Someday everything will be all right

Удар об утрамбованную землю вышибает из Джостена весь дух. К счастью, колчан каким-то образом оказался перекинут через его локоть. Лук из рук он тоже не выпустил. Земля под Нилом всё ещё сотрясается от взрывов, но он их не слышит. Не слышит совсем ничего. Как бы то ни было, яблоки, очевидно, подорвали достаточно мин, чтобы остальные взорвались от осколков. Парень закрывает лицо ладонями, пока сверху дождём падают горящие обрывки и ошмётки. Воздух наполняется едким дымом — не самое приятное для того, кто пытается снова научиться дышать. Скоро вибрация прекращается. Нил перекатывается на бок и наслаждается видом дымящихся обломков, бывших только что аккуратной пирамидой. Едва ли профи смогут что-то спасти. Пора убираться. Лучше быть подальше, когда они примчатся сюда. Встав на ноги, он понимает, что бегство будет нелёгким делом. Кружится голова. И это не заурядное недомогание, а кое-что похлеще: деревья вихрем проносятся вокруг брюнета, земля ходит ходуном. Делает несколько шагов и, сам не понимает как, оказывается на четвереньках. Ждёт несколько минут в надежде, что всё пройдет. Ничего не проходит. Нила охватывает паника. Нельзя оставаться здесь. Бегство — вопрос жизни. Но он не в состоянии идти и вдобавок ничего не слышит. Прижимает ладонь к левому уху — тому, что было обращено в сторону взрыва, — на ладони появляется кровь. Вдруг он оглох насовсем? Какой ужас! Для охотника слух важен так же, как и зрение, иногда даже важнее. Плюс ни в коем случае Нил не должен показывать страх. Вне всякого сомнения, его сейчас показывают в прямом эфире на всех телеэкранах Панема. И никаких кровавых следов! — приказывает себе парень, с трудом натягивая на голову капюшон и завязывая его непослушными пальцами под подбородком, чтобы кровь не вытекала наружу. Идти он не может, ну а если ползти? Осторожно пробует двигаться. Да, очень медленно, но получается. Деревья вокруг слишком редкие. Единственная надежда — вернуться в Робин подлесок и затаиться в густой листве. Нельзя, чтобы его застали здесь на карачках под открытым небом. Его не просто прикончат, Горилла позаботится, чтобы его смерть была долгой и мучительной. Ещё один взрыв, и Джостен въезжает лицом в землю. Видимо, одна из мин находилась дальше других, а теперь сработала от какого-нибудь упавшего ящика. Это повторяется ещё два раза, напоминая о последних лопающихся зёрнышках кукурузы, когда её поджариваешь на огне, как они делали с Ваймаком. Но Нил пробыл там слишком долго. На площадку вылетает Хокинг, а следом девушка из второго и мальчик из третьего. Где остальные? Ярость Гориллы настолько неистова, что почти комична — оказывается, люди на самом деле рвут на себе волосы и бьют кулаками землю. Нил бы рассмеялся, если бы не знал, на кого направлена эта буря негодования. Ему страшно. Мало того, что он там, так ещё не способен ни бежать, ни защищаться. Он ползёт в кусты изо всех сил. Мальчик из дистрикта три бросает камнями в руины, проверяя, все ли мины взорвались: профи подходят к жалким остаткам изобилия. Первый мощный шквал гнева утих, и Хокинг теперь вымещает злость, пиная искорёженные ящики и контейнеры. Другие трибуты ковыряются в кучках мусора, безуспешно пытаясь отыскать что-нибудь целое. Парень из третьего дистрикта слишком хорошо сделал своё дело. Видимо, эта же мысль осеняет Гориллу, который поворачивается к нему и, кажется, ругается. Паренёк едва успевает побежать, как профи настигает его и хватает за шею. По мускулам Гориллы пробегает рябь, когда он сворачивает мальчишке голову. Вот так вот. Будто муху прихлопнул. Девушка профи пытается успокоить его. Насколько Нил понимает, он хочет вернуться в лес, а та удерживает его и почему-то показывает на небо. Ну конечно же. Они уверены, что виновник взрывов погиб. Но они замечают его. И Нил слышит как Хокинг, что есть мочи орёт что-то, и направляется в его сторону. Джостен подрывается. Он тяжело дышал, его спина болела так, будто кто-то несколько раз ударил её битой. Шатаясь, чуть не падая он бежит в лес. Всё сплывается в одно пятно, проносящиеся вокруг него. Хруст веток. Они бегут за ним. Всё плывёт. Капюшон слетает. Ветки снова хлестают его тело. Он не знает как долго бежит. Земля тянет вниз. Но он не спотыкается. Подскальзывается. На грязи. Под руками бежит вода. Это река. Река! Брюнет обмазывается грязью, илом, травой. Как можно быстрее. Всё тело! Быстрее! Давай, быстрей! Он ложиться под большие камни, небольшую горку грязи и травы. Так, чтобы было видно, что происходит вокруг. Из кустов выбегает Хокинг. — Куда он делся! — он слышит как кричит Горилла. Появляется девушка. — Где он?! — Послушай! Нам стоит вернуться! — перекрикивает его она. Они продолжают говорить дальше но уже тише, и Джостен их не слышит. Через пару минут они уходят. Голова кружится ещё сильнее. Левое ухо по-прежнему ничего не слышит, зато в правом появился звон — это должно быть хороший знак.

***

softcore — The Neighborhood Эндрю с Робин были на пути к третьему костру когда прозвучал оглушающий взрыв. Они оба остановились и устремили взгляд в сторону грохота. — Что произошло? — с настороженностью спросила Робин. Эндрю ещё немного смотрел в сторону лагеря профи и ответил: — Идём. — Подожди… Может что-то пошло не так? — девушка продолжала стоять на месте. — Если мы не зажжём третий костёр он подумает что с нами что-то случилось. Робин ещё немного постояла, смотря на небо и пошла за блондином. В следующий момент раздаётся звук пушки и они замирают. — Эндрю. — Нет. Им потребовалось меньше часа, чтобы добраться до нужного места, солнце медленно готовилось к закату над их головами. Собирая сырые ветки, они разбредаются в разные стороны. Ещё меньше времени чтобы набрать хворост. Когда Миньярд возвращается к месту, дрова аккуратно разложены, искусно пересыпаны трутом, но ни разу не зажжены. Робин устроила костёр, но так и не вернулась сюда. Крик ребёнка, маленькой девочки. Никто на арене не способен так кричать, кроме Робин. Эндрю срывается с места и бежит, понимая, что это, возможно, западня, что все трое профи, возможно, поджидают его в засаде. Но ничего не может с собой поделать. Снова отчаянные, пронзительные крики. — Эндрю! Эндрю! — Робин! — кричит он в ответ, чтобы она знала, что парень рядом. Чтобы они знали. Только бы отвлечь их от Робин. Зачем им она? — Робин! Я здесь! С криком выскакивает на поляну и видит на земле опутанную сетью Кросс. Она только успевает высунуть руку и позвать его, как в её тело вонзается копье. Трибут из дистрикта один. Нож Миньярда глубоко вонзается ему в середину руки. Блондин уже вытащил второй нож вертя им из стороны в сторону, крича Робин: — Он один? Один? Кросс несколько раз говорит «да», прежде чем он это осознаёт. Миньярд подходит к парню, собираясь прикончить, но тот вырывает кинжал из руки и нападает. Парень ударил наискось, рассекая ножом воздух. На его лице появилась мерзкая ухмылка. Миньярд ловко уклонился. Теперь он нанёс удар, блестящее лезвие пронеслось в миллиметрах от его шеи, заставив сердце парня из первого, больно вздрогнуть. Блондин бросился вперёд снова, попадая под рёбра. Соперник глухо вскрикнул, отшатываясь назад. — Эндрю. Робин повернулась набок, скорчившись и зажав копьё своим телом. Позади снова раздаётся шорох. Эндрю поворачивается, но не успевает ничего сделать как в его бедро вонзается лезвие. Трибут из дистрикта один умирает, не успев вернуть себе оружие. Нож Миньярда глубоко вонзается ему в середину шеи. Он падает на колени и истекает кровью, пытаясь вырвать оружие. Он подбегает к девушке. Одного взгляда на рану достаточно, чтобы понять: он ничего не сможет сделать. И никто не смог бы. Острие копья целиком вошло в живот. Эндрю сидит на корточках перед Робин, бессильно глядя на смертельное оружие. Нет смысла успокаивать её, говорить, что всё будет в порядке. Робин не дурочка. Она протягивает ему ладонь, и он хватается за неё, как утопающий за соломинку. Словно умирает он, а не Робин. — Мы справились? В стороне лагеря профи был взрыв. Сюда прибежал всего один, значит скорее всего они разделились. — Да, мы справились. — Вы должны победить. — Мы сделаем это, — обещает Эндрю. Пушечный выстрел возвещает о смерти. Парня из дистрикта один. Он смотрит вверх. — Не уходи. — Кросс крепче сжимает его ладонь. — Я не ухожу. Я буду с тобой, — говорит Эндрю, придвигается ближе и кладёт голову Робин себе на колени. Ласково гладит её волосы. — Расскажи мне сказку, — просит она едва слышно. Эндрю не знал никаких историй. Его горло сжалось. Но это была последняя просьба Робин, он должен был хотя бы попытаться. Он закашлялся, тяжело сглотнул, а затем начал: — Жила-была… лиса. — Он подумал о её любимой сказке, о лисе и волке. — Лиса была совсем одна в этом мире, других лис нигде не было. И по лесу бродила стая кровожадных волков. Они охотились на неё и хотели убить. — Он был очень плох в этом. — Однажды лиса попала в ловушку волков, у неё не было выхода, и она знала, что умрёт. — Глаза Робин закрылись. Её грудь шевельнулась, но лишь слегка. Блондин знал, что не будет плакать, он не мог. Но его голос стал грубее, когда он продолжил рассказ. — Но тут появилась маленькая лисичка. Она была намного меньше волков, но и не одинока. С ней пришла ещё одна лиса, сварливая. А с ворчливой пришли ещё несколько лисиц. Старая лиса, весёлая, угрюмая лиса и многие другие. Они спасли лису от волков, и вдруг лиса поняла, что она больше не одна. Всё было неподвижно и тихо. Затем выстрелила пушка Робин. Вокруг мёртвая тишина. И тут внезапно, так, что мороз пробежал по коже, его сказка зазвучала снова. Это запели сойки-пересмешницы. Какое-то время он сидит не двигаясь. Осторожно, словно боясь разбудить, кладёт голову Робин на землю и отпускает её руку. Распорядители ждут, когда блондин уйдёт, чтобы забрать тела. И ему незачем больше оставаться. Парень переворачивает трибута на живот, снимает рюкзак. Перерезав лямки, забирает рюкзак Робин. Он знает, она хотела бы, чтобы он был у него. Копье не трогает. Его заберут вместе с телом. Эндрю всё равно не будет пользоваться копьём, так пусть лучше оно покинет арену навсегда. Эндрю не может оторвать глаз от Робин. Девушка, такая маленькая, ещё меньше, чем всегда. Лежит в сетке, как птенец в гнезде. Как оставить её здесь. Беззащитную. Беззащитную, несмотря на то, что больше ей уже никто не причинит зла. Ненависть к парню из первого дистрикта теперь кажется глупой. Но она всё же есть. Не он, Капитолий виноват во всём. В голове звучит голос Аарона. Теперь его гневные речи против Капитолия для него не пустые слова. Теперь в нём тоже бурлит ярость. Смерть Робин снова поставила его перед фактом. Всей кожей ощутить несправедливость, которую творят с ними. Здесь ещё сильнее, чем раньше, он чувствует свою беспомощность. Капитолию всё сходит с рук, ему нельзя отомстить. Рядом с поляной под деревьями растут дикие цветы. Возможно, просто сорная трава, но всё равно красивые, с фиолетовыми, жёлтыми и белыми лепестками. Эндрю нарывает охапку и возвращается обратно к девушке. Украшает её тело цветами. Не торопясь, укладывает их один за другим. Прикрывая страшную рану. Обрамляет венком её лицо. Самые яркие вплетает в волосы. Им придётся это показать. Даже если сейчас они переключились на другую часть арены, они включат камеры, когда будут забирать тела. Все увидят Робин в цветах и поймут, что это сделал Эндрю. Отступает назад и смотрит на неё в последний раз. Кажется, будто она и вправду уснула. — Прощай, — шепчет Эндрю. Касается губ тремя пальцами левой руки и протягивает их в её сторону. Рана на ноге довольно глубокая. Перерезает от куртки кусок и завязывает на бедре. Потом уходит, не оборачиваясь. Птицы замолкают. Откуда-то раздаётся свист сойки-пересмешницы, как всегда перед появлением планолёта. Наверное, она слышит что-то, чего не слышат люди. Миньярд останавливается, по-прежнему глядя только вперёд. Прошедшего не вернуть. Скоро птицы принимаются петь снова, и он знает: её уже здесь нет. Другая сойка-пересмешница, совсем маленькая, почти птенец, садится на ветку впереди него и поёт мелодию, которую Робин научила их, чтобы они подавали сигналы. Клич Эндрю с Нилом слишком затейлив для такой крохи, но эти простые нотки оказались ей по силам. Нотки, означающие, что с Робин всё в порядке. — Она в порядке, — говорит он, проходя под веткой. — О ней больше не нужно беспокоиться. Она в порядке. Миньярд не знает, куда идти. Для встречи с Нилом ещё слишком рано, они договорились что брюнет ещё проследит за профи. Он хромает, не разбирая дороги, до самого вечера. У него нет страха. Даже не оглядывается по сторонам; любой трибут мог бы легко с ним разделаться. Если заметит первым. Иначе убьёт он. Недрогнувшей рукой и без тени жалости. Ненависть к Капитолию ничуть не уменьшила ненависти к соперникам. Особенно к профи. По крайней мере, они заплатят за смерть Робин. Однако никто не появляется. Их осталось немного, а арена большая. Скоро распорядители придумают какую-нибудь новую пакость, чтобы согнать всех вместе. Сегодня крови было вдоволь, так что, возможно, ночью им дадут поспать. Под ноги Эндрю опускается серебряный парашют. Подарок от спонсора. Но зачем? У них сейчас и так есть всё, что нужно. Может, Рене решила подбодрить, увидев, что произошло? Или это лекарство для ноги? Откидывает парашют и находит под ним маленькую буханочку. Хлеб. Не белый капитолийский, а чёрный, из пайкового зерна. По форме напоминает полумесяц и сверху посыпан семемами. Он знает, откуда эта буханка. Бережно поднимает её с земли. Еще тёплая. Сколько же пришлось заплатить нищим, полуголодным жителям дистрикта одиннадцать, чтобы доставить её сюда? Скольким пришлось лишиться самого необходимого, чтобы пожертвовать монетку? Хлеб, конечно же, предназначался Робин. Но когда она погибла, они не забрали свой дар обратно, а поручили менторам переслать его им. Чтобы поблагодарить? Или потому что они, как и он, не любят оставаться в долгу? Как бы то ни было, такое случилось впервые. Никогда прежде трибуты не получали подарков от чужих дистриктов. Выходит на место, освещённое последними лучами заходящего солнца, и поднимает лицо кверху. — Спасибо, жители дистрикта одиннадцать, — говорит он громко. Пусть знают, что он догадался, откуда этот хлеб. Что он понимает ценность их дара. Листва шуршит. Эндрю успевает запрыгнуть за кустарник черники, прежде чем из-за деревьев высовываются двое профи. — Эти голубки действуют мне на нервы. Куда он делся? Горилла. — Он не мог далеко уйти. Взрыв наверняка задел его. Я точно видела как он побежал к реке. Двое трибутов шли оглядываясь по сторонам, обратно к лагерю. Вскоре они скрылись из виду. Нил. При следующем шаге ногу пронзила острая боль. Кровь начала идти сильнее. Эндрю перевязал повязку ещё туже. Всё тело наполняет тяжесть, словно в жилах течёт не кровь, а расплавленный свинец. Нет воли заняться даже простейшими делами. Отломал ветку от дерева. Трость. Так он сможет быстрее отправиться на поиски беглеца. Чтобы сбить с толку врагов, разводит костёр и кладёт туда побольше сырых веток. Пусть даже профи решат, что это хитрость. Главное, пусть думают, что он прячется где-то рядом. А тем временем Эндрю будет искать Нила. Солнце почти мгновенно растворяется. Вскоре на небе появляется герб. Эндрю видит парня из первого дистрикта. Робин. Больше никого. Их шестеро. Всего шестеро. Приятно ступать босыми ногами в прохладную воду. Миньярд идёт вниз по течению. Хочется покричать Нилу, но это было бы неразумно. Он ищет его, пользуясь глазами и ушами, или же Джостен должен найти блондина. Планы поменялись. О встрече и речи теперь быть не может. С Нилом никогда ничего не поймешь. Такая вот загадочная натура. В других обстоятельствах это, возможно, интригует, а сейчас только лишняя помеха. Скоро доходит до места, где перед этим они втроём ели птицу. Пока никаких следов Джостена не обнаружил, однако это его не удивляет. Дальше ручей сворачивает налево, в этой части леса Эндрю ещё не был. К илистым берегам, густо заросшими водными растениями, уступают каменные глыбы, которые становятся крупнее, чем дальше блондин идёт вниз по ручью. Наконец он чувствует себя в ловушке. Если на него нападут, Цеп или Хокинг, выбраться из ручья будет непростым делом. Особенно с такой раной. И вообще, что толку здесь ходить? Разве сможет раненный выжить среди этих камней, где ни в воду зайти, ни из воды выйти? И тут он замечает на одном из валунов капельку крови. Она только начала высыхать и выглядит размазанной, будто кто-то пытался её стереть, но не смог. Кто-то очень слабый. Цепляясь за камни, карабкается в том направлении и находит пятно крови. Потом ещё и ещё. К одному из пятен прилип клочок ткани. По-прежнему никаких признаков жизни. Эндрю не выдерживает и начинает звать приглушенным голосом: — Нил! Нил! Скоро на дереве неподалеку сойка-пересмешница начинает ему вторить. Блондин замолкает и спускается обратно к ручью. Бесполезно. Должно быть, Нил ушёл дальше вниз по течению. Нога Миньярда едва касается поверхности воды, и тут кто-то тихо произносит: — Пришёл добить меня, солнышко? — такой надоедливый голос. Миньярд резко поворачивается. Звук пришёл слева. И голос был хриплый и слабый. Но это сказал Нил. Кто ещё на арене стал бы передразнивать Кевина Дэя? Внимательно просматривает каждый дюйм берега и никого не видит. Только ил, растения и камни. — Нил? — шепчет он. — Ты здесь? — Нет ответа. Может, почудилось? Нет, он уверен, что в самом деле слышал голос, и притом очень близко. — Нил! — повторяет блондин и крадётся вдоль берега. — Эй, не наступи на меня! Миньярд отскакивает назад. На этот раз голос прозвучал прямо у него из-под ног. Но там никого нет. И вдруг посреди коричневой грязи и зелёных стеблей появляются два голубых огонька — его глаза. Глаза Эндрю расширяются от изумления, за что его вознаграждает белозубая улыбка, прорезавшаяся под ними. Это вершина маскировочного искусства. Что там стрельба из лука! Нилу следовало превратить себя на глазах распорядителей в дерево. Или валун. Ну, или в поросший травой берег ручья. — Закрой глаза, — командует Эндрю. Нил закрывает глаза, рот и — исчезает. Большая часть его тела, вероятно, покрыта слоем жидкой грязи и травой, лицо и руки, которые должны были остаться на поверхности, невозможно разглядеть точно так же, как и всё остальное. Блондин становится на колени рядом с ним. — Вижу, ты не зря убил кучу времени на уроки матери. Нил улыбается: — Да уж, пригодилось перед смертью. — Ты не умрёшь, — твёрдо говорит Эндрю. Его голос такой измождённый и хриплый.

***

Нил не замечает сколько времени прошло когда появляется Эндрю. Знает что уже показывали погибших. Знает что в их числе Робин. Голова кружится. Всё тело ужасно болит. Особенно спина и рёбра. Правое ухо совсем ничего не слышит. С левым лучше, но всё равно плохо. Эндрю снова встал на ноги, осмотрелся и что-то сказал ему. — Я плохо слышу. Наклонись ближе. — Мы сейчас спустимся к ручью и смоем грязь. Впрочем, когда Эндрю пытается помочь ему выбраться к воде, возникают проблемы. Тут всего два шага, казалось бы, чего сложного? Но это действительно очень и очень сложно, нога блондина пульсировала болью. Грязь и трава вцепились в Нила мёртвой хваткой, и только рванув изо всех сил, Миньярду удаётся их перебороть. Брюнет по-прежнему лежит в двух шагах от воды, скрипя зубами от боли. Эндрю присаживается на корточки рядом с ним. — На счёт три. Раз, два, три! Он переворачивает Нила несколько раз и тот оказывается в воде. — Да или нет? Джостен осматривается. — Да. — Посматривай в сторону леса. Уходит немало времени, прежде чем Миньярду удаётся обнаружить под слоем грязи одежду. Он расстёгивает молнию на куртке, Нил сидит молча, не жалуется, пока блондин смывает всю эту грязь с волос и кожи. — Ты уничтожил припасы? — Да. После того как вся грязь смылась Эндрю достаёт из рюкзака несколько полосок мяса и галеты с ягодами. Протягивает их Джостену. — Что случилось? — Нил указывает на бедро Эндрю. Блондин подсаживается ближе. — Парень из первого. — Я могу.? — Эндрю лишь коротко кивает. Так что Нил разрезал штанину как можно мягче. Зрелище, представшее парню, было… нехорошим. Но могло быть и хуже. Кость Эндрю была спасена от атаки. Брюнету казалось, что ничто не сломано и не расколото, но в открытой ране был определенный риск заражения. Опустив ногу в воду, Нил порылся в аптечке и достал марлю, мазь и несколько листьев Робин. Однако для дезинфекции в нём не было ничего. — Хорошо. Я думаю, листья вытянут заразу, так что я начну с них, — пробормотал он больше себе, чем Эндрю, который уже потерял силы и был на грани обморока. Он начал жевать листья и прижал их к ноге Миньярда, затем обернул чистым белым бинтом. В таком виде он выглядел намного лучше, но было сомнительно, избавились ли они от инфекции. Парни сидят в ночном лесу. Звери просыпаются. — Пора уходить. — Уходить? — переспрашивает Нил и Миньярд кивает. Всё тело затекло от лежания на камнях. Они проходят около пятидесяти ярдов по дну ручья — при этом теперьони опираются друг на друга. Парни всё время осматривают окрестности. Состояние блондина всё ухудшается. В некоторых скалах есть углубления, почти пещеры. Пока они шли, приметили одну из них ярдах в двадцати вверх по ручью. Когда блондин снова способен встать, Нил ведёт их туда. Конечно, хотелось бы найти что-нибудь более подходящее, но придётся довольствоваться этим. Он насыпает на пол пещеры сосновых иголок, разворачивает спальный мешок и помогает Эндрю в него забраться. Даёт ему две таблетки обезболивающего и немного воды, однако от еды он отказывается. Лежит и смотрит на Джостена, пока тот пытается замаскировать вход в пещеру стеблями вьющихся растений. Получается ужасно. Зверя, может, и удастся обмануть, но человек сразу сообразит, что к чему. Злится и срывает всё обратно. Дальше смотрит их запасы. Кроме спального мешка, в рюкзаке Робин находит бурдюк для воды, почти пустой, горсть орехов и корений, кусок крольчатины, пару носков и рогатку. У парня из первого дистрикта было несколько ножей, два запасных наконечника для копья, фонарик, небольшой кожаный мешочек, походная аптечка, полная бутыль воды и пакетик сухофруктов. Пакетик сухофруктов! Вот что он взял с собой из целой горы продуктов! Такая самонадеянность просто поразила Нила. Зачем таскать с собой еду, если её полно в лагере? Надеется, другие профи тоже гуляли налегке и теперь сосут лапу. Кстати о еде. Их собственные запасы подходят к концу. У них хлеб из Одиннадцатого дистрикта и последний кусочек кролика. Всё, что у них теперь есть, — это орехи, коренья и земляника Робин, сухофрукты и один-единственный ломтик говядины. Собирайся на охоту, Нил! — Ты умеешь печь пирожные? Земляничные? — Нил подсаживается к Эндрю ближе, с левой стороны, чтобы лучше слышать. — Летом. — Наверное, это единственный торт, который мне нравится. Ну, в детстве я в основном ел клубнику. — Он не ел клубничного торта уже много лет и не знал, почему вдруг подумал об этом. — Да, ты выглядишь как человек, который обожает сладкое, — сказал Эндрю. Нил забыл, каким сладкоежкой на самом деле был блондин. Джостен склонил голову на бок и нахально улыбнулся. — Так какой твой любимый торт? Я должен угадывать? Эндрю проигнорировал его и просто отвернулся от Нила, что ничуть не обескуражило его. — Ты мог бы быть любителем яблочного пирога… нет. Это шоколад, верно? Взгляд Эндрю был достаточным ответом, и Нил не мог не рассмеяться в голос. Вероятно, он потряс их обоих этим, в следующую секунду он зажал себе рот обеими руками. — Если хочешь, чтобы профи нас нашли, просто возвращайся к озеру и покончи с этим, — невозмутимо сказал Эндрю. Нил прикусил губу. — Извини. — Не начинай сейчас извиняться, я уже привык к твоей тупости. Выходит на прохладный вечерний воздух, и к его ногам тут же опускается парашют. Быстро распутывает узел в надежде на какое-нибудь стоящее лекарство для Эндрю, но там всего лишь баночка с горячим бульоном. — Эндрю! Нил вбегает в пещеру с баночкой бульона в руках. — Эндрю, смотри, что Рене прислала тебе.