to the ends of the earth (would you follow me?)

      Доктор спала всего несколько часов, проснувшись одновременно с восходом солнца.       Она обнаружила, что Яз ночью перебралась с дивана на кровать в какой-то момент, отбросив одеяло в ноги. Даже летние ночи во Флориде были влажными и знойными; Доктор считала благословением, что Яз вообще могла спать, учитывая, что она привыкла к значительно более прохладному климату Шеффилда. Доктор, стараясь как можно меньше шуметь, прокралась мимо спящей Яз и направилась в душ. Было еще рано. Она полагала, что Яз хотела бы как можно подольше отдохнуть, прежде чем они проведут весь день в дороге.       После недолгого прохладного душа Доктор вытерлась полотенцем, надела обычную полосатую рубашку и темно-синие брюки. Она решила воспользоваться удобствами их люкса, чтобы приготовить себе чашечку кофе. Доктор обожала кофеин, хотя ее друзья любили подчеркивать, что она почти не нуждалась в нем. Со все еще не высохшими волосами она вышла на балкон.       Опершись локтями о стеклянную перегородку с кружкой кофе в руке, Доктор стояла на шестнадцатом этаже над Флоридой и осматривала город. Между зданиями на не слишком далеком расстоянии она могла мельком увидеть океан и песок. Утром вода выглядела спокойной. Город тоже. Но солнце было еще совсем низко в небе, большая часть города еще не проснулась.       Выглянув за перегородку, Доктор попыталась разглядеть их маленькую красную машину с белой крышей среди десятков машин, припаркованных далеко внизу. Даже издалека увидеть ее не составило труда. Это был определенно самый маленький кусок железа, припаркованный рядом с роскошными автомобилями тех, кто живет роскошную жизнь. Ту, которую они с Яз должны были оставить очень скоро. Они могли бы останавливаться в самых роскошных номерах, обедать в вызывающе шикарных ресторанах, летать без остановки на самолетах и даже покупать различные машины для каждого штата. Яз ничего из этого не хотела. Доктор тоже, по правде говоря. Она была довольна просто быть с Яз, просто увидеть красоты этой страны и бросить в очередной раз всю осторожность на ветер.       Однако она солгала бы, сказав, что не испытывает ни малейшего опасения. Доктор привыкла сражаться с инопланетянами, защищать миры и галактики, при этом частенько спасая и свою жизнь. Без всего этого происходящего вокруг них, без какой-либо дополнительной компании, она и Яз будут просто двумя женщинами на отрытой дороге. Туристы. Путешественники.       Вместе.       Одни.       Доктор не знала, чего ожидать. Что на самом деле было прекрасно, потому что она же Доктор и никогда не знала, чего ожидать. Именно так она всегда и жила. Так почему же на этот раз ощущения были совсем другими? Почему на этот раз она почувствовала какой-то волнующий страх, разжигающий бурю внутри нее — страх, который она обычно ассоциировала только со смертельной опасностью?       Она сделала глоток кофе, заметила уже достаточно высокое положение солнца на небе и вернулась в номер, чтобы разбудить Яз.

***

      Они позавтракали в отеле.       Каждая из них наполнила свои тарелки маслянистыми круассанами, свежими фруктами, французскими тостами, беконом и яичницей. Только сейчас они осознали, как мало съели накануне, и их аппетиты настигли их с удвоенной силой. Доктор улыбнулась в свой стакан со свежевыжатым апельсиновым соком, когда Яз издала довольный звук, засунув в рот остатки яичницы-глазуньи.       — Это так вкусно, — заметила Яз, запивая все это кофе.       Яз, которая до этого ходила, как зомби с мертвыми глазами, стала гораздо более живой после первого глотка кофе и теперь выглядела более или менее привычной. Плотный завтрак, вероятно, тоже пошел ей на пользу.       — Итак, — сказала Доктор. — Куда мы сегодня?       Ей показалось странным произносить это, ведь обычно на такие вопросы отвечает она.       — Следующий штат — Джорджия. Понятия не имею, что делать в Джорджии, — Яз пожала плечами, вытерла пальцы салфеткой и откинулась на спинку стула. — Думаю, мы узнаем, когда доберемся туда. Как жаль, что Trip Advisor еще не существует в 80-х.       — Ах, да ладно, — Доктор пренебрежительно махнула рукой. — В ТАРДИС ведь тоже его нет, так ведь?       — Да, ты права. И на скольких планетах местные пытались нас в очередной раз убить? — возразила Яз со смехом.       Доктор поджала губы:       — Достаточно честно.       — В любом случае, мы всегда можем добыть какие-нибудь брошюры, когда пересечем границу штата, — продолжила Яз. — Если предположить, что эта чертова машина доедет до этой самой границы штата. Не удивлюсь, если она испустит последний вздох до того, как мы доберемся до межштатной автомагистрали.       — Не стоит называть ее «этой», это делу не поможет, — отчитала ее Доктор. — О, и я подумала, мы должны дать ей имя.       — Машине? — Яз изогнул бровь.       — Ага.       — И какое же?       — О нет, не торопись с такими вещами, — сказала Доктор, подразумевая, что у нее есть определенный опыт в этом вопросе. — Мы должны узнать ее личность. Потом она скажет нам свое имя. Просто нужно немного времени, вот и все.       Яз ухмыльнулась и покачала головой, Доктор улыбнулась в ответ, хотя на самом деле она не шутила. Рассмешить Яз было здорово; непреднамеренно рассмешить ее было еще лучше. Доктор хотела бы знать, что еще она делает смешно, чтобы она могла принять это к сведению и использовать снова, когда ей понадобится еще одна улыбка Яз.       А нужна она ей всегда.

***

      Прежде чем отправиться в путь, Яз отвезла их в город, чтобы зайти в последний магазин.       — Только самое необходимое, — сказала она, прежде чем оставить Доктора одну в магазине, а затем сама пошла заправлять бак.       К тому времени, как Яз вернулась к Доктору, она успела заполнить бак, запастись бутылками с водой, купила банки и коробки с едой, мини-холодильник, а также другие различные предметы первой необходимости в дороге.       — Что у тебя? — спросила Яз у Доктора.       Полароидная камера и пачка пирожных с заварным кремом, кто бы мог сомневаться. Для Доктора это вещи первой необходимости, для Яз — не особо. К счастью для Доктора, ее раздражение длилось всего три секунды, прежде чем Яз начала смеяться над этим и складывать пирожные в машину вместе со всем остальным.       — Что бы ты делала без меня? — спросила Яз.       У Доктора не было хорошего ответа.

***

      — Вместе?       Загруженная машина, пристегнутые ремни, отрегулированные зеркала. Яз и Доктор сидели на передних сидениях машины, ожидая начала своего месячного путешествия. Двигатель работал, рука Яз была на рычаге переключения передач. Она смотрела прямо на Доктора. Доктор улыбнулась.       Она положила свою руку на руку Яз, сжимавшую рычаг.       Затем точно так же, как в тот раз, когда они впервые вместе потянули за рычаг ТАРДИС, они одновременно переключили передачу машины. Нога Яз нажала на газ.       После этого они полетели.

***

      Яз пришлось напомнить Доктору, чтобы та отпустила ее руку.

***

      Прошел один час.       Нестерпимая южная жара донимали их обеих. Доктор сбросила свое пальто на гору чемоданов и сумок на заднем сиденье всего через десять минут, и теперь Яз изо всех сил пыталась снять джинсовую куртку, держа одну руку на руле. В конце концов ей это удалось, и, когда Доктор взяла ее у нее и положила назад, Яз тыльной стороной ладони вытерла блестящий пот над бровями.       Они с Доктором время от времени разговаривали, хотя жара настолько истощала их энергию, что вскоре стало тяжело говорить, смеяться и даже кивать головами.       Открытие окон оказалось бесполезным, так как они еще не двигались достаточно быстро, чтобы дул ветер. Кондиционер был включен, но выдуваемый им воздух больше походил на слабый кашель. Доктор сделала пометку в своей голове исправить это позже. В настоящее время она не могла даже найти сил порыться в кармане снятого пальто в поисках отвертки.       Не говоря ни слова, она предложила Яз печеньку.       Яз взяла одну.

***

      Они пересекли границу штата под одну из оставленных прошлым хозяином кассет. Вместо того, чтобы маркировать их по жанру, исполнителю, году или какой-либо другой подобной системе, каждая из лент была помечена именем. Лаура, Алфи, Джоан и т.д. Немного поразбиравшись с ними, девушки поняли, что у каждой из записей свое настроение.       Они остановились на первой найденной кассете, которая не вызывала депрессии, так как слишком быстро стало ясно, что предыдущий владелец имел склонность к меланхолии. Очевидно, у него были некоторые проблемы, над которыми стоило бы поработать.       Так получилось, что у Яз и Доктора тоже были свои проблемы. Первая из них заключалась в том, что Доктор до смешного ужасно разбиралась в картах для человека, столь хорошо разбирающегося в путешествиях. Доктор отметила, что не привыкла полагаться на кучу волнистых линий на листе бумаги для навигации по Вселенной, поэтому Яз постоянно приходилось останавливаться и самой изучать карту, несколько раз пришлось разворачиваться.       Однако, Яз приняла свое поражение, и когда она назвала Доктора бесполезной, это прозвучало скорее, как комплимент, нежели оскорбление.       На самом деле, теперь, когда машина двигалась немного быстрее, а поездка была в самом разгаре, настроение значительно улучшилось. Настолько, что когда они включили кассету под именем Лаура и заиграла Tainted Love от Sofft Cell, Яз увеличила громкость и начала без стеснения подпевать каждому слову.       Доктор поймала себя на том, что наблюдает за исполнением Яз, как будто зачарованная такой ее беззаботностью. Действительно, с ее длинными темными волосами, шелестящими на ветру, с ее руками, барабанящими по рулю, и ее улыбкой, занимающей половину лица, она представляла собой самую прекрасную картину. На ее голове были подняты солнцезащитные очки, создающие образ счастливой отдыхающей. Доктор не выдержала.       Она достала полароидную камеру с заднего сидения и, прежде чем Яз успела возразить, сделала снимок с ней именно в тот момент, когда ей на глаза упал яркий луч солнечного света.       — Ой! — сказала Яз, прервавшись на середине припева.       — О, пожалуйста, не прерывайся из-за меня, — рассмеялась Доктор, размахивая фотографией. — Мне это действительно понравилось.       Она не лгала. У Яз действительно был отличный голос.       Яз бросила удивленный взгляд на Доктора.       — Да, без проблем. Как я вышла?       Доктор посмотрела на получившийся снимок. Она поймала идеальный момент: волосы, зачесанные назад, солнце на лице, полуоткрытый рот в момент подпевания. Вспышка голубого неба обрамляла ее за окном. Если бы Доктор могла описать это одним словом, она бы выбрала «свобода».       — Ох, посмотри на себя. Это точно то, что надо сохранить.       Яз смиренно улыбнулась, когда Доктор открыла бардачок и благополучно поместила полароидное фото внутрь. Ее глаза что-то уловили, прежде чем она успела закрыть бардачок. Она потянулась внутрь и взяла предмет, привлекший ее внимание.       — Это пробка? Что делает пробка в бардачке? — спросила Доктор.       — Ой, это я, — сказала Яз с некоторым смущением. — Это от той бутылки шампанского, которую мы выпили прошлой ночью. Не знаю, я подумала, что было бы здорово сохранить ее. Первый день, понимаешь? На память. Это, наверное, глупо.       — Ты правда сохранила пробку? — уточнила Доктор. Она посмотрела на нее, улыбаясь самой широкой улыбкой. — Ясмин Кхан, ты прекрасна.

***

      — Значит, он точно был влюблен в Лауру? — спросила Доктор.       — О, определенно, — кивнула Яз. — Но знаешь, это было одно из тех самых мимолетных, сильных увлечений, которые быстро угасают. Держу пари, это плохо кончилось.       — Ох, — Доктор кивнула, будто все поняла, и нахмурилась, будто ничего не поняла. — Раз ты так говоришь.       Было еще раннее утро.       Поскольку их машина просто мчалась по шоссе, Яз и Доктор нашли новые способы развлечь себя. У Доктора на коленях лежала коробка с кассетами. К настоящему времени они прослушали несколько из них и теперь пытались решить, кем был для предыдущего владельца каждый из людей, в честь которого они были названы.       Доктор положила Лауру обратно в коробку и достала из коллекции следующую кассету.       — А что насчет Алфи?       — Алфи, в котором представлены такие классические произведения, как Do You Really Want to Hurt Me и In The Air Tonight, — сказала Яз, имитируя закадровый голос телевизионной рекламы. — Я думаю, что либо Алфи его приятель, который украл его женщину, либо он отверг нашего беднягу.       — Ои, ненавижу истории безответной любви, — Доктор положила кассету обратно в коробку. — Я всегда за счастливые концовки.       — Правда? — Яз взглянула на Доктора. — Что же древний Повелитель Времени знает о концовках?       Это было мимолетное замечание, обычная шутка. Доктор знала это. Тем не менее, она нахмурилась, внезапно охваченная волной воспоминаний. Она помнила, как вырвала последнюю страницу книги, как Ривер Сонг кричала на нее за то, что она ненавидит концовки, помнила, что одна из них все равно придет за ней.       — Ты будешь удивлена, — сказала она, прежде чем повернуться лицом к окну и устремить свой далекий взгляд на невзрачную точку в горизонте. Краем глаза Доктор заметила, как Яз ненадолго переключила внимание с дороги на нее, но она была рада, что та решила не вдаваться в подробности.       Следующим треком был Landslide от Fleetwood Mac. Доктор наблюдала, как мерцает воздух возле асфальта, наблюдала, как облака, видневшиеся за вершиной холма, по которому они поднимались, казались искаженными от жары. Она молча слушала текст песни.

О, зеркало в небе, что такое любовь?

      Доктор повернула лицо к бескрайней синеве над ними, пока Яз тихонько напевала.       

Может ли ребенок в моей душе превозмочь все проблемы?

      Она отказывалась позволить себе признать почти болезненную связь песни с некоторыми аспектами ее жизни, потому что это означало бы признание чего-то, что она еще не готова принять на данный момент. Если бы она была готова открыть свой разум для этого, то услышала бы послание об изменении, о новой любви, об активной работе над собой. Как бы то ни было, в тот момент песня была просто песней. В ней было блаженное неведение.

Могу ли я плыть сквозь изменчивые океанские приливы?

Могу ли я справиться с переменами моей жизни?

      Хотя на сколько долго это будет продолжаться, покажет только время.

***

      — Выбирай.       Яз остановилась перед дорожным знаком с направлениями в разные города. Цивилизация была уже недалеко, и Яз просила Доктора выбрать первый пункт назначения из списка мест на вывеске.       — Слишком много давления, — сказала Доктор, щурясь на дорожный знак. — Что, если я выберу какое-нибудь место, а оно будет настолько убогое или его заполонила куча огромных пауков? У меня есть привычка тяготеть к огромным паукам. Ты из первых уст знаешь об этом.       — Эй, разве не ты была против плана, а? — напомнила ей Яз. — Давай же, здесь не будет пауков-мутантов. Я надеюсь.       Доктор выдохнула через нос. Ничего не зная о пунктах назначения, перечисленных на вывеске, она решила, что выберет тот, который красивее всего звучит. Привлекательная фонетика казалась столь же важным решающим фактором, как и любой другой.       — Саванна, — решила она, тут же повернувшись к Яз и приподняв бровь, как будто проверяя правильность своего выбора. Что, конечно, не имело смысла. Ее спутница знала также мало, как и она, о различных городах, расположенных в пределах Джорджии. Даже еще меньше, наверное.       Тем не менее, Яз утвердительно пожала плечами.       — Значит, Саванна.

***

      Они провели в дороге почти шесть часов без перерыва, когда наконец добрались до Саванны. Проезжая мимо знака «Город Саванна приветствует вас!», они почувствовали, будто попали в другой мир. Или, точнее, в другую эпоху. Яз сказала вслух то, о чем подумала Доктор.       — А мы уверены, что этот автомобиль не машина времени?       Они как будто только что попали в прошлое. Довоенная архитектура, хотя и поразительная, напоминала менее прогрессивную эпоху в новейшей истории человечества. Вдоль дорог росли пышные зеленые деревья, которые выгибались дугой над головой и создавали прохладную тень; это было прекрасным побегом от властного солнца, от которого они мечтали сбежать весь день. Случайные солнечные лучи пробивались сквозь листья небольшими струйками, как будто кто-то обмакнул кисть в солнце и с безрассудной небрежностью водил ею по улицам.       Главная дорога была асфальтирована, но девушки не могли не заметить мощеные переулки, которые пролетали мимо них. Не обошли они вниманием и красивые, ухоженные парки с чистейшими скамейками, фонтанами, статуями исторических деятелей и — они обе посмотрели на это дважды — конными повозками.       — Это место великолепно, — выдохнула Яз. — Хоть мне и кажется, что я еду головой вперед на юг эпохи плантаций.       Доктор что-то промычала, соглашаясь, ее взгляд остановился на излишне большом довоенном доме, видневшимся сквозь стволы деревьев. Он больше напоминал мини-особняк. Огромные столбы были поставлены вокруг балкона, который опоясывал весь дом. Кусты в саду были подстрижены геометрически — ни одного лишнего листика — и садовник ухаживал за и без того идеальным газоном.       — Архитектура такая красивая. Я надеюсь, что люди тут продвинулись чуть более вперед, чем их здания.       — Боже, помоги мне, если это не так, — пробормотала Яз. — Хорошо, что Райана здесь нет, да? Он бы застрелился.       — Оу… — Доктор застонала и зажмурила глаза. — Я такая глупая. Боже… Яз, почему ты никогда не говоришь мне, какая я глупая? Глупая и эгоистичная! — она замахала руками, сжав пальцы в отчаянии. — Я даже не подумала. Глубокая Южная Америка, тридцать пять лет назад по вашей истории. Нынешняя Америка достаточно плоха для, ну, в общем, для всех, кто не является состоятельным белым человеком. И я только что привела нас сюда! Ох, глупая Доктор.       Доктор почувствовала непреодолимую вину за то, что не подумала об этом раньше. Ее разум, как всегда, был так занят. Это не значит, что она была наивна по отношению к расизму, сексизму и общей слепой приверженности, из-за которых ее спутники постоянно подвергались риску во время путешествия с ней — просто она никогда раньше не заставляла одного из них застревать в более сложной ситуации без каких-либо средств аварийного выхода под рукой. Ей никогда прежде не приходилось задумываться о возможных последствиях такого сценария.       — Доктор, правда, все в порядке, — заверила ее Яз, наморщив лоб. Она выдавила пренебрежительный смешок, который Доктор увидела насквозь. — Я сидела в том же автобусе, что и Роза Паркс в 1955 году в Монтгомери. Если я справилась с этим, то смогу справить с 80-ми. Так ведь?       Доктор с сомнением наблюдала через боковые окна, сколько населения Саванны было белым.       — На самом деле, это не должно быть проблемой, — пробормотала она, больше пытаясь убедить себя в чем-то, чем Яз. — Я имею в виду, это же 80-е годы. В 80-х все действительно отлично. Правда, мой опыт был только в лице белого мужчины. Ой…       — Доктор, серьезно, остынь, — Яз в шутку ударила Доктора по предплечью тыльной стороной ладони. — Я знаю, что ты, вероятно, переживаешь какой-то кризис самосознания сейчас, когда мы приехали в место с немного меньшими привилегиями, и это в целом-то хорошо, но это действительно испортит нашу поездку, если ты начнешь волноваться о вещах, которые могут даже не случиться. Почему бы нам просто не принимать вещи такими, какие они есть, а? Нет ничего, с чем бы мы не справились.       Доктор не могла сказать, действительно ли Яз не беспокоилась об этом или просто пыталась сохранить лицо. В любом случае, она восхищалась ее храбрости, которая потребовалась, чтобы смело и радостно отправиться туда, куда ни одна цветная женщина обычно не отважилась бы пойти по своей воле — в Южную Америку: торговый центр флагов Конфедерации.       В данном случае ей не стыдно было признать, что Яз даже храбрее нее самой. Доктор боялась за Яз; она никогда не хотела сидеть сложа руки и терпеть, когда становится свидетелем злонамеренных, ненавистных актов расизма. Ох, как это убивало ее в Монтгомери. Она была не уверена, что сможет сдержать свой язык — или свои кулаки (что о чем-то говорило для исторически не склонного к насилию человека) — если это повторится снова. Не в ее стиле было стоять в стороне и держать рот на замке, мирясь со злыми поступками.       На этот раз, к счастью, у нее не было фиксированных исторических событий, которые она могла бы защищать.       Это означало, что у Доктора была Яз за спиной, которую она могла защитить несмотря ни на что.       Яз и Доктор вскоре подъехали к городскому рынку, месту, которое вновь было пропитано остатками довоенной истории. Это очень было похоже на старый базар, и Доктор почти что ожидала, что толпа фермеров в лохмотьях выйдет и предложит обменять свой скот на шиллинги. Улицы здесь были неровными, асфальт недавно полностью пропал из вида и уступил место булыжнику. Им было трудно дальше передвигаться в таких условиях на машине, особенно с учетом шумного характера рынка и того, как местные жители слонялись посреди улиц.       Поэтому Яз нашла место для парковки, и, наконец, они вылезли из тесной машины. Доктор сочинила большую песню и танец для того, чтобы размять свои конечности и высвободиться из этого дискомфорта, на что Яз съязвила, что этого можно было бы избежать, если бы Доктор была предусмотрительнее и взяла бы машину побольше.       — Ох, да ладно, — сказала Доктор. — Моим предыдущим двум телам пришлось бы нелегко, но я почти уверена, что с тех пор я стала покомпактнее. Просто нужно привыкнуть к тому, что это не большая старая машина времени, вот и все.       — Что ж, у тебя на это есть целый месяц, — заметила Яз. — Только не реши вновь поменять свое тело, ладно? Меня устраивает это.       Как только Яз произнесла эти слова, она обернулась и начала грузить некоторые вещи из багажника в переносной рюкзак. Она слишком быстро отвела взгляд (от смущения?), чтобы Доктор не смогла прочитать выражение ее лица или попытаться понять, что Яз имела в виду под этими словами. Так что Доктор просто предположила, что это ничего не значило. Эти слова просто были словами, как песня была просто песней.       Блаженное неведение.       После того, как Яз успешно справилась с закрытием машины, они вдвоем пошли исследовать рынок.       Старые здания и склады были отремонтированы. То, что издалека казалось кусочком прошлого, застывшим во времени, на самом деле было причудливым, но современным коммерческим районом с несколькими забегаловками и антикварными магазинами, пекарнями, бакалейными лавками и так далее. Вместо фонарных столбов были электрические фонари, которые, без сомнения, зажгутся попозже, ближе к вечеру. По-видимому, сопротивление Саванны модернизации считалось частью ее очарования, поскольку в этом странном маленьком городке было много туристов. Включая Яз и Доктора.       Для упомянутых туристов тут была служба проката лошадей и экипажей с несколькими шоферами, одетыми в смехотворно старомодные костюмы и цилиндры. Доктор подсознательно повернулась к лошадям. Ближайшая к ней, дубово-коричневая с белой полоской на лбу, непоколебимо наклонила голову и позволила ей нежно погладить свою гриву.       Возможно, животное было невероятно ручным. Возможно, Доктор просто вызвала инстинктивное доверие.       — Ох, я люблю лошадей, — сказала она Яз. — Однажды посетила планету, где лошади эволюционировали и ходили на двух копытах. Представь, какого они роста — о, туземцы никогда бы не осмелились оседлать одного из них, уж поверь мне. Милые звери, лошади.       Яз гладила гриву той же коричневой лошади, но все ее внимание было полностью занято Доктором. Какая-то маленькая часть в глубине сознания Доктора заметила, как близко они стояли, когда она в следующее мгновение остановила свои глаза на внимательном взгляде своей подруги, но у этой маленькой части не было шансов против готовности Доктора подавить ее.       — Ты знаешь, о чем я думаю? — спросила Доктор, услужливо взглянув на лошадь.       Яз наклонила голову.       — Я, наверное, догадываюсь.

***

      Внутри кареты — темного, на удивление прохладного ящика с мягкими сиденьями и темно-фиолетовыми занавесками, отодвинутыми в сторону, чтобы было видно все, что они проезжают мимо — плечо Доктора время от времени упиралось в плечо Яз.       Никто из них не возражал.       Яз наблюдала за миром вокруг; Доктор наблюдала за Яз, которая смотрела на этот мир. На ней была та же улыбка, что и всегда, когда Доктор брала ее с собой впервые в новый мир или другую эпоху. Та тонкая, удивленная улыбка, которая была больше в ее глазах, чем на губах.       Саванна, решила тогда Доктор, была правильным выбором. Любой выбор, повлекший за собой подобную реакцию Яз, всегда будет правильным решением. Доктору очень нравилось осознавать, что она сыграла свою роль в том, что Яз так улыбалась в этот момент.       Казалось, в последнее время она никогда ничего не делала, не надеясь при этом, что это сделает Яз счастливой.       — Мы должны остаться здесь на ночь, — тихо сказала Яз, не отводя глаз от красивого исторического парка, по которому их везла карета.       — Мы можем остаться тут, насколько ты захочешь, — сказала Доктор, но ее голос звучал в ее ушах за миллион миль, потому что все, о чем она могла думать, это то, что происходило у нее в груди каждый раз, когда их плечи снова соприкасались.       — Не говори мне этого, — засмеялась Яз. — А то в конце концов я попрошу тебя остаться навсегда.       Затем та маленькая, ужасающая часть сознания Доктора вновь всплыла на поверхность и тихо заговорила в ее мозгу, застигнув ее врасплох.       «Так попроси, — сказал голос в голове. — Попроси меня остаться навсегда».