Проклятый

      Первые дни рабства проходили для Тартальи едва ощутимо. Предвестник боялся, что Архонт начнет отдавать ему приказы, которые могли бы идти вразрез с его работой на Фатуи и противоречить приказам Царицы, но, к счастью, Моракса не особо волновали дела Фатуи, поэтому Чайльд мог спокойно выполнять свою работу в Банке Северного Королевства и не боятся, что Гео Архонт однажды захочет, чтобы Аякс стал предателем родины.       Вообще приказы Чжун Ли были вполне безобидными. Например, сегодня он поручил Тарталье собрать десять стеклянных колокольчиков для заварки своего любимого чая, поэтому сейчас Предвестник внимательно осматривал горы в деревне Миньюнь в поисках местной диковинки.       — Черт, и почему эти цветы растут в таких неудобных местах?       Тарталья потянулся рукой за одним из колокольчиков, как вдруг услышал детский голос, зовущий его.       — Эй, Чайльд! Мы здесь!       Юноша обернулся и увидел чуть вдалеке фигуры путешественника и Паймон. Девочка активно махала ему рукой, и Чайльд подумал, что было бы невежливо с его стороны проигнорировать знакомых, которые проявили большое участие в спасении его жизни, потому решил подойти и поздороваться.       — Ребята, что вы здесь делаете?       — Мы собирались поискать какой-нибудь домик неподалеку от города, — ответил Итэр, пожимая Предвестнику руку в качестве приветствия.       — Ага! Постоялый двор «Ваншу» закрывают, а Итэру надо остаться в Ли Юэ по кое-каким делам. — Паймон быстро подлетела к Чайльду, осматривая его. — Как ты себя чувствуешь, Чайльд? Мы беспокоились, зашли в ритуально бюро к Чжун Ли спросить о тебе, но этот парень отделался лишь парой фраз и ничего толком не рассказал нам!       — Со мной все в порядке, как видите. Погоди, ты сказала, постоялый двор закрывают?       — Они собираются делать ремонт, — пояснил Итэр. — Здание старое, все доски давно просохли, кое-где даже потолок обвалился.       «Вот черт, я же там снимаю комнату… Да и почти все наши там снимают».       — А разве не проще снять жилье в самой Гавани? Там все необходимое под рукой.       — Местные, как только прознали, что постоялый двор закрывают, взвинтили цены на аренду до самой Селестии, но даже с такими ценами все арендное жилье заняли Фатуи, которые сейчас работают в Ли Юэ. Мы подумали, что ты тоже там пристроился.       — Нет, я не успел. Да и вообще только сейчас об этом узнал…       «Виктор наверняка забил для нас место, надеюсь на это…»       На следующий день, после того как на Виктора вынуждено «напал» Чжун Ли, Тарталье пришлось долго объясняться с агентом по поводу произошедшего. По понятным причинам он не стал говорить ни про свое рабство, ни про ритуал, ни про то, что Чжун Ли Гео Архонт. Юноша придумал легенду, что тот парень, который вырубил Виктора ночью посреди города — это его давний знакомый из Ли Юэ, который нашел способ помочь ему избавится от проклятья Глаза Порчи. Однако для Виктора все равно оставались загадкой некоторые вопросы: например то, как Чжун Ли нашел их и почему решил напасть на агента, а не спокойно объяснить ситуацию. На последний вопрос у Предвестника действительно не было ответа, а на первый он ответил весьма невнятно, так что произошедшее событие оставило агента в недоумении и с кучей неразгаданных загадок. Однако, если у Тартальи и были какие-то тайны, ему, как младшему по чину, не следовало в них лезть, поэтому Виктор больше ничего не спрашивал, хотя и был весьма обижен на друга, потому что с утра его нашли милеллиты без сознания и хотели отвезти в участок, потому что подумали, что тот перебрал огненной воды в таверне.       — А что ты делаешь в таком спокойном месте? — спросила Паймон, отвлекая юношу от своих размышлений. — Цветочки собираешь?       Чайльд посмотрел на плетеную корзинку, висевшую у него на руке и набитую под завязку стеклянными колокольчиками, и подумал, как же глупо он сейчас выглядит.       — А, да… — смущенно протянул Тарталья. — Это для Чжун Ли, он хочет чай с ними заваривать.       — Ты прямо как заботливая женушка! — Паймон неожиданно рассмеялась, но поймав на себе неодобрительный взгляд Итэра тут же одернула себя. — Ой! Извини, пожалуйста!       «Они, наверное, думают, что я Мораксу каждый вечер свой зад подставляю. Оправдываться и объясняться у меня нет желания».       Тарталья понимал, что и путешественник, и его спутница прекрасно знают, чем он занимался с Архонтом после завершения ритуала в подземелье, и наверняка они были уверены, что и сейчас Чайльд вынужден заниматься тем же самым, но ему было плевать, о чем они думают. Для него самым главным был тот факт, что он сам ничего не помнил о той ночи благодаря дурману, и Чжун Ли не принуждал его ни к чему сейчас. Между ними действительно не было никаких интимных отношений, и Тарталья за одно только это готов был позорно таскать Архонту корзинки с цветами.       Спустя минуту неловких извинений, Итэр и Паймон ушли спрашивать местных о жилье, а Предвестник пошел в сторону Гавани относить цветы. По дороге он решил заглянуть в банк, где сейчас временно работал Виктор, и спросить его о том, нашел ли он дом.       — Наконец-то ты пришел! — радостно воскликнул агент, как только увидел друга. — Я тут зашиваюсь без тебя, эти цифры меня с ума сведут, хорошо хоть девчонку дали в помощники.       Чайльд заглянул Виктору через плечо и увидел щуплую девчушку с косичками, которая старательно что-то считала на счетах и записывала. Она была так увлечена, что не обратила никакого внимания на зашедшего в банк Предвестника.       — Кхм, Лена, поздоровайся. — Агент слегка покашлял, привлекая внимание девушки. — Это господин Тарталья, Одиннадцатый из Предвестников Фатуи.       Девочка тут же вскочила со стула и низко поклонилась Чайльду.       — Ох, простите меня, я была так увлечена, что не заметила вас! Меня зовут Елена, я стажер-экономист в Банке Северного Королевства.       Тарталья улыбнулся и протянул девушке руку.       — Не стоит так официально меня приветствовать, Лена. Спасибо, что помогаешь моему дорогому другу.       Виктор смущенно потупил глаза от того, что Чайльд впервые публично назвал его своим другом, а затем гордо выпрямился.       — Я был бы очень рад, если бы ты принесла нам с Виктором по чашечке чая, — не снимая дежурной улыбки, продолжил юноша.       Девушка активно закивала головой и побежала в сторону кухни. Тарталья выдвинул стул и жестом пригласил Виктора сесть рядом.       — Милая корзинка, — ехидно подметил агент, который уже чувствовал себя совсем свободно, общаясь с Предвестником. — Последний писк моды?       — Замолчи, будь добр. — Чайльд слегка покраснел и убрал корзинку с цветами под стол. — Что более важно, ты же не посвящал эту девочку-стажера в детали задания Царицы?       — Святые Архонты, нет, конечно, я же не идиот. Она просто помогает с расчетами формул, все остальное я сам делаю. Тебе бы, кстати, тоже не помешало присоединиться.       Тарталье было стыдно, что он скинул эту задачу на друга, хотя ранее сам изъявил желание разобраться в финансах, но из-за поручений Чжун Ли он уже не мог проводить по двенадцать часов в банке.       — Прости, Виктор, не могу пока. Видишь ли, я все еще работаю на своего друга, который помог мне…       — А, ты про того придурка, который вырубил меня и чуть не опозорил перед городской стражей? Помню-помню.       «Знал бы ты, что это «придурок» на самом деле древнейший Архонт, не говорил бы так».       Чайльд сам не понимал, почему ему было неприятно слышать оскорбление в сторону Чжун Ли, хотя негодование Виктора, по его мнению, было вполне справедливым.       — На самом деле, Виктор, у меня к тебе просьба. — Тарталья решил быстро сменить тему и сразу перейти к цели своего визита. — Ты же в курсе, что наш постоялый двор собираются на ремонт закрывать?       — К сожалению, — агент грустно вздохнул. — Сам об этом узнал только пару часов назад. Дипломаты первые подсуетились, расхватали самые лучшие места, а агентам достались дома на самой окраине. Я в числе последних занял комнату в старом доме недалеко от причала, но там ужасно шумно…       — Там не будет места для еще одного пассажира? — Предвестник подарил Виктору самую светлую улыбку из всех, что у него были, и сложил руки в молитве.       — Боюсь, что нет, Аякс, та комната очень маленькая, да и кровать там всего одна, и то односпальная. — Агент виновато потупил глаза. — Извини, надо было вовремя подсуетится… А ты не спрашивал у своего друга, может, у него есть свободная комната?       «Точно, у Чжун Ли же две комнаты в доме, да и волшебный чайник есть, но жить вместе с ним… Это вообще вписывается в рамки наших отношений?»       Аякс не хотел признавать себе, но он чувствовал, что их отношения с Чжун Ли изменились. Он уже не чувствовал себя рядом с ним так же комфортно, как раньше, когда он не знал настоящую личность мужчины и думал, что экзувия, хранившаяся в Золотой Палате — это и есть Гео Архонт. После ритуала он окончательно осознал, что такое Моракс и насколько он силен и могущественен. Тарталья был уверен, даже без Сердца Бога этот мужчина был способен сжигать города дотла и свергать других Богов. Эта сила и мощь ощущались на инстинктивном уровне, и сейчас Предвестник понимал, каким же был идиотом, когда обиженный вызвал Моракса на дуэль, потому что Моракс имел могущество стереть его с лица Тейвата по щелчку пальцев и даже, возможно, сделать так, чтобы другие забыли о его существовании. Иногда Тарталья думал о том, что весь Тейват должен быть благодарен, что Гео Архонт предпочитает пить чай и жить жизнью обычного человека, а не устраивать войны и распри, потому что будь Моракс тем драконом, коим был раньше, то все остальные Архонты умылись бы собственной кровью.       И эти мысли пугали его. Ему не хотелось осознавать и понимать это, но он боялся Моракса. Конечно, в обычной жизни он видел чопорного господина Чжун Ли, который любил есть местную еду и разбирался в сортах чая подобно тому, как юные девы разбираются в парфюмерии, но Чайльд знал, кто скрывается за маской Чжун Ли и на что он способен, если его разозлить. Во время ритуала он увидел Гео Архонта во всей его силе, и это Божество заставило его ощутить боль и упасть на колени.       Инстинкт самосохранения, который, вопреки мнению Синьоры, все же был у Аякса, говорил ему: «Будь с ним осторожен, он опасен», — но другая его часть, безумная часть Бездны, которая хотела хаоса и острых ощущений, говорила ему: «Давай, спровоцируй его, разбуди в нем дракона, пусть он покажет тебе свою силу, задаст тебе жару». И больше всего, пожалуй, Чайльд боялся, что однажды Бездна возьмет верх над его разумной частью и заставит совершить какую-нибудь глупость в отношении столь опасного существа. По этой причине он не хотел слишком много времени проводить с Чжун Ли: чем больше он с ним общался, тем чаще он слышал свой внутренний голос, который подначивал его спровоцировать Архонта и вывести его из себя. Тот факт, что Чжун Ли никак не реагировал на колкости и язвительность в свой адрес, с одной стороны, раздражал Тарталью, а с другой — вызывал облегчение.       «Даже хорошо, что я больше не могу с ним препираться из-за нашего контракта, хоть что-то будет меня сдерживать».       Четверть часа Аякс еще посидел с Виктором, обсуждая дела Фатуи в Ли Юэ, а затем покинул банк и поспешил к дому Чжун Ли относить стеклянные колокольчики. Предвестник знал, что Властелин Камня любит покой и уединение, поэтому отчасти переживал, что он откажет ему в предоставлении жилья.       «Что ж, если я скажу ему, что у меня больше нет других вариантов, полагаю, он согласится, но не хотелось бы давить на жалость».       — Чжун Ли-сяншэн, вы дома? — Тарталья позвал мужчину сразу, как только переступил порог дома. — Я колокольчики принес, собирать их — то еще удовольствие, хочу сказать… Э-эй, Чжун Ли?       Аякс попытался погромче позвать мужчину, но ответа так и не последовало.       «Где он, черт возьми? Сегодня выходной, значит, не в ритуальном бюро».       Юноша прошел на кухню и поставил корзинку с колокольчиками на кухонный стол. На столе он увидел красный чайник средних размеров с приоткрытой крышкой, на чайнике желтым цветом горел символ Гео. От этой эмблемы исходила уже знакомая и родная Чайльду гео-энергия, которой Чжун Ли лечил его недуг и снимал боль. Словно под действием гипноза, он потянулся пальцами к светящемуся символу и аккуратно обвел его по контуру указательным пальцем.       Неожиданно Предвестника захлестнула невиданная сила, которая буквально затянула его внутрь странного артефакта, этот процесс длился всего мгновение, и юноша сам не понял, как оказался в совершенно другом месте.       — Какого черта?! — Тарталья весьма неприятно приземлился на газон. — Кажется, сяншэн говорил что-то про этот чайник…       Чайльд завороженно оглядывал огромное пространство, которое его окружало: здесь пели птицы и вили свои гнезда, были высажены деревья разных пород, и даже стояла беседка для отдыха, но самое большое внимание привлекал огромный дворец в традиционном стиле Ли Юэ, занимавший почти всю площадь. У Предвестника было предчувствие, что это был тот самый дворец, в котором он принимал ванну и в котором происходил заключительный этап ритуала.       «Этот тот самый дворец, в котором Чжун Ли меня… Черт, даже думать не хочу об этом!»       В попытке избавится от неприятных воспоминаний Тарталья помотал головой из стороны в сторону, он опасался заходить внутрь, так как думал, что, зайдя во дворец, сразу же вспомнит о ночи, проведенной в объятиях Гео Архонта, но что-то его притягивало туда: юноша чувствовал, что там находится Моракс, он хотел снова почувствовать ту гео-энергию, которая исцеляла его.       Набравшись решимости, Тарталья уверенно шагнул ко входу во дворец, входная дверь открылась сама, как только юноша приблизился к ней, но он даже не назвал никакого пароля, что было крайне удивительно. Внутри дворец оказался еще роскошнее, чем снаружи: стены были окрашены в красный цвет и расписаны золотыми символами, потолки были черными с резными узорами, а пол из черного мрамора покрывала дорожка из топазов Притхива.       «Какое расточительство — ходить по таким прекрасным камням».       Тарталье было интересно, куда приведет его дорожка из желтых камней, поэтому решил проследовать за ней. Спустя пару минут он оказался в великолепном тронном зале, внимание юноши привлекла надпись, выложенная золотом прямо перед троном, которая гласила: «Верность, честность, ответственность — основа любого контракта. Верность, честность, ответственность — основа Ли Юэ».       — Так вот, что он ценит в людях, — прошептал самому себе Предвестник. — Это похоже на Чжун Ли. Вероятно, здесь он принимал своих подданных и подарки от них.       «Наверное, и своих наложников тоже. Представляю, как они лежали, распластанные на этом мраморе и вчитывались в эту золотую гравировку, думая о том, как их Архонт будет трахать их в скором времени. Верность и честность? А ты сам был верен им, Моракс?»       От неприятных мыслей Тарталья поежился и решил идти дальше. У него не было желания осматривать каждую комнату, коих было бесчисленное количество, поэтому юноша поднялся сразу на второй этаж, где его ждали два коридора, ведущих в разные стороны.       — Что за дела? — спросил самого себя раздосадованный Предвестник. — И как мне выбрать, куда идти?       Внезапно перед глазами Тартальи вспыхнула золотая надпись, которая, очевидно, появлялась каждый раз, как кто-то заходил сюда. Надпись гласила: «На этом этаже находится гарем нашего господина Рекса Ляписа, вход сюда строжайше запрещен всем, кроме евнухов и адептов. На любого, кто будет контактировать с мужчинами и женщинами, живущими здесь, будет обрушен гнев камня».       Следом за этой надписью вспыхнула еще одна: «Мужи и девы здесь — мое сокровище, Любой, кто взор свой обратит на них, будет лишен глаз своих. Любой, кто посмеет тронуть их, будет лишен пальцев. А тому, кто посмеет влюбиться, я вырву сердце».       Прочитав это сообщение, Чайльд громко рассмеялся.       — Какой же ты жуткий собственник, сяншэн!       «А если бы я был его рабом не сейчас, а в те времена? Судя по всему, им нельзя было ни с кем общаться, кроме адептов и кастратов. Бедняги, я бы с ума сошел, если бы на протяжении всей моей жизни компанию мне составлял бы Сяо с кислой миной!»       Хоть Моракс и был жутким ревнивцем, но Тарталья понимал, что Архонт заботился и любил своих любовников: это было понятно. Во-первых, потому что он называл их сокровищем, а во-вторых, потому что когда Аякс прошел дальше в гарем, то увидел комнаты, которые были гораздо роскошнее, чем даже тронный зал Властелина Камня. Каждая комната была великолепна, но какие-то были обустроены богаче остальных, и Чайльд предположил, что там жили самые любимцы Моракса.       Ему стало жутко любопытно, кем были эти парни и девушки и как они выглядели, сколько им было лет и чем они занимались, сколько прожили и от чего умерли. Как будто специально, для удовлетворения его интереса, в самых богатых и роскошных комнатах стояли портреты этих людей и висела каменная табличка с описанием. По всей видимости, Архонт не хотел забывать этих людей, поэтому сохранил память о них в таком виде. Аякс подошел к одному из портретов, на котором была запечатлена девушка с молочно-белой кожей и с длинными нежно-розовыми волосами. Ее глаза были зеленого цвета и излучали доброту и мягкость. Одета она была в тонкое белое платье, которое спадало с ее худых острых плеч, на голове у нее красовался венец, украшенный полуночным нефритом. Рядом с портретом прекрасной юной принцессы, Чайльд не сомневался, что это была знатная особа, стояла каменная табличка, и юноша решил прочитать, что там написано:       «Моя лилия Астрид. Родом из Мондштадта, ей было девятнадцать лет, когда она попала ко мне в гарем. Юная и невинная, она боялась меня, поэтому я не прикасался к ней. Когда я в первый раз пригласил ее к себе в покои, она дрожала, будто стеклянный колокольчик на ветру, и какого же было ее удивление, когда я просто попросил ее спеть для меня какую-нибудь традиционную песню из ее Родины. Ее голос был прекрасен, мой друг Барбатос мог бы посвятить ей целую поэму, но я был не настолько поэтичен, как Анемо Архонт, поэтому мог просто молча восхищаться. Спустя некоторое время она сама возжелала меня и, конечно же, я не стал отказывать этому цветку. Я видел преданность, любовь и уважение в ее глазах, когда она смотрела на меня и мне льстило это. Астрид была очень талантлива и под псевдонимом написала несколько легенд обо мне. Она дожила до глубокой старости и умерла в этом дворце, мне бы хотелось верить, счастливым человеком».       — Обычная милашка-бард из Мондштадта, ничего интересного, — заключил Тарталья, после чего поставил каменную табличку на место. — Едем дальше.       Предвестник зашел в комнату в другом крыле, где, по всей видимости, содержалась мужская часть гарема Моракса. Поскольку с тем, каких женщин предпочитал Архонт, было все понятно, то Чайльд хотел больше узнать, каких он любил мужчин. Отчего-то ему казалось, что Архонту нравились женоподобные мальчики вроде Итэра: с длинными волосами, милым личиком и субтильным телосложением, но, как только он оказался в покоях фаворита Властелина Камня, сразу понял, что это не так.       Покои фаворита были самые просторные из всех, что он видел на втором этаже дворца. Здесь стены не были украшены драгоценными камнями и не висели шелковые шторы, как в покоях Астрид, но было много дорогого оружия, доспехов и различных книг по алхимии. Чайльд обратил внимание на портрет молодого мужчины лет двадцати трех, у него были короткие огненно-рыжие волосы с челкой (чуть ярче, чем у самого Чайльда, даже скорее имели красноватый оттенок) и карие глаза, его брови были широкими и хмурыми, и выглядел он весьма воинственно. Одет молодой человек с портрета был в доспехи (те самые, что стояли в комнате) и на груди у него был пристегнут Гео Глаз Бога.       — Этот парень больше похож на воина, чем на шлюху, — заключил Тарталья. — Интересно, что про него писал Моракс.       Юноша взял с полки каменную табличку и принялся читать:       «Этого юного миллелита звали Лю Вей. Когда его привезли ко мне, ему было двадцать четыре года, он поразил меня своей наглостью и высокомерием. Мальчишка смотрел на меня взглядом полным ненависти, я готов был поставить на кон свое Сердце Бога, что он хотел убить меня. Меня, Рекса Ляписа, своего Архонта — в голове не укладывается. Его отец был жестоким и бедным человеком, он пришел ко мне просить моры для постройки нового дома для себя и своей любовницы, но ему нечего было мне предложить, кроме своего сына. Он бросил связанного по рукам и ногам мальчишку перед моим троном и сказал: «Властелин Камня, этот парень ни на что не способен, но может он хотя бы сможет доставить вам удовольствие», — я сразу понял, что он неопытен и вряд ли сможет меня чем-то удивить. Я хотел было отказаться от Лю Вэя, но как только мальчишке развязали руки и рот, он выхватил копье у одного из моих стражников и вызвал меня на дуэль. Признаться честно, я никогда так не смеялся. Меня очень позабавил юноша, который был настолько в отчаянии, что готов был вызвать тысячелетнего Бога на дуэль, лишь бы не отдаваться ему в постели. Я заплатил моры его отцу, сколько он просил и сказал Лю Вэю: «Коли ты такой воинственный, то будь моим преданным солдатом. Мне не нужен наложник, который будет пытаться проткнуть меня копьем в постели». Лю Вэй был удивлен моему предложению, он не доверял мне и опасался, с ним было тяжело найти общий язык. Постепенно я стал обучать мальчика различным искусствам. Я приставил к нему лучших учителей, а также опытного алхимика, чтобы он познал секреты этой науки, сам обучал его истории Тейвата и владению древковым оружием. Я настолько доверял ему, что позволял выходить из гарема и даже покидать дворец. И это несомненно вызывало ревность и зависть у остальных наложников, по этой причине я и нашел его мертвым от неизвестного яда в его собственной постели. Незадолго до смерти он получил Гео Глаз Бога от меня и был несказанно счастлив. После смерти Лю Вэя я распустил свой гарем и больше не брал людей в рабство».       — Надо же, про этого парня написано больше, чем про девчонку. — Тарталья поставил каменную табличку на место. — Видимо, этот был его самой большой любовью, раз он даже гарем распустил.       Предвестник еще раз окинул взглядом портрет Лю Вэя и обратил внимание на маленькую сережку-гвоздик в мочке уха у молодого война. В сережку был также вставлен полуночный нефрит.       — Интересно, он всем своим шлюхам полуночный нефрит дарил? Так, стоп…       Аякс осознал, что браслет, подаренный Чжун Ли, тоже содержал этот минерал.       «Этот ублюдок вообще, блядь, кем меня считает?!»