Дух осени.

      Колесо года неспешно делало свой переворот — от Самайна оно двинулось в сторону Йоля. Хотя до него было ещё очень много времени.       — В этом году Йоль придется на двадцать третье декабря. До него ещё больше месяца… — удрученно заключила Фейт.       — Не знаю, как ты за столь сравнительно короткий срок сможешь решить эту загадку, — с сомнением сказала Зои.       — Я тоже не знаю, но я… мы… мы должны попробовать! — серьезные слова Фейт прозвучали эхом в туалете. Она снова сидела на подоконнике, облокотившись об окно. Могильную тишину нарушали только голоса учителей. Девушки переглянулись между собой.       — Если ты что-то предложишь, то я буду участвовать. Можешь во мне не сомневаться! — воскликнула Зои, похлопав Фейт по плечу.       — Зои, мы в тебе никогда не сомневались, — Роуз обняла девушку.       Но их безмятежную обстановку разрушили торопливые шаги. Девушки хотели уже ретироваться как можно быстрее, кто-то хотел спрятаться в кабинках, но быстро понял, что это не самый лучший вариант, им преградила путь мадам Олдридж. Она встала напротив них, как хищник стоит напротив жертвы.       — Я надеюсь, у вас у всех есть очень уважительное причины для вашего коллективного тайного собрания во время уроков! Флетчер, уже второй раз попадаетесь мне на глаза и не в самом выгодном для вас свете. А от вас, Роуз Эванс, я такого не ожидала! Живо по кабинетом!       Дождь за окном шёл не переставая. Тот местный ковёр из огненно-рыжих листьев превратился в бурое болото. Но несмотря на это нелицеприятное зрелище, воздух дурманил разум своей свежестью. Он как будто бы пришёл откуда-то с дальнего севера и принес с собой не запах снега, а запах бескрайних просторов, где когда-то давно жили викинги, и запах свободы, который треплет перья родственных птиц тех мест.       Фейт стояла на балконе второго этажа и раз за разом вдыхала полной грудью. Ей казалось, что с каждым разом она переносится в другие края, переносится прямо к древним народам и вот-вот сможет познать их культуру и ценности. Подушечками пальцев она нащупала мягкий мох, такой же мягкий, как и трава солнечным июлем. Она перебирала пальцами, вспоминая, как Роуз учила её играть на пианино. Но нет, это был не тот звук, сюда совершенно не подходит пианино. Девушка слышала в завывания ветра мелодию флейты, который доносилась как раз из тех краёв, которую нараспев, вкладывая в неё много смысла и, конечно, магии, играли какая-нибудь ведьма или шаман.       Всё это будоражило душу и воображение. Казалось, что и во веки ей не нужно лето, и солнце, а нужна только осень, тьма, этот холод, мох и запах, и, конечно, ветер, вестник древних как мир мелодий.       Одиночество длилось не долго. Дрожь прошла по телу от неожиданности услышанного звука каблуков. Фейт казалось, что эти чертовы каблуки могут когда-нибудь довести её до инсульта! Эти стены, наверное, и в жизни не слышали ничего другого, кроме как стука школьной обуви. Возможно, эти каменные полы и стены слышала также стенания и крики людей. Девушка, почему-то, в этом была полностью уверена.       — Фейт, ради всего святого, не уходи без меня! Я пока искала тебя успела несколько раз потерять рассудок и несколько раз его вернуть! — Роуз пытались говорить очень сердито, но в её голосе слышалось только непомерное волнение. Она провела рукой по мягкому мху, который уже облюбовал каменные перила длинного балкона, и, дойдя до руки подруги, сжала её пальцы.       — Совершенно не удивлена, что ты тут. Снова мечтаешь? Небось опять твой разум улетел куда-то в зелёные туманные леса.       — Но это ведь так, так… волшебно. Ты это чувствуешь? Просто вдохни поглубже и, я уверена, ты тоже сможешь это понять. Всю магию этого момента!       — Да, ты, конечно, права. Но меня сейчас волнует только одна вещь — что мы будем делать дальше. Прошла почти неделя с того твоего громогласного заявления, данного в туалете, и всё. Нужно начинать что-то делать.       — Я знаю, Роуз, я пытаюсь что-то придумать, но, как ты понимаешь, у меня мало что получается. Мои часы пребывания в библиотеке превышают часы сна. Но всё это остается безрезультатным, так как я понятия не имею, что мне искать. Возможно, я возложила слишком много на свои плечи. Я в тупике. — девушка с силой сжала свое платье.       — Ну ты же не одна, у нас целая команда! А вместе мы точно сможем всё. Так что ты не одинока, просто помни это, ты можешь в любую минуту обратиться за нашей помощью, — Роуз обняла Фейт. — Ладно, я немного соврала. Меня волнуют две вещи. И вторая — это ты. Чтобы больше не выходила из поля моего зрения!       В этот момент начал накрапывать дождь.       Библиотекарша в лицо знала Фейт. Если до этого года девушка была довольно частым посетителем, то в этом — она была библиотечным домовым, потому что отсюда практически не выходила. Она приходила сюда в основном после пяти часов дня, как кончались уроки. Иногда могла зайти на переменах, чтобы отдать или взять какую-то книгу. Луиза, так кратко звали женщину, заведующая библиотекой, любила Фейт. Потому что женщина привыкла, что в библиотеке пусто и тихо, будто это склеп выстроенный из книг. Или склеп самих книг… Кому же будет весело в такой обстановке! Все наваливались во время экзаменов, иногда во время контрольных, и от этого тоже было мало радости. Несмотря на то, что в библиотеке было достаточно много людей, Луиза ощущала себя всё равно одной здесь — не с кем и поговорить, и ни здрасте тебе, ни до свидания. Но Фейт всегда с ней здоровалась, всегда улыбалась и, как бы, замечала Луизу. Казалось бы, как мало надо уже не совсем молодой женщине для спокойствия её души, для радости!       Иногда Луиза приносила Фейт разные конфеты или делилась с ней бутербродами, когда девушка до поздней ночи засиживалась за книгами. Могла поговорить с Фейт абсолютно честно, откровенно и на разные темы. А в ответ она не видела взгляд, в котором бы она могла прочитать о своей навязчивости и назойливости, а живой отзыв, улыбку и искренность.       В этот день она совершенно не подходила к Фейт, Луиза чувствовала (она не могла объяснить чем и как), что девушка не в самом хорошем настроении, и что сегодня она особенно усердно что-то читает и что-то ищет. Раз в час в библиотеку заходила её подруга, Роуз, она приносила ей еду и как будто просто проверяла, что девушка сидит именно тут. Луиза, у которой была привычка наблюдать за всем и всеми и, практически, ничего не упускать и всё запоминать, такое поведение девочки насторожило. Но она поспешила отмахнутся от всех своих предрассудков, ведь, как она всегда считала — седая голова старухи, перечитавшей детективы, может выдумать невесть что.       В хранилище книг царила тишина. Не полная, конечно. Её разрушал регулярный шелест старых страниц. Казалось, что они настолько стары, что с каждым переворотом часть страницы превращается в пыль, которая остается на строчках книги или садиться на книжные полки.       В окно светила почти полная луна. Но так ярко, выразительно, почти ослепляюще, что взгляд, который мог мимолетом попасть на ночной диск, оставался на нем ещё долгое время, будто завороженный. В библиотеке было темно, только одна лампа с зелёным узорчатым торшером горела. Лампочка в ней часто моргала, могло даже показаться, будто она посылает какое-то послание на азбука Морзе.       — Фейт, девочка моя, может ты уже пойдешь спать? Завтра рано вставать, не выспишься ведь. — послышался голос Луизы из недр книжных полок.       — Да, я как раз собиралась. Сейчас только книги уберу на место. — девушку перебил поступивший к горлу зевок.       — Ой, да я сама их уберу. Я как раз провожу перерасчет книг, потому что мне кажется, одна книга пропала. А может и не одна… Книга с громким звуком, выпав из рук Фейт, упала на пол. Эхо разлетелись по всему лабиринту, разбудил в его дальше углах призраков и другие не упокоившиеся души книжных героев. Луиза подскочила на месте и машинально схватила за сердце. Женщина считала, что она как раз в том возрасте, когда человека легче всего довести до инфаркта, поэтому при малейшей стрессовой ситуация она хваталась за сердце и, наверное, уже прощалась с жизнью. После же она проводила самодиагностику на инфаркт и инсульт, и результат всегда был отрицательным. Но в своей паранойи она никогда не могла признаться, посчитают ведь не просто старухой, а ещё и с маразмом. А там и до увольнения не далеко.       — Ну вы гляньте, до чего же ты себя довела! Уже руки трясутся от усталости, книгу удержать не можешь! А ты ещё молода, в отличие от меня. Всё, иди, без тебя справлюсь! Доброй ночи!       Последние слова Луиза почти вы крикнула в след Фейт, ибо та резко убежала. Женщина держала в руках книгу, которую уронила девушка. В её голове никак не могло уложиться, зачем Фейт проводит дни напролёт читая об исчезновениях людей, криминальные сводки и о паранормальных вещах. С одной стороны ей было безумно интересно в этом разобраться. Она часто представляла себя на месте детективов в романах, а Эркюль Пуаро был её идеалом, почти что идолом. Но с другой стороны, внутри неё возрастал протест, ей не хотелось знать ответ на свой вопрос, так как откуда-то понимала, что он ей может не понравится.       Собрав все книги, которые остались после девушки, Луиза с некоторым удивление и страхом поняла, что все они из почти самых дальних уголков библиотеки. Она слышала сотни рассказов о привидениях в книжном лабиринте от школьниц, но она, как истинный обожатель детективов, логики и дедуктивного метода, не верила ни одному их слову. Но почти постоянно, когда ей приходилось до поздна задерживаться в библиотеке, она то и дело кидала обеспокоенные взгляды в тьму книжных полок. Она чувствовала непреодолимый страх перед тем, что смотрело на неё в ответ, перед тем, что живо в этой темноте. Поэтому она перестала убирать книги с дальних стеллажей поздним вечером. Утром было как никак спокойнее. Но слыша очередной рассказ о призраках, она неуклонно повторяла, что всё это выдумка.       И только луне, которая светила особенно ярко и ясно, было все понятно, потому что ей всегда все известно. Именно в эту ночь её не заволакивали пушистые тёмные тучи, давая возможность наблюдать за всем живым… и не живым. И их тайнами.