Дух осени.

      По тёмным сонным коридорам разносился громкий быстрый стук каблуков. Фейт сама не понимала, почему бежит. Но ей просто хотелось, хотелось это сделать, высвободить свой порыв. Она слишком долго сидела сложа руки, спокойно и тихо. Пора уже и встрепенуться! И ей так хотелось поскорее рассказать Роуз свои мысли.       На вид двери спальных комнат казались до ужаса хлипкими, но удар они держали уверенно. Фейт со всей силы толкнула дверь. Ей на тот момент казалось, что открыть дверь будет слишком долго.       — Роуз, Роуз! — у девушки перехватило дыхание, которое всё это время служило отличную службу своей хозяйке. Но за всё нужно платить.       — Фейт, о Боги, ты что, бежала? Присядь на кровать, а то так и дух испустить можно. — подруга подошла к девушке, но та её проигнорировала и прошла вглубь комнаты мимо Роуз.       — О святая Геката, как я могла об этом забыть. Забыть! — Фейт упал на пол рядом со своей кроватью. Казалось, будто девушку поглотило безумие. Она пустила руку в темноту подкроватного мира и вытащила оттуда книгу. Столб пыли окружил девушку после того, как она резко сдула её с книги, но этого она, как будто, не замечала.       — Фейт, объясни мне, что происходит. — Роуз села рядом с подругой. И тогда она резко вспомнила книгу, которую достала Фейт.       — Знаешь, в чем была наша проблема? Мы пытались найти ответ среди живых, а нужно искать среди мёртвых! Ведь именно они всё ведуют здесь, ты только вспомни сколько легенд в этой школе! Пара тройка призраков уж точно здесь есть. Они всё знаю, это они всё видят и они всё расскажут.       Тёмные круги под серыми глазами выдавали, что Фейт не спала уже как сутки, а легкий тремор рук — что она не ела в лучшем случае день. Она смотрела на книгу как заворожённая. На её плечи осторожно легли руки Роуз.       — Эй, подруга, ты когда последний раз спала? Прекрати себя мучить, а то в конце пути у тебя не останется сил. Сейчас ты ложишься спать, отсыпаешься все выходные, а со следующей неделе со светлой и отдохнувшей головой мы продолжаем. Хорошо? — голос Роуз звучал настойчиво и ласково. Она подняла за плечи подругу с пола и усадили на кровать.       Фейт протестовала, она вошла в кураж, ей хотелось во что бы то ни стало прочитать книгу как можно скорее. Но Роуз забрала фолиант в красной обложке, пообещав отдать завтра. Девушке ничего не оставалось, как покорно лечь спать. Но она не долго бунтовала, так как недосып сделал свое дело.       В субботу большая часть учениц разъехались к родственникам на выходные. Школа стала неуютной, тихой и особенно холодной. Такой холодной, что все обитательницы накинули на свои плечи шерстяные плащи. Но тишина именно сейчас была на руку. С самого утра Фейт села за книгу. Она с каким-то нежным благоговением провела рукой сначала по обложке, а потом по титульному листу, отмечая каждую временную неровность.       — Тут всего-то триста страниц! Прочитаю за один день! — весело и воодушевление воскликнула Фейт.       — Это меня и пугает…       — Право, роза, я не твоя дочь, чтобы печься обо мне как мать! Торжественно клянусь, что буду есть и спать, — спокойно возмутилась девушка и шепотом добавила. — Возможно.       — Надеюсь ты не забыла о пижамной вечеринке, которая будет сегодня? Тебе надо развеяться. — последние слова Роуз прозвучали где-то из коридора. Было время завтрака и все шли к столовой.       В столовой Роуз по-тихому клала булочки в карманы. Специально для таких моментов в свое время она сделала пару немаленьких карманов на внутренней стороне плаща, которые служили ей добрую службу.       — Роуз, у тебя губа не лопнет? — тихо возмутилась Зои. Она вырвала у девушки булку, которую она хотела откусить.       — Не для себя беру, для лучших побуждений!       — К черту иди со своими побуждениями! Мы все хотим есть! Вокруг Фейт мир не крутится!       — Если она умрет в голоде, я напишу заявление на тебя. Мы пытаемся придумать план, и нам нужно много питаться, особенно сахаром.       — Руки прочь от булок! — воскликнула Зои и ударила девушку по рукам.       — Зои, странно, я даже и не заметила, когда ты стала такой скупердяйкой? — удивленный тоном спросила Роуз и приготовилась бежать. Но не успела девушка и шага сделать, как ей прилетел подзатыльник. И этот треск пронесся по всей столовой и где-то с дальнего угла послышался смех. Очень знакомый смех.       — Я, значит, воинственно пытаюсь для тебя булочки достать, а ты смеёшься надо мной! Значит так, да?! Вот это подруга, вы только гляньте! — сокрушалась девушка. Она села как можно дальше от Фейт и состроила обиженное лицо.       За столом сидела не только Фейт. За время отсутствия Роуз к девушке подсели ещё две девушки.       — Прости! Я не смогла сдержаться! — поспешно извинилась Фейт. — Вот я как раз рассказываю про наши дальнейшие действия.       — У нас есть какой-то план? Удивительно! — язвительно воскликнула подруга. Но сразу же поплатилась за свои слова: под столом её ноге прилетел удар.       — Ну тебя к черту! В общем, смотрите, — Фейт обращалась ко всем. — Через два дня мы начнем действовать. Я прочту, что написать в этой книге, а дальше видно будет. Ваша помощь, на данный момент, не нужна. Единственное, что от вас требуется — это вера в нас. У нас обязательно всё получится.       Погода неминуемо приближалась к зиме. На подоконниках лежали редкие снежинки, будто пепел. В классе все ещё стояли удивленные восклицания: "Смотрите, снег!". Все были вне себя от радости и удивлении. В этом году снег пришёл очень рано. Но все же снег куда лучше, чем дождь, он белый, пушистый и серебристый, зимняя сказочная атмосфера куда лучше, чем обстановка грусти и смерти.       Но пока есть радость, всегда будет и грусть. Фейт смотрела на медленно летящие снежинки, не сводя с них взгляд. Ей не нравилась зима, ей больше по душе была осень с её серостью, туманом и дождем. Она проклинала первый снег, она ненавидела эти первые снежинки, она просила их не идти.       Куда вы летите? Зачем вы это делаете?! Ещё так рано!       На секунду ей показалось, будто это и не снег вовсе, а земля, та тёмная, сырая земля, которую кидают на крышку гроба.       Но на чей гроб? Мой? Так я вроде жива. Нет, не мой гроб. Боги знают чей. И я знаю, да, я прекрасно это знаю. И как же она медленно падает, как будто люди, которые кидают эту землю, смакуют каждый момент.       По щеке Фейт скатилась слеза. В её голове то и дело всплывать картинка похорон: серое небо, чёрная толпа плачущих и поникших людей, надвигающейся из-за леса тучи и три пока ещё не закопанные могилы. Она надеялась, что это не ведение, что это всё не вещее, как обычно это бывает. И она понимала, что в этом её вина, только её и никого больше. Зима близко, а она ещё ничего не предприняла. Если так продолжится, то такого не избежать. И она себе этого никогда не простит…       После последнего снега прошло два дня. Два тяжелых дня. Но Роуз не могла в точности сказать, почему они были тяжелыми. Куча уроков? Да, но к этому уже иммунитет. Вот! Ей стало вдруг понятно, почему ей было так не по себе эти два дня. Когда она последний раз разговаривала с Фейт? Как раз два дня назад, кабы не больше. То её подруга читает, то просто где-то прячется, ведь иногда её не было и в библиотеке, то сидит за уроками всю ночь, потому что не редкий раз могла делать домашнее задание за несколько дней. Или совершенно о нем забыть и делать всё в последний момент, в ночь перед сдачей.       Роуз резко остановилась на полпути. А точно ей это не приснилось? Ведь, если так подумать подругу она видит только на уроках и поздней ночью, когда та возвращается. Ни в столовой, ни где-либо ещё они не пересекались. Что если из-за её невнимательности Фейт тоже пропала?       Её не было ни в библиотеке, ни в столовой все эти два дня. Как я могла быть такой легкомысленной?! И где её сейчас искать? И почему она возвращалась так поздно? Не хотела со мной разговаривать… что если все эти два дня её и не было вовсе, а все эти воспоминания всего лишь плод моего воображения!       Но не успела девушка сделать шаг, чтобы повернуть назад, как на диване в холле увидела девушку. Та сидела тихо, даже неподвижно, смотрела на свои руки. Но почему то сердце Роуз забилось чаще. Что это такой? Кто? Девушка сидела на той части софы, куда падало меньше всего света и можно было разглядеть только очертания, силуэт: слегка наклоненная спина, но плечи горделиво расправлены, пышные растрепанные кудрявые волосы, слегка острый подбородок…       Не может быть! Но, но, ведь… это она! Это точно она! Шарлотта сидит тут, она сидела тут всё это время. Но почему мы её не замечали?! Нет, этого не может быть! Роуз, возьми себя в руки, такого просто не может быть. Это просто кто-то очень похожий… так похоже… что, возможно, это она…       Роуз не выдержала и как будто на деревянных ногах направилась в сторону дивана. Она понимала, что скорей всего это не её подруга, но если она этого не проверит, то не простит себе, а самое страшное — её не простит Фейт. Но она боялась, все её тело сковала страх. Страх чего? Этого не ясно. А может тогда это и не страх вовсе. Может это предвкушение, надежда и волнение. Надежда на то, что это всё-таки Шарл. А всё, что было до этого — всего-навсего страшный сон, после которого принято просыпаться в лихорадке и холодном поте с мурашками на коже.       До дивана остался всего шаг, который Роуз не могла сделать. Она слегка наклонился и протянула руку к девушке. Та даже не шелохнулась. Девушка тянулась вперед, она понимала, что может упасть прямо в это нечто, но сделать тот шаг, который сможет её подстраховать — выше всех сил.       Осталось всего несколько дюймов. Вот-вот она коснётся до этого нечто. И каково это будет на ощупь? Где-то в дальних уголках разума девушка не хотела этого знать, но в тоже время продолжала тянуться. Ещё немного, ещё чуть-чуть и она всё поймет и даже больше.       — Роуз!       Девушка дернулась всем телом и обернулась на знакомый голос. В конце коридора стояла Фейт, она держала в руках книгу и какую-то коробку. На её лице был ужас, она хотела ещё что-то сказать, это было ясно по её слегка открытому рту, но не могла.       Роуз повернула голову назад. На месте где недавно сидела её "Шарлотта", сейчас ничего не было. Девушка стояла с вытянутой рукой, пытаясь нащупать пустоту. Теперь Роуз поняла, что хочет спросить, да, именно спросить, Фейт. Но девушка не могла убрать руку, что-то ей будто мешало. И сейчас это точно был страх. Она не понимала, что это было. И ещё страшнее становилось от мысли, чтобы было, если бы она докоснулась до этого. Исчезло бы ЭТО или коснулась в ответ? Коленки затряслись и Роуз понимала, если она продолжит так стоять, то точно упадет. На её плечо упала рука, от чего Роуз снова вздрогнула всем телом и снова обернулась. Фейт стояла позади с ледяным спокойствием в глазах. Она подхватила подругу под руку и усадили на диван.       Роуз всё также продолжала смотреть перед собой. Ей было страшно и не понятно, что это было. Она не могла ничего понять. Ни что сейчас случилось, ни который час, ни сколько она тут уже стоит, не могла понять то, что сейчас происходит — это правда или нет, бред или реальность? А может это действительно просто плохой сон.       — Роуз, всё хорошо? — тихо прозвучало совсем над ухом девушки.       — Нет, ничего не хорошо. Я ничего не понимаю. — глаза Роуз заблестели и на её щеках быстро образовались две мокрые дорожки. Она спустя долгое время дала свободу своим эмоциям. Её плечи обвили тонкие руки и прижали к такому же щуплому холодному телу (нет она не мертва, только не это). Роуз понимала одно — сейчас она в безопасности и скоро ей станет всё понятно.       — Ты часто такое видишь? — спросила Роуз, когда успокоилась. Они всё ещё сидели в обнимку на том же диване перед витражом.       — Когда как, — спокойно ответила Фейт, будто они сейчас разговаривали о чем-то таком же обыденном, как чистка зубов.       — Я так тебе сожалею. И понимаю, да, теперь я тебя полностью понимаю. Я готова на коленях просить прощение за все те случаи, когда не верила тебе или, может быть, смеялась!       — Ну это уже лишнее, я совершенно не в обиде. Будь я на твоем месте, я бы поступила точно также. Так что не бери в голову. Предлагаю просто пойти в комнату, там обо всем поговорим. — Фейт осторожно взяла подругу под руку помогая ей встать.       Часы пробили двенадцать ночи, а девушки только переступить порог комнаты. Роуз упала на свою кровати не в силах хоть что-то делать. Она уже успокоилась, но в её голове продолжали роиться вопросы.       Фейт кинула книгу и коробку на свою кровать и стала переодеваться в пижаму.       — Ого, впервые вижу, чтобы ты так рано ложилась спать, — заметила Роуз. Она продолжала лежать на животе, только повернув в сторону подруги голову.       — А кто сказал, что я буду спать. И тебе бы, кстати, тоже не мешало бы переодеться.       — А что это за коробка? И, кстати, у меня ещё много вопросов! — воскликнула Роуз строгим голосом.       — На все отвечу, когда ты переоденешься. И, без обид, но давай не пойдем на эту сегодняшнюю пижамную вечеринку, а? Две ночевки за столь короткий промежуток времени это уже слишком, ты так не думаешь? Тем более в той ситуации, пленниками которой мы являемся.       В комнате горела только одна свеча, но этого было достаточно, чтобы различать буквы на желтых листах книги и силуэты друг друга. Подруги сидели на одной кровати друг перед другом, а между ними лежала раскрытая книга.       — Я требую, чтобы ты мне всё объяснила! Почему ты со мной не разговаривала эти два дня? Что было в холле? И что…       — Тихо, тихо, я всё расскажу. Только не так быстро. Рассказ, возможно, получится долгим. Очень долгим.       В комнате раздался протяжный вой ветра. Он пронесся по всей школе. Залез во все щели и дыры. Ворвался во все замочные скважины.       Именно из-за его грозного и напористого набега вздрогнули окна и двери. И все живые обитатели, и те, кто спал, и те, кто оставался бодр. Вой этот был настолько печальным и страшным, что холод проникал до самого сердца, до самой души. Все, кто мог думать в тот момент, сошлись на одной общей мысли — завывание это было нехорошим, тревожным, именно тем странным беспокойным знаком, который сеет смятения в человеке. Он что-то значил, он что-то значит, но никто не мог понять, что именно.       Но все знали, что эта истина была скверной.