Призраки умерших надежд

      Хаширама всегда был уравновешенным и спокойным мужчиной, обладающим холодным умом. Должность главы деревни требовала от него даже тех качеств, которыми он не обладал вовсе. Быть Щодай Хокаге означало нести огромную ответственность за жителей новой деревни. Благодаря своему брату, Тобираме, и верному другу, Мадаре, ему удавалось держать всё под чутким руководством. План по возрождению Конохи немного пошатнул его статус и авторитет в деревне, но увидев плоды, а именно детей с улучшенным геномом, влиятельные кланы прониклись ещё большим уважением к своему Хокаге. Больше всего страдали женщины, вынужденные стать сосудами для вынашивания детей. И если женщины Конохи могли смириться со своей судьбой, то остальные, которых обманом завлекли сюда, приносили много проблем. Сакура не первая девушка из другой страны, которая стала заложницей программы. Все они доставляли много политических хлопот, но их пропажа после прибытия в страну Огня закрывалась фиктивной бумагой о заключении брака с одним из шиноби.       Хаширама часто задумывался над этической стороной вопроса: имел ли он право ограничивать свободу женщин, распоряжаться их телами. Порой угрызения совести лишали его сна, что не укрывалось от любящей жены.       — Дорогой, я вижу тебя тревожат дурные сны. Не поделишься со мной? — Мито всегда была чуткой женщиной, читающей эмоции людей.       Хаширама нахмурился, размышляя о том, стоит ли делиться с женой своими переживаниями. Он доверял ей больше, чем самому себе, но каждый раз боялся, что её мягкое сердце не выдержит той ноши, которую он иногда возлагал на неё. Мужчина видел, как Мито было тяжело смириться с новой программой и участью куноичи. Узнав о том, что их наказывали, пытали морально и физически, Мито чуть было не разнесла резиденцию Хокаге, требуя изменить отношение к девушкам. Будучи в ужасном расположении духа, Хаширама нагрубил ей в тот день, чем сильно напугал. Мито поняла, что её слово не имеет значения в этом вопросе, и начала думать о том, как оказать поддержку девушкам. Она вызвалась добровольцем в медицинский отдел, чтобы помогать прислужницам и пресекать акушерскую агрессию над ними. Мито старалась сделать так, чтобы и без того сложные роды, проходили менее болезненно и без давящей атмосферы. Прислужницы были безмерно благодарны ей, хотя она и являлась женой человека, приговорившего их к подобной жизни.       Сенджу вновь посмотрел на жену, которая успела сесть рядом, положив свои руки поверх его. Её взгляд выражал искреннее беспокойство.       — Мне постоянно снятся прислужницы, корчащиеся от боли и рыдающие навзрыд. В какой-то момент среди безликих лиц я вижу тебя, смотрящую на меня с ненавистью, — Хаширама сжал руку крепче, боясь что её отпустят.       — Тебе снятся, а я вижу их воочию. — Боль, с которой Мито прошептала эти слова, отразилась в сердце её мужа тяжелым камнем, не дающим клапанам нормально функционировать.       — Мито, любовь моя, смогу ли я когда-нибудь заслужить твоего прощения?       Хаширама видел и чувствовал, как жена остыла к нему за это время. Она не была с ним весела и нежна, как раньше, не делилась своими планами и мечтами. Её глаза больше не излучали любовь и тепло при виде него, словно всё хорошее, что было между ними, сгорело в огне, оставив за собой лишь пепел.        — Вопрос в другом, Хаширама. Сможешь ли ты простить самого себя за искалеченные жизни? — осуждающий тон женщины сыграл своё дело.       — Черт возьми, я думаю о всей деревне! И если её благополучие зависит от нескольких жизней, то я пожертвую ими не раздумывая.       Хаширама скинул руку жены, которую отчаянно сжимал минутами ранее. Он надеялся на понимание и поддержку, а получил лишь критику в перемешку с обвинениями.       — Тогда не приходи ко мне искупать свои грехи, пока не будешь истинно раскаиваться в них, — женщина встала, поправив своё кимоно, и направилась к выходу.       — Ты сама залезла мне под кожу, выпытывая подробности.       — Спокойной ночи, Хаширама.       Дверь аккуратно закрылась, а звук шагов отдалялся всё больше и больше. Хаширама ненавидел ссоры с женой, хоть они и были редки. Она даже своим молчанием могла сделать из него виноватого. Сенджу был согласен с тем, что программа аморальна и жестока, но она оправдывала себя раз за разом, принося лишь успех. Смирились уже все, даже прислужницы, но только не Мито, которая мечтала о детях.

***

      Мито проснулась с первыми лучами солнца, что начали согревать землю, успевшую остыть за ночь. По привычке она провела рукой справа от себя, чтобы погладить по спине мужа, но ладони коснулись холодной простыни. Вчерашнюю ночь они провели раздельно — впервые за долгие годы брака. Мито не могла свыкнуться с мыслью, что её муж совершал порой ужасные вещи, но любовь к нему была всепрощающей. Она пыталась смыть грехи своего супруга, помогая каждый день пострадавшим из-за него девушкам. Сегодняшний день не должен был отличаться от множества предыдущих. Девушка направилась в центр репродукции, куда отправляли всех девушек для еженедельной проверки показателей женского здоровья. Обычно никаких буйств здесь не происходило: прислужницы смиренно проходили обследования, лишь иногда колко выражаясь в сторону сотрудников. Первое время и Мито получала в свой адрес нелицеприятные выражения, но позже девушки прониклись к ней симпатией.       На осмотр привезли прислужницу, которую ранее Мито не видела. Её работа заключалась в том, чтобы настроить девушек на дальнейший контакт с медицинским персоналом. Все они сначала попадали к ней на дружественную беседу, в ходе которой удавалось узнать много полезных подробностей. Мито никогда не доносила на них: это было не в её правилах.       — Аккуратнее, — голос прислужницы заставил девушку повернуться, чтобы встретиться с ней глазами.       Двое работников центра буквально приволокли её, держа за предплечья, толкнули в середину кабинета и быстро покинули его. Девушка с красивыми розовыми волосами, доходящими до середины спины, переступала с ноги на ногу, поглаживая правое плечо, которое сильно сжали работники.       — Бесчувственные идиоты. Я постоянно жалуюсь на них, но меня словно не слышат. — Мито сочувственно улыбнулась прислужнице, пытаясь разрядить обстановку первой встречи. — Меня зовут Мито Узумаки, я оказываю психологическую помощь девушкам, оказавшимся в затруднительном положении.       — Психологическая помощь нужна вашему руководству, а не таким, как я.       Мито решила не отвечать на данную реплику. Она понимала все чувства, которые испытывала несчастная, оказавшейся пленницей в данной ситуации.       — Давай немного поговорим? — Мито указала на диван, приглашая ту сесть на него. — Как тебя зовут?       — Сакура, — неуверенно произнесла куноичи, следом добавив: — Харуно.       Сакура не собиралась вступать в диалог с жителями этого адского места, но аура девушки располагала к себе. «Обычный диалог никому не навредит» — подумала она.       — Не слышала о таком клане.       — Я не отсюда. Если бы знала о вашей деревне правду, то никогда в жизни не отправила бы заявку на посещение.       — Ох, мне правда очень жаль, — Мито с печалью в глазах взглянула на Сакуру, сидящую напротив.       Под глазами сильно выделялись синяки, появившиеся из-за недосыпа. В руках присутствовал легкий тремор — последствия блокировки чакры. Весь её вид был удручающим и говорил о том, что она прошла через многое.       Мито хотелось бы взглянуть на её личное дело, но ей было запрещено. Даже будучи женой Хокаге, она не имела доступ ко многим материалам из-за её отношения к программе.       — У нас есть какая-нибудь надежда? — неожиданно спросила Сакура.       Мысли о том, что она не единственная находящаяся в таком положении, заставляло сжиматься сердце сильнее. Сакуре было бы легче, знай, что страдает она одна.       — Надежда никогда не должна покидать вас.       Мито подошла к ней и крепко обняла. Сначала Сакура опешила и хотела отстраниться, но тепло, исходящее от девушки, и то спокойствие, что дарили её объятия, сделали своё дело. Непрошеные слёзы снова наполнили глаза, и Сакура ответила на жест доброты, который она впервые получила здесь. Для такой куноичи, как Сакура, прикосновения были важны. Будучи медиком, она знала, что они могут как принести исцеление, так и убить.       — Всё, время закончилось.       — Пожалуйста, не совершай необдуманных действий, — быстро прошептала Мито, отстраняясь от прислужницы.       Мужчины собирались снова выволочь Сакуру, применяя к ней физическую силу. Для них это было нормой обращения к женщинам центра.       — Она не будет сопротивляться. — Строгость голоса Мито удивила девушку.       Двери закрылись, и Мито устало села на диван. Прислужницы из других деревень вызывали у неё больше сочувствия, чем все остальные. Если девушки из Конохи ещё имели шанс вернуться домой к близким, то их такое не ждало вовсе. Они представляли особую опасность, и отношение к ним было хуже, чем к другим.

***

      Сакура лежала на кресле с раздвинутыми ногами, дожидаясь окончания осмотра у гинеколога. Огромное желание пнуть женщину ногой отдавалось по нервным окончаниям, заставляя гудеть конечности. Наоки Тамура ей не понравилась сразу же.       — Есть небольшие трещинки на стенках влагалища, — женщина провела палочкой с ватным наконечником, собирая мазок на микрофлору. — Ты не должна оказывать сопротивление во время полового акта, иначе из-за испытываемого стресса фолликул не станет выпускать яйцеклетку и оплодотворение не состоится.       Сакура продолжала молчать, смотря на белый потолок. Прошло несколько дней с момента овуляции, и её привели на осмотр, чтобы оценить состояние половых органов. Беременность на столь ранних сроках было невозможно определить, но Сакура знала, что шансы были ничтожно малы, учитывая весь тот стресс, который она получила. У неё могла быть ложная овуляция.       Закончив осмотр, Наоки продолжила что-то говорить. Сакура не обращала внимания на её слова, предпочитая разглядывать кабинет, в котором она оказалась впервые. Уровень медицины в Конохе удивлял. У них было много оборудования и приборов, о назначении которых Сакура и не знала. Но девушке казалось странным то, что медицинские ниндзюцу здесь почти не использовались, словно обладателей этих техник не было. Даже сейчас ей выписали мазь для заживления внутренних трещинок, хотя могли могли за пару секунд их вылечить, не затрачивая никаких усилий. Вопрос витал в воздухе, и Сакура рискнула его задать:       — Почему вы не используете чакру для лечения?       — На это требуется больше усилий, чем вы заслуживаете, — Наоки бросила оценивающий взгляд на девушку.       — Люди не должны заслуживать качественную медицинскую помощь, — возразила Сакура.       — Люди не должны, а вы — прислужницы.       — Раз на то пошло, именно от нас зависит будущее вашей никчёмной деревни. Наступит день — и я буду стоять на ваших могилах, усмехаясь над вашей гордыней.       Лицо Наоки стало красным, а секундами позже она громко рассмеялась, похлопывая ладонью по своему колену. Сакура уставилась на женщину, не понимая, что смешного было в её словах. Внезапно Наоки переменилась в лице — от прежнего веселья не осталось и следа.       — В комнату перевоспитания её.

***

      Сакуру принесли на носилках в поместье Учиха ближе к вечеру. Её тело оставили у порога, не удосужившись занести внутрь, словно она была мусором, оскверняющим святыню. Её стопы были покрыты тонкими и глубокими ранами, оставленными плёткой с острыми наконечниками. На руках и щиколотках были красные следы от верёвок, что крепко удерживали её тело. Розовые волосы, словно склизкие щупальца, расползались по лицу и спине от многочисленных погружений в густой раствор, мешавшему сделать полноценный вдох после очередного опускания в воду. Сакуру несли по улицам, специально выделенным для прислужниц, чтобы каждая из них видела, что бывает за излишнюю дерзость. В глазах девушек читались боль и сочувствие: лишь некоторые из них проходили через гнев Наоки, приходя в себя лишь спустя несколько недель.       Сакура лежала в бессознательном состоянии на холодном мраморном пороге до тех пор, пока Мадара не почувствовал, как сдерживающая чакру печать, оставленная им, не стала терять свою силу. Сначала он подумал, что Сакура нашла способ ослабить печать и помчался в её комнату, но не обнаружив там и следов девушки, вспомнил, что её забрали на осмотр Наоки. Распахнув двери поместья, он обнаружил девушку, больше похожую на труп. Всё встало на свои места. Жизненные силы медленно покидали её, поэтому печать стала ослабевать, не мешая чакре циркулировать и восполнять энергию.       Мадара взял на руки хрупкое тело и направился в свои покои, попутно изучая шаринганом его состояние. Сакура была истощена физически и морально. Мадара знал, что это дело рук Наоки, любившей наказывать прислужниц за их непослушание. Он никогда не препятствовал этим мерам воздействия, но сейчас они показались ему чрезмерными. Сакура была до ужаса язвительной и не сдерживающей себя в высказываниях, но что она должна была сделать, чтобы её довели до полусмерти, он не понимал. Обычно пытки занимали не больше получаса, но судя по её повреждениям, они длились больше, чем несколько часов.       Гнев, который испытывал Мадара, был ему необъясним. Это не было привязанностью или чем-то подобным, скорее нежелание терять ценную вещь, приобретённую совсем недавно. Он обязательно навестит Наоки и покажет ей, что будет с теми, кто подвергнет опасности его собственность.       Наблюдать за девушкой, корчащейся и задыхающейся от боли, было таким себе удовольствием. Процесс регенерации хоть и был запущен, но сильно сдерживался печатью, поэтому Мадаре пришлось ослабить её совсем и пристально наблюдать за тем, чтобы всё прошло без происшествий. Сакура могла набраться сил и принести немало проблем — этого нельзя было допустить.       Раны на стопах, запястьях и щиколотках давно зажили, а Сакура всё не успокаивалась. Мадара понял, что это были лишь видимые ему повреждения и, возможно, нечто большее скрывается под тёмно-красным платьем, что было перепачкано кровью. Сам того не понимая, он осторожно стянул с девушки платье, словно боялся причинить ей ещё больше боли. На животе и в области груди ничего не было, он аккуратно положил девушку на бок, придерживая её тело за талию и плечи. Картина, открывшаяся ему, была неутешительной. Спина была иссечена ужасным образом, а в области лопаток вырезано «СЛУГА». Раны были глубокими, но уже не кровоточили. Мадара удивился не тому, что увидел обезображенную спину, а тому, что скорость регенерации и её способности были невероятными. Вполне возможно, что его дитё сможет обрести бессмертие, создав идеальный мир для клана Учиха. Амбиции Мадары начали расти с неимоверной скоростью, а желание скорее произвести наследника, создавало пелену перед глазами. Он не отпустит эту девушку никогда.