4: хотеть и не иметь
23 июня 2022 г., 12:00
После поездки в карете по парку Яз и Доктор забронировали себе отель в историческом районе. Это было причудливое здание с характерно обвивающим белые стены плющом и хрупкой пожилой женщиной вместо консьержа. Внутри это место выглядело так, будто нуждалось в ремонте уже около двух десятков лет, но старушка была наполовину слепой — ее очки увеличивали ее глаза раз в десять — так что она могла знать о современном вкусе или о том, как он развивается? Несколько кошек бродили по заведению, запрыгивая на перила и мебель и оставляя за собой шерсть, куда бы они ни пошли. Это очень обрадовало Доктора. Она использовала любую возможность, чтобы погладить, потискать и поболтать с их новыми пушистыми компаньонами.
Доктор взяла два раздельных номера. Яз не знала, почему ее это так задело. Она, конечно, ничего не сказала; было бы странно возражать.
Но почему же она так сильно этого хотела?
Устроившись в номерах и приведя себя в порядок, девушки решили отправиться на прогулку и еще немного поисследовать город. На улице было невероятно жарко — такой тяжелый, влажный зной, что Яз чувствовала себя так, словно она шла по болотной воде. Они шли медленно. К счастью, в историческом районе было немного прохладнее из-за тени, создаваемой зданиями и деревьями, что защищало их от прямых солнечных лучей. Яз была благодарна этому, так как не была уверена, что иначе смогла бы справиться.
Вот почему ее поразило, что Доктор все еще была такой бодрой и заряженной, практически подпрыгивая на пятках, пока она говорила со скоростью света. Яз задалась вопросом, что именно должно случиться, чтобы испортить настроение Доктору, прежде чем через долю секунды решила, что не хочет этого знать. Она слишком любила солнечный характер Доктора, чтобы тратить время на размышления о его пределах.
Было слишком жарко, чтобы нормально проголодаться, поэтому они остановились у кафе-мороженого по совету Доктора, ели свои рожки за столиком возле этого кафе и наблюдали за проезжающими мимо людьми и машинами. Мороженое немного смягчило выражение лица Яз.
Башенные часы пробили четыре.
Доктор посмотрела на Яз.
— Я думала о твоей пробке, — ни с того ни с сего объявила она.
— О моей пробке? — Яз понадобилось время, чтобы понять, что Доктор, должно быть, имела в виду пробку от их общей бутылки шампанского, которая недавно привела Доктора в восторг.
— Ага, — Доктор слизнула заблудшую каплю мороженого с уголка своих губ, и Яз пришлось удержать себя от того, чтобы пристально следить за ее ртом во время этого.
— И что насчет нее?
— Ну, только подумай, — сказала Доктор. — Пробка — это ведь…просто пробка. На пробку дважды не смотришь. Как бы зачем? Ничего особенного в ней. Но затем ты связываешь свои воспоминания с этой не очень значительной вещью, и она становится настолько особенной.
— Молодец, Доктор. Ты только что описала сентиментальную ценность, — пошутила Яз, поправляя свой стул, чтобы избежать падающего на глаза солнечного луча. Ей приходилось делать это каждый раз, когда солнце опускалось немного ниже, словно свет преследовал ее, и каждый раз, когда она делала это, она приближалась к Доктору все ближе. Теперь их стулья были в нескольких дюймах друг от друга. Яз не признавала, что у нее была привычка всегда приближаться к Доктору настолько близко, насколько это было возможно.
— Да, сентиментальная ценность! — воскликнула Доктор. — Это так по-человечески. Я люблю такое. Я не думаю, что когда-либо встречал вид более сентиментальный, чем вы. Так или иначе, это просто зародило во мне одну идею. Я считаю, что мы должны брать с собой маленькие сувениры из каждого места, которое посещаем. Осязаемые воспоминания. Воспоминания, которые можно подержать. Подумала, что это было бы весьма изящно, что думаешь?
Осязаемые воспоминания.
На короткое мгновение у Яз было притворное видение, которое застало ее врасплох. Ей представилась Доктор, много лет путешествующая в одиночестве на ТАРДИС и корчащейся над маленькой коробкой с сувенирами из какого-то давнего путешествия с другом, с которым она попрощалась много жизней назад. Она увидела в этом видении грустную улыбку Доктора, когда она вернулась мыслями к этому маленькому всплеску в своей временной шкале, прежде чем вновь поставить коробку на полку среди своей огромной коллекции вещей с воспоминаниями и оставить ее там пылиться.
Сердце Яз заболело; она вдруг почувствовала себя воспоминанием, застывшим мгновением ностальгии. Она выбросила этот образ из головы и заставила себя улыбнуться.
— Я думаю, это отличная идея.
***
Яз и Доктор оказались в художественной галерее, чей стеклянный фасад выходил с видом на реку. Здесь проводилось мероприятие, на котором были представлены работы нескольких многообещающих молодых художников. Представленное искусство было разнообразным — о причудливого до меланхоличного и полностью двусмысленного. Вскоре они задержались около одной конкретной коллекции, у серии картин маслом, которые в значительной степени опирались на богатые романтические оттенки розового и красного и часто изображали определенные области женского тела. Яз изучала произведение, которое, после некоторого разглядывания, оказалось двумя женщинами, лежащими вместе в постели. Сначала было трудно разобрать, так как простыни и кожа, казалось, слились воедино. И к тому же это была лишь часть картины, ибо языки пламени по краям холста грозили поглотить тела возлюбленных. — О, это выглядит потрясающе, — сказала Доктор, подходя к Яз сзади. Яз вздрогнула, как будто ее только что поймали за чем-то запрещенным, не осознав, что Доктор была прямо здесь. Она откашлялась и кивнула. — Да, это… — Красиво! — закончила Доктор. Яз не знала, почему она покраснела. — Я рада, что вам понравилось, — последовал хладнокровный ответ стоявшей там незнакомки, которую Яз не заметила; девушка лет двадцати пяти с татуировками на руках, с проседью в угольно-черных волосах и несколькими проколами пирсинга в ушах и носу. Яз не могла отрицать, что она была поразительна; она задалась вопросом, как она не заметила ее раньшее. — Я Луна Хуэй. Художник. Она протянула руку к Яз. Яз моргнула, все еще легка захваченная взглядом этих ярко-карих глаз. Она посмотрела на ее протянутую руку, только потом осознав, что затянула с ответом. — О, извини, да, я Яз. Это Доктор, — представилась она, пожимая Луне руку. — Доктор? — Луна тоже пожала руку Доктору. — Это псевдоним? Ты тоже художник или просто эксцентрик? — Ах, немного и того, и другого. Всякий чудак в той или иной мере художник, а? — Доктор ухмыльнулась. Луна улыбнулась: — Верно подмечено, — ее глаза скользнули обратно к Яз. — Я заметила, что вы смотрите на эту картину. Это одна из моих любимых. Я называю ее «Страсти Проклятых». — Это потрясающе, — заметила Яз, снова глядя на холст. — Откуда ты берешь свои идеи? — Ну, этим произведением я хотела воздать должное таким грешникам, как, которые чертовски хорошо прокладывают себе путь в ад. Две женщины, занимающиеся любовью, в то время как адское пламя подожгло кровать вокруг них. Это показалось лучшим способом передать всю концепцию, — объяснила Луна, глядя на Яз, которая восхищалась этим произведением искусства. — Похуй на всех, у кого есть проблемы с любовью в любой из ее бесчисленных форм. — Ты часто сталкивалась с теми, у кого есть проблемы с тем, кто ты есть? — спросила Яз. — О, да, я с многим сталкивалась. Существование само по себе становится актом храбрости, когда так много людей ненавидят тебя за это, — сказала Луна. — Что ж. Я уверена, что вы точно понимаете, что я имею в виду. — Извини? — Яз точно не понимала, что она имела в виду. — Ну, вы двое… — Луна многозначительно посмотрела то на Яз, то на Доктора. — Дело в энергии, которую вы обе излучаете. Я почувствовала это в тот момент, когда впервые вас увидела. Яз усмехнулась и посмотрела на Доктора в поисках обоюдного заверения в том, что это нелепая идея, но выражение лица Доктора свидетельствовало о том, что она не совсем поняла, о чем говорила Луна. — Энергия? — спросила Доктор. — Да, знаешь, — улыбнулась Луна и подняла бровь, словно ожидая, что Яз и Доктор откажутся от своей игры и признаются в этом. — Сапфическая. Романтическая. — Оу, я…это… — у Яз не было слов. Ее щеки были горячими. Хуже всего было то, что она даже не могла объяснить, почему этот разговор заставил ее чувствовать себя так неловко. Тем не менее она чувствовала себя именно так. Луна выглядела удивленной. — Тогда моя ошибка. Вы двое просто друзья? — она посмотрела прямо на Яз. — Обе свободны? Яз запнулась. Луна флиртовала? С ней? Она думала, что сейчас умрет на месте, и для нее было спасением, что Доктор заговорила следующей, потому что она не была уверена, что у нее хватит сил сформулировать правильно какие-либо слова из-за того, как Луна смотрела на нее прямо сейчас. — Да, просто друзья, — подтвердила Доктор. — Немного путешествуем. Дорожное путешествие. Мы не местные, как вы, наверное, догадались. — Я так и думала, — наконец Луна оторвала взгляд от Яз, милосердно выпустив ее из их объятий. — Что ж, можете считать меня своим другом в этом городе. На самом деле, я вечером устраиваю вечеринку на лодке по реке, чтобы отпраздновать успех моей первой художественной инсталляции. Я была бы рада, если бы вы обе пришли. Вы кажетесь интересными, а я обожаю интересных людей. — О, отлично, мы с удовольствие, — Доктор приняла приглашение от их имени. — Великолепно. Вот, — Луна вытащила из кармана рубашки ручку, взяла руку Яз и написала на ее коже номер дока, откуда отчалит лодка, и время. Яз надеялась, что Луна не чувствует, насколько влажными были ее ладони. Яз даже не осознавала, что задержала дыхание, пока Луна не отпустила ее руку и она снова не начала дышать. — Не могу дождаться, когда увижу тебя там. Что ж, до свидания, — она подмигнула Яз — только Яз — затем отвернулась и пошла развлекать толпу художников и любителей искусства. — А она хороша, — размышляла Доктор. — Думаю, ты ей понравилась. Яз не сказала ни слова, хотя кончики ее ушей продолжали гореть еще добрых минут десять после этого знакомства.***
Яз была в комнате Доктора. Доктор не знала, в каком наряде стоит появиться на вычурной вечеринке на лодке, и хотя Яз сама не была уверена, чего ожидать, без колебаний протянула руку помощи. Вся одежда, которую Яз купила для Доктора, была разложена на кровати, большая часть из нее была яркой и выразительной, как и сама Доктор. Но ничего из этого не было особо формальным — Яз не ожидала, что им понадобится официальная одежда — но она надеялась, что там будет более непринужденная атмосфера, чем типичный вечерний прием, учитывая, что все это устраивает молодая и свободная духом художница. — Эта одежда великолепна, — Доктор похвалила Яз, пока просматривала представленную перед ней одежду. — Ты хорошо меня знаешь, Яз. — Где лучше найти одежду для Доктора, как не в комиссионном магазине 80-х годов? — пошутила Яз, делая вид, будто слова Доктора о том, как хорошо она ее знает, не пробудило в ней чувство самодовольства. — Попробуй эту рубашку с…этими джинсами. О, и эта куртка. — Да, мэм. Доктор взяла одежду, которую ей протягивала Яз, и послушно скрылась в ванной, чтобы переодеться. Яз села на кровать и стала ждать, стараясь не думать о том, что Доктор раздевается всего в нескольких футах от нее. В последнее время у Яз было много навязчивых мыслей, в основном касающихся Доктора, и она не знала, что с ними делать. Ей хотелось, чтобы они исчезли. Через несколько мгновений Доктор снова появилась, одетая в рубашку с короткими рукавами, застегнутой на все пуговицы, с красочными вертикальными полосами по всей длине ткани. Рубашка была заправлена в джинсы с высокой талией, а рваные коричневые ботинки были заменены парой бордовых Doc Martens, которые Яз не удержалась и купила для Доктора. Она надела поверх рубашки подходящий пиджак-блейзер, чтобы завершить наряд, затем вытянула руки и покрутилась перед Яз. — Очень в стиле 80-х, — сказала Яз, одобрительно кивая. «А еще», — подумала она, «очень привлекательно». — Мне нравится. — Полоски — очень по мне, — сказала Доктор, глядя на себя в зеркало. Она встретилась глазами с Яз в отражении и улыбнулась широкой радостной улыбкой. — А теперь давай тебя избавим от этой одежды, да? Яз почувствовала, как остановилась ее сердце.***
Не прошло и часа, как Яз и Доктор шли по улице с видом на реку, направляясь к лодке. Было почти восемь; солнце уже давно зашло. Вместо него источниками света были светящиеся окна, лунный свет и электрические фонари, указывающие путь. Вокруг все еще было довольно много людей, приятный шум города исходил от них, когда они ужинали в ресторанах у воды, или прогуливались после позднего представления в театре, или отдыхали на балконах, делясь сигаретами и ведя тихие беседы. Было прохладнее, чем до этого, но все еще тепло. Яз была одета в легкую воздушную блузку и укороченные джинсы, которые она выбрала вместе с Доктором, но и этого казалось много. Жара Саванны никуда не делась. После короткой, но приятной прогулки по берегу реки Яз и Доктор вскоре нашли лодку. Яз остановилась. Лодка была не лодкой, это была яхта, и чертовски большая. Она снова посмотрела на надпись на своей руке и посмотрела вверх, чтобы убедиться, что они на правильном месте. Они не ошиблись. — Эта лодка огромна, — сказала Яз, запрокинув голову, когда увидела величину корабля. Доктор издала равнодушный звук. — Видала и побольше, — пожала она плечами. — О, я когда-нибудь рассказывала тебе о том, как я остановила Титаник от столкновения с Букингемским дворцом? Ну, космический Титаник. Яз слушала рассказ Доктора о бестелесных злодеях и героических мучениках, когда они поднимались по пандусу, сквозь перила которого были вплетены волшебные огоньки, ведущие их на палубу. Там они нашли целую толпу причудливых, молодых, артистичных тусовщиков, пьющих шампанское из флейт и, как подслушала Яз, обсуждающих достоинства создания искусства, находясь под влиянием различных первоклассных веществ. Все друзья Луны выглядели как люди, у которых есть деньги, которые можно прожигать, но которым нравилось вести себя так, как будто у них их нет, носить невзрачную одежду и вести образ жизни хиппи, потому что они думали, что это делает их интересными. В Шеффилде она встречала тех, кто был более или менее такими же. Яз могла бы почувствовать себя не в своей тарелке, если бы не привыкла посещать чужие планеты в образе настоящего инопланетянина. Луна заметила их прибытие и отделилась от круга друзей, чтобы поприветствовать их. — Яз, Доктор! Я так рада, что вы добрались. Надеюсь, без проблем нашли? — Тяжело было не заметить такую большую лодку, — сказала Яз. — Не такая уж голодающая художница, которую вы ожидали? — спросила Луна, улыбаясь. — Обещаю, тут не так все высокомерно, как кажется. Все деньги, которая я заработала на своем творчестве, идут на благотворительность для молодежи, принадлежащих ЛГБТ. Эта вечеринка — просто благодарность моим друзьям и семье за поддержку. — У тебя много друзей, — Яз оглядела бесчисленное количество людей, как на палубе, так и внутри бара, которых Яз видела сквозь стеклянные стены. — Есть такое. Куда бы я ни пошла, стараюсь завести нового друга, — Луна наклонилась к Яз. — И обычно у меня довольно хороший вкус. Яз увидела, как Доктор едва заметно закатила глаза, пытаясь скрыть это от Луны. Она не была уверена, что Доктор хотела, чтобы Яз заметила, но она сделала это, потому что она замечала все, что делала Доктор. Яз поняла, что Доктор, закатившая глаза от флирта Луны, вызвала в ней больше отклика, чем сам флирт. Она неловко улыбнулась Луне. Яз не привыкла, чтобы к ней подкатывали пугающе привлекательные девушки, и каким-то образом тот факт, что это происходит на глазах у Доктора, только усугублял ситуацию. Яз не понимала почему. — В любом случае, наслаждайся вечеринкой, — Луна слегка коснулась руки Яз. — Внутри играет одна группа. Можете посмотреть. Она оставила их наедине. — Думаешь, мне стоит намекнуть, что мне не нравятся девушки? — спросила Яз, как только Луна оказалась вне пределов слышимости, повернувшись лицом к Доктору как раз вовремя, чтобы поймать хмурый взгляд, который изменил черты лица Доктора не более чем на долю секунды, прежде чем исчезнуть за улыбкой. — Что-то мне подсказывает, что для нее это, вероятно, не имеет большого значения, — предположила Доктор. — Выпьем? Они направились внутрь, воспользовавшись услугами бесплатного шампанского и сев за барную стойку, пока группа в дальнем конце комнаты играла экспериментальную рок-музыку, которую Яз было трудно слушать. У всех участников группы были длинные сальные волосы, и они выглядели так, будто не принимали душ неделю. Удивительно, но остальные, похоже, наслаждались этим. Яз потребовалось несколько бокалов, чтобы перестать так сильно об этом думать, и в этот момент она начала расслабляться, немного сливаясь с толпой, и тратить меньше времени на то, чтобы оценивать всех. Яз обнаружила, что она была среди очень разнообразной группы людей разных культур и происхождения, большинство из которых несли в себе замечательную степень уверенности, когда дело доходило до выражения их убеждений, их сексуальности, их индивидуальной идентичности. Она подумала, что, возможно, немного поторопилась в своих предположениях о восьмидесятых и людях, живущих в них. Это было весьма либеральное место для глубокого юга Америки. Настолько либеральное, что люди, с которыми они разговаривали, постоянно принимали их за пару. Дошло до того, что Яз перестала их исправлять, и потом они вместе с Доктором смеялись над этим, но смех Яз казался пустым в ее собственных ушах, потому что в ее груди поселилось какое-то беспокойство, которое только усиливалось из-за их игры в притворство. Яз не знала, как это описать или как назвать это чувство. Но оно болело. Болело как-то ужасно. Прошел час или два, и Яз была пьяна от шампанского. Она и Доктор были на палубе, далеко ото всех. Они прислонились к перилам, глядя на воду, тихо созерцая. Легкий ветерок трепал их волосы, трепал блузку Яз и доносил до них аромат соли и морепродуктов из соседних ресторанов на берегу. Вода казалась черной, как уголь. Яз гляделась в нее и попыталась найти в себе эту ноющую тревогу. Она была совершенно уверена, что она живет в ее сердце, и когда она тыкала и тыкала туда с вопросами о том, откуда она взялась и что она означает, единственным ответом, который она получала, было внезапное желание повернуть голову и взглянуть на Доктора. Доктор, глядя на горизонт, выглядела задумчивой, спокойной. Красивой. Яз нахмурилась и опустила глаза. Было больно смотреть на нее. Почему? — Яз! Смотри! — Доктор вырвала ее из мыслей, дернула за рукав и указала на что-то в воде. Яз проследила за направлением ее пальца и прищурилась. На мгновение ей показалось, что там ничего нет. Затем поверхность воды раскололась, и перед Яз предстала серая фигура, мокрая и гладкая. Она исчезла, снова появилась и снова исчезла. Эта фигура была довольно далеко, но определить ее можно было безошибочно. — Это был дельфин? Да ни за что. — Похоже, он уплывает, — сказала Доктор. — Для него это слишком близко к берегу. — Красиво, — сказала Яз, наблюдая, как лунный свет блестит на мокрой коже дельфина, пока он уплывал все дальше и дальше от их поля зрения. Она улыбнулась. — Это безумие, я видела столько невероятных вещей, пока путешествовала с тобой. Я была в других мирах, встречалась с крупными историческими личностями и до сих пор радуюсь и волнуюсь, когда мельком вижу дельфина в воде. — Только потому, что за дверями ТАРДИС есть бесконечное количество чудес, не значит, что их нет у тебя под носом. Я была бы расстроена, если бы ты не обрадовалась, увидев этого дельфина. Дельфины потрясающие. — Я полагаю, мы часто забываем ценить мелочи, — Яз смотрела, как дельфин исчезает под поверхностью воды в последний раз. — Ценить вещи, которые прямо перед нашими глазами. — Ага, — Доктор уставилась на Яз. — Ты права. Вскоре Луна прервала играющую группу, чтобы произнести речь, как подсказали ей друзья. Яз и Доктор смотрели и слушали из бара, как Луна говорила о том, что значат для нее ее работы, о том, как трудно ей было смириться со своей сексуальностью, но какое освобождение она почувствовала в итоге, когда решила принять себя. Когда речь закончилась, Яз почувствовала себя удивительно взволнованной, как будто слова Луны задели ее за живое. Она отмахнулась от этого, свалив это на сочувствие. После выступления, пока Доктор производила впечатления на толпу своими обширными знаниями в истории искусств, Луна подошла к Яз у бара. — Хорошо проводишь время, Яз? — спросила Луна, заказав себе выпить. — О, да, вечеринка отличная. Ты знаешь много интересных людей, — Яз потягивала свой напиток и осматривала все вокруг, стоя спиной к бару. — Кстати, мне понравилась твоя речь. Эмоционально. Не могу представить, каково это, когда приходится постоянно оправдывать свое существование. — Разве не можешь? — спросила Луна. — Что ты имеешь в виду? Луна взглянула на Доктора, которая, как могла видеть Яз, оживленно махала руками, без сомнения, рассказывая какую-то эпическую историю о Пикассо или о какой-нибудь другой легенде. Яз улыбнулась, после заметила, что Луна смотрит на нее, и перестала улыбаться. Это было непроизвольное выражение ее лица, когда она смотрела на Доктора, и теперь по какой-то причине она почувствовала себя неловко, может быть, потому что Луна смотрела на нее с выражением, почти похожим на сочувствие. — Хотеть и не иметь, — пробормотала Луна. Яз подумала, что она, вероятно, кого-то цитирует, но не хотела ставить себя в неловкое положения, спрашивая кого именно. — Я не хочу Доктора, — сказала она, но от этих слов у нее во рту остался привкус горечи, как от пригоревшего кофе или яда. — Хорошо, — отступила в этом разговоре Луна. Она прислонилась к стойке бара рядом с Яз, их руки почти соприкасались, и искоса посмотрела на нее. — Я рада. Яз сглотнула, когда попалась в ловушку, встретившись взглядом с Луной. Ее карие глаза были так похожи на глаза Доктора. Если бы Яз все еще была трезвой, она, возможно, воспользовалась бы этим случаем, чтобы сказать о том, что ей не нравятся девушки, тем самым осторожно остановить Луну. Как бы то ни было, сейчас Яз балансировала на грани между навеселе и пьяна, а Луна не делала ничего плохого, а также она была очень хорошенькой. Луна потянулась к руке Яз. Яз посмотрела на розу, которая была вытатуирована на коже Луны. Яз не протестовала, когда она потащила ее на танцпол рядом с группой. — Потанцуй со мной! Они присоединились к группе пьяных двадцатилетних девушек и парней, пока группа играла бодрую песню о молодости и бунтарстве. Луна танцевала напротив Яз, и Яз позволяла ей это, смеясь между обрывками разговора, который они пытались вести, перекрикивая музыку. Это было странно, но Яз немного нервничала каждый раз, когда Луна поднимала на нее глаза из-под темных ресниц, смотрела на нее своими широко раскрытыми глазами и улыбалась, словно знала про все секреты Яз. Которых у нее было много. Каждая песня легко перетекала в другую, пока наконец не заиграла более мягкая песня, сопровождаемая текстом о влюбленности и танцах под эстакадой. Луна, пьяная и немного неуклюжая, чуть не врезалась в Яз, когда положила руки ей на плечи, словно собираясь медленно танцевать с ней. Яз тоже была пьяна, поэтому она улыбнулась и позволила себе это, хотя ее нервозность достигла новой крайности. Волосы Луны пахли арбузом, и Яз не понимала, почему это имело для нее значение, но почему-то это имело значение. В середине песни Луна так посмотрела на Яз, что та сразу поняла, что она собирается ее поцеловать. У нее было время, чтобы остановить ее. Она видела приближающийся поцелуй, видела, как Луна наклонялась, не сводя глаз с губ Яз, чувствовала, как ее теплое дыхание коснулось ее щеки за мгновение до того, как их губы встретились. Она могла остановить Луну, но не сделала это. На самом деле, это Яз преодолела последние миллиметры между их ртами, когда Луна чуть приостановилась, чтобы спросить глазами, хочет ли Яз этого. Яз ответила тем, что обхватила лицо Луны и крепко, даже немного небрежно прижалась к ее губам. Губы Луны были липкими от помады, и на вкус они были как кола и ром. «Она хорошо целуется», — подумала Яз, но когда она закрыла глаза и погрузилась в поцелуй, она думала вовсе не о Луне. Яз обычно была против публичного проявления чувств, но тем не менее они с Луной целовались до конца этой песни, едва прерываясь отдышаться. Когда песня закончилась, они отодвинулись, посмотрели друг от друга и начали смеяться. Луна вытерла пятно помады с уголка рта Яз, подмигнула и снова начала танцевать. Яз тоже собиралась продолжать танцевать, пока не взглянула на барную стойку и не увидела стоящую там Доктора, наблюдающей за ней. Доктор улыбнулась Яз, но эта улыбка задержалась на ее лице не дольше секунды и совершенно точно не достигла ушей. Яз замерла. Внезапно она почувствовала себя невыносимо виноватой, хотя знала, что у нее нет на то причин. Она не сделала ничего плохого. И что, что она поцеловала эту девушку? И что, что Доктор возможно видела это? Почему это имело значение? Более того, почему Яз почувствовала, будто ее только что поймали на измене? Ей больше не хотелось танцевать. На самом деле, вскоре после этого она и Доктор покинули вечеринку. Доктор молчала, а Яз очень устала; было уже поздно, и последний час она провела в танцах. Они не удосужились даже попрощаться с Луной. Или кем-либо еще, если на то пошло. Они просто тихо ускользнули оттуда и в тишине пошли обратно в отель. Руки Доктора были сцеплены за спиной, а глаза были прикованы к ботинкам. Яз, пьяная, продолжала отвлекаться на звезды вместо того, чтобы смотреть, куда она идет, и поэтому время от времени натыкалась на что-то. В следующий раз, когда это вновь случилось, она наткнулась на Доктора. Яз отшатнулась назад, и Доктор решила сбалансировать ее положение, положив руки ей на плечи. Доктор приподняла бровь и слегка обвиняюще склонила голову: — Немного навеселе, да? — Немного, — подтвердила Яз, думая о руках Доктора на ее плечах, думая о том, что они с Луной были в похожей позе до того, как поцеловались. На одно мимолетное, леденящее душу мгновение Яз поймала себя на вопросе, какая была бы на вкус Доктор, если бы они поцеловались прямо сейчас. В ту же секунду, когда она подумала об этом, Яз погасила эту мысль и отступила назад, позволив рукам Доктора упасть с ее плеч. Откуда эта мысль появилась? — Ты в порядке? — спросила Доктор. — Да, в порядке. — Ладно. Давай отведем тебя в номер, а? Они продолжили идти, но Яз не хотела возвращаться к той странной тишине, которая установилась между ними, поэтому она попыталась заговорить с Доктором. — Как тебе вечеринка? — спросила она. — Вполне неплохо. Креветки были восхитительны, ты пробовала эти креветки? — Доктор издала довольный звук. — Полагаю, ты была весьма занята тем, что позволила хозяйке развлечь тебя, чтобы обращать внимание на креветки. Она тебе понравилась, да? Голос Доктора звучал так, будто она пыталась казаться безразличной, но в ее голосе было напряжение, которое Яз отчетливо слышала. Что это означало, она понятия не имелаа. — Мне она не понравилась. Я не… Это был просто поцелуй, — начала настаивать Яз. — Это не должно ничего значить. Поцелуи не должны ничего значить. — Тебя никто ни в чем не обвиняет, Яз, — мягко заверила ее Доктор. — Все в порядке. — Я знаю. Я просто… — Яз даже не знала, от чего она защищается, или почему для нее так важно, чтобы Доктор знала, что этот поцелуй ничего не значит. — Это был просто поцелуй. — Ладно, — улыбка Доктора показалась, если Яз не ошиблась, более искренней, чем до этого. — Хорошо. Хорошо? — Я имею в виду, — быстро добавила Доктор. — Ясмин Кхан заслуживает только лучшее. Вот только Яз не была уверена, что Доктор именно это имела в виду. Ее голос будто бы был пропитан облегчением. Или Яз была пьяна и начала фантазировать, что, по ее мнению, было более похоже на правду, чем что-либо еще. Она отсмеялась над этим замечанием, и оставшаяся часть их пути до отеля казалась проще и мягче, дополненная тишиной, которая переносилась уже намного комфортнее. Но когда пятнадцать минут спустя Яз пожелала Доктору спокойной ночи, заползла в постель и уставилась в потолок широко открытыми глазами, она обнаружила, что все, о чем она могла думать, это одно слово. Хорошо. В ту ночь Яз почти не спала.
