Согрей меня этой зимой

Ночной мрак постепенно начал растворяться в нежных ласках сонного рассвета. Солнце не спеша выплыло из-за горизонта, поднимаясь над этим разбитым участком города. Дома́ при свете выглядели гораздо лучше, чем прошлым вечером. Более спокойно и не так агрессивно. Сейчас они казались уставшими или даже сонными. Запах гниющего мусора, крыс и табака, казалось, ушел вслед за ночью, освобождая и без того тяжёлый воздух. Замёрзшая слякоть и чёрный, загрязнённый лёд на забытых тротуарах безжизненно переливались, отражая разводы. Но, конечно же, серая картинка на дороге даже примерно не могла передать всей красоты нежно-розового неба. Непривычно было наблюдать такое в середине зимы. Если высоко задрать голову и смотреть прямо вверх, можно было забыться настолько, что все проблемы и неприглядный вид вокруг отходили на второй план. Под зимними тёплыми лучами около подъезда, прямо на грязном и холодном асфальте, тихо дышал себе в колени Антон. Он был без сознания или просто спал. Но в любом случае, точно уж не бодрствовал. После необычного "кофе" и долгих надругательств со стороны мужчин он был полностью обессилен. Его тело было в синяках, засосах и укусах, одежда была порвана и буквально держалась на нём на одних нитках. В результате сопротивления Тошу удерживали, сильно сжимая руки и ноги, так что на белоснежной коже остались синие следы от пальцев. Кроме лохмотьев, он фактически лежал в одной куртке, свернувшись калачиком, словно котёнок. Он напоминал маленького рыжего питомца — такого же брошенного, уставшего, ослабленного и до жути напуганного. Когда белое яркое солнце было в самом зените, парень постепенно начал приходить в себя. Его тяжёлые, опухшие веки медленно открылись, оголив ярко-зелёную радужку. Оглядев местность вокруг и слегка повернув головой, Тоша приподнялся, ощутив по всему телу резкую боль, словно его ударило током: — Ай... — слабо простонав, он сунул руку в карман куртки, пошарив там, на ощупь определяя содержимое. В слегка дрожащие пальцы первым делом попал телефон, который разрывался от звонков и сообщений. Сотни пропущенных от друзей и даже с неизвестных номеров, сотни сообщений с кучей восклицательных знаков и голосовых с криками. Он ведь пропал почти на сутки, и ни смски, ни звоночка — ничего. Ребята, может быть, и не переживали бы так, если бы "исчезновение" произошло днём и если бы Кристина не знала, куда он отправился накануне. — Блядство! — в пятый раз за последние десять минут вскрикнул Арсений, вновь ударив кулаком по кухонному столу, заставив продукты на нём слегка подпрыгнуть. — Арс... Успокойся, всё с ним будет хорошо...— заплаканная Вика нежно провела рукой по его плечу, усадив за стол рядом с ребятами. — Он обязательно найдётся... — девушка тяжело вздохнула, сдерживая очередной прилив слёз, сама сомневаясь в своих же словах. Попов, будто находясь в трансе, не обратил на неё внимания, в очередной раз пытаясь дозвониться другу, нервно теребя кошелёк, подёргивая брелок. Дима и Серёжа сидели поблизости, тяжёлыми взглядами смотря в одну точку. А Кристина с Катей рыдали чуть ли не в голос, сидя на полу у стены, которую уже нагрели своими спинами. Скромную, холодную кухню Антона озарил утренний свет, делая видимыми улики тревожной, бессонной ночи. В мусорном ведре и вокруг него натюрмортом лежали пустые упаковки от успокоительных, банки из-под валерьянки и просто тонна пропитанных слезами и косметикой девочек салфеток. Антон, сумев преодолеть себя, сел на деревянную полуразбитую скамейку, машинально поднимая трубку. — Алло!? Антон! — Попов звонил уже на автомате, даже не надеясь на то, что ему наконец ответят, и слышать голос друга было для него приятной неожиданностью. — Арс... — его слух обволок тёплый, родной голос по ту сторону трубки, из глаз опороченного парня моментально хлынули слёзы, рекой стекая по замёрзшим щекам. — Ты где, твою мать? Что случилось?! — компания друзей враз переключила своё внимание на Арсения, в ожидании прислушиваясь к их разговору, практически не дыша, дабы не нарушать тишину. — Арс... Я... При... — Блять! Да ты знаешь, как мы испугались, долбоёбина?! Девочки всю ночь рыдали! — Гх... — шатен не мог выдавить из себя и слова, рвано глотая воздух, руки задрожали от страха и обиды, чуть не выронив телефон с чёрным матовым чехлом. — Арсений! — Кристина, скорчив недовольную гримасу, выхватила из рук разъярённого парня мобильник, отойдя к окну. — Тоша, что случилось?! Попов не возражал и, не желая продолжать диалог, пошёл в зал, нервно скинув с дивана плед и плюхнулся на него. Он был дико зол на друга, хотя сам даже не понимал почему. Вероятнее всего, он просто слишком за него испугался, потратил на эту мысль все нервы, что ещё и добивала тревожная, бессонная ночь. — Кристин, я не знаю, где я... — Боже, Тошенька... Скинь геолокацию, я вызову тебе такси. Парень, подобно ребёнку закивал головой, судорожно пошарив по карманам в поисках денег на оплату дороги. — У меня... кошелёк украли... — Блять... гандоны. Я тебе на карту сейчас переведу. Скидывай. Сбросив звонок, он послушно отправил скрин карты со своим местоположением сестре. Пробежавшись глазами по названиям улиц и переулков, Шастун ужаснулся ещё сильнее — он не знал ни одной. ~Всё. Вызвала такси. Серая Honda Street 28**07 — номер :)~ Мельком глянув на сообщение, Тоша наконец смог облегчённо выдохнуть и выровнять ритм дыхания. Оправившись от неприятного пробуждения, он постепенно начал отходить от шока и почувствовал холод. Пару минут назад ему до этого даже дела не было. Но теперь полуголые ноги покрылись крупными мурашками, а зубы стали постукивать. Из подъезда напротив вышел пожилой мужчина, громко скрипнув старой дверью. Он походил на какого-то шамана, ну или простого бомжа. На его голове была криво связанная шапка в красно-синюю полоску, из-под которой торчали длинные седые волосы, сливавшиеся с такой же длинной серой бородой. На старой шее был жёлтый шарф, на руках — такие же перчатки. Обувь больше походила просто на куски шкуры, что-то среднее между валенками и галошами. Вдоль тела располагалось длинное тёмно-коричневое пальто, настолько длинное, что его низ волочился по земле. Под ним была тонна разноцветной и безвкусно подобранной одежды. — Энергиия... — громко и задумчиво произнёс дедушка, одарив эхом всю пустую улицу. "Господи... тут одни неадекватные живут?" — мельком пронеслось в голове Антона. Постояв пару минут, внимательно смотря по сторонам, мужчина остановил пристальный взгляд на парне и не спеша подошёл ближе. "Чёрт! Он ко мне? Что ему надо? Деньги будет клянчить?" — подумал шатен, суматошно отведя растерянный взгляд. — Доброго утречка, уважаемый, — спокойно и очень доброжелательно произнес незнакомец, улыбнувшись во всю свою беззубую улыбку. — Я деда Толя. Страж судьб. Шастуну совершенно не хотелось отвечать и, в принципе, как-то контактировать с этим человеком, поэтому он просто слабо кивнул, отвернувшись. — Боишься? Ну да... Я страшный, да? Многие боятся. — Да нет... — тихо промычал он из вежливости. — Да ладно. Я же знаю... Я не такой, как вы все. Поэтому вы не хотите со мной общаться. Так всегда. Вы не принимаете всё то, что отличается от того, к чему вы все привыкли. — Да нет же, дед... Просто сейчас у меня небольшие проблемы. Местный сумасшедший слегка прищурился, осматривая собеседника снизу вверх. Почесав бороду, он отвёл взгляд, сел рядом на лавочку. — Я тебя тут раньше не видел. — Мм... — Что принесло твою сущность в это место, сын мой? — Чего? — Дай мне руку. — дедушка потянулся меховой перчаткой к ладони парня. Но тот, наученный горьким опытом, мгновенно её отдёрнул, сорвавшись с места. — Дядь, вы, по-моему, не в себе! А он лишь тихо посмеялся в ответ, крепко о чём-то задумавшись. — Да не боись ты... Я просто хочу погадать тебе. Судьбу твою увидеть. Помочь, чем смогу... — Нет уж... Мне тут уже парочка одна погадала... Спасибо, хватит. — Я вижу, что тобой нагло воспользовались... Двое? Две сгнившие души... Да... Шатен ощутил укол в груди от этих слов, но не смог не поразиться догадливости деда. — Бедолага... Дай руку. — Да нахрена.? Закатив кристально серые глаза под обвисшие веки, мужчина взял парня за рукав куртки, слегка дёрнув на себя, усадил на прежнее место, пристально вглядываясь в линии на ладони. — Мда... не простая у тебя жизнь, мальчик мой. Антон недовольно фыркнул, глянув по сторонам, выискивая ожидаемое такси. — Да ладно тебе. Я же вижу, что твой интерес в моей власти. — Меня ваше "Да ладно тебе" вообще нифига сейчас не успокоило... — Ладно. Не хочешь слушать — не слушай. Я не намерен принуждать к чему-либо детей солнца... — Ох боже... Да говорите уже... Всё равно машину жду... Седоволосый мужчина победно улыбнулся, вмиг сменив своё прежнее выражение лица на холодную пустую гримасу, пристально смотря на руку, даже не моргая. — Я вижу долгую историю... Много негатива... Вижу женский негативный блок... В твоей жизни есть или обязательно появится враг в виде девушки. Ты их вообще, я вижу, сторонишься... Гей, что ли? Ну... Впрочем, это неважно. Просто стерегись этой женщины... И знай... Всё в этой жизни возвращается бумерангом. Истина раскроется... И твоя трагедия тоже была не напрасна. Всё в этой жизни не напрасно... Ничего не бывает просто так, сын мой... — Ну всё! Хватит... спасибо, дедуль, развеселил ты меня... Но мне пора. — Антон наигранно посмеялся, поспешив уйти, чуть ли не побежав в сторону машины, судорожно обдумывая слова сумасшедшего. Тот пристально смотрел ему вслед, по-отцовски тепло улыбаясь. Когда потрёпанный Тоша вошёл в квартиру, Арс моментально растерял к нему абсолютно всю свою злобу и проникся искренним сочувствием. Антон и близко к себе его не стал подпускать после того, как тот сорвался на него по телефону. Кратко оглядев компанию, нервно ожидающую его у порога, он пошёл в комнату, закрываясь там, не обронив ни слова. В стенах своего маленького убежища его уже поджидал котёнок, радостно посмотрев на пришедшего хозяина. Пока его не было, девочкам всё же предоставилась возможность затискать животное, поэтому малыш выглядел довольно потрёпанным, но хотя бы не таким испуганным и жалостливым. После возвращения Шастуна прошло около двух часов. Ребята, удостоверившись в том, что парень доехал, решили не мучить его расспросами и не усугублять подавленное состояние, поэтому, проводив разбитого друга взглядом, дали Кристине пару советов о том, что ей лучше сделать с братом, и разъехались. Время близилось к ночи, небо украсили яркие белые стразинки — звёзды. Антон сидел на мягкой, но холодной кровати с питомцем на коленях, мучаясь в душевных терзаниях. Он был полон ненависти к своим обидчикам и отвращения к самому себе. Тело всё ещё невероятно болело и ныло. Синяки и ссадины стали ярче, отдавая пульсирующей болью. Он чувствовал себя грязным, использованным, униженным. Не хотелось больше существовать так, хотелось просто взять и выпрыгнуть из собственного тела, освободиться от этого, понимать, что это произошло не с ним. Он думал об этом слишком много. Так, что помимо рук и ног начала болеть ещё и голова. Парень выпил уже не одно обезболивающее и успокоительное. Но это не помогало. Только ему стоило расслабиться и отвлечь себя на что-то более позитивное, воспоминание о произошедшем той ночью комом оказывалось в горле. — Блять... Гха..! — это был не крик, а скорее просто жалобный скулёж. В один момент от мыслей стало слишком больно. Он пытался заснуть, чтобы мозг отдохнул от этого, но сон не шёл, даже близко его не было. Когда было около трёх часов ночи, Тоше на ум пришла ещё одна идея. Ссадив котёнка со своих ляшек, он пошёл в кухню, открыв верхнюю полку антресоли, вынул оттуда старый стаканчик самой дешёвой водки, которую хранил на случай, если придётся обрабатывать раны или чтобы использовать её в своих картинах. Криво сорвав пластиковую крышечку, он залпом выпил содержимое, сморщившись и закрыв глаза. Его нехило передёрнуло, в груди всё зажгло и загорелось, вдыхать воздух было очень больно, глаза заслезились. Судорожно схватив из раковины грязный бокал, он налил из-под крана проточной воды, сделав несколько жадных глотков. Это облегчило жжение, но чтобы до конца избавиться от неприятного ощущения, шатен взял со стола остаток хлеба, возвращаясь обратно в комнату. Эта идея сработала. Разум затуманился и действительно стал легче воспринимать ситуацию. Но ему было мало. Ему хотелось забыться ещё сильнее, сильнее расслабиться и улететь ещё дальше. Водки, да и любого другого аналога, больше не было. Это уж точно не являлось необходимым продуктом в его рационе, поэтому его было крайне немного. После новогодних праздников тоже ничего не осталось, и буквально на цыпочках, чтобы не разбудить уже ушедшую спать сестру, он вышел из квартиры, отправившись в круглосуточный магазин за крепкими напитками. Гораздо крепче, нежели чем самый крепкий кофе, наивно полагая, что в столь позднее время ему хоть что-нибудь продадут.