Дух осени.

      Дни тянулись медленно, особенно когда каждый день ты должна идти мыть туалеты и коридоры. На эти две недели у Шарлотты и Фейт появилась пара новых друзей: швабра и ведро.       Жалко ли их? Естественно! Когда кто-нибудь вечером заходил в уборную и видел, как девушки мыли полы, то они сразу предлагали помощь. В глубине души все, конечно, не хотели этого делать — убирать — но и равнодушно пройти мимо этой душещипательной картины было нельзя. На счастье сердобольных для них не находилось лишней швабры.       Девушки, чтобы быстрее справляться с работой делили её пополам. Одна могла мыть коридоры, другая же — туалеты. Естественно меняясь. Но иногда они принимались за работу вместе: вместе мыли унитазы, вместе мыли раковины, вместе мыли коридоры. О, тогда начиналась не просто какая-то душная работа, а целые гонки. Шарлотта бегала по коридорам со шваброй, выставленной перед ней. Туда и обратно, и снова туда. Да, многие на неё ругались, за громкий стук каблуков и смех, но разве их это останавливало? Что могло быть и стать хуже того, что они две недели подряд должны драить унитазы? Ничего.       Пока одни отрабатывали свое наказание, плату за свою дерзкую попытку узнать правду, другие пытались понять, может ли им пригодится и как-то помочь та бумага, которую принесла Шарлотта. В основном с ней возилась Зои. Она анализировала абсолютно каждую запятую, точку, букву и цифру. Можно даже сказать, что её мысли были заняты только этим. Девушка с подозрением смотрела на каждое слово — что каждое из них скрывает? Ей казалось, что заголовок "Отчет о происшествиях за 5 учебных годов" несет в себе что-то большее, что-то действительно важное. Лист был заполнен почти полностью, на нем была таблица из четырех колонок: какое происшествие, когда, кто пострадал и какие меры были приняты.       Зои особенно настораживал тот факт, что этот документ лежал в самом низу последнего ящика. Стараясь избавится от важного документа, который не может быть уничтожен механически, мы стараемся уничтожить его из своей памяти и прячем.       — Смотрите, девочки, я тут нашла кое-что интересное! — сказала она вечером в туалете. Она обращалась к Шарлотте и Фейт — они все вечера проводили в этом интересном месте. Девушки уставились на неё с нестерпимым любопытством. — Тут перечислены происшествия, которые случились несколько лет назад. С самого начала перечисляется, что одна ученица руку сломала, другая порезалась — это все крайне не интересно. Но вот что я заметила! В самом конце написано "вызвана скорая помощь", а в причинах написано "пострадала ученица". А ведь это, черт побери, даже не причина! Тупость, отмазка! Ну, казалось бы, на первый взгляд все понятно. Пострадать она могла и от обычного ножа в столовой или от "подруги", которая ей наваляла. Но меня это так насторожила, потому что во всех предыдущих случаях (будь это драка или отравление) скорую помощь не вызывали. Даже для девочки со сломанной рукой, её отвезли самостоятельно в больницу. Отсюда следует, что это было что-то серьезное, действительно серьезное. Я очень долго над этим думала, но, откровенно говоря, так до чего-то конкретного и не додумалась.       — Не переживай, ты проделала тоже немаловажную работу! То, что ты узнала — лучше, чем ничего. А то, что случилось с той девочкой, мы все вместе как-нибудь да поймем.       За днем шёл новый день — так тянулась неделя, за ней ещё одна, будто густая карамель. Но, так же как и всё остальное, она закончилась. И сегодня, в воскресенье, истекает срок наказания. Именно сегодня полы были с разводами, к унитаза и уборным вообще не притронулись — всё было сделано на скорую руку. Руку человека, который даже не хочет ничего этого делать.       Над школой снова воцарились тучи, и дождь ознаменовал своими первыми каплями конец последним теплым денькам; лил практически не прекращая. Всё живое снова впало в какой-то анабиоз. Симбиоз осени, загадок и тайн.       — Не могу поверить, что это закончилось! — воскликнула Шарлотта. Троица сидела на диване в холле. Свет от цветного огромного витражного окна падал на их радостные лица.       — Действительно не верится. — проговорила Фейт и медленно расплылась в какой-то хмельной улыбке.       — Ой, а я как рада! Наконец-то мы сможет как раньше проводить вечера вместе. — Роуз усмехнулась, запустив тем самым цепную реакцию из смешков, которые переросли в громкий, почти истерический смех.       Но громче их смеха был быстрый и громкий стук каблуков. Было понятно, что кто-то бежит, но зачем и почему? В столовую? Но она уже не обслуживает. Что-то странное было в этом звуке, что-то тревожное, паника и страх. Троица резко замолчала и, открыв глаза, увидели, как с другого конца холла бежит девушка. По её лицу только слепой не увидит и не поймет, что что-то произошло.       — Ей, что случилось? — громко спросила Роуз, когда девушка была около них. Та посмотрела на неё мокрыми глазами. Складывалось ощущение, что ей сложно сказать хоть что-то. Фейт встала и поспешила обнять её за плечи.       — Моя соседка, подруга… я не видела её с сегодняшнего утра. Я ждала, когда она придет, потом пошла её искать. Прошла все туалеты, зашла к её подругам — нигде нет. Тогда я… не знаю, не хотела думать об этом. Но, видимо, остаётся только одно. — по щекам девушки покатились слезы и она как будто заскулила. Фейт обняла её крепче, поглаживая по голове. Девушки усадили её на диван и дали салфетку, которую Шарлотта припрятала из столовой.       — Как тебя зовут? И твою подругу? — спросила Шарлотта, сев на корточки перед плачущей девушкой.       — Меня зовут Селена, а мою подругу — Люси, Люси Смит, — еле выговорила девушка. — Я не знаю, где она. Помогите мне!       — Конечно, конечно! А она не могла уехать к родителям? — Роуз говорила тихо и спокойно, даже, можно сказать, ласково, её голос успокаивал. Это была её личная магия, о которой она прекрасно знала и при необходимости использовала.       — Нет, я уверена, она бы мне сказала.       — Хм, тогда действительно ничего другого не остается…       Ночь в школе прошла в напряжении. Новость о пропаже очередной девушки разнеслась со скоростью света. Об этом говорили не только ученицы, об этом шептались призраки в углах школы и молчали стены. Некоторых охватила паника и страх, ведь получается, что начинают пропадать девушки и кто следующий — неизвестно. Другие стали злиться — да как так можно! А некоторые возомнили себя сыщиками и решили провести параллели между двумя девушками и найти сходство. Ко всему прочему маленький отряд пошел проверить ещё раз этажи — неудачно. Но в тот вечер, а потом и ночь, никто не мог думать о чём-то другом, кроме как об этой девушке. О Люси и, конечно же, Грейс. Ведь её всё также не нашли! Взрослые вообще не собирались ничего делать, а девушки, пытаясь, ничего не смогли добиться.       Погода за окном испортилась ещё больше. Ветер яростно стучался в окна. Но это мало кто замечал. Горе, непонимание, злость, страх — всё это синтезировалось в какой-то огромный шар, купол, который обволок каждого по отдельности и одновременно всех вместе. Он накрыл всю школу, как будто не давая проникнуть шуму снаружи в комнаты.       Роуз и Фейт сидели в своей комнате, кровати были уже постелены, и они были уже в пижамах, но уснуть не давали мысли. Мысли, в основном, мрачные и печальные.       — Как думаешь, кому это может быть нужно? Кто похищает девушек? Если это, конечно, похищение. — спросила Роуз и села на кровати, скрестив ноги. Фейт последовала её примеру.       — Я почти уверена, что похищение. Ничего другого не остается. Но конкретно сказать не могу, но то, что он — больной ублюдок, это точно!       — Он? Ты считаешь это мужчина? — Роуз ухватилась за слова подруги. Эти слова для неё были очень важны, потому что она сама почему-то думала, что это всё дело рук мужчина, что-то ей это подсказывало. Либо её шестое чувство, либо не самое хорошее мнение о лицах мужского пола.       Когда ты девочка, а, в особенности, девушка, каждый листик, каждый цветок, каждый человек скажет, чтобы ты была осторожна с мужчинами. Это будто проклятье, которое ни на кого не работает хорошо. Оно очерняет мужчин, и велит жить в страхе женщинам. Одни подкидывают в него дрова, другие, будто ветер, разносит этот пожар клеветы. О, да, клеветы! Мужчинам нужно в такой же степени опасаться других мужчин, как и женщинам другие женщин. Скажу больше, нас с вами в принципе нужно с опаской относится ко всем незнакомым людям. Если все время считать врагами лишь мужчин, то вы выпустите ровно половину своих врагов из поля зрения и развяжите им руки. Каждый попадает под подозрение, и женский пол не является оправданием. Не ссылаясь ни на какую статистику, не разглядывая каждое преступление под лупой, будто букашку, мы лишь подведем итог — опасайтесь всех и тогда ваши шансы дожить до старости увеличатся вдвое. Подлость, грехи, предательство, злоба не имеют пола. Но это не оправдывает скверные поступки мужчин.       — Не знаю, не знаю, роза, но мне так кажется. Может это, конечно, говорит за меня девчачий инстинкт самосохранения "мужчина-волк", а может то самое предчувствие, которому, наверное, верить не стоит, — Фейт пожала плечами. Она накинула на плечи одеяло, потому что откуда-то потянуло холодом.       — Твоему предчувствия можно доверять, на моей памяти нет такого, чтобы ты ошибалась, — после короткой паузы девушка негромко засмеялись может это была истерика, может она действительно нашли что-то смешное в своих словах — неизвестно. Роуз встала с кровати, подошла к подруге и заключила её в свои объятия. Обменявшись пожеланиями о спокойной ночи, они всё-таки легли. Но лечь спать ещё не значит действительно заснуть.       Следующий день и так считался тяжелым — как никак понедельник —, а в совокупности с вчерашней новостью он стал ещё и очень странным. Взгляды девушек, собравшись в туалетах рано утром, не выражали того постоянного веселья и игривости. Сегодняшний день начался с печали и сожаления. Как будто началась безмолвная массовая скорбь, хотя никто даже не обмолвился о том, что девушки больше нет. Но все об этом думали.       Коридоры и кабинеты стали ещё мрачнее и печальнее. Школа погрузилась в омут хандры и грусти. Сегодня на уроках нельзя было услышать оживленных и громких разговоров учениц, да и живой отдачи на уроках тоже не было. Все девушки будто были погружены в себя.       — Миссис Вильсон, что происходит в школе? — Роуз задала прямой вопрос их учительнице, когда они сидели у неё на уроке литературы. Голос девушки прозвучал громко и напористо.       — О чём ты? — женщина оторопела и попыталась сделать вид, будто ничего не понимает. Но это было не так. Она хотела говорить, она хотела все рассказать им, она хотела в конце концов что-то сделать. Она хотела помогать, но не могла.       — Вы прекрасно понимаете о чём. Вы не из тех глупых слепцов, которые абсолютно не видят того, что происходит перед их носом. — Роуз была серьезной как никогда. Миссис Вильсон немного помолчала, собираясь с духом.       — Я знаю не больше, чем вы, девочки. Мне бы хотелось во всем этом разобраться, но на эту тему в нашей школе администрация поставила табу…       — Под администрацией вы подразумеваете мадам Олдридж? — слова Роуз стреляли в самую цель. Учительница улыбнулась, радуясь проницательности её ученицы, и поежилась, боясь всё той же проницательности.       — Эванс, при всём моём желании, но я не отвечу Вам на вопрос. Как Вы сказали, Вы не из тех глупых слепцов, и я надеюсь, что вы меня поймете. В этой школе слишком строгие правила, поэтому я и вам не советую лезть туда, куда не нужно, иначе можно дорого за это заплатить. И не забывайте, за всё надо платить.       — Миссис Вильсон, Вам не кажется, что бездействие намного хуже страха вылететь отсюда? Намного хуже той цены, которую мы заплатим, если решим в этом разобраться. Если не мы, то кто? — голос девушки скучал как стук кувалды по раскаленной стали.       — Признаюсь, я вами горжусь! Всеми вами. Но поймите, если вас всё-таки поймают, как это было с Шарлоттой и Фейт (она сделала многозначительную паузу), то, возможно, обычным наказанием вы не отделаетесь, а я ничего не смогу сделать. Поэтому… будьте осторожней!       День смыло нескончаемым дождем. Только недавно на часах стрелки преодолели предел двенадцати часов утра, и вот они уже прошли пол циферблата.       Время близилось к одиннадцати ночи. Девушки надели свои уютные тёмно-синие, шелковые пижамы и тихо проскальзывали из своих комнат, направляясь в одну единственную, где сегодня снова устраивался сбор. На этот раз людей было больше, и всем пришлось потесниться. В полночь дверь закрылась на замок, и все затихли, готовясь слушать.       — По правде говоря, не понимаю, зачем мы снова здесь собрались…       — Для того, чтобы уже наконец разобраться с этим дерьмом! — воскликнула Зои, которая всех и собрала.       — Но как?! Это, конечно, здорово, что мы говорим об этом, но нужно делать какие-то действия. Если мы будет это оттягивать или сидеть сложа руки, то скоро пропадет ещё кто-нибудь! — второкурсница сидела на грани слез. Послышался опасливый шёпот, все обменивались своими опасениями. В комнате повис липкий страх.       — И что же мы можем сделать? Наша попытка рухнула, даже нет, не так, она с треском провалилась! — Шарлотта усмехнулась со своего остроумного ответа.       — Единственное, что мы сделали не так — попытка была одна. Если их будет больше, если мы будем более настойчивее, то в конце концов мы всё выясним. Они не смогут так долго от нас это скрывать!       — Ну и какие есть тогда предложения на этот счет?       — Не знаю. — призналась Зои с ледяным спокойствием. — Но вот что я знаю. Тот листок, который ты принесла, нам точно поможет.       — Положись лучше на нас, — вдруг сказала Фейт. — Скоро Хэллоуин, а тебе ведь поручили его организовать. Ты не можешь разорваться между двух дел. Ты только сделаешь и то, и другое не качественно.       — Хорошо, — после короткой паузы ответила Зои и отдала девушке листок. — Теперь я полагаюсь на всех вас. На вас, троица, в особенности, раз вы такие бойкие.       Внутренний дворик казался всё более пустынным и более заброшенным. Складывалось ощущение, будто в школьном здание, которое было мрачнее обычного, единственные обитатели — это призраки. Но это было не так. Отчасти.       Жизнь внутри текла как обычно, почти без происшествий. Лишь почти, потому что происшествия в этой школе происходят практически регулярно.       Какая же школа для девушек без женских драк и скандалов. Если какие-нибудь ученицы цапались в холле, то те, кто проходили мимо закатывали глаза и надменно повторяли: "каждый год одно и то же". И так было действительно всегда. В основном такое происходило зимой, ближе к новому году, когда все сдавали экзамены, и нервы просто не выдерживали. Тогда любой шорох мог вывести кого-то из себя. Но это было как правило, а правила нарушаются, и драки могли произойти в любое другое время.       — Я с безмозглыми не общаюсь! — громко сказала Шарлотта. Она и её оппонентка стояли у витражного окна.       — В этом году что-то рано, — послышалось из толпы, которая быстро собралась.       Все стояли и ждали продолжения представления. Да, плохо с их стороны из ссоры раздувать цирк. Когда дело доходило до драки, все бросались разнимать драчунок, этим и была хороша публика.       — Шарл, да прекрати делать из себя самую крутую! Твоё время уже давно прошло! — в тон Шарлотте ответила девушка. Её звали Кэти, она была со второго курса. Навряд ли она не знала про взрывной характер девушки, потому что обычно каким-то образом, но все предупреждают об этом, чтобы не произошло всяких недоразумений, вроде этого. Даже сами Роуз и Фейт стараются, чтобы к Шарлотте никто не лез, потому что знают — последствия могут быть непредсказуемыми и страшными.       — Девочка, у тебя ещё молоко вокруг губ не успело обсохнуть, чтобы дерзить старшим! Тебе, кажется, делать больше нечего, кроме как со мной ругаться? Тебе не говорили, что самоубийство грех, и попадешь ты за него в ад? Или, может быть, твой страх мистическим образом исчез? Извини, что лезу в личное, но мне просто хочется понять, найти это зерно правды, яблоко раздора, если желаешь, почему тебе захотелось открыть рот, особенно на меня. — глаза Шарлотты блестели исключительно насмешкой. Это приносило ей удовольствие, унижение оппонентки словами приносило ей душевное наслаждение.       Фейт и Роуз стояли позади своей подруги и надеялись лишь на то, чтобы всё не дошло до крови. Они были уверены, что Шарлотта первая в драку не полезет, но всё же и она, если слишком сильно надавить, могла наброситься с кулаками. Как-то одним зимним днем она призналась подругам, что совершенно не чурается драк, но, однако, в состоянии понять их серьезность и держать себя в руках. Но вот про Кэти, у которой был не то, чтобы взрывной характер, а скорей задиристый — она как котёнок, который до последнего не верит, что собака кусается — они уверять ничего не могли. Но просить подругу успокоиться и отстать было бы тоже бесполезно, даже не так, это было бы просто ничто, пустой звук, как об стенку горох. И они это знали, поэтому стояли и молча наблюдали за всем этим со стороны. Единственное, что они могли сделать для подруги, это оттащить в нужный момент. Ведь как ни крути, это было действительно интересно, и пока между двумя девушками разгорается чуть ли не война, то для всех это был скорей обычный смешной спектакль.       Оскорбление летали в воздухе будто пули. Одна, вторая, третья. Это походило на западную стрельбу ковбоев: не важно куда, самое главное — сделать много выстрелов. Но сегодня всё пошло не так, как обычно, и на ковбойский запад пришла чума.       — И что тут происходит?! — голос мадам Олдридж прозвучал очень резко и громко, по сравнению с голосами остальных. Все разом замолкает и перевели взгляд на неё. Она протиснулась через толпу (все шарахались как от чумного доктора) и встала между Шарлоттой и Кэти. — Я что-то неясное спросила?!       — Мы уже расходимся, — спокойно сказала Шарлотта и уже хотела уходить.       — Попрошу остаться Вас, мисс Хариз. Мне бы хотелось провести профилактическую беседу с вами и вашей оппоненткой. А всех остальных попрошу разойтись по своим делам, а если у вас их нет, то я могу вам их быстро найти!       — При всем моем уважении, мадам Олдридж, но Вашу "профилактическую беседу" я слышала много раз и выучила, практически, наизусть. Так что не вижу смысла тратить Ваше и мое время…       — Я, конечно, очень удивлена и рада, что у Вас осталось хоть какое-то уважение ко мне. Потому что, судя по Вашим поступкам, у меня складывается совершенно противоположное мнение. Но попрошу — тратить Ваше время или нет решать только мне. Но если Вы так настаивает! Так уж и быть, не будет никаких беседе. Перейдем сразу к наказаниям, их, я надеюсь, Вы ещё не выучили наизусть? Замечательно! Теперь каждый день до конца месяца вы будете оставаться после занятий в кабинете химии и делать дополнительное задание. Его и ваше присутствие проверять буду лично я! Так что избежать наказания у вас не будет возможности. А вы, Кэти, можете сказать спасибо своей "подруге", за столь щедрую возможность подтянуть свою учебу после занятий. Надеюсь вы всё поняли.       Женщина ушла так же быстро, как и пришла. Только после её прихода в холле над всеми нависла шок от произошедшего. Все ожидали, что драка должна начаться вот-вот.       — Тьфу, спасибо, сука! — вы ругалась Кейт. Её практически трясло от злости и от того, что она ничего не могла поделать в этой ситуации, как-то исправить своё положение.       — Всегда пожалуйста, если снова будет нечем заняться, то обращайся. — Шарлотта была абсолютно спокойна — не в первый раз всё так заканчивается.       Ближе к концу октября все каким-то чудесным образом приходили в себя, открывалось второе дыхание. А то и понятно — скоро Хэллоуин! Второй после Рождества праздник, который так любили отмечать. Но у него была и своя особенность — его праздновали в школе с одноклассницами. Перед этим есть осенние маленькие каникулы, но на них можно уезжать по желанию, и таких желающих не так много. Ведь на Рождество всех отправляли домой, на зимние каникулы. Поэтому к Самайну все усердно готовились, а учителя становились более лояльней.       Свет в библиотеке в последнее время горе дольше, чем обычно. Иногда он мог вообще не зажечься — мало кому нужны книги. В библиотеке в основном сидели отличники или те, кто любил посидеть в тишине, но таких было крайне мало. Некоторые книги стояли под тяжестью толстого слоя пыли, некоторые были потрепаны времени — каждая на своих страницах несла не только историю, написанную писателем, но и свою историю, историю своей жизни. И становится бесконечно грустно, когда приходит осознание, что это наследие человека, которое стояло у истоков зарождения цивилизации, в скором времени может стать пережитком прошлого! То, с чего всё начиналось: образование, точные и гуманитарные науки, искусство, технологии; если бы давным давно не появились книги, то сейчас, возможно, ничего этого не существовало. Но вот прогресс делает скачек, и то, что несколько лет казалось выдумкой сумасшедшего, сегодня является реальностью, но ствол сих познаний, который стоит в основе всего прогресса, хотят срубить. Начнется новая история, которую не напишут на бумажных страницах книги, которую напечатают на машине. Новая бездушная история. Ещё несколько лет и мы не сможем вдохнуть свежий, как утренний ветер, запах новой книги и старый, но такой уютный, как тепло камина или аромат свежего яблочного пирога, запах старой книги, пронизывающий пожелтевшие страниц.       Двери библиотеки открылись с характерным скрипом. В проёме показалось голова Роуз, которая уверенным шагом направилась вдоль книжных рядов к единственному столу, на котором работала лампа.       — Фейт, ты вообще делаешь перерывы? Выходишь отсюда? — девушка села рядом с подругой. Та резко дернулась.       — Да, у меня есть минуты отдыха, — уставшим голосом ответила она. Даже такие отчаянные попытки скрыть свою усталость и измученность, не помоги Фейт убедить в этом Роуз.       — Сегодня, на удивление, многие уехали домой, а Зои трудится в поте лица над праздником, — весело сказала девушка. Она пыталась зарядить своей улыбкой, радостью и позитивом. Но казалось, что Фейт ничего не было интересно, кроме книг, которыми она обложилась. — Пошли поедим. У нас ещё что-то оставалось в тайнике под кроватью. Нужно ведь отдыхать, а то книжная моль примите тебя за книгу и сожрет.       — Нет, я хочу как можно быстрей с этим покончить. Хочу быстрей внести ясность во всё это, — весело ответила Фейт. — Как там Шарлотта? Отрабатывает свое наказание?       — Да, очень недовольна, конечно, но смиренно несёт своё бремя. Кэти же брыкается, не хочет с этим мириться. Думается мне, не проживёт она спокойно здесь. Она пытается всех загнобить, кто её не устраивает, а в итоге все загнобят её. Как говорится, это пройденный материал.       — Да, пройденный, — согласилась Фейт. Она выпрямилась и потянулась за книгами в стопках. — Помоги, пожалуйста, мне всё это убрать.       Девочки ходили между книжных полок, у каждой на руках лежали книги. Их было настолько много, что они доставали до подбородка. Чем ближе к концу библиотеки, к концу книжных стеллажей, тем становилось темнее, и лучи света практически не попадали в этот мрак. Некоторым здесь становилось не по себе, казалось, будто кто-то пристально смотрит прямо из темноты. Тот, которого дети называют бабайка (у него есть тысячи и тысячи имён), который им кажется в тёмной комнате или в шкафу, которого некоторые называют ЭТО или просто призрак. Тот, с кем встречаться лицом к лицу не хочется никому.       Возможно поэтому людей в библиотеке становилось всё меньше. Ведь они ни раз ощутить на себе этот пристальный взгляд, а после не сможешь избавиться от него никогда, даже если сидишь рядом с лампой, в области света. Оборачиваешься на книжный лабиринт, смотришь в его темноту, а она смотрим на тебя.       Девочки аккуратно ставили книги на свои места. Фейт, проходя вдоль тёмных деревянных полок, проводила по ним подушечками пальцев, ища нужную позолоченную букву, и на них оставался тонкий слой пыли. И так, внимательно изучая книги и буквенный ориентиры, они не заметили, как слова на корешках книг и буквы на табличках с обозначениями стали с трудом различимы. Потеряв бдительность, они оказались в царстве тьмы. Там, куда свет не доход, там, где живет то, нечто, которое обычно наводит страх на остальных. Там, где не следует находится очень долго, а лучше не заходить туда вообще.       Остановило ли их это? Не то, чтобы в их памяти не всплыли многочисленные истории и байки о том, что живёт в недрах библиотеки, и что оно может с ними сделать, но они продолжили расставлять книги, не обращая внимание на все остальное. Да, темно, да, ничего не видно — только и всего. Если призадуматься, те вещи, которые творятся в данный момент в школе, все эти пропажи — намного страшнее того, что может быть ожидает их в темноте.       Фейт всё продолжала идти вперед, будто не замечая тьмы и не ощущая навязчивого наблюдения. Её бесстрашие перед неизведанным и темным доходило до её насмешливости над этим и надменности, и всегда поражало подруг.       На улице дождь хоть и нехотя, но стих. Капли редко падали на подоконник, раздаваясь громким звуком. Дождя не было, а гром всё-таки прозвучал. Такой гром, такой громкий звук, что он прошёлся троекратным эхом по всей библиотеке. Казалось, что даже пыль поднялась в воздух, а моль, от испуга, упала замертво. Книга упала так резко и с такой большой высоты, что казалось, пол точно пострадает. Но пострадали только нервы девушек. Они стояли прижавшись к друг другу и с широко открытыми глазами смотрели на книгу, которая лежала на полу. Библиотекарши не было, потому что после громкого звука последовало эхо, а потом только тишина.       Девушки стояли не двигаясь. Сердца стучали с бешеной скоростью, наверное, поршни в двигателе в каком-нибудь спортивном автомобиле не качают бензин так, как их сердца в данный момент перегоняют кровь. А легкие же наоборот были почти неподвижны, потому что девушки забыли как дышать. Фейт нашла руку Роуз и крепко-крепко сжала. Она, а после и её подруга, отошла от шока.       — Черт! — выругалась Фейт. — Я чуть на месте не умерла!       — Думала сердце остановится! — поддержала охрипшим голосом Роуз. Они подошли ближе к предмету, который чуть не довел их до могилы.       — Она не могла просто взять и упасть, — сказала Фейт. Книга оказалась не самой легкой и маленькой, а бархат на её обложке был приятен на ощупь.       — Давай заберем её в комнату. Плевать на правила библиотеки, но я не хочу тут более оставаться, да и тебе стоит тоже отсюда выходить почаще. — прошептала девушка и пошла в направление выхода, потянув за руку подругу.       Времени как назло было мало. Книга лежала безучастно под кроватью Фейт, ожидая, когда же её всё-таки откроют и прочтут. Не зря же её уронили. Но столовая и внутренний двор сами себя на украсят на Хэллоуин, также как и коридоры школы. Это было поручено всем, кто оставался в школе.