Ты был молод, но не для меня

В тот вечер мне удалось набраться смелости и признаться в любви. Но, несмотря на то, что я приняла свои чувства, вместе с ними пришло осознание собственной несерьёзности. Дело в том, что когда меня спрашивали о возрасте, я уверенно лгала, называя цифру 24. Иначе, как я могла закончить академию в девятнадцать? Всё это время, у меня неплохо получалось вести себя сдержанно перед всеми, больше соответствовать своему взрослому образу, но когда я разревелась в том амбаре перед Мэри, вся моя актёрская игра с треском провалилась. Было сложно признаться самой себе, что глубоко в душе я — эмоциональный ребёнок, которого невозможно скрыть никакими масками. За прошедший месяц у меня было много неожиданных вспышек проявления эмоций, но я старательно их подавляла, стараясь выглядеть сконцентрированной, серьёзной, словно робот. Нужда в этом маскараде резко исчезла в тот самый момент, когда произошёл поцелуй. С Роджером я почувствовала, что больше не хочу притворятся, и готова смело проявлять свои чувства. Я до сих пор не могла поверить, что меня угораздило влюбится в парня, который старше меня на 54 года. Звучит как полный бред, не так ли? Но это только цветочки, ведь мне ещё только предстояло смирится с тем фактом, что он был студентом дантистом. Да-да, тот вечер не прошёл в полном молчании, поскольку после трюка с пульсом я буквально щипцами вытянула из Тейлора признание о несостоявшейся медицинской карьере. Сейчас я была одурманена гормонами, но мысли о будущем постепенно начинали формироваться на затворках подсознания, что не могло не настораживать. Я прекрасно понимала, для описания моей теперешней жизни подходит только одна фраза: «Живи сегодняшним днём», благодаря которой мне удалось отложить все мысли о 2022-м в далёкий ящик. Глупо отрицать, что с наследством в виде часов в моей жизни появилось намного больше трудностей, поскольку она стала двойной. Я не искала ответы на многочисленные вопросы, мне просто хотелось наслаждаться каждым днём на этой болотистой ферме в компании рокеров из 70-х.

***

Пятница, 13 августа 1975-го года, 6:30 утра. Яркое солнце освещало вихрь маленьких пылинок, которые танцевали свой причудливый вальс в воздухе. В моей спальне было достаточно душно, но открытое окно впустило свежий утренний воздух, исправив ситуацию. Я прошлась взглядом по каждому предмету в комнате: всё казалось настолько родным и домашним. Взгляд зацепился за сложенный вдвое лист бумаги, мирно лежавший на чемодане. Это был список «дежурств», который вчера кто-то любезно занёс мне в комнату. Видимо, сегодня моя очередь кормить кур и развешивать стирку. Раннее утро давало о себе знать: двери во все спальни были наглухо закрыты, а за окном только начал кукарекать очередной петух. Я в привычно-тихой манере шла к ступенькам, стараясь не скрипеть паркетом. Когда до ступенек осталось всего два шага, мой взгляд предательски упал в направлении спальни Роджера. «Он сейчас там, спит и даже не подозревает о том, насколько бесстыдно ты пялишься на его двери» от внезапно возникшей мысли стало неловко, и я поспешила занять ванну. В небольшом помещении ярко горела единственная лампочка, свисающая на проводе с потолка, а моя зубная щётка вот уже как несколько недель красовалась в общем стаканчике. Хотелось принять прохладный душ, чтобы окончательно проснуться и приступить к работе, поэтому, я начала неспешно снимать с себя пижаму. Холодные капли воды только начали касаться моей горячей кожи, как неожиданно послышался странный звук захлопывающейся двери. Страх сковал всё тело: неужели я забыла провернуть ключ в замке? Между мной и незваным гостем была только белая шторка, которая и скрывала абсолютно голую меня. Я решила медленно выглянуть. Может, мне послышалось? Но нет, взгляд уловил полу-сонную фигуру басиста группы “Queen”, который пытался умыться водой из крана. — Дикон, мать твою! — мой неожиданный возглас заставил его отшатнуться. Парень выпучил глаза до такой степени, что казалось, словно он увидел инопланетянина. — Элизабет?! П-прости, я тебя не заметил. — Джон откровенно пялился на меня, а я в свою очередь продолжала прикрываться спасительной шторкой. — Может, ты выйдешь, и позволишь мне хотя бы одеться? — шок вместе с испугом прошли, в моём голосе появились лишь нотки усталости. Всё уже произошло, теперь парни только и будут обсуждать как Дикон видел голую меня этим утром. — Д-да, конечно. — с этими словами он, наконец, оставил меня наедине. Я схватилась за голову. Как же можно было настолько влипнуть? Ладно, если бы это Мэри приспичило в ванну, мы бы хоть посмеялись. Но почему-то первым кого я встретила этим утром стал Джон Дикон. В воздухе практически материально повисла атмосфера неловкости, из-за того что я забыла провернуть грёбаный ключ в замке.

***

Жизнь в компании мужчин не обещала быть простой и лёгкой, но мне чудесным образом удалось (почти) свыкнуться с регулярно происходящими неловкостями. Развешивая очередную свежепостиранную простынь на натянутые верёвки, я всеми силами старалась сконцентрировать своё внимание на напевании случайной песни, чтобы отвлечься от размышлений о утреннем инциденте. Уже было около девяти утра, поэтому большинство сожителей потихоньку начали собираться в амбаре, надеясь заполучить утреннюю дозу ароматного кофе. Проходя мимо меня, Фредди и Мэри бодро поздоровались, а сопровождавший их Дики стыдливо пытался спрятать глаза. Меня рассмешила его реакция, поскольку он вёл себя словно маленький мальчик. Впрочем, я последний человек на этой планете, который может рассуждать о взрослости. Приступая к более сложной работе, мне пришлось изрядно потрудится, чтобы накормить этих агрессивных кур. Они всей своей бандой так и норовили на меня напасть, в то время как я старалась обеспечить им завтрак. После не совсем успешного опыта с птицами, я на секунду представила образ Роджера, который пару дней назад, точно также как и я, дежурил. Уже в который раз за это утро на моих губах засияла спонтанная улыбка, и с хорошим настроением ноги понесли меня в амбар. Наверное, в этом помещении была плохая аура, иначе я никак не могу объяснить постоянные эмоциональные разборки, происходившие тут. Парни то и дело критиковали песни друг друга, а спор настолько их поглотил, что они, казалось, даже не заметили моего появления. Звездой сего конфликта, конечно же, был Роджер Тейлор. В порыве гнева он с особой яростью начал швырять едой в Брайана, Джон тщетно старался их разнять а Фредерик с отсутствием выражения каких-либо эмоций пытался спокойно докурить в сторонке. — Песня моя, тебе, говоришь, не нравится?! — кричал барабанщик, попутно кидая в Мэя нарезанными помидорами. — Твоя песня — дерьмо! — отвечал гитарист в такой же манере, прячась под стойку от неожиданных прилётов. Меркьюри уже было встал, чтобы что-то сказать, как Тейлор схватил огромную стеклянную банку с какими-то бобами и швырнул в сторону Брайана. Звон стекла заполнил амбар, а все присутствующие инстинктивно отвернулись, молясь чтобы их не задело. Но были и те, кому повезло меньше. Их число было равно одному. И этим неудачником оказалась я. Подняв испуганные глаза на свою правую руку, (которой мне пришлось ухватится за стол, чтобы не упасть укрываясь от осколков) меня накрыло оцепенение. Огромный осколок, буквально пригвоздил мою конечность к фанерному столу. Между указательным и средним пальцем, сквозь всю ладонь, образовалась большая сквозная рана. Пока боль, волнами, всё сильнее начала накатывать, парни испуганно бегали вокруг меня. В шоковом бреду я заметила как, кажется, Брайан обернул мою руку полотенцем, пытаясь остановить кровь. Всюду слышались крики: орали все, в том числе и я. До моего слуха словно сквозь толщу воды доносились истеричные аргументы «Идиот, в больницу ехать два часа!», «Джон, неси коньяк и спирт!», «Шить будет Роджер». К моим пересохшим губам поднесли бутылку и дали отпить, в то время как правую руку старались аккуратно оторвать от стола. Крепкий алкоголь в больших количествах моментально обжёг горло, принося ещё больше ужасных ощущений. Из глаз начали течь неконтролируемые слёзы, когда Тейлор, дрожащими руками, пытался достать из раны цельный, неимоверно острый кусок стекла. В спонтанных порывах успокоится, мой опьяневший (скорее, в стельку бухой) разум придумал вести идиотскую сводку о происходящем. Итак, спустя 15 минут мучений, окровавленный кусок стекла, напоминавший огромный заострённый шип покрытый кровью, лежал на столе. Моя аптечка была полностью выпотрошена на стол, и среди огромного количества её содержимого, Роджер мастерски подготавливал большую крючковатую иглу. Я старалась не смотреть на то, как иголка мучительно прокалывает мою собственную кожу, сшивая сквозную рану, но делать это было сложно, поскольку взгляд постоянно возвращался к эпицентру невыносимой боли. С левой стороны моё тело придерживал Фреди, каждые пять минут заставляя меня пить высокоградусный алкогольный напиток. Мэри Остин то и дело помогала вытирать нескончаемые лужи крови, а на шум прибежали Прентер и мистер Бейкер. В общем, в импровизированно-операционном амбаре собрались абсолютно все, перешёптываясь и обсуждая единственную тему, получится ли спасти мою правую руку. Роджер, не совсем уверенными, но достаточно аккуратными движениями закончил сшивать тыльную сторону ладони, переворачивая кисть и продолжая повторять все экзекуции на самой ладони. К тому времени Меркьюри основательно споил мне всю бутылку «Бренди», в попытках тщетно облегчить боль. Честно говоря, алкоголь не столько обезболил, сколько рассеял моё внимание, усложняя концентрацию на пульсирующей руке. Последние стежки я ощущала особенно остро, но была до такой степени пьяной, что с трудом вообще ориентировалась в пространстве. Руку заботливо перемотали бинтом, и невероятно серьёзный Тейлор откинулся на спинку стула, потирая уставшие глаза. Кто-то поднял меня на руки и понёс. Следующим воспоминанием было только то, как моё обессиленное тело укладывают на кровать.

***

Суббота. 14 августа 1975-го года. 3 часа ночи. Мне снился ужасный сон. Автомобильная авария прямо перед концертом, на котором я должна была выступать. Разъярённая толпа кидает в меня помидорами и банками, а я стараюсь взять смычок, рукой, которой нет. Конечно, этот сон был основан на обрывках воспоминаний, произошедших на кануне, но сейчас я не могла трезво рассуждать, поскольку только что очнулась в холодном поту. Казалось, в моём горле была настоящая Сахара, и я отчаянно закашлялась. Рядом кто-то зашевелился. Меня бросило в жар, а потом вновь в холодный пот, я замерла словно статуя, испуганно наблюдая как таинственная фигура, пошатываясь, встала и включила мой пыльный торшер. Когда глаза привыкли к свету, я, к своему огромному удивлению, увидела Тейлора. Парень налил в стакан воды и поднёс к моим губам, но я привычно потянулась к сосуду рукой, в порыве самостоятельности. Резкая, острая боль пронзила всю правую руку как только я попыталась ею пошевелить. Из моих лёгких вырвался болезненный стон, а глаза застелила пелена слёз. — Не шевели рукой. Швы ещё не зажили. — Хриплый голос музыканта настоятельно порекомендовал не пытаться как-либо использовать руку. Меня всё еще не отпускал осадок от недавнего сна, и я с неподдельным ужасом взглянула на бинты, пропитанные засохшей кровью. — Значит, мне не приснилось. — в этот момент одинокая слеза покатилась вниз по щеке. — Мне очень жаль. — Голубые глаза Роджера смотрели на меня с неподдельным сожалением, и он заботливым движением большого пальца смахнул мою слезинку. — Попытайся заснуть. Во сне любая боль проходит. — Блондин пытался меня успокоить, ох, знал бы он, какой мне сон приснился. — Не проходит. — слёзы с новой волной покатились по щекам, но я не хотела чтобы он видел меня плачущей. Аккуратно перевернувшись на левый бок, я уткнулась лицом в подушку, и максимум что он мог видеть это мои содрогающиеся плечи. Я так и не определилась чего хочу больше: чтобы он ушёл, или остался. Вскоре свет в комнате погас, но скрипа двери не послышалось. Внезапно, кровать рядом со мной прогнулась, и я почувствовала его тяжёлое дыхание на своей шее. Роджер нежно гладил мои волосы пытаясь утешить, но мне становилось только паршивее. Он это делал, чтобы загладить вину, или потому что что-то чувствовал? Конечно, если бы не травма мы бы ещё не скоро сблизились до такой степени. Сначала были бы свидания, романтика, поцелуи. Мы оба давно перестали играть друг с другом, отдав наши жалкие жизни в руки судьбы, которая ведёт свою, очень жестокую игру со странными и кровожадными методами.