Someday everything will be all right

Нил проваливается в бесконечный кошмар, прерываемый минутами ещё более страшного полубодрствования. Всё самое жуткое, что случилось или ещё может случиться с ним и с теми, кто ему дорог, предстаёт в таких ярких образах, что невозможно не поверить в их реальность. Очнувшись от одного видения, Джостен не успевает подумать: наконец-то закончилось, как подступает следующее, не менее мучительное. Шум в ушах напоминал грохот океана. На мгновение Нил вернулся на пляж, к объятому пламенем автомобилю. Он до сих пор помнил запах гари, солёную воду и тошнотворную вонь горящей плоти. Он всё ещё чувствовал песок на пальцах — нагретый солнцем сверху и обжигающе холодный на глубине, где Нил закопал кости матери. Он был рядом с матерью в последние её минуты. Он сбился со счёта, сколько раз отец сдирал с него кожу заживо и перерезал сухожилия, чтобы он больше не смог сбежать. Чувствовал, как тело разрывается на части. В этом особенность яда ос-убийц — он безошибочно находит, где в твоём мозге гнездится страх. Когда приходит в себя, какое-то время не двигается, словно боится разбудить новый приступ галлюцинаций. В конце концов понимает, что их больше не будет: весь яд вышел из организма, оставив его разбитым и беспомощным. Продолжая лежать на боку в позе эмбриона, Нил подносит ладонь к глазам: муравьи, которых никогда не было, их не тронули. Чтобы просто выпрямить руки и ноги, требуются огромные усилия. Медленно, очень медленно принимает сидячее положение. Он находится в небольшом углублении, наполненном не жужжащими оранжевыми пузырями, а старыми, мёртвыми листьями. Одежда мокрая, то ли от дождя или росы, то ли от пота. Пока он способен лишь пить мелкими глотками воду из бутыли и смотреть, как по ветке жимолости ползёт жук. Сколько времени он пробыл в беспамятстве? Когда Нил потерял способность ясно мыслить, было утро. Сейчас дело к вечеру. Судя по тому, как у него затекли ноги и онемели суставы, прошёл не один день. Возможно, даже больше двух. В таком случае парень никак не узнает, кто из профи пережил нападение ос. Лаверетт и девушка из четвёртого дистрикта — точно нет. Остаются парень из первого, оба трибута из второго и Эндрю. Выжили ли профи после укусов? Если да, то в эти дни им пришлось так же худо, как и ему. А как же Робин? Она такая маленькая, что и одного укуса хватит… С другой стороны, осам ведь нужно ещё её догнать, а она улизнула раньше других. Во рту стоит мерзкий тухлый привкус, который не пропадает и от воды. Джостен подтягивается к кусту жимолости и срывает цветок. Осторожно вытаскивает губами тычинку, и на язык падает капелька нектара. Сладость растекается по рту и согревает кровь. Лучше порадоваться тому единственно хорошему, что случилось с ним на арене, с тех пор как он сюда попал. Джостен добыл лук! И у него есть целых двенадцать стрел, если считать взятую с дерева. На них нет ни следа отвратительной зелёной слизи, которой истекал труп Лаверетт — очевидно, это ему тоже привиделось, — а вот высохшей крови порядком. После отчистит. Ему не терпится испробовать оружие, и брюнет выпускает несколько стрел в ближайшее дерево. Лук почти такой же, как в Тренировочном центре. Не похож на его самодельные. Это ерунда. Привыкнет. Оружие открывает для него совершенно новые перспективы в Играх. Соперники сильны, только и Нил теперь не жертва, способная лишь бежать, скрываться и, рискуя погибнуть сам, сбрасывать осиные гнёзда. Выскочи сейчас из-за деревьев Горилла, он и не подумает удирать. Нил выстрелит. Уверен, ему это доставит удовольствие. Хотя для начала неплохо бы хоть отчасти восстановить силы. Парень опять потерял много жидкости, а запас воды на исходе. Только-только малость отъевшись в Капитолии, теперь стал худее, чем был в двенадцатом. Аж мослы торчат, и рёбра пересчитать можно. И в довершение всего на нём живого места нет — сплошные ожоги, ссадины, синяки от ударов о деревья. И три волдыря от осиных укусов, по-прежнему большие и воспаленные. Ожоги Нил обрабатывает мазью. С волдырями пробует то же самое, только им хоть бы хны. Мэри знала, чем их лечить. И Эбби тоже. Надо прикладывать какие-то листья, и они вытягивают яд. Вот только в этом редко бывала надобность, так что он их не помнит. Главное — вода. Охотиться Нил теперь сможет по пути. Определить, откуда он пришёл, не составляет труда — обезумев от яда, парень бежал напролом сквозь кусты, обрывая листья и ломая ветви. Значит, теперь пойдёт в другую сторону. Надеется, враги всё ещё заперты в мире иллюзий. Идти быстро невозможно: ноги не слушаются. Постепенно находит подходящий темп — ступает медленно, но уверенно, как на охоте, когда выслеживает дичь. Спустя всего пару минут замечает кролика, и он становится первым трофеем, добытым с помощью нового оружия. Это, правда, не его фирменный выстрел точно в глаз, но для начала сойдет. Примерно через час набредает на ручей — мелкий, зато широкий. Для его нужд вполне достаточно. Солнце жарит вовсю, и пока вода в бутыли очищается, снимая ботинки с курткой Нил входит в неспешный поток. Грязь покрывает его с головы до пят, вначале он пробует обливаться руками, но в конце концов просто ложится в воду, предоставляя ей самой смыть с него копоть, кровь и отслоившуюся в местах ожогов кожу. Прополоскав в ручье куртку, развешивает её на кустах сушиться. Потом сидит на залитом солнцем бережке. Возвращается аппетит, и парень съедает галету с ломтиком говядины. Оттирает мхом кровь с серебряных стрел. Посвежев от купания и еды, Нил обрабатывает ожоги, одевает ещё влажную куртку. Солнце быстро всё досушит. Решает отправиться вдоль ручья — всегда рядом будет вода, а где вода, там и дичь. Путь ведёт вверх, и это ему тоже по душе. Без труда подстреливает какую-то необычную птицу, похожую на дикую индейку. Во всяком случае, выглядит она вполне съедобной. Вечером разводит небольшой костерок — в сумерках дым не так заметен, а к ночи он огонь затушит. Разделывает добычу, внимательно присматриваясь к птице. Вроде бы ничего подозрительного. Без перьев тушка не больше куриной, но тяжёлая и плотная. Пристраивает над углями первую порцию мяса. Вдруг сзади хрустнул сучок. Джостен мигом разворачивается в сторону звука, одновременно вскидывая лук и накладывая стрелу. Перед ним, у подножия дерева в тени, стоял Эндрю с поднятыми руками. Он выглядел точно так же, как его помнил Нил, только несколько царапин на лице и плечах, там, где он мог видеть кожу. На нём была чёрная футболка, которую носили все, и нарукавные повязки. Вероятно, это бонус, который ему разрешили взять с собой на арену. Он смотрел на Нила немного настороженно, но в принципе без эмоционально, что брюнету захотелось рассмеяться от облегчения. Однако единственным звуком, сорвавшимся с его губ, был сдавленный вздох. Эндрю направляется к нему. — Что случилось? — спросил Нил и был потрясен, услышав, что его голос был просто хриплым звуком. Его рука метнулась к горлу, и он провёл кончиками пальцев по укусу. Он кричал во время галлюцинаций. — Ты такой глупый, я действительно хочу убить тебя прямо на месте. Нил указал на свой правый глаз. — Что это? Глаз Миньярда был фиолетовый у виска, и красный, налившийся кровью внутри. — Наткнулся на одного из второго. Я мог бы спросить тебя о том же. — Блондин кивнул на ногу, с не до конца зажившим ожогом. — Огненный шар. — Отвечает Джостен. — Как ты нашёл меня? Эндрю кивнул в сторону дерева, позади: — Она нашла меня и привела к тебе. Нил моргнул. Она? И тут он увидел её. Выглядывает из-за толстого ствола бука. Она выглядела ещё меньше, чем на их тренировках, её глаза были огромными, и теперь они нервно метались между Эндрю и Нилом. — Прекрати стесняться и выходи, — сказал Эндрю, даже не взглянув на неё. Она остановилась на безопасном расстоянии от Нила, но на самом деле осталась в пределах досягаемости Эндрю. Сбитый с толку, Джостен понял, что она доверяет Миньярду. Могло ли случиться так, что профи были не единственными, кто заключил союз? — Хотите есть? Взгляд метнулся к мясу. Робин сглатывает слюну. Она неуверенно выходит на открытое место: — Я могу вылечить волдыри от укусов. — Правда? Чем? Порывшись в своём мешочке, она вытаскивает пригоршню листьев. Нил уверен: это те самые, что использует Эбби. — Где ты их нашла? — Тут недалеко. Мы всегда носим их с собой, когда работаем в садах. Там полно гнёзд. И здесь тоже. Точно. Дистрикт одиннадцать. Сельское хозяйство, сады. — Так вот где ты научилась летать по деревьям, будто у тебя крылья. Робин заулыбалась. Нил коснулся приятной для неё темы — того, чем она может гордиться. Они садятся у костра и Нил поднимает штанину до колена. К его удивлению, Кросс берёт горсть листьев в рот и жуёт. Эбби сделала бы по-другому, но тут выбора нет. Хорошенько прожевав, Робин выплёвывает противный зелёный комок ему на колено. Кажется, листья прямо-таки высасывают боль. Робин хихикает. — Ты правильно сделал, что вытащил жала. С ними было бы ещё хуже. — Теперь на шею. И на щёку, — почти умоляет он. Девушка кладёт в рот ещё одну горсть листьев, и скоро брюнету хочется смеяться, так приятно почувствовать облегчение. Он замечает длинный ожог на руке Робин пониже локтя. — У меня есть кое-что для этого. — Откладывает лук и смазывает ей руку лекарством. — Тебе повезло со спонсорами, — говорит она с завистью. — А тебе ничего не присылали? — Робин качает головой. — Ничего, ещё пришлют. Чем ближе к концу Игры, тем больше людей поймут, какая ты умная. Нил поворачивает мясо. Робин с Эндрю добавляют к их ужину горсть каких-то мучнистых кореньев. Поджаренные над костром, они пряные и сладкие, похожи на пастернак. И птица ей знакома, в её дистрикте такие водятся, их называют грусятами. Бывает, в сад забредёт целая стая, и тогда в кои-то веки можно прилично поесть. Разговор прерывается, пока они усердно набивают животы. Мясо грусёнка очень вкусное и сочное. Когда кусаешь, по подбородку стекают капли жира. — Как долго я был в отключке? — Чуть больше суток. — отвечает Эндрю. Как он и думал. Они снова замолчали, но Робин глаза не отрывала от его лица. — Сколько я пропустил? — Девушки из первого и четвёртого дистриктов погибли. Теперь нас десять. Он начал ощущать зуд в затылке. Робин смотрела на него так, словно искала что-то. Через некоторое время Нилу это надоело. — Что? Она вздрогнула от резкого тона, но не отодвинулась. — После того как ты сбежал от ос, я проследила за тобой и отправилась искать Эндрю. Но когда вернулись тебя уже не было. Мы долго искали тебя. Тебя действительно было трудно найти. Эндрю видел, как ты убежал в лес только после обратного отсчёта, поэтому он попытался преследовать тебя, пока кровавая баня еще продолжалась. Однако пришлось сдаться, ты знаешь, ты действительно хорошо заметаешь следы. — Когда она сказала это, в её глазах было что-то похожее на восхищение. Робин предлагает пересмотреть запасы: будет легче рассчитывать наперёд, как тратить. К тому, что она уже видела, Нил добавляет плёнку, нож и спальный мешок, из еды только пару галет и чуть-чуть говядины. Девушка выкладывает коренья, орехи, зелень и даже немного ягод. Эндрю удалось достать из кровавой бани рюкзак с несколькими ножами, простым шерстяным одеялом, литровой бутылкой воды и перчатками. Увидев солнечные очки, Робин даже присвистывает от удивления: — Откуда они у тебя? Нил пожимает плечами. — В рюкзаке были. Пока что не пригодились. От солнца совсем не защищают, только хуже видно. — Они не от солнца, они для темноты! — восклицает девушка. — Иногда, когда мы работаем ночью, нам выдают несколько пар для тех, кто сидит высоко на деревьях, куда свет от фонарей не достает. Как-то раз один мальчик, Мартин, не вернул свою пару, спрятал в штанах. Его убили на месте. — Убили человека за эту штуковину? — Да, хотя все знали, что он безобидный. У Мартина было не в порядке с головой, он вёл себя, как трёхлетний. Просто поиграть хотел. Можешь попробовать когда наступит ночь. Вместе они съели птицу, и на время все разговоры прекратились. Даже сейчас Эндрю отрывал от мяса крошечные кусочки, прежде чем положить его в рот, в то время как Робин и Нил просто обгрызали мясо с костей. Оно было вкусным и таким жирным, что жир стекал по их лицам. После этого Эндрю завернул кролика в полиэтиленовую плёнку и встал. Он ничего не сказал, но Робин последовала его примеру, и Нил тоже. Она объяснила Нилу, пока Эндрю собирал их вещи: — Мы найдём место для ночлега. Нил кивнул, и вскоре они пошли через лес, пока солнце медленно садилось. Робин раздал им несколько сладких ягод и объяснил Нилу, как он может отличить их от ядовитых ягод, которые росли вокруг. Когда уже почти стемнело, Эндрю остановился. — Где ты спишь? — спросил Нил Робин. — В деревьях? — Она кивнула. Затем он подумал о единственном шерстяном одеяле и о том, как он не мог представить, как Миньярд и она делят его. Прежде чем он успел что-то сказать, Робин опередила его. — Эндрю остаётся на земле. — Что? Почему? — Он повернулся к Эндрю, который осматривал землю перед большой ивой. Он не обратил на них никакого внимания, поэтому Нил подошёл к нему. — Это глупо. — Я не буду спать на дереве, — сказал Эндрю. Они смотрели друг на друга, пока Джостен раздражённо не спросил: — А что насчёт одеяла? Ночь чертовски холодная. — Я буду дежурить. — Нил должен был обдумать это первым. Он моргнул, затем взглянул на Робин, которая смотрела в землю и нервно шаркала вокруг. — Когда ты в последний раз спал? Пренебрежительным жестом Эндрю сказал: — Прошлой ночью. — Нил цокнул. — Я имею в виду дольше, чем несколько минут. — Тишина. Они смотрели друг на друга, пока Нил не вскинул руки, сдаваясь, поскольку они оба были упрямы, и никто не шелохнулся. Обычно Нил очень хорошо справлялся с молчаливым обращением; он мог переждать кого угодно. Но Эндрю был на совершенно новом уровне, он без проблем сидел в полной тишине во время прямого эфира с самым настойчивым телеведущим страны. Джостен поворачивается к девушке. — Если хочешь, давай спать вместе в моём мешке. Мы легко поместимся вдвоём. Лицо Робин светлеет. Видно, о таком она даже не мечтала. Он вытащил свой спальный мешок, Робин, без проблем поместилась бы рядом. — Что ты делаешь? — спросил Эндрю сквозь стиснутые зубы, когда Нил расстелил спальный мешок и Робин проскользнула внутрь без дальнейших вопросов. Нил холодно посмотрел на Эндрю. — Ты можешь дежурить первым. Разбуди меня, когда начнёшь засыпать. Затем пауза и: — Я тебя ненавижу. Нил покачал головой: — Мне всё равно. Он лежал спиной к спине с Робин, как лежал со своей матерью. Он и не осознавал, как сильно скучал по этому простому человеческому контакту, чувствуя, как кто-то дышит рядом с ним. Насколько это было безопасно. Не хватало только пистолета, который его мать украла у отца и отдала ему. Оружие носили только миротворцы, поэтому им приходилось его прятать. Нил был отличным стрелком, поэтому мать разрешила ему держать пистолет под подушкой. Он потерял его в тот же день, когда потерял её. Эндрю прислонился к стволу дерева, точно так же, как сегодня утром Нил, когда снова пришёл в себя. В темноте брюнет почти ничего не видел, кроме своего силуэта. Медленно, чтобы не разбудить Робин, чье дыхание несколько минут назад выровнялось, он подтянул рюкзак поближе и выудил очки. Он надел их, и Робин не шутила. Он мог видеть всё, от листьев на деревьях до скунса, прогуливающегося в кустах на расстоянии добрых пятнадцати метров. Нил мог бы убить его отсюда. Он мог убить что угодно. Он посмотрел на Эндрю, который больше не был силуэтом. Он сидел с одеялом на плечах и ножом в руке. Он даже не смотрел в сторону Нила. Джостен опустил очки. Через мгновение вылез из спального мешка, что разбудило Робин, но после заверений Джостена, что всё в порядке, она снова заснула. С очками он подошёл к Эндрю и предложил их ему. Подумав немного, блондин взял их и надел. Теперь он мог видеть Нила, беззащитного и уязвимого, в то время как Миньярд был всего лишь тенью в скудном лунном свете. У Нила было много вопросов, которые он хотел задать ему. Но ни один из них не подходил для любопытных ушей публики. Нил был почти уверен, что они сейчас на экране, сегодня не произошло ни одной смерти, а самые кровожадные трибуты всё ещё боролись с галлюцинациями и кошмарами. — Я хочу задать вопрос, — признался он. Он всё ещё стоял, а Эндрю смотрел на него со своего места у ствола. — А твоя очередь? — спросил Эндрю. Нил не знал. Слишком много всего произошло с момента их последнего хода в этой игре. Он закусил губу, и Миньярд сказал: — Подойди ближе. Нерешительно Нил присел перед ним на корточки. Внезапно Эндрю протянул руку и потянул Нила вперёд. Он почти потерял равновесие, но Эндрю остановил его, когда они оказались щека к щеке. Нил почувствовал, как дыхание Эндрю окутало его ухо, когда он прошептал: — Спроси. Это было странно интимно, быть так близко, но это был единственный способ для камер не поймать их. Нил даже предусмотрительно прикрыл губы. — Почему ты искал меня? В ту секунду, когда вопрос сорвался с губ Нила, Эндрю отклонился от него. Холодный воздух покрыл мурашки там, где только что была щека блондина. Нил едва мог разобрать выражение его лица, но его голос вернулся к нормальной громкости, когда он сказал: — Может быть, я не так умён, как мне казалось. — брюнет понял намёк и тоже откинулся на дерево, очевидно, Эндрю было всё равно, слушают ли это зрители. Так почему же Нил? — Вряд ли это ответ. — Тогда не задавай глупых вопросов. Теперь позволь мне задать тебе вопрос, Нил. Почему ты никогда не можешь делать то, что тебе говорят? Нил потерялся. — Что? О чём ты? — Кевин сказал нам работать в команде, а я сказал выживать. Но вместо этого ты сбежал, позволил придуркам нагнать тебя и полез к злобным осам. Нил тупо смотрел на него. — Робин рассказала мне про твою стычку с профи. — Я пытался найти тебя. Эндрю что-то бормочет. — Теперь иди прочь. — Эндрю отпустил его движением руки, и Нил действительно подчинился. Его мысли были заняты этим откровением, и он скользнул обратно в спальный мешок с Робин. Она проснулась от холода, который он принёс с собой, но ненадолго. Джостен последовал за ней некоторое время спустя. И Эндрю ни разу не разбудил его.

***

Грохот пушечного выстрела вырывает его из объятий сна. Небо исчерчено полосками предутреннего света, щебечут птицы. Робин с Эндрю сидят напротив него, и Кросс что-то держит в ладонях. Нил ждёт, не будет ли ещё выстрелов, но всё тихо. — Как думаете, кто это был? — спрашивает он. — Не знаю. Кто угодно, кроме нас. Вечером, может быть, узнаем. — Напомните ещё раз оставшихся. — Парень из первого. Оба трибута из второго. Парень из третьего. Цеп. Я. И ты с Эндрю, — перечисляет Робин. — Это восемь. Да, ещё мальчик из Десятого — тот, с больной ногой. С ним девять. Есть ещё кто-то, но ни он, ни Эндрю с Робин не могут его вспомнить. — Интересно, как это случилось, — шепчет девушка. — Кто знает. Но у нас появился лишний шанс. Публика на время успокоится, и мы должны действовать, пока распорядители снова не решили, что Игры идут чересчур вяло, — отвечает Нил. — А что у тебя в руках? — Завтрак. — Робин раскрывает ладони: в них два больших яйца. — Ух ты! Это чьи же такие? — Точно не скажу. В той стороне болото. Наверное, какой-то водяной птицы. Они приготовили небольшой завтрак из растений, собранных Нилом и Робин. — Сегодня мы отнимем у профи их припасы. — внезапно говорит Эндрю. — Как? В глазах Робин вспыхивают задорные огоньки. Они едят, параллельно обсуждая профи. Кросс следила за ними совсем недолго, но она наблюдательная. Лагерь они разбили у озера, а хранилище запасов устроили ярдах в тридцати в сторону. Днём его охраняет мальчик из третьего дистрикта. — Мальчик из третьего дистрикта? — удивляется Нил. — И он с ними? — Да, он целыми днями торчит в лагере. От ос-убийц ему тоже досталось, когда профи притащили их за собой к озеру. Они держат его за сторожа, поэтому, наверное, и не убили до сих пор. Сам он не очень крепкий. — Он вооружен? — Не особенно, насколько я заметила. Копье есть. Двух-трёх из трибутов он смог бы одолеть, но Цеп легко бы его убил. — И еда лежит просто так? Под открытым небом? — спрашивает Эндрю. Робин кивает. — Что-то не сходится. — Мне тоже. Только не пойму что, — признается Робин. — И даже если вы подберётесь к припасам, как вы её уничтожите? — Сожжём. Сбросим в озеро. Обольём жидкостью для горелок. Испортить дело не хитрое. — отвечает Джостен. Некоторое время они собирают коренья, рвут ягоды и травы, тихо обсуждают планы, как победить мерзких профи. Нил также немного лучше узнал Робин. Она была старшим ребёнком, у неё было два младших брата и сестра, защищённым, граничащим с чрезмерно защищённым родителями после инцидента в её детстве, о котором она не хотела говорить. Когда он спросил её, что ей нравится делать дома, она ответила: — Читать! — Читать? — повторил брюнет. Он был немного удивлен, что в одиннадцатом вообще разрешили читать для развлечения. — У тебя есть на это время? — Моя учительница всегда разрешает мне почитать одну из её книг во время перерыва. Мне больше всего нравятся истории о животных. Моя любимая — та, что с лисой и волком, — сказала она. — Вот почему мне нравится твоя булавка. — Она указала на его лисью лапу и улыбнулась. — В этой истории волк плохой, и лиса терпит травлю волка. Но в конце концов лиса перехитрила его, и волк был забит до смерти. — Она была в восторге от этого, и история была слишком близка к сути, так что Нил каким-то образом мог увидеть привлекательность. — А у меня есть вот это! — Она вытаскивает из-под воротника ожерелье, сплетённое из какой-то травы. На нём висит грубая деревянная звёздочка или, быть может, цветок. — Это хороший талисман. К полудню они были готовы осуществить их план. Они решают разделиться. Эндрю с Нилом помогают Робин собрать и сложить хворост для двух костров. Третьим они займутся, когда Нил уйдёт. Встретиться они договариваются на том самом месте, где вчера вместе ужинали. Идя вдоль ручья, его легко найти. Перед расставанием они удостовериваются, что у всех достаточно еды и спичек, и Нил оставляет им спальный мешок — вдруг не удастся вечером встретиться. В последний момент Робин решает научить их своему сигналу — тому, что означает конец работы. — Здесь может и не сработать, но если услышишь, что пересмешницы его поют, знай, что, с нами всё в порядке, только мы не можем сейчас прийти. — Тут много пересмешниц? — спрашивает он. — А ты разве не видел? Кругом их гнёзда, — отвечает Робин. Нил вынужден признать, что действительно их не замечал. — Ну, пока. Если всё пойдет по плану, вечером увидимся, — говорит он. Неожиданно Робин обнимает его. Секунду поколебавшись, брюнет прижимает её к себе. — Будь осторожен, — просит она. — Вы тоже. Джостен ловит взгляд Эндрю и кивает ему. Миньярд кивает в ответ. Поворачивается и уходит. Обратно к ручью. На душе тревожно. Он боится за Робин, за Эндрю, что их убьют. Боится, что никого из них не убьют, и в конце Игр они будут втроём, друг против друга. Добравшись до ручья, шагает вдоль берега к тому месту, куда вышел вчера, очнувшись после нападения ос. Теперь, когда с дорогой всё ясно, приходится то и дело одёргивать себя, чтобы не забыть, где он находится. В голову лезут разные мысли, вопросы без ответов, большинство из которых касаются Эндрю. Чем ближе лагерь профи, тем сильнее обостряются чувства, тем осмотрительнее он становится. Прислушивается к каждому звуку, держа наготове заряженный лук. Никто из трибутов ему не встречается. Зато теперь Джостен замечает многое из того, о чём говорила Робин. Сладкие ягоды. Куст с листьями, помогающими от укусов. Множество осиных гнёзд неподалеку от дерева, на котором он спасался от профи. И время от времени всплеск чёрно-белого крыла в высоких ветвях — вот они, сойки-пересмешницы. Подойдя к дереву с расколотым гнездом у подножия, на минуту останавливается, чтобы собраться с духом. Робин подробно объяснила, как выйти отсюда к самому удобному пункту наблюдения вблизи озера. Не забывай, говорит он себе, теперь ты охотник, они — жертвы. Крепче сжимает лук и продолжает путь. Оказавшись в зарослях подлеска, снова поражается сообразительности Кросс. Здесь, на самом краю леса, листва такая густая, что можно спокойно наблюдать за лагерем профи без риска быть обнаруженным. Между ними — ровная площадка, откуда стартовали Игры. Их четверо. Парень из первого дистрикта, Горилла, девушка из второго и ещё один худосочный паренёк, должно быть, из дистрикта три. За всё время, пока они были в Капитолии, он практически ничем ему не запомнился. Нил не знает, какой на нём был костюм, сколько баллов ему дали за тренировки, не помнит интервью с ним. Даже теперь он почти незаметен в окружении своих больших, грозных компаньонов — сидит себе и возится с какой-то пластмассовой коробочкой. Однако он определённо чем-то для них полезен, иначе бы его не оставили в живых. Чем? Эта загадка лишь усиливает тревогу. Все четверо, похоже, ещё не вполне отошли от укусов ос-убийц. Даже отсюда видны здоровенные шишаки на их телах. Вытащить жала профи, скорее всего, не догадались, а если и вытащили, то они ведь ничего не знают о целебных листьях. Лекарства из Рога изобилия, очевидно, не помогли. Сам Рог лежит, где и был, только теперь он пуст. Большая часть ценностей в ящиках, мешках и пластиковых коробах сложена аккуратной пирамидой довольно далеко от лагеря. Подозрительно далеко. Кое-что разбросано по периметру — почти как вокруг Рога изобилия в начале Игр. Пирамиду окружает сетчатый навес, годящийся разве что для отпугивания птиц. Всё это — и расстояние, и сеть, и само присутствие мальчика из третьего дистрикта — совершенно сбивает с толку и означает одно: уничтожить запасы будет совсем не так легко, как казалось. Здесь точно есть какая-то хитрость. И до тех пор, пока Нил её не разгадает, лучше стоять и не рыпаться. Скорее всего, рядом с пирамидой устроена ловушка, а может, и не одна. На ум приходят замаскированные ямы, падающие сверху сети, нить, разорвав которую, получаешь отравленный дротик в сердце. Возможностей не счесть. Джостен раздумывает, как поступить, когда до него доносится крик Гориллы. Он показывает в сторону леса далеко позади него. Нил не оборачивается: и так понятно, что Эндрю с Робин зажгли первый костёр. Они специально набрали сырых веток, чтобы дым был густой. Профи тут же начинают вооружаться. Разгорается спор, брать ли с собой мальчика из третьего дистрикта или пусть остаётся здесь. Кричат громко, и Нил слышит почти всё. — Он пойдет с нами. В лесу он пригодится, а здесь ему теперь делать нечего. Запасов никто не тронет, — говорит Горилла. — А женишок? — возражает парень из первого. — Говорю тебе, забудь о нём. Я здорово врезал ему. Ему точно не до нас, — отвечает Горилла. — Идём. Горилла бросает копьё в руки паренька из третьего дистрикта, и они все уходят в направлении костра. Последнее, что слышит Джостен, прежде чем их голоса теряются в глубине леса, это слова Гориллы: — Когда мы его отыщем, я убью его по-своему, и никто пусть не лезет. Ещё около получаса Нил стоит на месте, не зная, что предпринять. Лук и стрелы дают возможность действовать на расстоянии. Например, выпустить в пирамиду горящую стрелу — он без труда попадёт в одну из ячеек сети, — но какой шанс, что вещи загорятся? Скорее всего, стрела затухнет, и что тогда? Без толку потеряет стрелу, да ещё и подарит профи слишком много информации о себе: был здесь, хорошо стреляет из лука, и у него есть сообщник. Выбора нет. Надо подобраться ближе и там разбираться, чем защищена пирамида. Брюнет уже совсем было вышел наружу, как вдруг взгляд улавливает движение. В нескольких сотнях ярдов справа из леса показывается чья-то фигура. Секунду Нилу кажется, что это Робин, а потом он узнаёт Лису — вот о ком они не вспомнили сегодня утром. Девушка осторожными шажками крадётся на площадку, потом, убедившись, что никого рядом нет, быстро семенит к пирамиде, туда, где разбросаны вещи, останавливается, внимательно осматривает землю и тщательно выбирает место, куда поставить ногу. Дальше она передвигается странными мелкими скачками, иногда приземляется на одну ногу, слегка покачиваясь, иногда отваживается на короткую пробежку. Один раз, перепрыгивая через небольшой бочонок, она, видимо, оттолкнулась слишком сильно: приземлившись на носочки, она не удерживает равновесия и по инерции падает вперёд. Её руки касаются земли, и Джостен слышит отчаянный визг, но ничего не происходит. Через мгновение девушка поднимается и продолжает двигаться в той же непонятной манере, пока не оказывается у цели. Как и следовало ожидать, Нил был прав насчёт ловушек, вот только на самом деле они явно сложнее, чем он думал. По поводу девушки он тоже не ошибся: какой ловкой и хитрой надо быть, чтобы найти этот путь и так искусно им пользоваться. Сейчас она наполняет рюкзак, беря везде понемногу: галеты из ящика, несколько яблок из мешка, свисающего на верёвке с пластмассового контейнера. Отовсюду только горсть или две, чтобы никто не заметил пропажи. Потом совершает свой причудливый танец обратно за пределы опасного круга и мчится в лес, целая и невредимая. От злости он даже зубами заскрипел. Лиса, конечно, только подтвердила его подозрения, но что это за ловушки такие? Неужели их так много? Или много механизмов, приводящих их в действие? Почему Лиса так закричала, когда её руки коснулись земли? Можно подумать… и тут до Нила начинает доходить… можно подумать, она боялась, что земля сейчас взорвётся. — Мины, — шепчет он. Это объясняет всё. И то, почему профи безбоязненно оставляют запасы без присмотра, и ужас Лисы, и что здесь делает мальчик из дистрикта три. У них же там заводы, где производят телевизоры, автомобили и взрывчатые вещества. Вот только откуда взяться взрывчатке на арене? Вряд ли она была в Роге изобилия. Такого рода оружие распорядители обычно не дают: гораздо увлекательнее, когда они проливают кровь от рук друг друга. Нил осторожно выбирается из кустарника и подходит к одному из дисков, на которых их поднимали на арену. Земля вокруг изрыта и притоптана вновь. Мины были выключены спустя шестьдесят секунд после того, как они оказались на поверхности, однако мальчик из третьего дистрикта сумел их реактивировать. Никто раньше так не делал. Он уверен, это стало сюрпризом даже для распорядителей Игр. Что ж, не только им их огорошивать. Ура мальчику из третьего дистрикта! Только вот как теперь быть Джостену? Ясно, что едва он ступит в этот чёртов круг, как тут же взлетит на воздух. О горящей стреле теперь, тем более, и речи быть не может. Мины срабатывают при надавливании. Даже если давит что-то очень лёгкое. Был случай, когда девушка уронила свой талисман, маленький деревянный шарик, пока стояла на диске. Её пришлось буквально соскребать с земли. Нил хорошо бросает. Попробовать швырять камни? И чего он добьётся? Допустим, одна мина взорвется. Возможно, от неё начнут взрываться другие. А если нет? Умный мальчик из третьего дистрикта мог ведь установить их так, чтобы взрыв одной не затрагивал остальные — тогда и вор погибнет, и запасы целы останутся. Да и о чём он думает? Сеть явно установлена для того, чтобы обезопасить пирамиду от подобного покушения. Чтобы вызвать цепь взрывов, нужно бросить не меньше тридцати камней одновременно. Обернувшись к лесу, видит, что к небу уже поднимается столб дыма от второго костра. Скоро профи заподозрят неладное. Надо торопиться. Должен быть какой-то выход. Нил уверен. Ему бы только как следует сосредоточиться. Внимательно оглядывает пирамиду, ящики, контейнеры, фляги — всё слишком тяжелое, чтобы опрокинуть стрелой. В одной из фляг наверняка масло для жарки. Снова возвращается к идее с горящей стрелой, но понимает, что, вероятнее всего, растратит все двенадцать стрел и так и не попадёт в нужную флягу, потому что придётся выбирать наугад. Нил даже всерьёз подумывает повторить виртуозную прогулку Лисы — вдруг там вблизи отыщется какой-то иной способ разрушения, — когда его взгляд падает на мешок с яблоками. Одним единственным выстрелом он мог бы перерубить верёвку, разве не то же самое он сделал в Тренировочном центре? Мешок большой, да что толку: хорошо, если на одну мину попадёт. Другое дело яблоки. Вот бы их освободить… Наконец он знает, что делать. Подходит ближе и готовит три стрелы — должно хватить. Становится в стойку и, пока прицеливается, забывает обо всём мире. Первая стрела прокалывает мешок сбоку у самого верха, оставляя небольшой разрыв. Вторая расширяет его до дыры. Одно из яблок уже качается, готовое упасть, когда Нил выпускает третью стрелу, которая захватывает болтающийся кусок ткани и отдирает его от мешка. Мгновение кажется, что ничего не происходит. Потом яблоки разом падают на землю, и мощный поток воздуха поднимает Джостена и отбрасывает назад.