Принцесса

      «Отторжение нервных окончаний — два процента. Регенерация — один процент. Протокол расширения синаптических связей синхронизирован до второго уровня. Передача...»       Приготовления завершены: последний человек готов стать нишианином. Недолгая жизнь сменится перерождением, и в мир вернётся самый успешный продукт незримого гения природы.       «Самый успешный продукт». Слова маркетологов из банка семени заставили принцессу глупо усмехнуться. За абсурдную уверенность в непобедимости нишиан она заплатила больше, чем все те счастливцы, которым не пришлось коротать с ней шестьдесят миллионов лет. И заплатит столько же, пока не найдётся сила, способная окончить её жизнь.       Сквозь стеклянную колбу она касается голубого раствора. Принцесса давит в себе страх, но вдохи пугают темпом, разрушая маску напускного хладнокровия. Причин бояться нет: этот человек толерантен к нейромедиаторам нишиан больше, чем любой из её прежних подопытных, и он уже выдержал больше, чем все они вместе взятые. Бесцветная кожа покрывается сочными пузырями и лопается с хрустящим звуком, сбрасывая изорванные лоскуты на дно камеры. Отторжение достигло десяти процентов.       Этот мальчик из Сада хочет познавать мир. Книжки и атласы о птицах больше не утоляют его потребностей. Пятнадцать процентов.       Этот инструмент под куполом Омелы хочет быть полезным. Он идёт в тренировочную камеру, но положительный импульс не появляется. Он должен выполнить задачу. Он заберёт этот чёртов импульс у рогатой девочки. Двадцать процентов.       Он был эгоистом. Он считал, что Зеро Ту — его последняя надежда реализовать себя в глазах пап. Она помогла ему повзрослеть. Теперь этот паразит за штурвалом Стрелиции хочет, чтобы его напарница почувствовала себя нужной. Двадцать три.       Этот мусор в плену вражьей принцессы хочет умереть.       «Образование семявыносящих притоков остановлено. Нарушение самоорганизации тканей. Отторжение...»       Принцесса направляет сознание внутрь угасающего эго. В висках скребётся чужая боль, образ мёртвой женщины в красно-белом комбинезоне требует убить себя, но рог-полумесяц вспыхивает лазурным светом и самоубийственный сон отступает, подчиняясь воле принцессы. Хиро засыпает, и из его когтей выпадает сморщенный фрагмент мёртвой человеческой кожи.

✱✱✱

      Ничего удивительного.       Как и во времена принцессы, смерть толкает людей на бессмысленные порывы спасти родную опору, вернуть жизнь угасающему ребёнку или пойти на свидание к безвременно ушедшей отраде. Недостаток природы вершит свою жатву без компромиссов, не разбираясь в сортах колосьев.       Спастись нельзя. Какой бы радикальной селекции не подвергались мужчины, как бы не скручивались королевы в попытках запрограммировать бурлящее в хвостах семя и настроить срок жизни, продлевая его до немыслимых пределов, результатом всегда оставался прекрасный, но смертный идеал принцессы. Точёные ножки, принадлежащие страданиям сотен генетически модифицированных самцов, могли зарядить нишиан стремиться к генетическому идеалу, а предрасположенность к политике могла толкнуть народ в петлю политических интересов принцессы — но ни талант, ни красота не могли соблазнить главный закон природы. Так было до тех пор, пока на планете не появилась сила, способная дать бой самой смерти. «Вирм» — кластер бессмертных душ со всех уголков галактики.       Ирония в том, что муки вечного одиночества оказались страшнее встречи с мёртвыми сородичами. Если бы принцесса смогла изобрести машину времени и вернуться к моменту, когда укол сыворотки из мёртвого тела Вирма сделал бы её бессмертной, она бы не воспользовалась этим шансом. Она бы вырвалась из рук матери и прыгнула бы под первый планетарный снаряд — чтобы нишиане увидели, как от гордости семьи Фиострис не остаётся ничего, кроме кратера на мёртвой земле.       Четыре «бы», но ни одно не исполнилось. Принцесса выжила. Пережила гибель двух цивилизаций. Её мать мертва, а отцы стали магма-топливом. Хорошо, что никто из них не увидит, какая участь досталась последней гордости нишиан. Не увидит, с кем она собирается разделить своё тело.

✱✱✱

      Принцесса выходит из источника, рассыпая за собой капли космоса. Змеистые ручьи обнимают принцессу серебряным водопадом, укрывая от холода многовековой пещеры, а по языку скользит вяжущее ощущение чужой спермы, от которого она не смогла избавиться даже спустя две недели.       «Познавательный опыт...»       Чёрные губы полуоткрыты, рог-полумесяц царапает потолок. Принцесса отнимает руки от груди, которая, как и прежде, скрыта под чёрным корсетом из нано-частиц. Дышать становится легче. Шипучий вздох разливается по пещере вместе с журчанием источника. Принцесса падает звездой на камень, наблюдает за водными бликами и чувствует, как секундная ностальгия покидает её мысли.       Не хочется думать. Ни о братьях, отдавших себя планете, ни о захватчиках, что набирают силы позади разрушенного ею портала. О судьбе последнего представителя человеческой расы, которого она обратила несколькими неделями ранее, принцесса хочет задумываться меньше всего.       Образ мечущегося, запутанного в желаниях мальчика не прельщает принцессу, но именно он старается проникнуть в голову. Не заставляет раскаяться или проявить жалость — она не должна жалеть людей. Наоборот, требует поднять каждое слово этого маленького человека, вспомнить каждую мысль из его подсознания, чтобы утопить себя в желании снова почувствовать надежду. Надежду, что этот неказистый человек вернёт ей украденный мир — но раз за разом принцесса убивает свой внутренний голос. «Не возводи выше себя» — повторяет, скрепя природной короной о камень. Он никогда не станет ей настоящим партнёром. Его потомки, генетически модифицированные, превзойдут обе расы предков и дадут отпор захватчикам, но он не переживёт заключения. Он слишком сентиментален. Слишком привязан к этому примитивному гибриду, что отдала жизнь в «Звёздном Теле», помогая разрушить портал.       Принцесса ныряет в источник. Гибкое тело, идеальная репродуктивная система, первородная корона — какими бы страшными не были мучения её отцов, отдавших свои тела королеве, нишианка гордится биологическим наследством своих предков. Отталкиваясь от глади, она плывёт вверх по каналу и чувствует, как шейна становится холоднее, сменяясь человеческой водой. После восстановления уровня магма-топлива вдыхать эту субстанцию стало легче: цена за гибель последних представителей её расы.       Впереди показался, размахивая острым хвостом, краснохвостый угорь: похоже, сбежал из её заповедника. Когда животное почувствовало принцессу, скрываться в тенях стало поздно. Ещё немного, и острые клыки окрасили воду в красный, оборвав жизнь водного обитателя.

✱✱✱

      Сначала ему кажется, что он всё-таки получил желаемую пустоту. Тёмно-синее марево успокаивает его своей тяжестью, предвещая скорую встречу с Зеро Ту, но мутнеющий взгляд и мокрые волны холода напоминают, что в смертной пустоте не должно быть подобных чувств. Хиро открывает глаза, и его сковывает приступ страха. Пытается поймать ртом воздух — рефлекторная попытка не умереть. Чувствует приступ самоуничижения: у него не должно быть причины, чтобы продлевать своё существование. Он должен умереть, и как можно скорее.       Наполнить лёгкие жидкостью — самый простой способ уйти от ответственности. Если загробный мир всё-таки существует, там его ждёт она.       Хиро вдыхает. Когда вода проникает в лёгкие и тело начинает выхаркивать смолянистые сгустки в попытке избавиться от губительной тяжести, Хиро начинает метаться как загнанный угорь, телом пытаясь вырваться, но мыслями торжествуя от скорой кончины.       Хорошую ли жизнь он прожил? Определённо нет. Уроки в Саду оказались обманом, а вера в Папу — результатом наглой пропаганды взрослых, которых они, дети, слушали с почтительным благоговением. Хиро поддался. Не мог не поддаться. Всю жизнь он мечтал об эфемерной взрослости, которую ему обещали в обмен на убийство рёвозавров — существ, что защищали Землю от их беззащитной глупости. Что же, у последнего человека на Земле есть свои привилегии. Теперь он может поставить точку в существовании человеческого рода.       Но радость вскоре меняется разочарованием. Хиро чувствует, как вода медленно стекает вниз, освобождая макушку, глаза и плечи, и оставляет его в окружении холодного воздуха, лишая заслуженной смерти.       Глаза привыкают к свету, и он различает прозрачные створки. Он в капсуле. Проход открывается. Хиро падает на колени и исторгает гадостную жидкость, в отражении которой замечает свою пленительницу. Принцесса подходит ближе, босые ноги хлюпают по голубым разводам. Подхватывает за плечи и кладёт его на стол. Хиро дёргается, напоминая принцессе о конвульсиях убитого ею угря, и бешено колотит себя по груди, выхаркивая остатки из-под волокон раздувшихся лёгких. — Дыши, — строго приказывает принцесса. — Шейна даёт нам микроэлементы для дыхания. Ты не задохнёшься.       Её голос прерывается натужным вздохом Хиро, который превращается в порыв хриплого кашля. Прошипев что-то себе под нос, девушка кладёт руки на его грудь и нажимает на лёгкие. — Представь, что тело высасывает тебя здесь изнутри. Ты почувствуешь, — принцесса наклоняется к нему, — как микроэлементы растворяются в тебе. Сразу станет легче.       Хиро пытается исполнить приказ принцессы — но получается сделать только обычный вдох, который сразу сталкивается с водой внутри лёгких, превращаясь в кашель. Внезапно когтистые пальцы принцессы затыкают его нос, а губы впиваются в рот, лишая Хиро возможности дышать. Его немой крик не слышен под языком принцессы, а конечности не могут пошевелиться, сдавленные четырьмя механическими хвостами. Хиро задыхается, тело бьётся в судорогах. — «Ты безнадёжен. Дыши со мной.»       Хватает вдоха, чтобы заполненность в лёгких сменилось ароматом больничной стерильности. Хиро каким-то образом чувствует окружающие ароматы внутри себя, минуя привычное обоняние. Вода растекается по телу, наполняет каждую клеточку живительной силой. Ощущение напоминает укол жёлтых кровяных клеток, дрожь в напряжённом теле сменяется приятной расслабленностью.       Новый способ дыхания выравнивает давление: комок рассеивается, позволяя парню дышать водой в его лёгких. Он откидывает голову и позволяет себе расслабиться, но всё кончается так быстро, как началось.       Манипуляторы на щупальцах отпускают его конечности, и паразит чувствует, что он прикован к столу. Принцесса поднимается и вытирает губы хвостом. — Ч-что... — Хиро замирает, стоит ему услышать собственный голос. Мягкая подростковая наивность сплетается с сильным резонирующим шипением, пропуская звук по огрубевшим связкам. Хиро видит, как уголки губ принцессы взметнулись вверх, а пепельные волосы вздрогнули от лёгкого прыжка. Под опадающим серебром Хиро узнал её взгляд.       «Девочка с книжкой», Зеро Ту.       Резкий укол вырывает Хиро из воспоминаний вместе с рваным криком. Ему больно. Принцесса вводит наконечник хвоста ему под кожу, и кровь — синяя, словно лазурь, течёт по каналу вверх. Затем рана зарастает, и принцесса выливает кровь в ёмкость на незнакомом аппарате. — «Нет времени. Перейдём сразу к делу.»       Хиро открывает глаза и видит своё отражение в глазах принцессы. Его тело покрылось тёмным, рубцующимся синим окрасом — как у принцессы, но на тон темнее. Фаланги пальцев заострились в смолянистые когти, а позади ощущалось присутствие чего-то ненормального, похожего на хвост — но слишком чувствительного. Этот хвост постоянно сжимался и сокращался, посылая волны возбуждения к другой его оконечности — к напряжённому члену, под которым больше не было привычного мешочка. — О-ох... — резкий порыв тошноты вырвался из Хиро мучительным вздохом. Искривлённые пальцы тряслись в неконтролируемом ужасе, а взгляд пытался не встречаться с новыми красками, которые становились всё ярче по мере привыкания Хиро к новому телу.       Больше всех преобразилась принцесса. Неестественный аромат, который прежде заставлял спасаться от приближающейся угрозы, теперь выполнял противоположную функцию. Небесно-голубая кожа казалась ему такой мягкой и нежной, что желание притянуть девушку и зарыться в её гладкий живот почти полностью вытолкнуло из памяти иссушённый силуэт в красно-белом комбинезоне. Но как только наваждение рассеялось, от секундного упоения не осталось и следа. — Хватит! Прекрати это! — Хиро заколотил головой по столу, пытаясь проломить себе череп. — Убей меня! — Убью, — равнодушно бросает принцесса и обходит Хиро сзади. Он кричит сквозь стиснутые зубы, когда мягкая ладонь обхватывает его хвост, скованный несколькими металлическими кольцами сзади. Хиро видит, как стеклянная ёмкость поднимается с полки, подчиняясь мысленным командам принцессы, и угрожающе приближается к нижней половине его тела, пристраиваясь напротив пульсирующего члена. Ещё секунда — и хвост взрывается судорогой боли, а вместе с ним из члена брызжет бело-голубая жидкость, разрывая лёгкие Хиро в болезненной агонии.       Хиро колотит бёдрами по столу, рвётся из оков во все стороны — но его член продолжает сжиматься в болезненном оргазме, наполняя ёмкость до краёв. Когда насильная судорога успокаивается, и хвост вместе с членом падают до состояния улитки, Хиро уже не может ни кричать, ни стонать. Только бессвязный шёпот срывается с его губ наружу, переплетаясь со змеиным шипением изнутри его огрубевшей глотки. — Почему... За что... Зеро Ту...

✱✱✱

      Уже несколько часов Хиро метается по столу в поисках спасения от опытов принцессы. Его новообретённый хвост, будто раскалённое копьё, вгоняет в его тело волны раскалённой магмы, когда принцесса касается пульсирующей кожи. Синие губы покрыты росяными каплями бледно-голубой крови, пальцы загибаются в судорожной ломке, а в ноги впечатывается след от полукруга металлических оков, которые удерживают парня на столе перед принцессой. — Скажи, все люди настолько чувствительны? — будто между делом бросает принцесса и, не дождавшись ответа, сдавливает кончик хвоста. — Или заниматься такими вещами с врагом приятно только извращенцам?       Из члена выбросилась новая порция маслянистой жидкости, но на этот раз жжения Хиро не почувствовал. Вместо этого он упёрся руками в стол, пытаясь привыкнуть к новым ощущениям в своём обновлённом теле. — Вошёл во вкус? — усмехнулась принцесса, выдавливая хвост до копчика. — Расслабься.       На этот раз пальцы двигались плавно и осторожно, и Хиро впервые за несколько часов почувствовал что-то, кроме мучительной боли. Ровная волна судорог прошла вдоль мышц живота, одновременно напрягая и расслабляя их — Хиро утонул в потоке мурашек, когда последняя капля вытекла вместе с прикосновением принцессы.       Хиро нисколько не жалел себя. Всё, что происходит, он заслужил в полном объёме. Если бы в тот день он был быстрее, если бы заметил нависающую над ним пасть рёвозавра, он сумел бы уклониться от неё и добраться до Стрелиции. Он не позволил бы Зеро Ту остаться одинокой в этом материалистическом мире, где ценность человека определяется его пользой для строя. И никогда не повстречал бы эту женщину. — Никогда не занимался сексом со своими? — выпустив хвост из рук, принцесса переступила на стол и взглянула на Хиро сверху-вниз.       Хиро почувствовал, как его сердце ушло в пятки при упоминании этого слова, некогда брошенного Зеро Ту во время её очередного истерического припадка. Он снова почувствовал над собой защищённый купол Омелы, услышал журчание искусственного пруда, в котором когда-то повстречал эту странную девушку. Вспомнил вкус её губ, ощущение оторванности от всего мирского, когда жаркий аромат девичьего тела наполнил его лёгкие, и взгляд, полный отвращения и презрения. К нему, кто позволил себе распоряжаться ею ради полётов во славу Папы; к докторам, что породили её на свет, и к тоталитарному строю Эйпа, внутри которого она не могла достичь настоящей любви, стремление к которой в неё привил он — Хиро. Рог-полумесяц принцессы был луной над куполом плантации, а блестящая голубая кожа — утренним небом, на котором бликами сверкают крылья. — Я не знаю, что это, — без какой-либо заинтересованности ответил Хиро, и закрыл глаза. Картина прошлого была сейчас гораздо важнее, чем то, что происходило над его закованным телом. — Значит, ты из беспечного поколения, — коготки на правой ноге оцарапали гладкий живот и принцесса усмехнулась, ощутив дрожь мускулов под кожей, — Во всех проблемах виноваты именно вы, не так ли? Наивные дети, подонки и асексуалы, которые не хотят делиться единственной вещью, что делает вас полезными.       Принцесса наступила на покрытый царапинами живот и с удовольствием отметила, как нижняя половина пленённого паразита налилась кровью. — В вашей структуре ребёнок имеет всего две функции: пилотирование, или смерть в биореакторе на благо застрявшего во времени поколения. Люди, которых вы зовёте взрослыми, не воспринимают, и не хотят воспринимать вас иначе, чем средство для войны с моими собратьями. Их идеология рождает таких, как ты.       Хиро не видел, и не мог видеть, как вместе с последними словами изо рта принцессы спустилась маленькая капля крови, и рана на прикушенной губе заросла, оставив идеально-чистую кожу. Важнее было то, что принцесса говорила правду. Окажись он в мире до войны, он никогда не взялся бы за оружие.        — Если так ненавидишь нас, убей меня? — Я не говорила, что ненавижу. Для меня вы одинаковы, — принцесса вздохнула, раздражённо прикусив губу. — Хиро, послушай. Твоя любовь мертва, и ты не смог её спасти. Как бы ты ни жалел себя и не обвинял мир в несправедливости, это, — принцесса больно сдавила его хвост, — не даёт тебе права молить меня о смерти.       Хиро дрожал от ощущений, которые отзывались судорогами ниже живота. Живот сковало так сильно, что мышцы готовы были вырваться из-под оков голубой кожи, вырвавшись фонтаном кроваво-голубых сгустков. Хиро замер в руках принцессы, стараясь выдержать эту боль. — Заврофикация прошла успешно, но половая функция расстроена, — строго сказала принцесса, и грубо обхватила член ладонью. — Сейчас будет больно.       Принцесса сдавила кончик хвоста и начала выдавливать его, толкая постороннюю жидкость к единственному выходу. Хиро терпел до скрежета в зубах. Его хвост уже не горел, но мышцы живота не переставали сокращаться. Всё закончилось, когда пальцы принцессы добрались до копчика и протолкнули горячее чувство в тазовые мышцы. Член начал крепнуть. — Скажи, ты чувствуешь себя виноватым? За смерть моей расы? — принцесса забралась на стол и переступила коленом через Хиро. — Ты винишь меня в смерти моего клона, и не отрицай — ты не скрыл бы от меня своих чувств, даже перестань я тебя читать. Но сам ты погубил гораздо больше моих собратьев... Вернее, так ты считал, и так я сказала тебе, чтобы вникнуть в суть того, что ты есть за личность. Я не буду читать твои мысли, ответь сам. Как тебе живётся, если принять во внимание тот факт, что ты — лицемер, выдающий свои манипуляции за проявление эмпатии к ближнему? — Мне жаль, — после долгой паузы Хиро вздохнул, отражая остатки сочувствия и совести в своих глазах. — Если бы я знал… — То что? — принцесса остро улыбнулась, приглаживая мокрые волосы. — Успокойся, вас контролировали. Узнай вы правду, ничего бы не изменилось. Вы не видели никого, кроме ваших Пап, и потому не могли оценить информацию рационально. — Если бы я знал, я бы заставил всех сбежать!.. — Куда? В пустыни? — скучно бросила принцесса. — Не вини себя. В войне двух сил, превосходящих любую человеческую армию, ты не мог быть иначе, чем марионеткой. Мне было плевать на тебя и на твоих собратьев. Я и сама могла бы предупредить вас. — Но? — Думаю, я хотела победить их самостоятельно. Забрать побольше, и умереть в последней схватке, не разделяя триумф ни с кем, кроме своего больного эго. — А как же твой народ? — Нет никакого народа. Эти машины — оружие моих настоящих братьев. Они не смогли бы восстановить мою расу, сколько бы сил я ни отдала на исследования. Другое дело — те, кто пришёл после нас. Неосведомлённые расы. Неосведомлённые обо всём. О настоящем положении вещей — по крайней мере в том виде, в каком его знают нишиане. Организмы, не сбросившие невинность генной инженерии...       Принцесса упёрлась ногами в стол, пристроила окрепший член и пронзила себя до предела. Расправила плечи, закинула руки за затылок и медленно выгнулась назад, позволяя себе сладко простонать. — На вашу эволюцию... А-ах... можно влиять, вы ничего не заметите... — её голос мешался с шумом движений, которыми она пронзала себя снова и снова. — А пусть даже и мелькнёт где-то след чужеродного вмешательства... Допустим, сбежит подопытный, или... Сбегут двое... Разве станет человеческое правительство заниматься осведомительством? Никогда. Никогда ещё человеческий правитель не отрывал взгляд от чужой земли, от ресурсов... От чужой идеологии, от возможности вписать себя в историю, переписать её для будущих поколений. Вы, люди — прекрасный полигон для социологических исследований. И для исследований... Другого типа.       Принцесса отметила — и в подобной ситуации она не могла не отметить подобного, что близость к этому мальчику всё больше побуждала её открываться, возвращать утраченные навыки коммуникации и делиться наблюдениями хотя бы в той мере, в которой воспитанник самого большого концентрационного лагеря в истории планеты мог бы её понимать. Наличие собеседника, пусть даже и настолько ограниченного в периоде жизни, заставило принцессу наслаждаться процессом. Не столько их односторонней коммуникации и не столько теми отголосками сексуальной страсти, которые она утратила в годы мира, и которыми справедливо наслаждалась спустя миллионы лет одиночества, сколько процессом осознания самого факта открывающихся перед ней перспектив. Принцесса отбросил свои прежние мысли — этот человек не умрёт спустя двадцать-тридцать лет после заточения, как она предполагала изначально. Она не должна допустить его смерти. — Дай мне руку, — потребовала она. Кандалы открылись, и принцесса не без удовольствия отметила, как Хиро начинает дышать глубже и ровнее, противореча желанию сбежать, и в то же время проникаясь доверием к ней, своей пленительнице.       Его пальцы разжались, и она вложила в них свою руку. Внезапный холод, возникший вместе с дрожью жарких мурашек под её корсетом, перевесил для неё страх за свою безопасность. — Теперь обними меня.       Принцесса не хотела, чтобы её намерение было воспринято, как слабость перед телесными удовольствиями, и специально попыталась придать голосу твёрдость, чтобы заставить пленника подчиниться. Но когда сквозь острый язык проникла неожиданная теплота, и Хиро внезапно потянулся к ней за объятиями, принцесса укорила себя за потерю контроля над ситуацией. Всё должно идти по её плану. Нельзя отдавать разум на откуп эмоциям.       Акт доминирования больше не имел для неё смысла. Чувство эмпатии к подавленному, оставшемуся в одиночестве мальчику, побудило принцессу ласками вытеснить любую горечь, какая могла остаться в его незрелых мыслях. Она убрала волосы в косу и наклонилась к Хиро. Яркий, стерильный свет наполнил её глаза сотнями звёздных вспышек, и Хиро утонул в этом сиянии, когда принцесса приникла к его губам, не встретив сопротивления.       Умиротворяющая расслабленность пришла к нему со вкусом луны, с которым принцесса пила его бессилие. Он больше не чувствовал себя скованным и потерянным, мысли о закате человечества вдруг сменились согревающим чувством свободы от всех запретов, перспективой жизни в новом мире, возможностью наставить будущие поколения на новый путь. Знакомый авантюризм исследователя нашёл своё место рядом с унынием, и Хиро вцепился в эти мысли, словно в спасательный круг. Они укутали его, защитили от страшной муки самоуничижения, но у Хиро не достало самоконтроля понять, что их мягкое тепло принадлежит принцессе. Пока она не улыбнулась ему, ощутив руку Хиро на своей талии. — Расслабься. Я награжу тебя за послушание.       Он снова повиновался. Принцесса, что позволила ему прикоснуться к своему телу и обнять себя, теперь выпрямилась и расправила плечи. Её рука коснулась места в центре груди, и полоски её корсета начали растворяться в чёрном тумане. Если бы в мире существовало чудовище настолько ужасное, что один взгляд на него был бы способен свести человека с ума, то сейчас, в прозрачной дымке из роя наномашин, окутанной стерильный светом лаборатории, обнажённая принцесса стала бы полной его противоположностью. Хиро потерял контроль. Всё, что он видел в книгах и слышал на лекциях в Саду, перестало иметь смысл по сравнению с тем, что он видел перед собой сейчас. — Я вспомнила свой первый выход к народу, — сладко пропела принцесса, наслаждаясь каждой секундой зрительного контакта. — Ты смотришь на меня таким же взглядом.        — Ты...       Слова потеряли значение. Принцесса заворожила его, и Хиро не заметил, как она вернула его руку в оковы, лишив возможности прикоснуться к блеску своего тела. Хиро не мог ей возразить. Он даже отчасти был благодарен принцессе за то, что она сдержала его движения — Хиро не мог представить, как он поступил бы, останься хоть одна из его конечностей на свободе.       Принцесса провела пальцами по его груди — Хиро не сдержал сдавленного стона. Царапины, оставленные когтями на животе, давно затянулись — и Хиро выпустил из лёгких весь воздух, когда принцесса прогнула его крепкий живот, разминая окаменевшие мышцы ниже пояса. Больно, но чертовски приятно — Хиро благодарил принцессу за то, что он не метается по столу от её нежных прикосновений, и не должен беспокоиться о том, чтобы не упасть в обморок. Красота принцессы держала его на грани сознания, язык её тела гипнотизировал, а властная улыбка не позволяла сделать больше половины вдоха. И потому неизвестно, откуда Хиро взял воздух, чтобы закричать от волны безумного наслаждения, когда, обхваченный ладонью, он проник между стройных бёдер принцессы.       Хиро разлетелся на осколки, и принцесса не дала ему собрать себя по кусочкам, владея им в бешеном темпе. Когда голубые ноги задвигались в ритмичном танце, наливаясь кристально-чистой девичьей росой, Хиро не смог поблагодарить принцессу даже мысленно — осколки его сознания вырвались из тела оглушительными стонами. Принцесса не пощадила его. Вместо нежности, с которой стоило бы подойти к первому опыту девственника, она сломала его, снесла неокрепший разум до основания, чтобы затем собрать и наполнить своим образом. Она танцевала на его дрожащих ногах, прижималась к ним узором чулков и быстро набирала темп, превращая возгласы Хиро в песню обезумевшего восторга.       Принцесса не позволяла привыкнуть к своему темпу. Сердце колотилось. Дыхание сбивалось и походило больше на эмбиент добывающей скважины, чем на голос страсти в лишённом невинности теле. — Возбудился? — спокойный голос окатил ледяными брызгами.       Перед глазами всё плыло. Хиро с трудом сфокусировал взгляд на принцессе, и сердце на секунду обледенело, содрогнувшись от ужаса перед неведомым. Волосы принцессы оставались в строгой косе. Губы не набухали от одышки, и на безупречной сапфировой коже не появлялось ни капли пота — принцесса словно бы не почувствовала всей этой сокрушающей гаммы чувств, что ломали сейчас Хиро в гонке судорожных мурашек.       Она снова потянулась вверх, насаживаясь с хлёстким ударом голубых бёдер о дрожащие ноги пленника. Затем вытянулась с умиротворённым вздохом, обнажив силуэт идеально-чистого тела, и вновь пронзила себя, повторяя этот танец с упорством истинной мастерицы. Она чувствовала каждую вибрацию в теле своего партнёра, и поэтому, как только смогла заставить его двигаться интенсивнее, решила перейти к последней части танца. К этапу награды за послушание.       Она сместила руки на мокрые плечи Хиро и прижала его к столу. После заврофикации паразит стал крепче, но это не помешало ему прогнуться под принцессой, когда она нависла над ним. Коса рассыпалась, пряди её пахли кристальной чистотой моря, и ласкали кожу брызгами, вошедшими в шторм.       Сменить позу понадобилось из-за быстрого темпа: она танцевала яростнее любого хищника и быстрее любой жертвы. Восторг, накрывший Хиро, оказался слишком сильным, чтобы тот смог выдержать его даже в теле рёвозавра. Незнакомые гормоны плавили его изнутри. — Я не могу! Не могу больше! — Хиро плакал, рвался и стонал, но принцесса сдерживала его. Гордая и властная, она двигалась так ловко, что Хиро перестал следить за её танцем и запрокинул голову в сдавленном крике. Хотелось снова обнять её, но сейчас он мог только держаться за кольца своей клетки и смотреть в её глаза, утопая в беспощадном холоде её улыбки. Избавление пришло без жалости. — Пожалуйста... А-ах!       С последней судорогой кольца впились под кожу на бёдрах, когда он излился в матку принцессы. Жгучая струя наполнила тело повелительницы рёвозавров, избавив закованного парня от любых проявлений воли. Принцесса продолжала прыгать на члене, пока тот взрывался необходимой ей жидкостью — но вскоре, когда поток иссяк и выжимать стало нечего, она поднялась на ноги и положила истощённую плоть плашмя, усевшись на Хиро сверху. Ещё одно утешение для послушного паразита. — Не так уж плохо, — вздохнула принцесса, в провокационной позе разминая бёдрами его член. — Ты почти возбудил меня.       Хиро растекался по столу, словно трижды сваренный кисель. Остатками разума он чувствовал, как пальцы выстукивают по столу ритм стрёкота цикады, а в груди булькают невыраженные эмоции от произошедшего... Восторга? Кошмара? Хиро не понимал, как расценивать поведение его пленительницы. Не понимал он и природы этих странных движений, которыми он восторгался последние несколько минут. Это какой-то ритуал их расы? Он нужен, чтобы сделать нового рёвозавра?.. Или нишианина? — Что ты сделала? — из дрожащего тела донеслись хриплые вздохи. Миллионы вопросов потребовали выхода, но состояние тела противоречило желанию высказать их разом. — Зачем это было нужно? — Так взрослые создавали детей, пока магматическое топливо не восстановило их теломеры, — участливо пояснила принцесса. — Не волнуйся. Скоро это станет для тебя обыденностью. — Ты... снова это сделаешь? — Чтобы репродукция стала возрастающей, мы должны заняться сексом семьсот шестьдесят девять раз. И только после этого я решу, что с тобой делать.