Проклятый

      Тарталья уже перестал считать дни с момента своего заточения. Ему казалось, что прошел месяц или около того, но точной даты он не знал и, естественно, никто ему ничего не сообщал. Впоследствии Рекс Ляпис переселил его в роскошную комнату с большой кроватью с балдахином и собственной ванной, и тогда Предвестник понял — он внутри чайника безмятежности, а точнее, в одной из комнат фаворитов.       Каждый день Сяо приносил ему в покои завтрак, обед и ужин, молча ставил поднос на стол и так же молча уходил. У Чайльда даже и в мыслях не было начинать с ним разговор, лишь иногда он пытался вывести юного адепта на эмоции называя то нянькой, то слугой, то мальчиком на побегушках, но Сяо на это никак не реагировал, иногда лишь бросая фразу: «Я служу Властелину Камня, все остальное для меня неважно», — поэтому Чайльд быстро потерял интерес.       Свободное время Аякс проводил за чтением военных трактатов и героических рассказов, которых было в его комнате предостаточно. На книжной полке также присутствовала и другая литература, но она не вызвала у юноши большого интереса: Тарталью всегда тянуло к приключенческим рассказам, а сейчас истории про героя, который единолично побеждает всех монстров, помогали ему абстрагироваться от реальности, в которой он проиграл жестокому дракону и вынужден был находиться в его плену.       «Одного не могу понять – если я торчу здесь около месяца, почему другие Предвестники не ищут меня? Не могло же мое исчезновение пройти бесследно? Что-то тут не так…»       Чайльд много раз хотел задать этот вопрос Сяо, но адепт стал бы лишь отмалчивался, не желая вступать в разговор. К Чжун Ли он попросту боялся подходить с этим вопросом. Хотя в последнее время его нрав и смягчился, но он никогда не был слишком ласков с Аяксом. Почти каждый день Моракс приходил к Тарталье и яростно имел его, иногда доставляя удовольствие минетом или мастурбацией, но чаще всего Чайльду самому приходилось ублажать Архонта. По началу он сопротивлялся, но позже уяснил для себя — чем больше он вырывается, тем хуже будет ему впоследствии. За каждое непослушание Чжун Ли наказывал его, оставляя синяки, царапины и ожоги на его теле. В их сексе не было место чувствам, там была лишь яростная ревность и похоть со стороны Моракса и желание выжить со стороны Тартальи.       Однако, несмотря на то, через что юноше пришлось пройти и какую боль вытерпеть, он все еще был влюблен в Архонта. Казалось бы, учитывая сложившуюся ситуацию, испытывать любовь к столь жестокому Богу было до безобразия неправильно, но он ничего не мог с собой поделать. Каждый раз, когда Чжун Ли заходил в комнату, его сердце начинало бешено колотиться в груди от предвкушения предстоящей ночи. Сама возможность доставить Мораксу наслаждение, увидеть его лицо во время оргазма, насладиться его безумием и жестокой ревностью, заставляла Чайльда еще больше влюбляться и еще больше желать это недосягаемое Божество. Аякс знал, что он никогда не будет с нежностью относится к нему, что он всегда будет смотреть на него холодным и равнодушным взглядом, но какое может быть до этого дело, если ты влюблен как мальчишка? И разве был у него другой выбор? Теперь в его мире существует Моракс. Только Моракс.       «Я так сильно разочаровал его, он никогда не сможет полюбить меня, я всего лишь игрушка в его руках, так пусть развлекается, пока не надоест…»       Подобные мысли часто проскальзывали в его голове и вводили Аякса в состояние абсолютного отчаяния. Из-за этого чувства Чайльд стал пренебрегать едой и все сильнее худел, на его лице стали выступать острые скулы, а через кожу на спине легко виднелись ребра. Чтобы хоть как-то уйти и забыться, юноша почти все время стал проводить за книгами, отвлекая свое сознание. Раньше он часто следил за питанием, поскольку любому бойцу нужна энергия и сила, чтобы сражаться, но, когда ты находишься в плену и твоя единственная задача — ублажать своего господина, еда не имеет никакого значения.       Так и сейчас Тарталья сидел на кровати, увлекшись очередным рассказом, пока его не отвлек Сяо, бесцеремонно вошедший в комнату.       — Тебя не учили стучаться? — грубо спросил Чайльд, резко захлопнув книгу. — Мало ли чем я здесь занимаюсь.       — Чем бы ты тут не занимался, мне нет до этого дела.       Сяо выглядел крайне уставшим и раздраженным. Его потрепанный внешний вид сильно бросался в глаза, и Аякс хотел было задать вопрос, почему он так плохо выглядит, но резко остановил себя, подумав, что адепт все равно ничего не ответит. Вместо подноса с обедом Сяо держал в руках сверток с одеждой, который поспешно бросил Чайльду на кровать.       — Надевай это и спускайся в обеденный зал. Сегодня Рекс Ляпис хочет разделить с тобой трапезу.       От удивления Чайльд выронил из рук книгу, которую все еще держал в руках. С тех пор, как он оказался в плену, Чжун Ли никогда не приглашал его обедать вместе, очевидно, считая это чем-то ниже своего достоинства, поэтому Аяксу всегда приносили еду в комнату, но теперь он решил возобновить старую традицию, что было крайне странно.       — Почему он вдруг решил пригласить меня?       — Не задавай глупых вопросов. Твое дело, как и мое — молча выполнять то, что тебе поручают.       Сяо раздраженно отвернулся от Тартальи, позволяя тому без стеснения переодеться в новые одежды. Развернув сверток, Предвестник понял, что там лежит традиционный мужской костюм Ли Юэ: белая рубаха с коротким рукавом и с прямой застежкой посередине, черные брюки и красная накидка, расписанная тонкими золотыми рисунками. Костюм выглядел дорого, и Чайльд уже начал думать, не украл ли его Моракс, поскольку денег у него с собой никогда не было. Особенно, чтобы купить что-то настолько роскошное.       Одеваясь в новые одежды, Тарталья наконец-то решил задать вопрос, который уже давно его интересовал:       — Почему Фатуи не ищут меня? Я нахожусь здесь уже довольно долго.       — Они не знают, что ты пропал, — равнодушно ответил Сяо, не поворачивая голову в сторону Предвестника. — Ты находишься в чайнике безмятежности, здесь время идет по-другому. С твоего исчезновения в реальном мире прошло не более двух часов.       Руки Аякса нервно задрожали.       «Не более двух часов?! То есть два часа там приравниваются к месяцу здесь? Должно пройти больше года, чтобы меня начали искать…»       Мысленно Тарталья прикинул, выдержит ли его тело еще год безудержной страсти, которой обладал Гео Архонт, но лишь испугался еще сильнее. Пребывание в логове Рекса Ляписа чем-то напомнило ему его пребывание в Бездне, в которой он так же прожил достаточно долгое время, но потом оказалось, что его не было лишь несколько дней.       «Тогда я был вынужден бесконечно сражаться, а сейчас — бесконечно трахаться… Ха-ха-ха-ха!»       — Что смешного? — недовольно проворчал адепт. Очевидно, Чайльд был в таком шоке, что позволил себе рассмеяться вслух.       — Ничего, все нормально. — Юноша наконец закончил облачаться в костюм. — Раз уж ты решил сегодня отвечать на мои вопросы, я позволю себе задать еще один.       — Нет.       — Почему ты так плохо выглядишь? — Аякс нагло проигнорировал возражение. — Только не говори, что твой обожаемый Рекс Ляпис побил тебя. Вчера он был слишком занят тем, что пытался меня придушить и одновременно вызвать оргазм, так что на тебя у него не хватило бы времени.       Тарталья потрогал свою шею, на которой все еще виднелись свежие синяки от чужих пальцев. При взгляде на них Сяо недовольно поморщился.       — Никто не бил меня, я просто не спал несколько ночей подряд.       — У тебя тоже появился пылкий любовник?       В эту же секунду в Чайльда полетел Нефритовый Коршун, от которого он едва успел уклониться.       — Ха-ха, да шучу я, шучу! Незачем так злиться. — Тарталья активно замахал руками перед гневным лицом адепта. — Я сижу здесь целыми днями взаперти и читаю сказки, мне надо хоть немного разрядиться! Так из-за чего ты все-таки не спал?       Как и ожидалось, Сяо не стал отвечать на вопрос Предвестника, а лишь жестом велел ему идти за ним. Только когда юноши спускались по лестнице к обеденному залу, адепт решил ответить на вопрос Аякса, о котором тот уже успел позабыть:       — Думаю, ты заметил, что Рекс Ляпис с каждым днем становится все более ожесточенным. Уже несколько дней подряд я изучаю древние книги об эрозии Архонтов, пытаюсь найти хоть крупицу информации о том, как это остановить… Пока что, способ только один.       — И какой же?       — Вернуть ему Сердце Бога.       Чайльд разразился безумным смехом прямо на лестнице, не особо заботясь о том, как глупо это выглядит.       — Ну ты и шутник, ха-ха-ха! Вернуть Сердце Бога сяншэну невозможно! Он заключил контракт с Царицей, об условиях которого даже я не в курсе, а ты хочешь, чтобы Бог Контрактов нарушил контракт!       — Он не нарушит контракт, если Сердце Бога ему вернешь ты. Я помогу тебе выбраться отсюда, если ты согласишься.       Тарталья так и застыл на месте, пытаясь понять, шутит все же Сяо или говорит серьезно.       — Послушай, Сяо. — Аякс говорил тихо и размеренно, будто адепт был несмышленым ребенком. — Сердца Богов всех Архонтов хранятся у Первого Предвестника — Педролино. Это высшее доверенное лицо Ее Величества Царицы и надо ли объяснять, что если он первый, а я всего лишь одиннадцатый, то ему надо только дунуть в мою сторону, чтобы от меня остались лишь дата рождения и дата смерти на могильной плите?       — Стало быть, помощи от тебя ждать не стоит? — Адепт разочарованно вздохнул и вновь отвернулся от Предвестника. — И это после того, что Рекс Ляпис сделал для тебя, избавив от смертельного проклятья?       — Ты сейчас предлагаешь мне предать Родину и обратиться против Царицы и всех Предвестников! Это не шутки!       — Очевидно, что грязной подстилкой тебе нравится быть больше, чем воином. Тогда жди, пока тебя не выкинут отсюда, как использованное исподнее.       Услышав подобное грязное оскорбление в свой адрес, внутри Тартальи все заклокотало. Глаза его налились кровью от вспыхнувшего гнева. Не в силах сдерживаться, он набросился на Сяо, схватив того за ворот и с силой приложив об стенку.       — Повтори еще раз то, что ты сказал, ну же! Скажи это, глядя мне в глаза, пес!       — Что здесь происходит?!       За спиной у Чайльда и Сяо раздался низкий мужской голос, тон которого был строг и не терпел никаких возражений. Обернувшись, Тарталья увидел Чжун Ли, который, сложив руки за спиной, смотрел на них, как учитель на нашкодивших учеников. Он выглядел не как обычно: в этот раз Моракс был больше похож на зверя, чем на человека. От прежнего господина Чжун Ли из ритуального бюро не осталось и следа. Архонт был обнажен по пояс, его волосы были распущены, а руки были черными по самые плечи, зрачки были вертикальными, словно у зверя, а на голове были рога в форме ветви. Только сейчас Чайльд понял, что рядом с обеденным залом, куда они направлялись, также находилась комната для медитаций и, очевидно, они с Сяо своим шумом прервали медитацию Архонта, во время которой он частично обнажал свой истинный облик.       В эту же секунду Чайльд отпустил ворот адепта и тот упал на ступеньку.       — Сяншэн, я… — Аякс хотел объясниться, но Моракс жестом прервал его.       — На колени. Оба.       Сяо не стал медлить и тут же опустился на одно колено перед Мораксом, слегка склонив голову. Наблюдая за адептом, Тарталья проделал тоже самое.       — По какому праву ты напал на моего адепта, Чайльд?       Чжун Ли одной рукой схватил его лицо и посмотрел в испуганные глаза Аякса, как будто пытаясь найти там ответ.       — Он не виноват, Рекс Ляпис, — не поднимая головы, ответил вместо него Сяо. — Я первый нагрубил вашему наложнику, сказав, что он плохо владеет оружием и ему надо лучше тренироваться, а то стрелы из его лука даже близко не долетают до мишени, словно он девяностолетний старец, потерявший зрение, а не молодой боец.       «Он что, защищает меня?»       На секунду Моракс перевел взгляд на своего Якса, после чего вновь посмотрел на Тарталью.       — Это правда, Чайльд? Сяо усомнился в твоем владении луком?       — Так и есть, сяншэн. В ответ я сказал, что его копье едва ли может угнаться за скоростью деревенской старушки, которая спешит с утра за скидками на городской рынок.       Аякс решил подыграть Сяо, чтобы не выставлять его одного виноватым и похоже, что их совместная наспех придуманная ложь возымела успех: Чжун Ли тут же отпустил лицо Предвестника и велел им обоим подняться с колен.       — Вы оба ведете себя как дети, я недоволен вами.       — Простите, Рекс Ляпис.       — Простите, сяншэн.       Сяо и Чайльд переглянулись между собой. Так получилось, что извинения они произнесли одновременно и вся эта ситуация выглядела весьма комично.       «Словно мы дети, которых отчитывает отец… Какая нелепость».       — Можешь идти, Сяо.       Услышав приказ Архонта, адепт тут же растворился в воздухе, оставляя Моракса наедине со своим рабом.

***

      Обеденный зал в чайнике безмятежности Моракса выглядел весьма скромно. Было похоже, что раньше он предпочитал обедать один, поэтому не особо много внимания уделял этому месту. Кухонный столик был круглый и невысокий, устланный красной скатертью с золотыми кисточками. На столике стояли две пиалы с супом, нефритовые мешочки — особое блюдо ресторана «Народный выбор», мясо с овощами, печенье лотоса и множество различных закусок. В качестве напитка Чжун Ли решил поставить на стол свое неизменно любимое вино из османтуса.       Тарталья не смог бы съесть даже треть того, что находилось на этом столе, особенно учитывая то, как он пренебрегал едой в последнее время.       «Он, наверное хочет, чтобы я умер от обжорства? Этот столик так и ломится от еды».       Увидев тень задумчивости на лице Чайльда, Чжун Ли подошел к нему и слегка погладил по спине.       — Тебе идет одежда моего народа, но кажется костюм тебе слегка великоват, хотя я уверен, что правильно снял мерки.       Аякс удивленно вскинул брови.       — Простите, сяншэн, Вы сказали, что снимали с меня мерки? Значит, костюм был сшит на заказ? Это же безумно дорого, у меня есть мора, я могу…       Юноша не успел закончить предложение. Моракс закрыл его рот поцелуем, наполненным нежностью и заботой, которая так редко от него исходила. Обычно Чжун Ли целовал Тарталью жадно и властно, как будто заявляя на него свои права, но сейчас поцелуй вышел столь мягким, что от неожиданности у Аякса стали подкашиваться ноги.       «Вот бы он всегда целовал меня так, я уже только от этого готов… Черт!»       Подавляя нахлынувшее возбуждение, Предвестник слегка отстранился. Чжун Ли, как будто заметив смущение юноши, улыбнулся уголками губ.       — Прошу, садись. Ешь, пока горячее.       Такая нежность и доброта после секса с удушением и прочими жестокими вещами казалась Чайльду чем-то необычным. До этого момента Моракс никогда не приглашал его вместе обедать, никогда не дарил ему дорогую одежду и уж тем более никогда не целовал столь чувственно.       Присев за стол, Тарталья обнаружил еще одну удивительную вещь. Перед ним стояло его любимое блюдо — суп с морепродуктами, от вида которого у Чжун Ли обычно искажалось лицо от отвращения.       — Сяншэн, вы… приготовили мое любимое блюдо? — не веря своим глазам, спросил Предвестник.       — Я заказал все в ресторане, Чайльд. Прошу, не стесняйся.       То ли от удивления, то ли от шока Тарталья совершенно позабыл, что не умеет есть палочками и что надо бы попросить вилку и ложку. Однако Моракс заметил его неумелые движения руками.       — Ты так и не научился держать палочки? Я же показывал тебе…       — Ха-ха, да, вы правы. — Аякс неловко заулыбался и почесал затылок. — Я так и не научился, каждый раз забываю. Могу ли я у вас попросить другие приборы?       Юноша тут же прикусил себя за язык, подумав, что слишком расслабился от теплой обстановки и начал общаться с Архонтом чересчур свободно, но Чжун Ли, казалось бы, не придал этому большое значение.       — Тебе они ни к чему, я покажу тебе еще раз.       Моракс пересел поближе к Чайльду и аккуратно, с особой нежностью, взял его ладонь, в которой тот неумело сжал палочки.       — Вот эту палочку сжимаешь между большим и указательным пальцем… Аякс, ты слушаешь?       Словно оцепеневший, Тарталья застыл на месте, наслаждаясь прикосновениями холодных и длинных пальцев. Весьма некстати он вспомнил, что эти пальцы творили с ним в течение месяца и какое удовольствие порой доставляли. Чжун Ли очень бережно обращался с кистью его руки, как будто боялся случайно сломать. Легкие поглаживания, как мелкий электрический ток, проходили по его запястью, заставляя юношу чаще дышать и вспыхивать краской.       Однако Моракс расценил его эмоции не как волнительное возбуждение, а как страх, поэтому поспешил оставить руки Предвестника в покое.       — Что ж, видимо, я был слишком жесток с тобой и теперь тебе тяжело переносить мои прикосновения, — с грустью в голосе ответил Архонт. — Я принесу тебе другие приборы.       «Ну куда же ты уходишь? Черт…»       Чайльд разочарованно проводил взглядом Чжун Ли, который пошел в другой конец обеденного зала. Через несколько секунд он вернулся и разложил перед Аяксом набор столовых приборов.       — Как твоя шея? — внезапно спросил Моракс, слегка отвернув воротник на рубашке Тартальи. — Не сильно болит?       — Ха-ха-ха, почему вы не спросили об этом вчера, когда душили меня?       Архонт сразу же отпустил ворот юноши и виновато перевел взгляд.       «Он что, раскаивается? Ни за что не поверю!»       — Без обид, сяншэн, но ваша забота обо мне выглядит слишком наигранно, особенно после всего, что между нами было. — Голос Чайльда дрожал от осознания того, что все происходящее лишь шутка Архонта. — Вы месяц держали меня взаперти и использовали во все отверстия, при этом душа и прижигая кожу, а сейчас ни с того ни с сего приглашаете меня на обед как в старые добрые времена и дарите дорогую одежду. Я должен поверить, что все это — от доброты душевной?       — Не нужно во всем искать подвох, я лишь хочу наладить отношения между нами. Насколько это, конечно, возможно сделать. — Чжун Ли открыл бутылку вина и налил себе и Тарталье по одной чаше. — Я осознаю, что все это время был несправедлив по отношению к тебе. Возможно, это прозвучит глупо, но все, что с тобой произошло — не совсем моя вина.       — Эрозия, верно? — Аякс сделал глоток из своей чаши, внимательно наблюдая за реакцией Архонта. — Сяо рассказал мне, что с вами происходит.       Моракс удивленно вскинул брови, не ожидав, что его пленник окажется столь осведомленным.       — И с каких пор Сяо стал таким болтливым? — Чжун Ли прислонил руку ко лбу, устало прикрыв глаза. — Все верно.       — Ваш дорогой адепт считает, что я имею непосредственное отношение к этому и мое длительное присутствие рядом вами ускоряет процесс.       — В этом есть доля правды: Селестия наказала меня за то, что я взял в рабство человека и заключил с ним столь сильный контракт. Твоей вины в этом нет — я знал, чем все это может кончиться.       Тарталья горько рассмеялся.       — Вы спасли мне жизнь, а теперь умираете. Как-то это слишком печально.       — Но основная причина является в том, что я отдал свое Сердце Бога. С тобой или без тебя, но, лишившись Сердца, я бы все равно не прожил долго. Так я хотя бы смог помочь тебе.       После этих слов Чжун Ли протянул руку к лицу Чайльда и нежно погладил его по щеке. Почему-то от этого прикосновения юноше стало невероятно тяжело дышать, как будто в груди был тяжелый груз.       — Я хочу, чтобы ты знал, Аякс, — продолжая поглаживать щеку, продолжил Моракс. — Ты с самого начала, с момента нашей первой встречи тогда, на пристани, был для меня чрезвычайно важен. Что бы ни случилось, я буду тебя защищать, даже от самого себя.       — Не говорите это так, будто прощаетесь со мной.       Тарталья слегка отстранил ладонь Чжун Ли, которая поглаживала его лицо, и обнаружил, что она чересчур холодная, словно камень. Учитывая, что в обеденном зале горел камин, это было слишком странно, и юноша обеспокоено посмотрел в глаза Архонта, в ужасе обнаружив, что они помутнели и из них ушел жизненный блеск. Не произнося больше ни слова, Рекс Ляпис без чувств упал на устланный драгоценными нефритами пол.