Призраки умерших надежд

      Дверь перед лицом Сакуры была захлопнута также быстро, как и отворилась. Она всё ещё стояла, не веря в происходящее. «Это какая-то шутка?» — злобно подметил разум. Как она могла оказаться в столь нелепой ситуации? Изуна, тот самый мальчик, которого она спасла и с которым подружилась, являлся братом мерзавца, издевающегося над ней. Она не могла в это поверить. Разве в одной семье могут родиться столь разные личности. Сакура задумалась. Знает ли она настоящего Изуну, чтобы судить его и сравнивать с братом. За эти годы могло измениться всё. Если сравнивать Сакуру в момент встречи с Изуной и сейчас, то это совершенно разные личности, которых объединяло лишь одно — безвозмездная помощь окружающим. Это всегда являлось её слабостью, ведь даже на поле боя она старалась не причинять сильной боли врагам. Если целью является убийство — сделать быстро, если взятие в плен — сделать это без сильных травм. Жизнь всегда была к ней благосклонна, и девушка считала, что это неспроста, а за её доброе сердце. Сакура надеялась, что в знак благодарности за спасение жизни, её отпустят. Она готова была поклясться на крови, что никому не расскажет о происходящем в Конохе, лишь бы обрести свободу. Возможно, вся её жизнь решалась за дверью, пока она предавалась воспоминаниям. Прижавшись ухом к шероховатой поверхности, она попыталась сосредоточиться, чтобы услышать хотя бы обрывки фраз. Тишина. Ничего не было слышно. Разочарованно стукнув кулаком и сев на холодный пол, опираясь спиной о дверь, Сакура пыталась обдумать происходящее. Чтобы заполнить пространство хоть каким-то звуком, начала постукивать пальцами по полу, создавая придуманный ритм. Ожидание сводило с ума и наводило плохие мысли. Может ли Мадара причинить вред своему брату? Со стороны он был похож на человека, способного на всё. Сакура сомневалась, что уважающий себя шиноби с моральными принципами мог бы поступить с ней так, как сделал один из Учиха. Раздались шаги, и Сакура в последний момент успела оттолкнуться, чтобы не упасть в дверной проём.       — Осторожно, — Изуна наклонился, чтобы помочь девушке встать, отмечая хрупкость её телосложения.       Он предугадал её желание подслушать разговор, поэтому отдалился от двери. Изуна не хотел расстраивать девушку, смотря на её взгляд, полный ожидания. Понимание того, что жизнь куноичи никогда не станет прежней, заставляло сердце сжиматься от боли и сочувствия. Такая талантливая девушка не заслужила участи обычной прислужницы, чьё имя после никто и не вспомнит.       — Надеюсь, ты с хорошими новостями, — Сакура оглянулась через его плечо, надеясь не увидеть Мадару.       — Прогуляемся?       Изуна хотел смягчить разговор, предпочитая провести его на свежем воздухе, который был необходим обоим.       — С радостью!       Сакура взяла парня под руку, словно они хорошие знакомые, а Изуна не противился, направляя её в нужную сторону. Девушка мечтала осмотреться, и это предложение было, возможно, единственным шансом. Кто знает, выпустят ли её снова, ведь судя по словам служанок, она должна была сидеть только в своей комнате. Сакура старалась незаметно рассмотреть интерьер дома, в котором находилась, а также запомнить расположение своей комнаты, которая находилась в самом конце длинного и тёмного коридора, освещаемого по бокам серебряными лампадами. Они прошли несколько коридоров, заворачивая сначала вправо, а после спускаясь вниз по лестнице. Сакуре было сложно запомнить маршрут с первого раза — он слишком запутанный. Не замечая последней лестницы, она споткнулась, но твёрдые руки Изуны не дали упасть.       — Ты слишком явно всё разглядываешь и не смотришь перед собой, — сделал он замечание, которое она проигнорировала.       Сакура чувствовала, что он не обрадует её новостями, но маленькое пламя надежды ещё не угасало в груди. Она никогда не переставала думать о свободе и достойной жизни куноичи.       Изуна толкнул стеклянную дверь и пропустил Сакуру впереди себя. Они вышли на задний двор, ландшафтный дизайн которого удивил своим масштабом. Пройдя по дорожке из плоских камней, окружённой различными растениями, они подошли к деревянной беседке, неподалёку от которой виднелся небольшой пруд с золотыми и оранжевыми рыбками. Сакура облокотилась на скамейку, сверху которой расстелена хлопковая ткань, отмечая габариты трехэтажного особняка.       — Я так полагаю, Мадара не самый последний человек в Конохе по значимости, — девушка озвучила мысли вслух, не боясь рядом стоящего парня.       — А ты одна из немногих, обращающаяся к нему по имени, — Изуна не скрывал легкую ухмылку.       — И этого много, — хмыкнула Сакура.       Она и вправду считала, что ему стоило придумать прозвище, чтобы не обращаться по имени.       — Сакура, будь с ним мягче. Он не такой суровый, каким кажется.       Сакура бросила взгляд на Изуну, полный злости и отчаяния. Ей не верилось в то, что он просил быть мягче с тем, кто испортил её жизнь.       — Изуна, ты серьёзно? Нет, ты серьёзно? — Сакура не выдержала своих эмоций и вскочила с места, на котором удобно расположилась минутой ранее.       — Спокойно, — Изуна мягко замахал руками, пытаясь сгладить назревающий конфликт.       — Я должна быть мягкой? — саркастично спросила она. — Твой чёртов брат удерживает меня против моей воли! Мало того, я ещё должна выносить и родить ему ребёнка. Надеюсь, что ты уже взрослый и знаешь, как делают детей, — сквозь слёзы ухмылялась Сакура. — Это неправильно! Это бесчеловечно и несправедливо! — кричала она, задыхаясь собственными слезами.       Изуна не знал, как себя вести, и впал в ступор. Ему ещё не приходилось видеть женские истерики и в каком-то смысле быть их причиной. Он бормотал что-то несвязное, пытаясь успокоить Сакуру, шмыгающую носом. Девушка понимала, что выглядела со стороны не лучшим образом, но эмоциональная составляющая, связанная с сильнейшим стрессом, не поддавалась контролю. Крупицы чакры, которыми она всё ещё могла управлять, не представляли из себя никакой ценности, поэтому она легко поддавалась истерике. Организм не выдерживал запечатанной чакры, которая не могла найти выход.       — Ладно, я успокоилась, перестань, — Сакура отмахнулась от назойливого внимания Изуны, словно от мухи.       — Извини, я не думал, что мои слова вызовут такую реакцию.       — Пять лет прошло, а ты до сих пор не научился думать, — тихо засмеялась Сакура, вызвав улыбку на лице собеседника.       — Сакура, извини меня. Я бы хотел помочь тебе, но не могу. Мадара непреклонен, ему нужна только ты.       — Значит, не шибко хочешь, — девушка отвела взгляд, больно закусив губу. — Ему нужна не я, а сильный сосуд, — она протёрла глаза пальцами, пытаясь сдержать очередную порцию слёз.       — В нашей деревне дела идут не так хорошо, как кажется внешне. Это единственный выход, поверь. Мы бы никогда не стали прибегать к таким, — Изуна сделал паузу, обдумывая следующее слово, — методам.       — О да. Ваша деревня создала идеальный и недоступный образ, молодцы.       — Сакура, перестань язвить, я хочу объяснить тебе природу поступков Мадары, — не выдерживает Изуна.       Он чувствовал вину перед Сакурой, но не мог обвинять и критиковать своего брата, ведь его действия понятны и логичны. Было бы легче, сделай он вид, что незнаком с розоволосой бестией. Её своенравный характер будто стал ещё хуже с последней их встречи. Сакура наотрез отказывалась слушать его объяснения, каждый раз отвечая с сарказмом. В какой-то момент Изуна начал жалеть, что решил прогуляться с ней и пытаться пояснить происходящее.       — Изуна, не оставляй меня здесь одну. Я не выдержу, — тихо попросила Сакура.       Она хотела ненавидеть его лишь за то, что он младший брат её насильника. Ненавидеть за то, что он имел отношение ко всему происходящему. Ненавидеть всех жителей деревни и всю страну, но не могла. Изуна протягивал ей руку помощи, на которую способен, и надо быть ему благодарной. Может, не всё так плохо, и в будущем у неё будет шанс сбежать. Сакура не верила, что ей уготована такая ужасная судьба. Умереть в бою было бы куда лучше.       Поболтав ещё полчаса, Изуна очередной раз извинился перед Сакурой и провёл её до комнаты, попросив не совершать глупости и держать язык за зубами. Он говорил о том, что жизнь прислужницы может быть лучше, чем у многих представителей клана, стоит лишь заслужить это примерным поведением. Сакура еле сдержалась, чтобы не огрызнуться на это высказывание. Система ценностей в обществе Конохи ужасно извращённая. Многие вещи казались им обыденностью и говорили они об этом с лёгкостью. К такому будет сложно привыкнуть.       Ближе к вечеру знакомая служанка молча занесла ей поднос с едой, сообщая, что через пару часов к ней зайдёт глава. Пустой желудок сжимался от страха, а аппетит полностью исчез. Сакура села на кровать, обнимая себя за колени, и начала раскачиваться в разные стороны, напевая песенку. Она боялась снова пережить тот кошмар и надругательство. Боялась, что не выдержит и сломается.       Мадара наблюдал за беседой своего брата и прислужницы через окно. Сначала он пытался сделать вид, что ему совсем не интересно, о чём оба беседуют, но после криков девушки о несправедливости не стал себя сдерживать. Он знал, что Изуна перескажет ему абсолютно всё, но утолить свой интерес хотелось прямо здесь и сейчас. Полученная информация пригодится ему в дальнейшем, а незначительные детали играли важную роль в таких делах. Мадара слышал, как Изуна пытался выгородить и оправдать его в глазах куноичи.       «Глупый младший брат», — подумал Мадара.       Изуна всегда боготворил своего старшего брата и пытался равняться на него. Даже сейчас, понимая всю омерзительность поступка своего брата, он не мог перешагнуть через себя и сказать что-то гнусное. Мадара ухмыльнулся. Ему нравилась та безоговорочная преданность от младшего брата, на которого всегда можно положиться. Изуна отличался от него мягким сердцем и добрым нравом, если, конечно, это не касалось представителей клана Сенджу. Мадара до сих пор удивлялся, как такой Изуна был способен на всепоглощающую ненависть. В его глазах, младший брат был олицетворением всего самого светлого, на что был способен их клан. Проклятие ненависти висело над Учихами, как Дамоклов меч, не давая наслаждаться жизнью.       — Я так понимаю, ты всё слышал, — Изуна вошёл в кабинет, не потрудившись постучаться.       — Ты даёшь ей ложные надежды.       — Она подавлена, — устало сел на низкий диван, расположенный в углу кабинета.       — Мало волнует, — Мадара смотрел в окно, раздумывая о чём-то своём.       — Брат, ты ведь понимаешь, что это неправильно.       — До появления Сакуры тебя мало волновала этическая сторона вопроса. Пусть сейчас остаётся также. Она очередная прислужница — не больше, не меньше, — старший Учиха начинал злиться, понимая, к чему клонит брат.       Он никогда не отпустит эту девушку, пока она не родит ему наследника. Его не интересовали её моральное и физическое состояния. Есть цель, а методы её достижения бывают не всегда приятные для одной из сторон.       — Я понял, — Изуна расстроен, но не показывал этого.       Спорить с Мадарой и доказывать ему что-то было бесполезно. Он настолько упёртый, что иногда не видел перед собой очевидные факты. Ему необходимо самому прийти к решению проблемы.       — Хаширама вызывал тебя. Получили новые данные о группировке «АНкО», необходимо их перепроверить.       — Выдвинусь вечером, мне необходим отдых, — Изуна потёр виски, пытаясь избавиться от давящего чувства в голове.       — Головные боли не покидают тебя? — с тревогой спросил Мадара. Его беспокоило здоровье брата, которое заметно сдавало в последнее время.       — Чаще, чем раньше, но терпимо.       — Сходи к целителям, пусть проведут исследования.       — Нет, всё под контролем.       Изуна покинул кабинет, жалея, что показал брату свою уязвимость. Было проще притворяться, чем получать от него беспокойные взгляды, словно ему снова пять лет и он беззащитный мальчик, требующий к себе внимания и заботы.       Мадара зашёл в комнату без стука, и первым делом его взгляд упал на девушку, обнимающую свои колени и смотрящую в одну точку не моргая. Следующим, что он увидел, был поднос с едой, к которому явно не притрагивались. Его злил данный факт, но он предпочёл не высказываться по этому поводу.       Сакура даже не вздрогнула от звука открывающейся двери, потому что знала, кто это может быть. Последние пару часов она то и делала, что прокручивала в голове свои действия при виде ненавистного мужчины. Первым делом ей хотелось сломать ножку стула, заточить её любым возможным способом и накинуться на Мадару. План отпал сразу же: без чакры ей бесполезно делать что-либо. Сакура сомневалась, сможет ли она вообще разломать стул.       — Не надо строить из себя мученицу, — Мадара начал разговор первым, присаживаясь рядом с Сакурой.       Она бросила на него взгляд, полный презрения, но смолчала. Желания вести с ним милую беседу у неё напрочь отсутствовало. В любом случае он сделает то, за чем пришёл. Смысла в разговорах с ним она не видела.       — Немую будешь играть? — Мадару начинало нервировать поведение его прислужницы. Даже своим безмолвием она выводила его из себя.       — Ты можешь молча сделать своё дело и идти отсюда?       Мадара не ответил на колкое высказывание, лишь толкнул Сакуру на футон. От неожиданности девушка шумно вздохнула, но сдержала свой крик. Она зажмурила глаза, пытаясь представить перед собой одного из парней, когда-то ухаживавших за ней, но образ Мадары, нависающий сверху её тела, выталкивал всё остальные. Учиха предпочёл сделать сегодня всё быстро, поэтому он приподнял широкий подол красного платья и стянул нижнее белье девушки, небрежно бросив его позади себя. Лёгкий холодок прошёлся по телу. Сакура вздрогнула, чувствуя тёплые пальцы, ласкающие её бёдра, медленно подбираясь к центру. Мадара понимал, что прошлый раз в порыве гнева обошёлся с ней не лучшим образом, войдя в неподготовленное тело, поэтому сейчас старался исправить ситуацию. Гарантий, что Сакура откликнется на его действия, не было, но он и не ждал. Он не был обязан доставлять ей удовольствие, но таким способом можно было загладить вину, медленно поедающую разум. Большой палец массировал клитор, пока средний и указательный поглаживали едва ли влажные складки. Мадара посмотрел на лицо Сакуры, застывшее в гримасе отвращения, словно сейчас происходило что-то противное.       — Расслабься, — требовательно произнес он, и Сакура напряглась ещё больше.       Она чувствовала, что движения Мадары становились агрессивнее, нежели были в начале, но чего он ждал от неё? Разве она могла психологически принять его ласки, разве могла забыть недавний опыт, сломавший её? Изверг даже не дал ей время прийти в себя, а ранам затянуться. Ему никогда не понять чувств девушки, потерявшей в один день всю себя.       Мадара пытался сдерживаться, но поведение девушки раздражало настолько, что хотелось намеренно причинить ей боль. Он старался изо всех сил, а ей и этого недостаточно. Всё же медленно вводя один палец, он остановился, чувствуя, как мышцы влагалища сжимаются вокруг. Мысль о том, что скоро на месте пальца окажется его член, заставляла плоть болезненно пульсировать. Он сделал медленные поступательные движения, продолжая изучать лицо прислужницы. Естественная смазка выработалась совсем немного, и Мадара надавил на клитор сильнее, двигая большим пальцем в разные стороны. Лёгкий стон вырвался из уст Сакуры, и девушка быстро закрыла рот ладонью. Распахивая глаза от неожиданности, она увидела перед собой самодовольное лицо Мадары.       В момент зрительного контакта он ввёл ещё один палец, немного сгибая их изнутри. Сакура затрясла головой, не понимая реакцию своего тела. Она не хотела, чтобы ей было приятно, не хотела видеть его напыщенный взгляд. В области лобка возникло ощущение завязанного узелка, готового вот-вот взорваться. Сакура закрыла лицо ладонями и закусила губу почти до крови, пытаясь не издать ни звука. Мадара приспустил тёмные брюки, освобождая стоячий член, давно ожидающий своей разрядки. Стоило провести им по половым губам, как Сакура сжала ноги и отодвинулась на возможное расстояние.       — Нет, не надо, — слёзно просила она.       — Уже поздно, — прошептал Мадара, притягивая её к себе.       Сакура сдерживала слёзы, пытаясь сохранить остатки гордости, которые ещё не успела потерять.       Мадара входил медленно, растягивая своё удовольствие. Ощущения тесноты и тепла сводили с ума, требуя быстрой кульминации. Он двигался не спеша, сдерживал свои порывы ради девушки, не ценящей его доброты. Чувство вины за первый половой акт в жизни прислужницы, растворился в низком стоне. Движения приобрели другие краски.       — Мне больно, — закричала Сакура, делая попытку отодвинуть от себя мужчину.       — Чем больше напрягаешься, тем больнее.       Мадара не останавливался, лишь наращивал темп. Действия девушки сбивали с ритма и заставляли злиться. Он понимал, что она сейчас испытывает мало удовольствия, может быть и вовсе его нет, но чувство накрывшего оргазма заставило откинуть лишние мысли прочь. Есть только он и его удовольствие. Учиха с приглушённым стоном излился внутрь, тело пробирала лёгкая дрожь.       Сакура смотрела в потолок, до сих пор не веря в происходящее. Её снова изнасиловали, и в какой-то момент это даже стало приятно. За последнее было обиднее всего. Тело предательски отвечало на ласки мужчины, причинившего ей столько боли.       — Следующий раз будет гораздо лучше, — Мадара встал с футона, поправив свою одежду.       — Надеюсь, ты станешь импотентом, — со всей злостью прошептала Сакура.       — Надейся забеременеть быстрее.       Мадара закрыл дверь и услышал крик, полный отчаяния и боли. Приказал служанкам проследить за девушкой и удалился прочь. У него нет желания участвовать в душевных драмах. Всё возможное он сделал.