Le Roi De Mon Cœur

Он не спал. Утренняя синеватая дымка белого высокого потолка интересовала его больше собственных мыслей. Лазар так долго смотрел в него, что, казалось, потолок сдастся и, проиграв битву, с опущенной головой уйдёт за дверь. Но потолок терпел, стойко выдерживал и продолжал нависать над ним. За окнами усадьбы открывавшими вид на пышные деревья перешептывались и ругались самыми непристойными выражениями простолюдинов птицы. Слова сами ворвались к нему в голову, отчеканиваясь звонкими экю. «Отец! Отец!»-кричал Ронан заключённому приговорённому Ларазом к каторге «Крестьяне, во имя короля подчинитесь» «Никогда!» Порванная куртка, поношенная одежда, грязные кудрявые волосы цвета коры дуба, спадающие на лоб неровными прядями, щетина, свидетельсвовавшая о его молодом но не слишком юном возрасте возрасте - простой крестьянин Ронан Мазюрье. «Отец! Отец!»- в отчаянии кричал Ронан умирающему у него на руках мужчине в возрасте, закрывшему своего сына от пули гвардейца. Гвардейца который одним своим выстрелом уничтожил жизни трёх людей сразу. Он тогда не понимал, что это сделает его несчастным в будущем. Он не знал, не мог знать, а если бы знал отказался бы верить. Он не знал что может быть больно. Он не думал что ещё может болеть, он думал, что уже очерствел, остановился, ослеп. Но его сердце болело, жгло, тянуло. Недостаточно сильно. Что бы было, если бы он убил Ронана тогда? Лазар часто думал об этом но не мог себе представить кем бы был сейчас и что бы с ним было. Теперь эти сны слишком много значили для него. Теперь Ронан слишком много значил для него. Непозволительно много. Зелена его глаз разливалась свежим полынным абсентом по пыльным кроваво-винным бокалам платка, повязанного на шее юноши. Голос цвета жженой охры разжигал в Лазаре ослепляющее пламя фонаря в Февральскую ночь. От него веяло юностью. Он был прекраснее начала июля. С первого сна. С первого слова которое Ронан сказал ему во сне, с первого взгляда которого тот подарил. Он понял. Он все понял. Этот человек разбудил спящее пламя в нем, весте с ним в его душе поселилось счастье. Пусть Ронан не был удачлив как Задиг, не обладал такими знаниями и мудростью но был подобен ему в красоте. Свобода не была нужна Лазару теперь, Ронан стал его свободой. Даже если бы Ронан вдруг решил в одиночку штурмовать проклятую Бастилию, чтобы доказать всей Франции что он может, на что он готов ради свободы и народа и упал поражённый в бою, Лазар бы стал нести его на руках как самый бесценный и легкий груз в своей жизни. Лазар пробовал утопить сомнения и чувства в шампанском, но оно вскоре опротивело ему; он пробовал утолить свою жажду Ронана в молодых гвардейцах, пытаясь выдать для себя чувства за голод плоти, но мальчики для наслаждения не дарили ему удовлетворения или даже, как когда-то, секундного удовольствия. Его последней надеждой была служба, но в короле он теперь лишь видел того кто не мог стать Ронаном. Казалось все что было до первого сна где он увидел Ронана было в другой жизни и не с ним, он лишь наблюдал за этим мельком издалека при тусклом свете догоравшей свечи. Сначала он говорил себе: ты не смеешь представлять какого-то крестьянина, ничтожество, в образе короля священного перед Господом. Избегал встреч, коротких редких встреч, что было просто для всех но муками ада для него. Убеждал себя в том что ему этого не нужно. Но потом он встретил его снова, в Бастилии. Простой заключённый, который позже сбежал, предатель родины. Но Лазар прозрел, увидел солнечный свет как впервые сумевший увидеть мир младенец. Ронан спал на улице, пах потом, грязью, и помоями, питался жесткой темной краюхой, когда представится случай, не умел ни читать ни писать, ведь никто никогда не обучал его грамоте, мог петь лишь когда его кровь изобиловала алкоголем. Но был прекрасен. Франция, король, Бог - все это воплотилось в Ронане теперь. Когда он оказывался рядом с ним все запреты исчезали. Ронан был не просто творением Господним, он был Им. Бог есть все и все есть Бог. Но Бога, истину мироздания, Лазар познал лишь через Ронана. Никогда он не веровал с такой отверженной силою. Полюбить другого человека - увидеть лик Господень. Для Лазара де Пероля, гвардейца короля Франции, центром вселенной больше была не Земля, нет, для него центром вселенной был Ронан Мазюрье, простой крестьянин с жаждой к жизни. Первым о Боге сказал не Иисус, не Заратустра, первым о Боге сказала мать Ронана когда узнала о своей беременности, когда увидела сон о том что у неё будет мальчик. Когда родился Ронан Мазюрье родился Бог, единственный Бог, и мира не было до него. Казалось, он существовал всегда, ещё до своего рождения. Он создал свет. Он создал твердь земную. Он создал людей и других тварей божьих. Он создал свою мать и своего отца. Лазар был уверен в том, что когда он движимый дурманом своих чувств, пошёл бы за Ронаном, тот непременно превратился бы в вечнозелёный лавр у реки, не желая доставаться ему. Лазар мечтал больше всего во всем мире лишь о том чтобы узнать каковы на вкус уста цвета распустившейся вишни и какова на ощупь кожа цвета яблони. Пройтись подушечками пальцев по его лбу, пройтись поцелуями по его измученным мозолями от тяжелого труда ладоням. Должно быть губы пьянее чёрного вина а кожа мягче короткого белого пуха голубки. Никак иначе быть не может. Несмотря на большие зелёные глаза которые околдовывают тебя, может ли быть невинным этот юноша? Кто бы смог бы отвести взгляд от него, даже под страхом быть превращенным в соляной столп? Он был королем Королем его сердца