользоваться эмоджи.***
Тёмный город. Влажный и пасмурный Лондон. Мало что может быть лучше чистой одежды после долгого, утомительного дня. Она переодевается в укороченную футболку из мягкого белого хлопка, кружевные короткие шорты и удобную пару носков с рюшами. На ногах по-прежнему Мэри Джейн. Гермиона обязательно принимает витамины в форме мишек для иммунитета, а также противозачаточные, которые пьёт каждый день от боли во время месячных и прыщей. Схватив сумочку, она дважды проверяет, положила ли туда помаду, телефон, ключи и фруктовую жвачку. Да, в ней всё необходимое. Затем её встречает Драко. Обычно они проводят большинство ночей у него. Она спрашивает о совместной ночёвке. — Скоро, но ты должна подождать. Только хорошие девочки получают награду. И когда Гермиона обижается, Драко извиняется поцелуем. Они лениво смотрят фильмы, теряются в прикосновениях и разговорах — они и возбуждают, и успокаивают её, как две стороны одной медали. — Этот фильм немного пугающий, но я здесь, можешь схватиться за меня. Просто скажи, и я его переключу. Листая канал «Критерион», Драко останавливается на культовой классике девяностых, «Молчании ягнят» Демме, затем усаживает её себе на колени и опускает руки ей на живот. Драко помогает переключить все счета и подписки, прежде привязанные к её карте, на его счёт. Теперь он будет сам их оплачивать. Затем даёт ей логин и пароль от своего аккаунта на Нетфликсе. — Малышка, пользуйся моим. Я всё равно редко что-то смотрю, не нужно платить лишние семнадцать фунтов. Она с радостью нажимает на кнопку «Отменить подписку». Хотя иногда её начинают терзать сомнения, беспокойство, что она скорее обуза, а не любимая девушка, чувство тревоги и страха, вдруг он думает, что Гермиона с ним только из-за денег. Но мысли быстро уходят. Драко всегда напоминает ей, что знает, что это не так. Это не то, чем они приходятся друг другу. Она с ним, а он всегда заботится о тех, кто рядом с ним. Говорит, что Гермиона заставляет его чувствовать себя нужным. Что никто никогда не соответствовал так идеально ему, его желаниям, его предпочтениям. Найденный кусочек паззла, подходящий по всем параметрам. Награждает её похвалой и искренностью, шепчет их на ухо и целует в шею. Меняет пароль от Нетфликса на OxfordBaby001.***
Гермиона проводит у него больше времени, чем в своей квартире. Её большое маленькое сердце напоминает ей об этом каждый раз, когда они вместе. Например, то, как легко Драко усаживает её к себе на колени, как сильными руками обхватывает за талию или как ненасытно прижимается к ней губами, сжав ладонями щёки. Это становится таким привычным. Похожим на неизмеримые свершения и начинания. Теперь они связаны, их границы пересекаются и размываются, пока они не станут одним целым, пока не забудут, как выглядела их жизнь «до». То, как Гермиона оставляет у двери крошечные туфли и в носках, а иногда и вовсе босиком, с маленькими розовыми пальчиками, шевелящимися в привычной игривой манере, убегает от Драко, который хочет её пощекотать. Но на этот раз она встречает его домоправителя, Добби. — Это Добби. Он работает в моей семье уже больше тридцати лет. — Драко представляет их друг другу. Невысокий пожилой мужчина, возможно, лет шестидесяти. Его лицо обрамляют торчащие уши, а широко расставленные голубые глаза такие же светлые, как вода в океане на Мальдивах. Его манеры настолько безукоризненны, словно пришли из другой эпохи. Большую часть своей жизни он проработал у Люциуса Малфоя, до конца двухтысячных занимал должность менеджера торговых сделок в «Малфой Блэк Хэннесси Моэт», и, когда достиг преклонного возраста, но всё ещё не хотел уходить на пенсию, Драко сам нанял его и повысил ему зарплату. Он заставил Добби подписать контракт-подтверждение, что обязанности не будут включать никакой тяжёлой работы. Лишь, если потребуется, уборка поместья раз в неделю с удвоенной платой — что-то, чем можно занять его и отблагодарить за преданность Малфоям. — Добби, это Гермиона. Она моя. — Его голос ровный и серьёзный, слова легко вырываются изо рта. Он говорит так, словно это навсегда. Непреложный факт, нечто застывшее в камне. Возможно, так и есть. Так может быть. Никаких осуждающих взглядов или ядовитых комментариев. Ничего из того, что она ожидает от большинства людей из окружения Драко. Добби совсем другой. Довольный, даже радостный, он отпускает скромные комментарии о своём давнем работодателе. Они вызывают у Гермионы смех. — Мистер Малфой никогда не улыбается, но с вами он улыбается. Вы ему подходите. Она прячет лицо на груди Драко и хихикает. Заключив в свои крепкие объятия, он обнимает её, красную, как помидор Рома. Его низкий хрипловатый голос бормочет нежные, едва уловимые фразы. — Хорошо. Добби беспокоился, что он умрёт в одиночестве и навсегда останется ворчливым. С этими словами невысокий мужчина покидает поместье. Короткие ноги медленно ведут его к двери. Оставив их наедине. Пока от стен не отскакивает их смех и её тихое фырканье, а свет луны не играет на их лицах.***
Ужин проходит как в тумане. По столу разбросаны красно-белые китайские коробочки, палочки держат креветки в медово-ореховом кляре и овощной ло майн. Спринг-роллы и жареные вонтоны на гарнир, никаких тарелок — Гермиона просит есть прямо из коробок, он с нежностью смотрит на неё и одобрительно кивает головой. В конце концов, она игриво кормит его палочками. Его пальцы слишком грубые и жёсткие, чтобы держать их правильно. Хотя Гермиона знает, что это не так. Что он делает это специально — хочет, чтобы она его накормила. Для мужчины, который всегда всё контролирует, он выглядит слишком довольным собой. Она не против. Ей нравится их влечение. То, как им комфортно друг с другом. Драко в дразнящей манере поглаживает её пальчики каждый раз, когда они приближаются к его губам. Благодарит за доброту. — Куколка, хочешь попробовать Каберне Совиньон две тысяча третьего года? Они разбавляют вечер напитками. Выдержанное красное вино для него. Для неё — шипучая вишнёвая кола. Прежде чем Гермиона успевает сделать глоток, Драко протягивает ей розовую изогнутую соломинку. — Любовь моя, на крышках этих банок могут быть неприятные микробы, всегда пользуйся соломинкой. Она улыбается, лицо светится благодарностью. — Да, пожалуйста. — Ей любопытно попробовать его вино, она уже привыкла всё делить с ним. Широкими ладонями он хлопает по коленям и двигается, чтобы Гермиона могла сесть на него. — Иди сюда, попробуй. Подойдя к нему, она опускается на Драко — он притягивает её ближе. От его успокаивающих прикосновений тело мгновенно расслабляется. — Открой рот, — просит он властным голосом. Они идеально дополняют друг друга. Руки обвиваются вокруг его шеи, пальцы нежно перебирают пряди, когда Драко наклоняется, чтобы прижаться к ней в поцелуе. Они сливаются воедино, словно в средневековом танце, их желания совпадают. С каждым облизыванием, с каждым посасыванием его губ она чувствует нотки чёрной вишни и смородины. Драко стонет ей в рот. Развратный звук, от которого у Гермионы бегут мурашки. Он покусывает, облизывает нижнюю губу и следом отстраняется. Её губы красные и опухшие, словно нежную плоть пронзили пчелиные жала. Внезапно возникает желание оставить на ней засосы. Только на тех местах, которые он может видеть. Мысли о символах на теле, лопнувших капиллярах и отметинах, оставленных им на её прекрасной мягкой, эластичной, безупречной коже. — Вкус приятный, немного кисловатый и острый, но приятный, — бормочет разгорячённая поцелуями Гермиона. — Моя хорошая девочка, — хвалит Драко, целуя уголок её рта. — Тео скоро устраивает вечеринку, хочу пойти туда с тобой. Она так взволнована. Желудок сытый, щёки пунцовые, а теперь он спрашивает, не против ли она пойти с ним к его другу. Драко хочет пойти с ней. Она — первое, о чём он подумал, когда получил приглашение по электронной почте. Он хочет, чтобы Гермиона появилась с ним на публике. Вместе. — Я бы пошла с тобой как плюс один. — Она улыбается, большие карие глаза сияют. Драко качает головой. С губ срывается смешок. — Должно быть, я неясно выразился. Поскольку после прошлых отношений прошло много времени, похоже, я пропустил один шаг. Гермиона растерянно морщит нос и наклоняется к нему. Выражение её лица балансирует между тонкой линией недоумения и волнения. Пальцы кружат по её позвоночнику — именно так, как ей нравится. — Гермиона, для меня это не просто интрижка, — твёрдо и решительно глядя ей в глаза, уточняет Драко. — Ты моя. Я бы хотел привести на вечеринку свою девушку. Официально об этом объявить. Он произносит слово «девушка» так, словно именно его и имеет в виду. И так и есть. Будто Драко целиком и полностью влюблён. Они не просто видятся время от времени. Они пара. Вместе. Она вновь вишнёво-красная. Особенно щёки и нос. Он наклеивает на них ярлык. Размышляет о будущем. Отмечает временные рамки. И она знает, что это правда, когда всё ещё чувствует вкус его слов и ощущает его прикосновения. Думает, что, возможно, он может стать для неё домом. — О! Да, девушка. Значит ли это, что и ты теперь мой парень? Недолго думая, она соглашается, потому что именно этого и желает. Увидеть в нём нечто большее, чем то, чем они были раньше. Убедиться, что это не что-то временное, хоть и знает, что Драко никогда так и не считал. — Да, только если у тебя нет других парней, о которых мне стоит знать. Ему нравится дразнить Гермиону. Заставлять смущаться и волноваться, пока её голова не утыкается в изгиб его шеи. Заставлять её прижиматься к его телу, пока они не становятся единым целым. — Любые имена, которые мне нужно проверить? — Он наигранно повышает голос. — А потом избавиться от них. — Нет! — громко убеждает она, качая головой. — Ты глупый старикан, я хочу только тебя. Драко улыбается. Она смотрит ему в глаза, искренне и честно. — Хорошо. Это чувство очень взаимно. Пальцы сжимают её подбородок, притягивают к его губам, и он властно целует её. — А теперь позволь мне показать тебе, на что способен этот старикан, — шепчет Драко, нежно покусывая мочку уха. Гермиона хихикает, прижимается поцелуем к его шее и трётся носом о его кожу. Поднявшись, Драко с лёгкостью подхватывает её на руки. Она упирается ногами в его спину, а руки обнимают за шею — словно маленький детёныш коалы, не желающий расставаться с ним. Он несёт Гермиону в гостиную, выбирает из груды чистых и аккуратно сложенных в ящик одеял мягкое кашемировое покрывало Avalon Hermes. Нежно-бежевого цвета, почти песочного, с монограммой в виде буквы «H» по углам. Теперь это её покрывало. Любимое, которое она всегда предпочитает всем остальным. Драко об этом знает. — «Н» для Гермионы, — объясняет он. Одной рукой держит девушку, а другой — покрывало. Гермиона чувствует, как её осторожно опускают на большую кушетку цвета оникса, тело погружается в мягкие плюшевые подушки. Она довольно стонет, на лице сонная ухмылка. Матрас прогибается — его тело совсем рядом, её накрывает тень, кончики его пальцев мягко касаются животика. Его мускус — парфюм для её кожи. На губах по-прежнему его вкус. Его образ и мягкий голос рисуют картины в бездонном сосуде её сердца. Никогда ещё тишина не казалась такой успокаивающей.***
— Зубы! Они смотрят «Поньо». Сразу после того, как немного поспали. Блестящий чёрный проектор, подключённый к ноутбуку, отбрасывает яркий свет на стены под высоким потолком. И снова фильм выбирает Гермиона. Драко просит её нажать кнопку «Запомнить меня», когда сервис спрашивает, не хочет ли она сохранить имя пользователя и пароль. И она подчиняется, потому что доверяет ему. Доверяет ему интересы и себя. Между ними нет тайн. Они с самого начала дали обещание говорить обо всём честно и не собираются его нарушать. Оба согласны с тем, что отношения, построенные на неискренности и неверности, так же пусты, как ухаживание за уже увядшими цветами. Оба слишком уважают друг друга, чтобы лгать. И оба приходят к пониманию, что ложь — одна из высших форм неуважения. В новых отношениях они не хотят ничего подобного. Либо правда, либо ничего. Мультфильм студии Гилби переваливает за почти часовую отметку, когда Драко подносит ладони к щекам Гермионы и шепчет, что хочет обсудить нечто важное. То, о чём упомянул в прошлый раз — ожидания и правила. — Помнишь, я пообещал, что мы поговорим о том, как быть на одной волне? О том, чтобы тебе точно было комфортно? Да. Она даже подготовилась к разговору, как готовилась бы к экзамену. — О том, как ты называешь меня папочкой, — уточняет Драко, длинными пальцами касаясь её лица. Подняв взгляд, Гермиона перехватывает их, чтобы отвлечься на небольшую забаву. Само ощущение игры с ними дарит ей спокойствие и ласку. — Как Папочка Дом и его Малышка? Это и есть нечто важное? Наклонив голову, она радостно улыбается. — Ого, мой крольчонок провёл собственное исследование? Гермиона хихикает, как ангелочек под лучами солнца, утыкается лицом в его грудь, бормоча ничего не значащие слова в его чёрную рубашку. Нечто важное это и есть папочка и его малышка. То же самое, что она отыскала в интернете и в Твиттере. — Да. — От его нежности перехватывает дыхание. — Прости, папочка, мне было очень любопытно, и я хотела узнать об этой необычной вещи. Драко качает головой, заставив Гермиону вновь посмотреть на него. Взгляд стальных глаз полон спокойной уверенности, он подносит её ладошки к губам и целует пальцы. Прикосновение тёплое и знакомое, этот ласковый жест успокаивает и забирает тревогу. — Не нужно извиняться. — Звук его голоса пробуждает в её животе новое покалывание. — Такие умные девочки, как ты, всегда хотят знать больше всех, быть лучшими в своём классе. Похвала заставляет её зажмуриться и радостно кивнуть, а затем прижаться ещё ближе. — Пожалуйста, расскажи мне об этом. Я хочу узнать от тебя, интернет иногда бывает немного странным. — Гермиона доверяет его словам больше, чем кому-либо другому, чем незнакомцам в соцсетях. — Конечно, малышка, — соглашается Драко, целуя её в лоб. — Это динамика по обоюдному согласию между двумя взрослыми. Как у нас, когда я забочусь о тебе, а ты подчиняешься. — Он проводит пальцами по её волосам. — Или когда я хвалю тебя и обозначаю правила. — И мне это нравится, очень. — Немного подумав, она добавляет: — Я чувствую себя такой счастливой и пушистой, как плюшевый мишка. Он объясняет это самым лучшим способом из всех возможных. Её лучший учитель, Гермиона всегда будет слушать его, доверять ему. Для неё это так естественно. Эта связь. Дарующий заботу и принимающая её. Папочка и малышка. Что-то среднее между желанием и необходимостью, передача части контроля — то, что позволяет ему заботиться о ней и дарит возможность почувствовать себя нужным, а ей — желанной и защищённой. — Это также может быть и чем-то интимным, — объясняет Драко. — Но нам, думаю, нечто среднее между этими двумя понятиями подойдёт гораздо больше. Впитывая новую информацию, она кивает в знак согласия. — Намного лучше, когда ты это объясняешь. — Гермиона касается рук, обхвативших её талию. — Спасибо, папочка, теперь я понимаю всё намного лучше. — Хорошо, очень хорошо, — соглашается Драко, притягивая её к себе, пока их конечности снова не переплетаются. — Тебе нравится заботиться обо мне? Это ведь не огорчает тебя? Её голос выражает внутреннюю неуверенность, которая нависает грозовой тучей. На губах появляется хмурая тень грусти. В сердце мгновенно закрадываются сомнения. Мужчины в её жизни либо бросили её, либо дали понять, что она не достойна даже звонка. Лишь короткое глупое сообщение. «Спасибо, Рон», думает она. Но теперь всё по-другому. С Драко Гермиона чувствует себя в безопасности, о ней заботятся. — Посмотри на меня, — приказывает он. Его смелый взгляд просто поразителен, честен, таким она никогда его не видела. Пальцы поднимаются по телу до подбородка, мягко побуждая Гермиону посмотреть на него, при встрече их глаз что-то в её груди расцветает. Она словно лотос, распускающийся только днём. — Я никогда не устану заботиться о тебе, — обещает Драко, прогоняя тёмные тучи из её сознания. — Больше не думай о себе так. Она утыкается лицом в его ладони и кивает. Слова подтверждают её уверенность. — Хорошо. — Гермиона полностью расслабляется. — Пожалуйста, расскажи мне о правилах, я готова. Он смеётся над её настойчивостью, прижимается к губам и медленно покусывает их, а затем шепчет слова похвалы в её волосы. — Моя девочка. Моя сладкая девочка. Больше никто не нужен. «Только ты» так тихо срывается между его вдохами, но она слышит. Тонкие, как крылья бабочки, но настоящие и такие хрупкие. — Ты готова к правилам? — Да, пожалуйста. — Гермиона быстро кивает. — Мы начнём с того, что ты не будешь пренебрегать едой. — Это не шутки и не игра. Драко настроен решительно. — Ты такая маленькая и тратишь так много энергии. Мне важно твоё здоровье, а тебе — питательные вещества. Она читает его так же хорошо, как он умеет читать её. Чутьё сразу подсказывает ей, что это станет первым правилом — он всегда следит за тем, чтобы Гермиона плотно питалась и была счастлива, а желудок наполняла вкусная еда и вода. Она не специально пропускает приёмы пищи. Иногда забывает, иногда не хватает времени. Хотя теперь, когда учёба закончилась, есть возможность получать суточную норму калорий. — Не забывать о еде, а что ещё? Драко тихо усмехается — очевидно, Гермиона решительно настроена как можно скорее закончить изучение правил. Несколько идеальных прядей падают ему на лоб. Ей нравится этот редкий оттенок волос. Будто расплавленное серебро. — Всегда пиши мне, где ты и с кем ты, — серьёзно заявляет он. — Хочу точно знать, что ты всегда в безопасности. В этом мире много плохих людей. — Хорошо, но, пожалуйста, можешь делать то же самое? Мне нужно быть уверенной, что ты в безопасности. — Большие глаза преданно смотрят в его серые. — Ты такой большой и высокий, я понимаю, что тебе не нужна защита. Но мне важно это знать, иначе я буду плохо себя чувствовать. Драко улыбается. Он так часто дарит ей улыбку и редко кому-то ещё. — Если от этого тебе станет легче, то это станет общим правилом. — Да, нашим правилом, — соглашается она, улыбаясь в ответ. — Что-то ещё? — Пока только одно. Всегда слушайся меня. — Драко встречает её внимательный взгляд. — Ты знаешь, что случается с плохими девочками? Гермиона тут же качает головой. — Нет. Она никогда в жизни не вела себя плохо. В её теле нет ни одной непослушной косточки. За исключением, может быть, тех случаев, когда Гермиона не отвечает на сообщения людей или когда оставляет фантики в своей спальне. Но это единственное, что приходит на ум. — Что с ними случается? Просто шёпот. Она сладкая и невинная, его идеальный крольчонок, словно дитя в этом большом мире. Драко всегда будет рядом. Заботиться о ней, направлять. — Плохих девочек шлёпают по попе, а вот хорошим дарят награды. От стеснения щёки Гермионы теплеют. Он внимательно изучает её, и это мгновение, кажется, тянется бесконечно. Пока ей не удаётся прошептать лишь одно слово. С большим трудом. — О. Шлёпают по попе? Её никогда раньше не шлёпали. Но почему от этих слов в трусиках становится влажно? Намёк на невысказанное желание. Зуд между бёдер. Она извивается на его коленях. Прижимается ещё ближе, пока сильные руки не останавливают её, прекращая движение. — Милая, тебе не о чем волноваться, — произносит Драко, поглаживая её ухо. — Немного дерзости никогда не навредит. — Капризничать или злиться — это нормально, не переживай. Гермиона не говорит ему, что между ног снова появляется липкость — как в тот день, когда она листала Твиттер, чтобы больше узнать о «папочке и малышке». Не говорит и том, что при упоминании шлепков вся сжимается. Ей это и не нужно. Его сильные руки обнимают её живот, притягивают её ближе, пока между ними не остаётся ни миллиметра. Не стоит признаваться, что Гермиону охватывает возбуждение, а не беспокойство. Что его правила посылают по телу такие мурашки, каких она прежде не испытывала. — Больше поцелуев, папочка, пожалуйста. И как и всегда, Драко подчиняется.***
Он говорит, что у него было несколько девушек, но малышек — никогда. Она — и то, и другое. И это делает её единственной в своём роде. Понятия «девушка» и «малышка» так необыкновенно переплетаются в ней, что Драко никогда больше не сможет воспринимать их иначе. И он говорит ей об этом. В ответ Гермиона рассказывает, что до этого она встречалась всего с двумя парнями — это всё ещё заставляет его сжимать челюсти и сверкать глазами, как обворожительный дьявол, — но никогда не было папочки. Он — и то, и другое. Во многом первый. Гермиона умна и проницательна. Какая-то её часть понимает, что это редкое чувство липкости, которое она испытывает только с ним, бесценно. Поэтому рассказывает об этом. Драко целует её и наблюдает проделанной работой — её губы опухают и становятся всё более чувствительными. Искусство на произведении искусства.***
Поздним вечером они вместе съедают пинту мороженого Häagen-Dasz. Со вкусом кофе. Драко держит ложку между пальцами, подносит её к губам, прежде убедившись, что она накормлена полезной едой, и только затем угостив сладостью. Вытирает растаявшие капли с уголка рта. Затем берёт её руку в свою. Их пальцы переплетаются — его длинные и её маленькие, близкие, тёплые и знакомые. Во взгляде Драко есть что-то, что заставляет живот Гермионы скручиваться в узел, как лианы среди терновника. Она наклоняет голову, их губы встречаются, остатки кофейного мороженого скользят между их языками, голод бушует, как огненная буря, которую невозможно остановить, каждое движение и касание подобны бензину, встретившемуся с воздухом. Реакция неизбежна, конечная цель ощутима. Их поцелуй уверенный — как ей нравится. Захватив собой всё пространство, Драко действует грубо — не может насытиться. Широкие ладони тянутся к её талии, скользят по заднице, а затем повторяют путь. Когда его жадный рот опускается к шее, Гермиона почти задыхается, но не хочет останавливаться. Он отстраняется. Звук, вырвавшийся из его горла, напоминает смешок, глаза внимательно изучают её. — Малышка, ты всё ещё со мной? — Да. Всегда. — Хорошо, — отвечает Драко, проводя большим пальцем по её нижней губе. — Не здесь, не так, но скоро. Её тело ноет. Жаждет его в том месте, где её прежде не касались. Гермиону охватывает плотский голод, но она послушается и будет ждать. Папочка лучше знает. Тела прижаты друг к другу, дыхание рваное, кровь бешено мчится по венам, их связь — огонь среди льда. Драко притягивает её теснее, пока она не опускается к его груди, так близко, что может слышать стук его сердца. Они молчат. Разговоры не нужны. Оба очарованы тем, как глубоко погружены в чувства. Уже не помнят времён, когда тишина не казалась такой комфортной. Две родственные души, убаюканные беспокойными ударами сердец. Губы прижимаются ко лбу Гермионы. Один раз, затем снова. Подбородок опускается на её макушку, крошечное тело идеально прилегает к его, такому большому, такому сильному. Она понимает, это и есть дом.
