Проклятый

      Тарталья медленно приходил в себя после ритуала. Последнее, что он помнил — это кровавое пятно на их с Чжун Ли контракте и яркую вспышку света. Сейчас он чувствовал странную расслабленность и безмятежность.       — Ты пришел в себя?       Тарталья не мог понять, чей голос обращается к нему, вроде он уже слышал его, но не мог вспомнить где. Юноша обернулся на голос, звавший его, и увидел того самого неприветливого адепта, который участвовал в проведении ритуала.       — Ты же… Сяо?       — Твои мыслительные процессы не пострадали, это хороший знак.       Сяо поднял с пола кувшин с водой и вылил его на голову Чайльда.       — Эй, ты что делаешь? Стоп, почему я в ванной?       Тарталья поднялся на ноги и осмотрелся вокруг, обнаружив, что находится в большой ванной комнате, а сам сидит в медной купальне, наполненной странной розовой водой.       Сяо устало вздохнул.       — Присядь, пожалуйста. Я уже насмотрелся на твое достоинство, демонстрировать его сейчас нет необходимости.       Порозовевший от смущения Чайльд послушно опустился обратно в воду.       — Наверное, ты слышал, что Моракс проводил подобные ритуалы, когда брал людей в рабство в прошлом. Я должен омыть тебя, перед тем как ты попадешь на ложе к Властелину Камня.       — На ложе? На какое еще ложе? О, черт, я совсем забыл, что…       Тарталья густо покраснел и опустил голову на руки. Он все это время старался не думать о том, что ему предстоит заняться сексом с мужчиной и никак не думал, что это время наступит так скоро. В своей инструкции Чжун Ли деликатно опустил этот момент.       — Ты принял боль от Властелина Камня, теперь должен принять удовольствие от его рук, — пояснил Сяо, выливая очередной кувшин с розовой водой на Чайльда.       — Святые Архонты, давай не будем об этом, ладно? — Тарталья полностью нырнул под воду и, вынырнув через секунду, спросил. — Что это за розовая вода? Она пахнет… цветами? От нее я чувствую себя странно.       — Это масло с экстрактом глазурных лилий. Властелин Камня попросил меня добавить его.       — Отлично, он хочет, чтобы от меня вкусно пахло, — недовольно ответил Предвестник.       — Ты должен быть благодарен. В древности люди готовы были на все, лишь бы быть удостоенными такой чести.       — Да, но сейчас не древность. И твой Архонт больше не Архонт, а мужчины меня не интересуют, так что я не очень-то счастлив!       Разозленный Тарталья отвернулся в сторону окна и облокотился на бортик ванной. Сяо встал и небрежно бросил в него полотенце.       — Мы закончили. Одевайся, я буду ждать снаружи.

***

      Тарталья вытер себя полотенцем и понял, что нигде не видит своей одежды.       — Точно, моя одежда же больше не моя, черт побери… Эй, Сяо! А что ты предлагаешь мне надеть?       Ответа ожидаемо не последовало. Чайльд еще раз окинул взглядом комнату и обратил внимание на белый балахон с капюшоном, висевший на спинке стула.       «Это же тот, что был на Чжун Ли во время ритуала… Он что, мне его отдал?»       Предвестник неуверенно накинул на себя балахон Архонта, обдумывая как скоро на него обрушится еще одно проклятье за осквернение столь древней реликвии, и вышел из ванной комнаты. За дверью его ждал Сяо.       — Следуй за мной.       Тарталья следовал за адептом по длинному узкому коридору. Он мысленно пытался подготовить себя к предстоящему событию, представляя, как будет выглядеть их секс с Чжун Ли, но от одних лишь мыслей его начинало мутить. Чайльд даже не знал, как вообще возможен секс между двумя мужчинами, он знал лишь из рассказов отца, что это мерзко и неестественно.       «Я ни за что в жизни никому не расскажу об этом. Смогу ли я вообще после всего этого смотреть в глаза своей семье? О, ужас…»       Сяо резко остановился возле двери, и Тарталья понял — они пришли. Предвестник хотел сбежать, спрятаться куда-то, но он даже не знал, где сейчас находится, да и глупо было убегать сейчас, когда ты уже прошел через весь ритуал и на кону буквально стояла твоя жизнь.       «Все будет хорошо, я пройду через это, я исцелюсь. Ради Тевкра, ради своей семьи».       — Послушай, — начал адепт, повернувшись лицом к Тарталье. — Как только я выйду из комнаты, ты пройдешь к Властелину Камня и поцелуешь ему левую руку, это важный обычай, понял?       — Понял.       «Полагаю, поцеловать руку — это самое невинное, через что я сегодня пройду».       Сяо начертил своим копьем символ элемента Гео, как тогда, в подземелье, и двери отворились. Адепт зашел внутрь, за ним решительно прошагал Чайльд.       — Властелин Камня, все готово.       — Спасибо, Сяо. Можешь идти.       Адепт молча развернулся и вышел из покоев Архонта. Чайльд удивленно рассматривал комнату — она была шикарна и по своему виду напоминала покои какой-нибудь королевской персоны. У стены стояла большая кровать, на которой вальяжно сидел Чжун Ли. Поскольку свой балахон он отдал Тарталье в конце ритуала, то сейчас на нем были только штаны. Волосы Архонта были распущены, а не собраны в тонкий хвост, как обычно.       Моракс изучающе смотрел на своего гостя, чем очень сильно его смутил. Чайльд не знал, куда деть глаза, чтобы не пялиться на мужчину.       «Поцеловать руку… совсем забыл!»       Предвестник быстрыми шагами подошел к Архонту, опустился перед ним на одно колено, а затем взял его левую руку в свою и поцеловал. Чжун Ли, казалось бы, не понимал, что делает его друг.       — К чему это все?       — Сяо сказал, что… это важный обычай.       Тарталья готов был провалится сквозь землю.       «Надеюсь, сяншэн не подумает, что я предлагаю себя таким образом…»       — Мне безусловно приятен такой знак внимания, но это было необязательно, — Чжун Ли слегла улыбнулся. — Сяо слишком много внимания уделяет мелочам. Здесь никого нет кроме нас, поэтому мы можем слегка отступить от некоторых формальностей. Прошу, садись.       Архонт продвинулся на кровать чуть дальше, ближе к стене, и жестом пригласил Тарталью сесть напротив.       Юноша неуверенно забрался на кровать, завернувшись плотнее в балахон.       — У меня такое чувство, будто ты боишься меня, — подметил Чжун Ли. — Ты знаешь меня не первый день, что вызвало в тебе этот страх?       Тарталья испуганно посмотрел на Архонта, затем опустил глаза вниз, так ничего и не сказав.       — Аякс, — позвал его Чжун Ли.       Тарталья слышал это имя только от близкого круга. С непривычки он вздрогнул.       — Надо же, ты впервые назвал меня этим именем.       — Ты никогда не называл мне его.       — Разве?       Спустя пару минут Тарталья решил прервать неловкое молчание:       — Во время ритуала… Когда я посмотрел на тебя, у меня было такое чувство, будто на меня обрушилась скала… Было тяжело дышать, и я испытывал невыносимую боль. Зачем ты это сделал?       — Непослушных детей надо наказывать.       — Эй, я не ребенок!       — Ты чуть не нарушил процесс проведения ритуала, посмотрев на меня. Я должен был что-то сделать с этим. Откат от неправильно проведенного ритуала такой степени сложности был бы гораздо больнее того, что ты испытал. Причем пострадали бы все участники.       Чайльд прикусил губу, наказывая себя за излишнее любопытство.       — Есть еще что-то, что тебя беспокоит?       — Не знаю, как сказать… — неуверенно протянул юноша. — Был такой момент во время ритуала, когда я видел различные сцены… Там были миллелиты, они сражались, все скандировали твое настоящее имя и… было много крови и смертей, черт, я даже вспоминать не хочу!       — Это была история. Ты видел то, что видел я. Не все конечно же, а лишь малую часть, которую я должен был передать тебе, чтобы завладеть твоим умом согласно ритуалу.       — Что? Это была лишь малая часть? — испуганно спросил Чайльд.       — Разумеется. Если бы ты видел все, то сошел бы с ума.       — Это же невыносимо… Как ты живешь с этим?       Моракс тяжело вздохнул.       — Таково мое бремя. Я — древнейший Архонт, поэтому должен нести через себя историю этого мира. Не беспокойся об этом.       Тарталья не мог поверить своим ушам. Те картины, что он видел, чуть не лишили его рассудка, а Чжун Ли помнил буквально всю историю с момента своего рождения и пронес ее через столько тысячелетий. Это было ужасно.       Архонт отвлек Чайльда от неприятных мыслей, аккуратно сняв с его головы капюшон.       «О, черт, он что собирается начать?»       — П-постой, сяншэн, — дрожащим голосом произнес юноша, сильнее закутываясь в балахон. — Мне нужно подготовится.       — Что ж, я знал, что ты будешь нервничать. Возьми это.       Чжун Ли протянул Аяксу неровный кристалл темно-синего цвета.       — Что это?       — Дурман туманного цветка, пришлось поднапрячься, чтобы достать его. Цисин установили строгий запрет по всему Ли Юэ на распространение этой вещи.       — Запрет? Почему?       — Раньше миллелиты принимали его перед тяжелой битвой. В небольших количествах он помогает избавиться от тревожных мыслей и стать увереннее, но прием более высокого концентрата вызывает чувство эйфории, и затуманивает разум. Люди слишком подвержены сиюминутным удовольствиям, поэтому Воля Небес ввела запрет на его продажу. В том кристалле, что я тебе дал, достаточно высокая дозировка.       — Ты предлагаешь мне принять наркотик? Нет, знаешь, такие вещи…       — Значит, ты готов отдаться мне на трезвую голову?       Тарталья густо покраснел, он не ожидал, что Чжун Ли задаст столь прямой вопрос. Конечно, он не был готов к тому, что его ожидало, но и принимать запрещенный наркотик ему не хотелось, однако из двух зол выбирают меньшее.       Недолго думая, юноша положил себе в рот синий кристалл, и он мгновенно растворился у него во рту.       — Аякс, — бархатным голосом позвал его Чжун Ли, — подойди сюда.       Перед глазами Тартальи все поплыло, его сознание стало спутанным, и он переставал понимать, где находится. Голос Чжун Ли был, казалось бы, единственной различимой вещью во всем мире, и он медленно потянулся за ним. Внезапно юноша почувствовал холод по всему телу и сильнее зарылся в плащ Моракса.       Архонт усмехнулся.       — Ты думаешь, что будешь возбуждать меня меньше, зарываясь в мою одежду?       «Я не слышу, что он сказал… Как же мне холодно…»       Чжун Ли расстегнул одной рукой пуговицу на плаще Аякса, после чего плащ упал на кровать, обнажив худое тело юноши. С удивлением, Тарталья обнаружил, что ему стало все равно на свою наготу и она его нисколько не смущала.       — Мне… холодно, — безразличным голосом ответил он.       Чжун Ли схватил Тарталью за руку и притянул к себе, заключая его в объятия, затем уткнулся носом в рыжие волосы, вдыхая аромат глазурных лилий.       Аякс окончательно потерял связь с реальностью. Он не осознавал, что с ним происходит и где он находится, но он испытывал тепло, исходящее от тела Архонта, поэтому прижался к нему сильнее. Чжун Ли взял Чайльда за подбородок и нежно поцеловал его в губы.       В этот момент Тарталья испытал весь спектр эмоций, он был счастлив, возбужден и зол одновременно. Он не понимал, что с ним происходит, он забыл, что такое поцелуй и уж тем более не понимал, что его целует мужчина, но он знал одно — это самое невероятное удовольствие, которое только можно испытать в жизни, поэтому он не хотел, чтобы эти минуты блаженства прекращались. Тарталья углубил поцелуй, перехватывая инициативу. Он запустил руки в шелковистые волосы Архонта, прижимая его к себе сильнее.       Чжун Ли тоже испытывал возбуждение, его член стоял, и он очень хотел прямо сейчас набросится на Аякса, такого желанного и податливого, и взять его прямо сейчас, но его сознание, в отличие от сознания юноши, было ясным. Чжун Ли понимал, что, если он сейчас сделает это, Чайльд никогда его не простит, и тот островок доверия, который Архонт так старался заново отстроить, будет вмиг разрушен.       По условиям ритуала Тарталья должен был получить удовольствие от рук своего повелителя, поэтому заниматься сексом сейчас им было необязательно. Моракс осторожно прервал поцелуй, одурманенный юноша был явно недоволен этим действием и потянулся за следующим поцелуем, но Чжун Ли ловко перевернул его, сажая спиной к себе.       — Сейчас будет кое-что приятнее.       Тарталья почувствовал руку на своем члене и застонал от накатившей волны удовольствия. Благодаря дурману все его тактильные ощущения усиливались в десять раз, и сейчас его состояние было близко к тому, что принято называть эйфорией. Никогда в жизни он не испытывал ничего подобного, все мысли Аякса были сосредоточены только на руке, ласкавшей его член. Чжун Ли постепенно ускорял движения, заставляя юношу стонать еще сильнее и спустя пару минут юноша кончил, излившись в руку своего повелителя, после чего окончательно потерял сознание.       Чжун Ли аккуратно положил Аякса на подушку рядом с собой, а затем салфеткой вытер сперму со своей руки и члена Тартальи. Архонт посмотрел на безмятежно спящего молодого человека и запустил руку в копну рыжих волос.       — Кто бы мог подумать, что ты такой чувствительный…