Дух осени.

      С сентябрём пришли и ветры. Они любили завывать в замочных скважинах и щелях, тем самым пугая обитателей школы. Листья стали по-тихоньку опадать, покрывая дорожки огненно-рыжим ковром. А тучи как будто устроили свой дальний поход на север, и из-за этого, поднимая голову, видишь всё тот же печальный серый цвет.       Девушки уже вошли во вкус учёбы. В их головах не осталось ни капли сожаления о лете, ему просто не было там места. Оно сменилось надеждой о следующем, да и они смирились с мыслями об учёбе. Зачем страдать по прошлому, если можно надеяться на будущее, на то, что оно настанет и будет ещё лучше. Но может на страдания у них просто не хватало времени, ведь всех накрыл груз учебы.       — Черт, это какой-то кошмар! — сокрушалась Шарлотта. Троица сидела во внутреннем дворе школы на скамейке у дерева. Фейт устало закивала головой, при этом читая какую-то книгу. Едва ли в принципе её кто-то когда-то видел без книги.       — Ну, а вы на что рассчитывали? Выпускной класс. — спокойно ответила Роуз. Шарлотта резко и злобно на неё посмотрела, видимо, она была недовольна словами подруги.       — На что я рассчитывала?! Ну, может быть, на хоть какое-нибудь сострадание! Или неужели тебе кажется справедливым то, что за одну неправильную химическую реакцию из шести, я заслужила оценку С?! Можно было хотя бы В поставить! Ненавижу химика! — возмущалась девушка, и с каждым словом в её душе всё сильнее и сильнее бушевал торнадо эмоций.       — Да, мне тоже кажется, что это слишком предвзято, — хладнокровно согласилась Фейт, не отрываясь от книги.       — Да, но…       — Милый мой цветочек роза, ради всего святого, ничего больше не говори, я не стерплю, меня и так разносит изнутри, — тактично предупредила Шарлотта. Роуз и Фейт переглянулись и улыбнулись. Они знали, какая она вспыльчивая, а в таком состоянии она не может толком контролировать свои эмоции и то, что говорит. И даже подруги, если попадали под такое её настроение, могли получить укол ядовитым словом. За что потом Шарлотта очень долго вымаливала прощения, даже если её уже простили. Поэтому она всегда их предупреждала, когда к ней не стоит лезть.       — Привет, девочки! — к скамейка подошла девушка маленького роста с чёрными волосами. — А вы не видели тут Грейс?       — Глибарт? Нет, её не видели. — ответила Роуз.       — Даже не знаю, где она может быть… вроде всё обыскала. Но спасибо за помощь! — девушка тихо как пришла, так же тихо и ушла.       Подул резкий и холодный ветер, отчего волосы девушек, которые сидели на скамье взвились в воздух и затанцевали в непонятном резком танце.       — Какое-то тревожное чувство у меня, — тихо сказала Фейт, оторвавшись от книги, когда ветер стих.       — Фейт, это всего лишь ветер подул, обычный ветер, а ты уже что-то себе придумала, — возмутилась Шарлотта, пытаясь поправить и распутать волосы. — Поганый ветер.       Фейт посмотрела на неё с какой-то обидой. То ли ей не понравилось, что Шарлотта снова высмеивает её "предчувствие", то ли то, что она назвала ветер поганым. Но она не нашла слов ответить подруге, поэтому снова опустила глаза в книгу.       — Шарлотта! — громко возмутилась Роуз. Она никогда не терпела, когда подруга так говорила. Ведь и она, и Шарлотта верили Фейт и её предчувствию, на их памяти не было такого, чтобы она когда-нибудь ошиблась. Но Шарлотта почему-то продолжала это высмеивать.       — Ну прости, ведьма, я действительно пошутила. Не дуйся! — извинилась Шарлотта и обняла за плечи девушку. За её действиями внимательно следила тёмноволосая роза.       — Предлагаю пойти в наше убежище, — последние слова Роуз сказала очень тихо.       Они шли, стараясь не привлекать внимания, чтобы никто не увидел, куда они идут. А идут они в свое тайное убежище, на то оно и тайное, чтобы никто, кроме их троих его не видел. Завернув за угол правого корпуса школы, им прямо в глаза и нос прилетел дым. Серое сигаретное "привидение" налетело на них так резко, что они резко попятились, закрывая нос.       — Зои, снова здесь паровозишь! Ну ты хотя бы смотри куда дым пускаешь! — возмутилась Фейт, пытаясь разогнать дым перед собой рукой. Перед ними, облокотившись на стену, стояла та самая Зои из студсовета. Да, никто из учителей не смог бы и представить, что такая аккуратная, ответственная девушка может тайком ото всех курить. Знали только они, и, конечно же, не сдавали её. У всех людей, какими бы они хорошими не были или не казались, есть секреты.       — Флетчер, а может ты ещё громче это скажешь, а то мне кажется, не все это услышали, — возмутилась Зои и потушила сигарету о стену. Она села на корточки, разрыва маленькую ямку и закопала там бычок.       — Столько таких могилок у тебя тут уже? — шутливо спросила Шарлотта.       — Больше, чем волос у нашей бабарихи, — ответила Зои и засмеялась.       — Хм, как мало ты, оказывается, куришь, — добавила Шарлотта. “Паровозишь” и “бабарихи” — всё это было лишь малой частицей всего арго этой школы. На деле оно было настолько большим, что никто не знал, насколько сильно. Какие-то слова придумывались сегодня, даже в тот момент, когда вы это читаете, они никто не знал, кроме пары человек, но они всё же становились в ряд с другими словечками. Они могли быть смешными, нелепыми и даже трудно произносимыми. К примеру, “бабариха” создалось благодаря сложению слов “баба” и “повариха”. Арго школы было могущественным и претенциозным. Его использование одновременно опускало человека в глазах культурного человека, но и возвышало в глазах первокурсников.       Котельная находилась неподалеку от школы. Но из окна пятого этажа была видна только её рыжая (потому что ржавая и потрепанная временем) конусообразная крыша с высоким тонким шпилем на ней. Фасад котельни тоже был не первой свежести — ржавый, в некоторых местах лопнула краска. Держалась она на честном слове и уже дышала на ладан. Рядом с ней находится большой вековой дуб. А ещё дальше находилось четырехэтажное здание, оно было без какой-либо отделки, архитектурных "фишек" и дизайна. Оно больше напоминало большую унылую каменную коробку, с множеством маленьких окошек, встроенных в правильной последовательности. Это была тюрьма Спирстхерст.       Не известно, сколько дубу уже веков, но он настолько большой, его ствол очень толстый, что даже потребуется несколько человек, чтобы обхватить его; крона настолько пышная и густая, что буквально еле-еле пропускала солнечный свет.       По виду ему можно было дать несколько веков. Даже, может быть, его посадили тут ещё задолго до того, как построили эту школу, как сами преподаватели появились на свет. К этому дубу мало кто ходил. Отчасти потому, что он стоял за котельной, а котельня пользовалась не лучшей репутацией.       Девушки разом сели около дуба, между его разветвленных, вылезших наружу, корней, в самое тёмное место под кроной и облокотились на его ствол. Дерево уже немного покосилось, наверное, с годами, под тяжестью природных напастей. Под дубом сейчас лежал ковер из листьев, но не жёлтых, а тёмно-зелёных, уже схваченных гнилью или коричневых. Они характерно похрустывали под ногами. А в его ветвях запуталась осень.       — Как всегда тихо, — шепотом сказала Роуз и глубоко вдохнула прохладный ветер, который подул прямо на них.       — Да, как всегда, — согласилась Шарлотта. Она уже успокоилась и сидела, закрыв глаза, прислушиваясь к тишине.       Они молчали, говорила только природа. Поле с дикими травами и цветами тихо перешептывалось. Тем для разговора было много, и травы почти не замолкали. Лес, который был чуть поодаль, тоже говорил. Верхушки деревьев гнулись к соседним и что-то неистовым шепотом рассказывали. Басом говорил дуб. Его листья о чём-то очень оживленно беседовали, практически не прекращая. Они дрожали, то ли от нетерпения всё рассказать, то ли от того, что их пугало. И все эти голоса, бас и шепот, слились в один непрекращающийся диалог, в одну красивую таинственную мелодию. Она иногда затихала, а иногда становилась такой громкой, что казалось, будто природа уже не шепчет, а кричит. Мелодия, которая была для каждого своя, которую нельзя полноценно записать, которая никогда не повторяется — она успокаивала, но иногда в ней можно было расслышать тревогу о надвигающейся беде. Как будто природа всё знает наперед и пытается предупредить.       В холле четвёртого этажа собралось необычайно много людей. В это время все предпочитали быстрее добраться до своих комнат, принять ванну и лечь спать, но никак не собираться в холле. Никто не понимал, что происходит. "А что это за собрание?" — спросила Шарлотта рядом стоящую девушку. Но та пожала плечами. И тут все разом замолчали, и послышался голос.       — Я собрала вас здесь… не всех, конечно, но я рада, что хоть кто-то пришел. Некоторые из вас знают Грейс Глибарт, но многим она неизвестна. Она моя лучшая подруга, и я беспокоюсь за её отсутствие. Её не было сегодня весь день.       — Может она уехала в город? — кто-то крикнул из задних рядов толпы.       — Я тоже так думала, но сейчас уже восемь вечера, а её всё ещё нет. И тем более, она мне не говорила, что ей нужно в город, а об этом бы она мне сказала. Поэтому я хочу попросить вашей помощи. Если вы её видели, увидите или знаете, где она, то скажите об этом, потому что я очень волнуюсь. — закончила девушка.       — А может сказать об этом одной из миссис?       — Я ходила к мадам Олдридж, но она ничем мне не помогла, сказала, что она ещё вернется. — голос девушки стал дрожать, казалось, что она вот-вот заплачет.       Фейт дернул Роуз за рукав и посмотрела ей прямо в глаза. Её серые глаза были пропитаны страхом, а это означало, что это она и чувствовала, это именно та беда, о которой она говорила, о которой шептались травы на поле, о которой басом бубнил дуб. Они стояли и смотрели друг на друга испуганным взглядом.