Принцесса

      Лабораторный свет лампы, встроенной в металлический потолок, падал на синюю кожу Хиро резкими, безжалостными бликами. Каждый луч заставлял его слегка покрываться мурашками, хотя холода он не чувствовал — изменённое тело легко подстраивалось под любую температуру. Он лежал, прикованный к металлической плите, оковы из металла рёвозавров плотно обхватывали запястья и лодыжки, лишая его свободы. Стерильные стены камеры давили тишиной и безупречной белизной.       Дни тянулись мучительно медленно. Хиро давно перестал считать минуты — он знал, что всё равно собьётся со счёта. Жизнь в плену у принцессы превратилась в бесконечный цикл унижения и боли. Она регулярно кормила его безвкусными чёрными шариками, напоминавшими формой яблоки. Они давали телу всё необходимое для выживания, но ничего больше — ни удовольствия, ни насыщения, ни даже иллюзии нормальной еды.       Иногда принцесса снимала его оковы и позволяла немного походить по камере — ровно столько, сколько требовалось, чтобы мышцы не атрофировались и тело оставалось пригодным для её нужд. А потом, с пугающей регулярностью, она приходила снова.       Она забиралась на него сверху, прижимаясь горячим телом к холодному металлу плиты, и использовала его безжалостно, жадно, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление или отдых. Эти сеансы проходили в пугающем ледяном молчании. Принцесса двигалась над ним с отточенной, почти механической точностью: медленно опускалась, принимая в себя его член до самого основания, а затем поднималась и опускалась снова — размеренно, без единой эмоции. Её лицо оставалось совершенно пустым, словно перед Хиро был не живой организм, а идеально запрограммированный механизм для пыток. Ни стона, ни дрожи, ни даже намёка на удовольствие. Только холодный, сосредоточенный взгляд и ритмичные, жёсткие движения бёдер.       Хиро не слышал от неё ни слова. Она не отвечала на вопросы, не реагировала на мольбы. Лишь иногда, когда он, срывая голос, умолял прекратить и отпустить его, принцесса останавливалась, наклонялась ближе и смотрела ему в глаза с ледяной злостью.       «Ты сам это заслужил», — тихо, почти без интонации произносила она и продолжала насиловать его с прежней безжалостной методичностью.       Иногда она приходила не за этим. В такие дни принцесса появлялась в камере для анализов, и каждый раз Хиро замечал странность: у неё исчезал хвост. Гладкая спина была чистой, без единого намёка на мощный придаток. Но позже, когда она вновь приходила и забиралась на него, у неё вновь был хвост — металлический, гибкий, с хищным острым кончиком.       Она брала у него кровь, слюну, семя — всё, что ей было нужно — и спокойно анализировала пробы в незнакомых мерцающих устройствах. Если результаты её устраивали, она молча уходила. Если же замечала отклонения, в её глазах вспыхивала ненормальная, почти научная увлечённость. Тогда начинались настоящие пытки: уколы, электрошок и разрезы. Холодные инструменты вгрызались в синюю кожу, а принцесса изучала его тело с тем же холодным любопытством, с каким разбирают сложный механизм.       После пары таких процедур Хиро окончательно сломался. Воля, которая когда-то позволяла ему сопротивляться хотя бы мысленно, угасла полностью. Осталось только тело — послушное, измученное, постоянно готовое к следующему использованию.       Прошло много времени. Непозволительно много.       Хиро давно сбился со счёта, сколько раз принцесса приходила, чтобы изнасиловать его. Он понимал, зачем ей это нужно — для возрождения расы рёвозавров. Понимал разумом, но психика уже не выдерживала. Каждый новый визит оставлял в душе всё более глубокие трещины... Однако в какой-то момент что-то начало меняться. Медленно, почти неуловимо.       Проснувшись однажды посреди ночи, Хиро не рухнул в привычную тьму безысходности, как это происходило с ним обычно. Его мысли были кристально ясными, холодными, будто окружёнными непробиваемым щитом. Паника, страх, отчаяние — всё это теперь отскакивало от него, словно капли воды от полированного металла. Эмоции больше не искажали разум — они просто существовали где-то на периферии.       Принцесса тоже заметила перемену. Во время очередных анализов она дольше обычного всматривалась в мерцающие экраны, её пальцы быстро бегали по голографическим панелям. В её глазах мелькнуло что-то новое — острый, хищный интерес. Но она ничего не сказала.       Правду Хиро узнал сам. Всё началось, как всегда — с ослепительного лабораторного света, ударившего прямо в лицо.       Он только что видел сон: они с Зеро Ту в кабине Стрелиции отчаянно сражались с ордой рёвозавров. Гигантский снаряд уже летел прямо в их машину, когда Хиро резко открыл глаза. Паника от сна должна была захлестнуть его с головой. Но вместо этого она... материализовалась.       Из груди Хиро вырвалась мощная волна энергии. Воздух в камере дрогнул, металлические инструменты на столе едва слышно звякнули и сдвинулись на несколько сантиметров. С потолка тонкой серой пеленой посыпалась редкая пыль, которой здесь вообще не должно было быть.       Поначалу Хиро не придал этому значения, но вскоре подобные случаи стали повторяться. Волнения, яркие воспоминания, внезапно вспыхивающие в его теперь необычайно ясном и крепком разуме, начинали влиять на окружающий мир. Чаще всего это проявлялось лёгкими, почти незаметными всплесками энергии, от которых воздух в камере едва ощутимо дрожал. Иногда же сила сосредотачивалась на одном конкретном предмете или небольшой зоне — и тогда маленькие рожки на голове Хиро начинали мягко светиться холодным голубоватым светом.       Он уже не раз видел, как принцесса пользуется точно такой же силой: одним движением мысли она передвигала тяжёлые инструменты, заставляла оковы сжиматься сильнее или просто удерживала его тело неподвижным, пока сама пользовалась им. Теперь Хиро понимал — это не просто случайность. Скоро он сможет делать то же самое. И, возможно, этой силы будет достаточно, чтобы вырваться из плена.       Смерть его уже не пугала. За бесчисленные месяцы желание жить выгорело в нём дотла, оставив лишь пустую оболочку. Но разум, неожиданно обретший холодную ясность, отчаянно нуждался в цели. Хоть в какой-нибудь. И в один из дней Хиро наконец принял решение — он будет действовать.       После того, как принцесса в очередной раз получила от него всё, что хотела, и молча покинула камеру, Хиро остался лежать в тишине, тяжело дыша. Семя медленно стекало по его синей коже, но он не обращал на это внимания. Сосредоточившись, он направил взгляд на толстый металлический браслет, сковывавший его правую руку. Сила внутри него забурлила, но крепкий сплав не желал поддаваться. Хиро чувствовал, как энергия давит на металл, как пытается его согнуть, разорвать, сломать... однако браслет оставался непоколебимым.       Тогда он перенёс внимание на тугие эластичные обручи, плотно обхватывавшие основание его хвоста. Гладкий, гибкий материал оказался куда более податливым. Медленно, с огромным усилием, Хиро расширил несколько колец — они поддались с тихим, резиновым сопротивлением, и хвост выскользнул на свободу.       Окрылённый первым успехом, Хиро попытался подвигать хвостом, чтобы дотянуться до чего-нибудь полезного. Но контроль над ним был ужасным — хвост дёргался хаотично, словно чужая конечность, не желал слушаться. К тому же, как назло, ничего подходящего в пределах досягаемости не нашлось.       Хиро тяжело вздохнул и вернулся к браслету на руке. Раз за разом он пытался — и раз за разом терпел неудачу. В отчаянии он закрыл глаза и вспомнил картину, которую однажды телепатически показала ему принцесса: она, гордо восседающая в кокпите Стрелиции Апас, а перед ней — иссушенный труп Зеро Ту в изорванном комбинезоне, безвольно обмякший в кресле пилота.       Ярость и боль вспыхнули в груди Хиро с новой силой. Рога на его голове загорелись ослепительно-голубым светом. Металлический браслет ответил громким, мучительным скрежетом — металл начал медленно деформироваться, сгибаясь под невидимым давлением, пока в нём не образовалась достаточно широкая щель. Хиро резко дёрнул рукой — и освободил запястье.       Воодушевлённый успехом, он проделал то же самое с остальными оковами. Один за другим браслеты лопались с оглушительным треском, и наконец — последняя окова разлетелась на острые осколки. Хиро, пошатываясь, спустил ноги с наклонной плиты, холодный металлический пол обжёг босые ступни.       Он был свободен. Нужно спешить. Нет сомнений — здесь повсюду следящие устройства. Скоро принцесса почувствует неладное и вернётся, чтобы снова приковать его к плите, как послушную игрушку.       Хиро бросился к двери. Он попытался воздействовать на неё телекинезом — давил, рвал, толкал изо всех сил, но металл лишь глухо гудел, оставаясь абсолютно неподвижным. Дверь была слишком массивной, слишком защищённой. Тогда он лихорадочно принялся обыскивать камеру в поисках другого выхода или хотя бы чего-то, что можно было бы использовать как оружие. Бесполезно. Лабораторные инструменты были либо слишком хрупкими, либо не подходили для самообороны. Надежда уже почти угасла, когда вдруг раздался тихий, почти бесшумный щелчок — дверь сама начала открываться.       Хиро резко развернулся, схватил первое, что попалось под руку — тяжёлый металлический лоток — и приготовился к бою. Сердце бешено колотилось...       ...Но за дверью никого не было. Пустой коридор встретил его непроглядной тьмой.       Хиро сделал осторожный шаг вперёд и прислушался. В ушах стучала только его собственная кровь, слишком громкая, слишком частая. Ни шагов, ни дыхания, ни отдалённого гула механизмов. Только тишина.       Изменённые мутацией глаза позволяли различать хотя бы смутные очертания стен, но даже им было тяжело пробиться сквозь эту густую, почти материальную темноту. Свет из камеры едва проникал за порог, создавая узкую полоску бледного сияния у его ног. Хиро на мгновение замер, собирая остатки решимости, а потом сделал первый шаг наружу. Босые ступни с длинными крепкими когтями тихо зашлёпали по гладкому полу. Каждый звук казался оглушительно громким в мёртвой тишине коридора.       Хиро повернул направо.       Коридор был усеян тяжёлыми металлическими дверями — точными копиями той, что запирала его камеру. Судя по всему, он находился в тюремном отсеке. Возможно, здесь когда-то держали других пленников... или ещё держат.       Он шёл медленно, осторожно, постепенно привыкая к густой, почти вязкой темноте. Изменённые глаза улавливали лишь смутные очертания, но этого было достаточно, чтобы не врезаться в стену.       Выход из отсека тоже оказался открыт. Тишина здесь стояла мёртвая. Ни гула вентиляции, ни далёкого шума шагов, ни единого механического звука. Помещение выглядело давно заброшенным, словно вся жизнь внезапно ушла из этих коридоров много месяцев назад.       Хиро невольно вспомнил тот день, когда он, нарушив все запреты, тайком пробрался за пределы разрешённого отсека Сада и крадучись подобрался к камере, где пытали маленькую Зеро Ту. Тогда он тоже двигался в тишине, с бешено колотящимся сердцем. Но то место хотя бы было ему знакомым. Здесь же всё было чужим. И, что самое странное, — абсолютно пустым. Ни единой живой души. Кроме принцессы, которая почему-то до сих пор не появилась.       Хиро вышел из тюремного блока и сразу же попал в лабиринт одинаковых, запутанных коридоров. Они ничем не отличались друг от друга: серые металлические стены, тусклый отблеск аварийного освещения где-то далеко впереди, одинаковые повороты.       Он пошёл наугад. Изредка на пути попадались незапертые двери. За ними он находил лишь заброшенные рабочие кабинеты — покрытые толстым слоем пыли столы, потухшие мониторы, опрокинутые стулья. Никто не заходил сюда очень давно. С каждой минутой Хиро всё яснее понимал: выбраться из этого проклятого места будет совсем не просто.       Вдруг где-то далеко позади раздался частый, нарастающий скрип — резкий, металлический, словно что-то тяжёлое скребло по полу. Звук шёл из глубины коридора, который Хиро только что прошёл, и быстро приближался.       Хиро не стал раздумывать ни секунды. Развернулся и бросился бежать, не обращая внимания на бесконечные ряды одинаковых дверей. Сердце колотилось в висках, когти на босых ногах громко царапали гладкий пол. За очередным поворотом он наткнулся на длинную спиральную лестницу, уходящую вверх. Не сбавляя скорости, Хиро помчался по ней. Ноги работали чётко и мощно. Несмотря на долгие месяцы неподвижности, тело слушалось превосходно — изменённая мутацией физиология не давала ни одышки, ни усталости. Адреналин и страх гнали его всё выше.       Лестница закончилась неожиданно быстро.       Хиро выскочил в другой коридор — заметно более просторный и высокий. Здесь уже работало нормальное освещение: стены были покрыты яркой сине-голубой мозаикой — теми самыми стилизованными образами, которые он столько раз видел на корпусах боевых машин рёвозавров. Под ногами, сквозь прозрачную стеклянную полосу в полу, тянулась толстая труба, наполненная бурлящей ярко-оранжевой жидкостью. Магматическое топливо.       Хиро решил идти вдоль неё. Если труба ведёт вверх, значит, она должна вывести его к верхним уровням комплекса — туда, где, скорее всего, можно найти выход.       Но здесь всё оказалось сложнее. Не успел он пройти и десятка шагов за поворот, как впереди показалась маленькая чёрно-голубая машина. Она бесшумно катилась на шарообразном колесе, методично патрулируя коридор. Хиро попытался быстро проскочить мимо, прижимаясь к стене... Но было слишком поздно.       Позади раздался тихий, низкий гул мотора. Хиро резко обернулся. Второй страж стоял всего в нескольких метрах от него и смотрел единственным голубым окуляром.       Хиро замер на месте.       Окуляр робота вспыхнул яркими сканирующими линиями, которые медленно скользнули по его обнажённому синему телу — от рожек до когтистых ступней. Сердце Хиро колотилось так сильно, что казалось, робот слышит каждый удар. Но атаки не последовало. Закончив сканирование, машина спокойно развернулась и покатилась дальше по коридору. Из её корпуса донеслось странное, сухое стрекотание — будто щёлканье паучьих хелицер.       Хиро ещё долго стоял неподвижно, пытаясь унять дрожь в коленях. Только когда стрекотание окончательно стихло вдалеке, он сорвался с места и бросился бежать дальше, подгоняемый переизбытком адреналина и страха. Ни один из встреченных по пути роботов-охранников больше не пытался его остановить. Они просто скользили мимо, равнодушно сканируя его тело и продолжая свой маршрут.       Вскоре за очередным поворотом Хиро увидел конец коридора. Он почти влетел в открытый проём и оказался в просторном, высоком помещении. Посреди зала зияло большое круглое углубление с крутыми краями и ведущей вниз лестницей. Внизу плескался водоём, наполненный яркой, переливающейся голубой жидкостью, от которой поднимался густой пар. Рядом с углублением стояла необычная мебель: несколько металлических диванов окружали странное дерево, росшее прямо из пола. С его ветвей тяжело свисали крупные ярко-оранжевые плоды.       Хиро, ослеплённый буйством красок после долгой серости коридоров, не сразу заметил фигуру, спокойно расположившуюся на одном из диванов.       Принцесса. Снова без хвоста. — Видимо, топографический кретинизм не лечится даже на генетическом уровне, — холодно произнесла она, разглядывая его обнажённое тело. Стальной взгляд скользил по синей коже и напряжённым мышцам. — Ты поворачивал на одних и тех же коридорах минимум десяток раз.       Хиро снова застыл, не в силах сдвинуться с места. Бороться с ней было бессмысленно, бежать — тоже. Зная, на что способна принцесса, он не сомневался: она раздавит его одним движением мысли, даже не поднявшись с дивана. Если бы он всё ещё оставался человеком, лоб наверняка покрылся бы холодной испариной, а колени предательски задрожали бы. Но трансформация сделала своё дело. Вместо паники внутри была только холодная, тяжёлая пустота.       Брови принцессы едва заметно приподнялись, когда Хиро сделал шаг вперёд. — Видимо, — зло усмехнулся он, глядя ей прямо в глаза. — А я вот думаю, что у тех, кто построил это место, были очень большие проблемы с головой. Как ты вообще здесь ещё не потерялась?       Принцесса смотрела на него несколько секунд молча. Уголки её губ медленно приподнялись в холодной, почти снисходительной улыбке, в глазах блеснул ледяной огонёк. — Нишиане, что возводили этот аванпост, не предполагали, что в его стенах окажется существо настолько примитивное и отсталое, что не сможет вспомнить, где поворачивало пять минут назад.       Она слегка наклонила голову, продолжая спокойно разглядывать его тело. — Но ничего. Этот недостаток в тебе пройдёт. Со временем.       Хиро стоял и ждал. Ждал, что вот-вот его придавит тяжёлой волной невидимой силы, что принцесса одним движением мысли швырнёт его обратно на металлическую плиту и снова закуёт в оковы.       Секунда. Пять. Десять... Он неотрывно смотрел на изящный рог, венчавший её голову, ожидая, что тот вспыхнет холодным голубым светом. Но ничего не происходило.       Принцесса спокойно закинула одну ногу на другую, скрестила руки под небольшой, аккуратной грудью и продолжала разглядывать его с ленивым, ледяным любопытством. Ей действительно нечего было бояться. И оба они это прекрасно понимали. — Ну и... что теперь? — наконец нарушил молчание Хиро. Голос прозвучал хрипло после долгого бега и напряжения.       Принцесса медленно намотала на когтистый палец прядь белоснежных волос и задумчиво покрутила ею, словно размышляя над скучной головоломкой. — Не знаю, — честно ответила она. — Очевидно, я должна наказать тебя за побег. И впредь внимательнее следить за твоим... даром. — Она лениво указала пальцем на светящиеся рожки Хиро. — Во всяком случае, так требует мой долг.       Хиро сделал ещё один шаг, оказавшись перед принцессой теперь уже на расстоянии вытянутой руки. — Тогда в чём проблема? — тихо спросил он. — В моей совести, — неожиданно ответила она. А потом вдруг тихо прыснула — короткий, почти беззвучный смешок, который отозвался эхом в огромном зале. — Я могла бы построить новое, светлое будущее для своей расы, если бы продолжала получать от тебя семя и рожать потомство. Но, к моему стыду, я чувствую в тебе родственную душу. Мне... трудно делать такое с тем, кому я начинаю сочувствовать.       Хиро слушал её молча. Напряжение в груди постепенно отступало — он уже не ждал внезапной атаки. Когда она замолчала, он подошёл ближе и медленно опустился на каменный диван напротив неё. Тёплые испарения от бассейна поднимались вверх, наполняя воздух густым, необычным ароматом. Запах, который человеческий нос Хиро никогда не смог бы уловить. Теперь же он вызывал странное, почти болезненное чувство ностальгии — словно воспоминание о чём-то давно утраченном.       Хиро сидел неподвижно, глядя прямо в глаза принцессе, и не находил слов. Она откинула голову на спинку дивана, белоснежные волосы разметались по тёмному камню. Голос её стал тише, чуть глубже: — Ты пострадал от Вирма точно так же, как и я. Когда ваши буровые машины начали откачивать магматическое топливо и пробудили моих братьев ото сна, я стала внимательно наблюдать за вашей цивилизацией. Представители Вирма повели вас по пути, который должен был закончиться полным уничтожением планеты и присоединением вас к их коллективному разуму. Но с моим народом они обошлись куда более жестоко.       Принцесса смотрела сквозь Хиро, будто говорила не с ним, а в пустоту, обращаясь к давно умершим воспоминаниям. — Мы добрались до магматического топлива сами, без их помощи, — продолжила она тихим, ровным голосом. — В те времена меня ещё не существовало. Моя раса сильно отличалась от того, что ты видишь перед собой сейчас. Мы — нишиане — жили в глубоких морях, состоявших из шейны.       Она небрежно махнула плечом в сторону круглого углубления, где плескалась ярко-голубая жидкость, от которой поднимался густой тёплый пар. — Эти моря уходили на многие километры вглубь планеты и соприкасались с огромными залежами магматического топлива у самого ядра. Шейна была богата микроэлементами, необходимыми для жизни. Но мы сами нарушили этот баланс, когда начали массово добывать топливо для своих нужд. Моря и океаны стали быстро осушаться. Те, что ещё оставались, стремительно теряли жизненную силу. В итоге нам пришлось провести масштабные генетические модификации, чтобы выжить на суше. Мы переселились на материки и острова, запретили дальнейшую добычу... но было уже поздно. Деградация окружающей среды оказалась необратимой. Шейна лишилась почти всех своих питательных элементов и постепенно превратилась в то, что вы, люди, называете просто водой.       Принцесса тихо вздохнула. — Когда Вирм нашёл нашу планету, они не пытались смешаться с нами или возглавить нас, как сделали с вами, — продолжила она всё тем же тихим, далёким голосом. — Они просто дали выбор: добровольно присоединиться к их коллективу... или быть уничтоженными. Мы сражались долго и отчаянно. Использовали оружие, созданное на основе магматического топлива — единственного вещества, способного по-настоящему уничтожить Вирм. Мы построили машины, которые вы называете рёвозаврами, и слились с ними, чтобы дать отпор. Нам это удалось... но цена оказалась чудовищной. Планета была необратимо опустошена, а моя раса почти полностью вымерла, слившись с этими машинами. Я — последняя, кто остался.       Она опустила взгляд в пол, глаза словно смотрели сквозь землю. — Мы спустились к самому ядру планеты и погрузились в сон. Я просыпалась лишь изредка, чтобы наблюдать, как медленно восстанавливается мир. Я пыталась возродить свой народ бесчисленное количество раз... Смешивала свою ДНК с самыми разными видами, экспериментировала снова и снова. Но ничего не работало. До тех пор, пока Вернер Франкс каким-то чудом не создал моего клона... а тот, в свою очередь, не передал часть моего генетического материала тебе.       Хиро слушал, не отрывая от неё взгляда. Только теперь он заметил одну странную деталь: за всё время их разговора принцесса ни разу не вторгалась ему в разум. Она говорила только своим настоящим голосом — тихим, чуть усталым, но живым. — Зачем ты всё это мне рассказываешь? — спросил он наконец. — Не знаю, — честно ответила принцесса. — Я провела слишком много времени в полном одиночестве, окружённая лишь машинами и тишиной. Думаю, мне просто нужно было наконец с кем-то поговорить.       Она слегка наклонилась вперёд, глядя на него с искренним интересом. — В любом случае... что ты об этом думаешь?       Хиро помолчал, собираясь с мыслями. — Ты сказала, что сочувствуешь мне, — тихо произнёс он. — Теперь я понимаю, почему. Ты прошла через такое... Даже в самом страшном кошмаре я не мог представить ничего подобного.       Он сделал короткую паузу, а потом добавил твёрдо: — Я хочу помочь тебе.       Принцесса приподняла бровь, и на её губах появилась улыбка — неожиданно тёплая, почти душевная. — Ты, кажется, собирался убегать?       Хиро посмотрел ей прямо в глаза. Сердце вдруг забилось чаще. Он никогда раньше не видел у неё такой улыбки — настоящей, без холода и насмешки. — Я... я не могу так, — опустил взгляд Хиро. — У меня больше ничего не осталось. Зеро Ту, все мои друзья... мертвы. Мир, который я знал с рождения, уничтожен. Если бы ты решила убить меня прямо сейчас — я бы не сопротивлялся. Думаю, если бы мне удалось сбежать, я сам бы покончил с собой.       Он тяжело вздохнул и продолжил, уже тише: — Но теперь, когда я знаю, что могу хотя бы немного помочь тебе... я не могу просто бросить тебя.       Принцесса долго и внимательно разглядывала его. Кажется, его слова действительно тронули её.       Она медленно поднялась с дивана, подошла вплотную и обхватила когтистыми пальцами его подбородок. Несмотря на то, что она была заметно ниже обновлённого Хиро, между ними ощущалась почти осязаемая, тяжёлая динамика: власть и подчинение, хищник и добыча.       Но вместо привычной холодной колкости принцесса осторожно, почти ласково заставила его опустить голову и посмотреть на неё сверху вниз. — Я знаю, что это ничего не значит для тебя, — тихо сказала она. — Я не могу вернуть твою любимую и друзей, Хиро. Но если я добьюсь своего... если мои дети построят новую цивилизацию, тебе всегда там будут рады. Ты проживёшь многие тысячи лет, сможешь найти новую любовь, построить новый дом. Поверь мне: боль от пережитого останется с тобой до самого конца. Но она не должна определять твоё будущее.       Хиро шумно, прерывисто вздохнул, не в силах отвести от неё взгляд. Медленно, робко, словно спрашивая разрешения, он коснулся её обнажённых плеч. Почувствовав молчаливое согласие, он крепко, с неожиданной теплотой и заботой обнял её. Принцесса вздрогнула от этого жеста... а потом крепко прижалась к нему в ответ, уткнувшись лицом в его грудь. — Я пока не уверен, чего именно я хочу, — тихо произнёс Хиро. — Но я обязательно помогу тебе.

***

      Личная комната принцессы оказалась настоящей жемчужиной всего комплекса — небольшой, интимной, почти аскетичной.       Сине-голубые переливы рельефного потолка мягко струились, словно волнистая гладь древнего моря. Холодный металл мебели контрастировал с огромной, невероятно мягкой кроватью из чёрного материала, который надолго сохранял тепло. В этой бархатной бездне сейчас извивались в эротическом танце два обнажённых нишианина.       В этот раз не было ни оков, ни принуждения.       Голубая кожа принцессы под его шершавыми синими пальцами казалась нежнейшим бархатом. Чёрные когти Хиро легко, почти дразняще скользили по стройным бёдрам, пока он покрывал её шею жадными, глубокими поцелуями — горячими, влажными, полными давно сдерживаемого голода.       Принцессе казалось, что он слишком порывист, слишком отчаянно активен, но она не пыталась читать его мысли. Всё и так было видно в его глазах: уставший от одиночества, сломленный горем и долгим пленом, Хиро выплёскивал в эти ласки всё буйство накопившихся эмоций.       И принцесса не возражала. Она охотно отвечала на его прикосновения — обнимала крепче, проводила коготками по его спине, переплетала пальцы с его пальцами и тихо, сладко вздыхала под каждым новым поцелуем. Её тело выгибалось навстречу, принимая жар его кожи, его голод, его отчаянную нежность. — У вашего вида... интересный способ спаривания, — на выдохе прошептала принцесса, потягиваясь шеей ближе к губам Хиро. Её голос звучал низко и чуть хрипловато. — Слишком много... лишнего.       Хиро замер и приподнял голову, заглядывая ей в глаза. — Это плохо? — тихо спросил он.       Принцесса отрицательно качнула головой, и на её губах мелькнула лёгкая, почти задумчивая улыбка. — В моём мире размножение — один из важнейших постулатов общества. Мужчины и женщины выбирают партнёров исключительно по качеству генов — чтобы дети могли вести клан вперёд и обеспечить будущее на многие поколения. Секс для нас всегда был лишь средством зачатия. Не более.       Хиро немного отстранился, опираясь на локти, и посмотрел на неё сверху вниз. — Я немногое об этом знаю, — признался он. — Была одна книжка... я нашёл её в вещах своей подруги после того, как она погибла в бою. Там говорилось о духовной близости между партнёрами, о доверии и взаимном удовольствии.       Принцесса спокойно встретила его взгляд. — Я знаю, как устроена ваша половая жизнь, — ответила она ровным голосом. — Но от этого она всё равно кажется мне странной.       Она помолчала секунду, потом тихо добавила, слегка проведя коготками по его спине: — Хотя теперь мне кажется, что в этом... мы проигрываем вашему виду. — Нам обоим есть чему друг у друга поучиться, — ответил Хиро с тёплой, чуть смущённой улыбкой.       Его пальцы скользнули по затылку принцессы, переплетаясь с белоснежными волосами. Он наклонился и накрыл её губы своими — глубоко, жадно, но уже без прежней торопливости.       Вкус её губ, аромат кожи, тепло тела — всё это невозможно было описать словами ни на одном человеческом языке. Это было нечто, что обычный человек никогда не смог бы почувствовать. Но Хиро, давно переставший быть человеком, погружался в эти ощущения с головой, без малейших раздумий.       Он сплетался с ней языками, не отрывая взгляда от её глаз, пока принцесса изучающе скользила ладонями по его обнажённому телу. Её пальцы медленно спустились ниже, и наконец крепко обхватили его твёрдый член.       Хиро громко застонал прямо ей в губы, когда она начала медленно, уверенно двигать ладонью вверх и вниз. — Осторожнее... — выдохнул он, утыкаясь лицом в её плечо. Голос дрожал. — Это слишком... сильно... — Всё в порядке, — успокаивающе прошептала принцесса, чуть замедлив движения. Её дыхание касалось его уха. — Твоё тело ещё привыкает к обострённому осязанию. Некоторые чувства сейчас кажутся слишком яркими. Это пройдёт со временем.       Она слегка улыбнулась, продолжая ласкать его уже более мягко. — Но, должна сказать... твоя беспомощность выглядит невероятно очаровательно.       Хиро не ответил. — Ложись на спину, — тихо приказала принцесса.       Но он лишь мотнул головой. — На этот раз ты, — прошептал он хрипло.       Принцесса вздохнула, но всё же послушалась. Она откинулась назад, и водопад белоснежных волос разметался по чёрной постели, словно снежный буран. В центре этого сияния лежала она — изящная, хрупкая, с аккуратными, почти совершенными формами. Хиро замер, глядя на неё. На мгновение она показалась такой беззащитной, что он не знал, с чего начать. Но желание быстро пересилило неуверенность.       Он медленно наклонился и оставил мягкий, почти благоговейный поцелуй на вершине её правой груди. — Смелее, — потребовала она низким голосом.       Хиро подчинился. С трепетом он прижался губами к её груди и поцеловал жадно, глубоко, чувствуя, как принцесса вздрогнула всем телом. Повторив то же со второй грудью, он начал медленно спускаться ниже — горячими, влажными поцелуями покрывая гладкий живот. Аромат её тела пьянил. Закалённый рассудок Хиро сдался без боя перед этой первобытной, сладкой красотой. Его сильные руки легли по обе стороны от её талии, бережно, но крепко удерживая принцессу, пока язык выписывал неторопливые, дразнящие узоры чуть ниже пупка.       Это длилось слишком долго. Принцесса потеряла терпение. Нежная ладонь резко вплелась в его волосы и властно потянула его голову вниз. Хиро не успел даже удивиться, как его губы оказались прижаты к её уже изрядно намокшей киске.       Он рефлекторно дёрнулся, пытаясь отстраниться, но принцесса легко и уверенно удержала его на месте, не давая ни сантиметра свободы. — Давай... — попросила она тихо, почти умоляюще, и в её голосе впервые не было привычной стальной нотки.       Хиро на мгновение замер, а затем нежно поцеловал её внешние складки, слегка коснувшись носом скрытого под ними чувствительного клитора. Принцесса напряглась в сладком ожидании и широко раздвинула ноги, открываясь ему полностью.       Этим сразу же воспользовался Хиро. Он крепко обхватил ладонями внешнюю сторону её бёдер, слегка сжал и с упоением припал губами к голубой, влажной промежности. Его язык скользил медленно, но жадно — он целовал, облизывал, пробовал её на вкус, всё глубже погружаясь в этот сладкий, опьяняющий ритуал.       Первые стоны принцессы не заставили себя ждать. Тихие, прерывистые, они разнеслись по комнате мягким эхом и отозвались в голове Хиро приятной, почти пьянящей мелодией. Он жадно слизывал капли её сладкого нектара, не отрывая от неё пристального взгляда.       Принцесса, которая знала эту ласку только со стороны, теперь чувствовала себя одновременно невероятно хорошо и пугающе уязвимо. Эти чувства заставляли её тяжело, жадно дышать и толкаться бёдрами навстречу его языку. Маленькая грудь быстро вздымалась от частых вдохов, создавая перед Хиро невероятно эротичную картину. Его собственный член от этого зрелища стал ещё твёрже, болезненно пульсируя.       Вскоре принцесса окончательно потеряла контроль. Она резко обхватила бёдрами голову Хиро, крепко прижимая его к себе. Тонкие голубые пальцы с силой вцепились в чёрный материал кровати, спина выгнулась высоким колесом, и из её горла вырвался пронзительный, дрожащий стон.       Принцесса конвульсивно вздрагивала, отдаваясь накатывающим одна за другой волнам острого удовольствия.       Сладко, протяжно вздохнув, принцесса расслабилась и наконец отпустила Хиро. Её тело обмякло на чёрной постели — открытое, влажное, всё ещё слегка подрагивающее. В таком незащищённом виде она была ещё желаннее.       Хиро навис над ней, встав на четвереньки. Их взгляды встретились. Принцесса едва заметно кивнула.       Он медленно вошёл в неё — длинный, толстый член погружался сантиметр за сантиметром в горячее, влажное лоно с тихим, влажным всхлипом. Принцесса плотно сжала его внутри, и Хиро закусил нижнюю губу, едва сдерживая стон. Тяжело дыша, он начал двигаться — сосредоточенно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя до самого основания. Каждое его движение вырывалось из неё сдавленным, сладким стоном.       После особенно глубокого толчка принцесса гортанно застонала и порывисто обхватила его спину руками. Острые коготки вонзились в синюю кожу, оставляя тонкие красные следы. Боль смешалась с удовольствием, и Хиро наконец перестал сдерживаться. Он начал трахать её быстрее, жёстче, глубже. — И это всё? — вдруг произнесла принцесса с ехидной, насмешливой улыбкой. В её глазах плясали искры. — Конечно, твоё старое тело плохо переносило нагрузки... но не оскорбляй, пожалуйста, мои достижения в генном программировании. Я знаю, ты можешь гораздо лучше.       Зарычав низко и по-звериному, Хиро схватил её за плечи и резко вдавил в кровать, прижимая всем своим весом. — Тебе очень нравится слушать свой голос, да? — выдохнул Хиро сквозь зубы. — Не без этого, — спокойно ответила принцесса, даже сейчас сохраняя достоинство. — Когда единственный голос, который ты слышишь миллионы лет — твой собственный, становится трудно его не полюбить...       Хиро заткнул её своеобразным способом. Грубо и резко он вставил ей в рот два длинных когтистых пальца. Голубые радужки принцессы опасно сузились, и она посмотрела на него с явным неодобрением... но уже через секунду её глаза закатились от острого восторга.       Свободной рукой Хиро крепко сдавил её тонкое горло и начал двигаться — быстро, жёстко, глубоко, вкладывая в каждый толчок всю накопившуюся ярость и желание.       Он нашёл её слабое место.       Тонкие пальчики принцессы судорожно обвили его запястье, словно пытаясь вырвать пальцы изо рта, а острые зубы больно впились в кожу. Но Хиро не отступил. Он настойчиво держал пальцы внутри, заставляя её стонать от удовольствия вперемешку с хриплыми, жадными попытками вдохнуть.       Бёдра принцессы крепко сжались вокруг его таза, будто она пыталась раздавить его до состояния тонкого блинчика. С прежним, человеческим телом такое наверняка бы произошло. Сейчас же Хиро лишь оскалился от удовольствия — странно было вспоминать, каким слабым и хрупким он был когда-то.       Теперь он уверенно держал контроль над далеко не слабой принцессой рёвозавров. — Что ты теперь скажешь? — с насмешкой выдохнул Хиро, продолжая нещадно, глубоко и быстро трахать беззащитную принцессу. — Ах да... ты же не можешь. Тогда просто терпи.       Пальцы сильнее сжали её тонкое горло. Глаза принцессы широко раскрылись — в них смешались ярость, удивление и жадное, почти животное удовольствие.       Но уже через несколько секунд Хиро резко выдернул пальцы из её рта и с громким шлепком ударил по гладкому голубому бедру. Тело принцессы мгновенно напряглось, выгнулось дугой... и оргазм накрыл её с головой.       Она почти не почувствовала, как Хиро извергся внутри неё мощным, горячим потоком семени. Всё её существо сейчас занимал только безумный, ослепляющий экстаз, который пронзил тело яростными судорогами. Каждая мышца дрожала, ноги судорожно сжимались вокруг его талии.       Хиро наконец отпустил её горло. Принцесса громко, хрипло закричала, извиваясь и выгибаясь под его тяжёлым телом, полностью отдаваясь волнам удовольствия. Оргазм отступал медленно, неохотно, ещё долго удерживая обоих в сладких, цепких объятиях.       Когда всё наконец стихло, Хиро и принцесса лежали на широкой чёрной кровати, крепко обнимая друг друга. Растрёпанные белоснежные волосы принцессы мягким водопадом окутывали плечи и грудь Хиро. Она ласково гладила его по голове, прижимаясь лицом к его синей груди, тихо и размеренно дыша. — Значит, теперь у нас всё будет вот так? — тихо спросил Хиро, не отрывая взгляда от изящных изгибов её обнажённого тела. — Я больше не в плену?       Принцесса лениво повернула голову и посмотрела на него с лёгкой, насмешливой улыбкой. — Зависит от твоего поведения, — спокойно ответила она, хотя в глазах явно плясали шутливые искорки. — Ты можешь ходить, где захочешь. Пока мои слуги считают тебя нишианином — они тебя не тронут. — А они смогут подсказывать мне дорогу... или что-то в этом роде? — Хиро слегка поморщился. — Не обижайся, но в этом комплексе заблудиться проще, чем в городах на Плантациях. — Они не разговаривают. К тому же, они понимают только язык моего народа. Человеческая речь для них недоступна. — Вот как... — задумчиво протянул Хиро.       Он замолчал, явно собираясь с духом. Принцесса заметила это сразу. — Говори уже, — нетерпеливо потребовала она.       Хиро глубоко вздохнул. — Как тебя зовут? — наконец решился он. — У тебя же есть имя?       Принцесса тяжело вздохнула и посмотрела на него с лёгким укором, словно он спросил о чём-то неприличном. — А сам как думаешь? — Никак, потому и спрашиваю, — пожал плечами Хиро. — Если ты ещё не поняла, я не знаком с обычаями вашего народа. У вас боевые машины выглядят как кубы, овалы и прочая геометрия, и это считается нормой. Так что и с именами у вас может быть... по-особому.       Принцесса слегка поморщилась. — Мы не создавали наши машины такими, — нервно ответила она. — Они деформировались, когда пилоты внутри них деградировали от долгой спячки и слияния с металлом.       Она сделала короткую паузу, а потом продолжила уже спокойнее: — Но ты прав. Мы даём имена немного иначе. Наклонись.       Хиро послушно наклонился ближе. Принцесса прижалась своим рогом к его лбу. В ту же секунду в голове Хиро зазвучал странный, мелодичный, но совершенно непонятный язык. Слова вибрировали прямо в сознании.       Она передала ему своё имя, звучащее на незнакомом для Хиро языке. Когда принцесса отстранилась, он попытался повторить услышанное, но изо рта донеслось только бессвязное стрекотание. — Какая мерзость... — принцесса прикрыла лицо ладонью, борясь со смехом. — Хватит. У тебя язык всё равно так не повернётся. — Да как это вообще выговорить?! — раздражённо бросил Хиро и тут же наткнулся на её злой, колючий взгляд. — Прости, вырвалось. — Следи за языком, тупица, — холодно отрезала она. — А теперь помолчи и дай мне подумать.       Хиро послушно замолчал. Принцесса прикрыла глаза, погрузившись в задумчивость. Прошла почти целая минута, прежде чем она наконец открыла их и произнесла: — Айсенваль сей Иру де Фиострис. — Ч-чего?.. — начал было Хиро, но его вопрос утонул в звонком шлепке — принцесса резко хлопнула его ладонью по щеке. — Моё имя, идиот! — она надула щёки, оскорблённая его реакцией. — Я постаралась адаптировать его под твой примитивный алфавит. Айсенваль — моё личное имя. Сей Иру де Фиострис означает «первая из рода Фиострис». Полное уважительное обращение к главе клана. И будь так добр, заучи его как следует.       Хиро осторожно потёр щёку и медленно повторил, чувствуя на себе её пристальный, немигающий взгляд: — Айсенваль... Сей Иру де Фиострис.       Он помолчал секунду, а потом добавил чуть тише: — Красиво... Но как-то слишком длинно, не думаешь? Может, сократим до «Айсе»?       Если раньше перед ним была просто раздражённая и нервная принцесса, то теперь на Хиро смотрела грозовая туча. Длинный изящный рог опасно заблестел холодным голубым светом. Хиро невольно напрягся, уже мысленно прощаясь с жизнью.       Но вместо вспышки ярости принцесса лишь шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы, с видимым усилием сдерживая себя. — Зови меня Айсенваль, — отрезала она. — А теперь подбери челюсть с пола и иди за мной, пока я не передумала.       Айсенваль поднялась с кровати, грациозно набросила на обнажённое тело тонкую полупрозрачную накидку и вывела Хиро из своей комнаты. Они снова погрузились в лабиринт одинаковых коридоров. Механические стражи при их приближении послушно расступались, словно чувствуя присутствие своей госпожи даже сквозь металлический сон.       Шли недолго — всего минут пять.       Айсенваль привела его в странное помещение, которое меньше всего походило на комнату. Стены были из грубого глубинного камня, пол — холодный и неровный. Всё здесь напоминало его прежнюю камеру, и на мгновение Хиро невольно напрягся, ожидая, что сейчас его снова схватят и прикуют к стене.       Но вместо этого Айсенваль неожиданно взяла его за руку и уверенно подвела к центру пещеры. Посреди помещения находился глубокий пруд, наполненный всё той же ярко-голубой жидкостью. От поверхности поднимался лёгкий пар и приятный, чуть сладковатый аромат.       Хиро шутливо улыбнулся. — Ты же не собираешься утопить меня?       Айсенваль ответила долгим, тяжёлым взглядом. Потом изящно пожала голыми плечиками и отвернулась к пруду. — Если твой рот ещё раз откроется не по делу, — мрачно пообещала она, — я всерьёз начну об этом задумываться.       Она сделала паузу и тихо добавила: — Нет, Хиро. Я хочу, чтобы ты кое с кем познакомился. — Познакомился? С кем?..       В ту же секунду из голубой пучины вынырнуло нечто маленькое и невероятно юркое. Гибкий чёрный хвост щёлкнул прямо перед носом Хиро, обдав его холодными брызгами, и существо мгновенно исчезло обратно под толщу шейны. Хиро испуганно отшатнулся назад. — Это что было?!       Его голос громко отразился от каменных стен. Вода тут же покрылась множеством крупных, тягучих пузырей. А потом, под изумлённый взгляд Хиро, из пруда начали выпрыгивать десятки подобных созданий. Они были гибкими, быстрыми, почти змееподобными, но двигались с невероятной грацией и скоростью. И чем дольше Хиро смотрел, тем сильнее его охватывало странное, почти пугающее узнавание.       Они все выглядели точь-в-точь как хвост Айсенваль. Тот самый хвост, которого у принцессы сейчас не было. — Погоди... Айсенваль, это... — Это будущее моей расы, — с тихой, неподдельной гордостью ответила принцесса. Её голос слегка дрожал от переполняющих её чувств. — Хиро, познакомься с нашими детьми.