Согрей меня этой зимой

Они сидели в такой позе долгие двадцать минут, даже успев немного вздремнуть, ведь за всё это время не поделились друг с другом ни единым словом. Правда, ради тёплых и длительных объятий им пришлось серьёзно пожертвовать некоторыми частями своих тел, а именно - позволить ногам и спинам затечь. Идиллию парней варварски нарушил внезапно громкий и глухой стук в слегка задрожавшую от этого дверь. Арсений неохотно слез с колен друга и поплёлся открывать "долгожданному" гостю, уже предвкушая крупный скандал. Антон отправился следом, попутно разминая онемевшие места и потирая сонные, чуть покрасневшие глаза. — Ну... Запускаю Кракена. — с азартной ухмылкой сказал Попов, отворив дверь отцу друга, который сразу сразил их своей негативной энергией. Шастун слабо улыбнулся от данной реплики, но, столкнувшись с суровым взглядом седовласого мужчины, мигом помрачнел. — Ну здрасьте... — сквозь зубы процедил тот, крепко сжимая массивные руки в кулаки. — Ничего мне сказать не хочешь? — А должен..? — робко и тихо, будто маленький мышонок под острым взором хищного сокола, пропищал шатен, неконтролируемо сводя плечи, делая себя визуально ещё более худым и уязвимым. — Скажи мне, какого чёрта я узнаю от незнакомых мне людей, что мой сын гомик?! — Что..? От каких ещё незнакомых людей?! Когда?! — А, то есть тебя смущает лишь это?! То, что ты гей проклятый, ты даже не отрицаешь?! Сука, я всегда подозревал, что ты у меня бракованный, но не думал, что ты настолько опустишься, чтобы заводить отношения с мужиком при живых-то родителях! — Да чё вы несёте..? — не сумев больше стоять и молча выслушивать этот бред, агрессивно и токсично проговорил Арс, скрестив на груди руки. — Во-первых, после такого долгого перерыва в общении вы могли бы нормально поприветствовать своего ребёнка. Ой... Ну да... О чём это я? Если вы в принципе не относитесь к нему как к человеку! Причём уже очень давно, если даже не всегда... — он сделал глубокий вдох, дабы перевести дыхание, и, не дав ни одному из них его перебить, продолжил засыпать того аргументами: — Во-вторых, у вас нет совершенно никаких оснований доверять, как вы сами и сказали, "незнакомому вам человеку", а если вы в действительности такой доверчивый и наивный человек, то мне вас искренне жаль... Думаю, по жизни вам непросто. Ну и в-третьих, даже если бы это и было правдой, что в этом такого ужасного? — Я человек не наивный. Нормально обращаться к этому отродью я не намерен. И не смей, щенок, голос на меня повышать! Мне нужен нормальный, гетеросексуальный сын, который приведёт в дом жену, подарит мне внуков и будет уметь постоять за себя и за свою семью! — с каждым злобно выплюнутым словом мужчина становился всё раздражённей и раздражённей. Было видно, что его терпение на исходе, об этом говорил скрежет на зубах, звериный оскал на лице и слегка дрожащие от злости кисти рук. — Пап, успокойся! Я тебя прошу! Мы с тобой даже не общаемся, и если я вдруг заведу детей, ты видеться с ними не будешь! Да и скорее всего ты бы даже не узнал об этом! Я не имею совершенно никаких связей с тобой, и тебе не должно быть совершенно никакого дела до моей личной жизни! Ты меня достал! Я на протяжении всего подросткового возраста терпел от тебя разные подколы и унижения, мечтая о том моменте, когда наконец съеду! Но даже после того как это совершилось, ты продолжаешь меня терроризировать! Сколько можно?! — запасясь необходимой смелостью, уже более серьёзным тоном ответил папе Шаст, на автомате, сам того не заметив, схватив друга, стоящего рядом, за запястье, как бы ища поддержку в его лице. Тут же их слегка напряжённые от обстановки ладони сплелись воедино, сцепив пальцы меж собой в прочный замок. Ногти Антона легонько давили на кожу Арсения, благодаря своей тонкости оставив на ней неглубокие отметины. К их большой неудаче - данное действие не осталось незамеченным. Мужчина бросил порицательный взгляд на их скреплённые руки и сразу же обо всём догадался. Он указал на увиденное пальцем, словно на каких-то умалишённых, изобразив на лице настолько пугающую эмоцию, которую Шастун даже не видел прежде. — Так ты с ним..? Блять, фу..! Арсюх, я думал, ты нормальный мужик... — Я и есть нормальный. Почему нормальный мужик не может встречаться с другим нормальным мужиком? — саркастично съязвил Попов с лёгкой издевкой в улыбке. Для мужчины это фактически послужило зелёным светом. Его руки, обвитые вздувшимися венами, превратились в каменные кулаки, и один из них с бешеной скоростью полетел к лицу Тоши, твёрдо соприкоснувшись с его ослабленной челюстью, под нехилый хруст. Парень пошатнулся от столь сильного удара, схватившись за резко отдавшее болью место, тихо зашипев от ощущений. — Позорище... — его отец кинул вдогонку второй удар, на этот раз в левый глаз, вынудив сына попятиться назад, завыв от колющей, пульсирующей боли. В памяти шатена всплыли моменты из детства, в которых он точно так же, как и сейчас, чувствовал себя слабым и беззащитным зверьком, которого нагло терзал суровый хищник. Вот он снова маленький ребёнок, который, захлёбываясь в слезах, прикрывается от отцовского ремня, умоляя того прекратить, а после ежедневных наказаний за очередную мелочь лежит в своей комнате, на небольшой кровати калачиком, тихо всхлипывая и шмыгая носиком, обдумывая, "за что ему всё это". Арсений встал перед пострадавшим парнем, загораживая его собой, возмущённо посмотрев на мужчину. — Вы что себе позволяете?! Я сейчас вызову полицию, и у вас будут проблемы! — За эти два толчка? Не гони, а?! — Да, представляете себе, за эти два "толчка"! Отец хотел было снова выместить на ребёнке порыв своей агрессии, но угроза насчёт правоохранительных органов показалась ему довольно весомой причиной, чтобы поднять "белый флаг" и покинуть малоприятный для себя дом, лишь прошипев напоследок: — Да чтобы повымерли такие, как вы... — его широкий силуэт в пару секунд исчез за угрюмыми, каменными стенами подъезда, и от мужчины остались только его прогрессивно утихающие шаги по бетонным ступенькам, да свежие раны на лице Антона. — Ты как, Тош..? — с материнской нежностью в голосе спросил Попов, прекрасно понимая, насколько глупо это звучало, попутно заводя парня в ванную комнату, чтобы промыть ушибы холодной водой. — Я опять ему ничего не ответил... Опять не смог постоять за себя... — полушёпотом проговорил Шаст, с силой сдерживая подступившие слёзы обиды. — Эй, прекрати... Таким, как он, бессмысленно что-то доказывать. Видишь, он даже поговорить нормально с тобой не удосужился... Да и к тому же... Ты ведь не просто стоял столбом, а хоть что-то отвечал! — Угу. Очень круто... И позволил ему ударить себя. — Ну естественно! Он как бык здоровый! Ты чего ожидал?! — громко и возмущённо прокричал Арс, осторожно прислоняя к местам удара намоченную ледяной струёй воды ватку. Он усадил друга на самый край керамической ванны, вынудив его пятую точку ощутить резкий, но мимолётный порыв холода, а сам встал рядом с раковиной, легонько соприкасаясь с ним коленями. — Теперь он ещё и думает, что мы вместе... А вдруг твоему отцу расскажет? Они же вроде знакомы... — Расскажет и расскажет... Насрать вообще, — брюнет аккуратно взял парня за подбородок кончиками пальцев, чуть приподнимая его голову параллельно своей, и внимательно осмотрев сине-красные, и пугающе опухшие отметины тихо зашипел, сморщившись. — Оу... Мда... Личику твоему пиздец. — Всё так плохо? — Да нет, всё довольно хорошо! Правда для какого-нибудь бомжа на свалке... — Да блин... — скорчив недовольную гримасу, Шастун мгновенно осознал свою ошибку, так как сейчас любое его движение в районе лица было очень болезненным. — Ай..! Чёрт... Теперь ещё и уродом неизвестно сколько ходить... — Не "уродом", а разукрашенным.! И всего недельку, потом основное пройдёт. — Ох... Недельку... — Так. Всё хорошо будет, перестань. — Попов слегка нахмурил брови и ткнул влажной ватой ему в нос, от чего парень легонько передёрнулся. — Самое главное, что хотя бы так обошлось, а то зная твоего припизднутого папашу, это могло перерасти и в убийство, и ещё во что похуже... — Да уж... Он может. А твой точно ничего не сделает, если узнает? — Что узнает, Тош? Твой отец ведь сам решил, что ты из "этих". Ну и соответственно то, что мы вместе. Даже если он расскажет об этом моему, он, прежде чем устраивать скандал, спросит меня. Ну и узнает, что это неправда. Поэтому на этот счёт точно париться не стоит. — А... Точно. Это же неправда... Забыл чёт... — уныло сказал шатен, заметно помрачнев. За время конфликта с родственником он даже и сам позабыл о том, что, к его большому сожалению, все обвинения насчёт того, что они с Арсом вместе, что вылились на них в столь грубой форме, не были правдивыми. Это были лишь домыслы мужчины, из-за чего больно шаткое в последнее время настроение парня сильно упало, при том, что и прежде было не особо поднятым. Совесть Арсения шептала ему, что пора бы уже начать долгожданный разговор о их отношениях, но даже у такой храброй и дерзкой натуры не сразу нашлась необходимая смелость внутри, не позволяя парню вымолвить и слова, вновь создавая угнетающее молчание. Однако Антон лишил его надобности перебарывать себя, настороженно и негромко произнося столь волнующие слова: — Слушай... Раз ты молчишь - я скажу... Ты мне нравишься. Не как друг, а как парень. Я раньше никогда такого не испытывал, и... очень долго пытался убедить себя в том, что это простая привязанность... Но после того поцелуя у меня не осталось сомнений... Я хочу быть с тобой. Всегда... Хотя, думаю, ты и сам это уже давно понял. Искреннее признание звучало очень робко и смазливо, будто в какой-то трагичной мелодраме для пожилых домохозяек, и не воспринималось реальным. Оно казалось чем-то затуманенным, чем-то невероятно лёгким и тяжёлым одновременно, чем-то тёплым и холодным, будто белые пушинки одуванчика, плавно плывущие по ветру свежим весенним утром. Несмотря на то, что Попов, конечно же, уже догадывался о влюблённости друга, признание привело его в оцепенение, заморозив его тело на месте. Что делать? Как отреагировать? В его голове побежала строка из многочисленных вариантов реакций: "Просто кратко сказать, что это взаимно? Или начать плести длинные, романтичные речи, сочинённые на ходу? Может, просто выйти?" — крутилось юлой в туманных мыслях, выдвинув на лицо глупое выражение, которое не сулило собой абсолютно ничего. Пока он находился в состоянии шока и неподвижно стоял будто вкопанный, шатен встал с края ванны, дабы быть на одном уровне, и пристально заглянул в глаза, взглядом требуя ответа. Напряжённость со стороны Арса возросла ещё сильнее, и так и не сумев вымолвить ни единого слова, он, затаив дыхание, резко заплыл рукой в волосы парня, и нежно притянув к себе его легко подавшуюся навстречу голову, поцеловал в губы. Этот поцелуй был более смелым и страстным, нежели их первый. Он был будто его продолжением, лишь став гораздо чувствительнее и горячее. Так же, в отличие от предыдущего, этот был в разы короче. Шастун отпрянул практически моментально, томно посмотрев на целующие его губы. — Это значит взаимно? — полушёпотом спросил он, обняв брюнета за сильно напряжённую и слегка пульсирующую шею. — Это значит взаимно... — с небольшой одышкой и со смущённой ухмылкой на лице кинул тот в ответ, вновь примкнув к разгорячённым устам. За наиприятнейшим времяпрепровождением в ванной комнате, напряжённой от любви, парни, уже ставшие парой, провели долгие пятнадцать минут, слепо целуясь у раковины. Их обмёрзлые после улицы губы были искусаны в кровь, и от длительных ласк, подаренных друг другу, стали бешено пульсировать и гудеть. Это лишь сильнее доставляло им удовольствие, отбивая даже самое малейшее желание останавливаться, которое украдкой пробиралось в мысли. В их смелых, местами неловких действиях не было никакого намёка на пошлость, даже когда их руки плавно ложились на шею и талию партнёра, когда их одежда задиралась вверх, оголяя живот. Во что-то большее от поцелуев это не переросло. Неизвестно, как много времени парни ещё бы провели за изучением уст друг друга, если бы их не прервал звонок на телефон Шастуна. Неохотно отпрянув от Арсения, он глянул на экран мобильного, пытаясь распознать звонящего расплывающимся взглядом. — Тош... Сбрось... — тяжело дыша, прошептал Попов в его ухо, слегка нахмурив брови, негодуя от того, что кто-то посмел их прервать. — Не могу... Это Крис. — легонько уперевшись ладонью в грудь парня, дабы создать хотя бы минимальную дистанцию, он поднял трубку, пытаясь говорить как ни в чём не бывало. — Да.? Что ты хотела? — Привет. Узнать, доехали ли вы. Ты на сообщения не отвечал, я заволновалась... И решила позвонить.! — Ох... Серьёзно, из-за этого.?! — в голове заиграли нотки обиды. Было очень досадно от мысли, что девушка помешала их сближению из-за какой-то сущей мелочи. Ведь он был больше чем уверен, что после окончания разговора с сестрой никакого продолжения им не светит. Оба подостынут. Но чувства девочки он прекрасно понимал и был искренне благодарен ей за переживания, это позволяло ему чувствовать себя действительно нужным и значимым для человека. Поэтому его недовольство мигом испарилось, и уже сменив тон с тона обиженного подростка на тон любящего брата, он продолжил говорить, тяжело вздохнув. — Прости... Просто мы заняты с Арсом немного... Мы доехали, всё хорошо. А вы как там.? Арсений, нелегко смирившись с тем, что поцелуй был окончен, с громким стуком закрыл крышку унитаза, что находился у стенки, и уселся сверху как на полноценный стул, вслушиваясь в еле слышный голос из телефона. — Тоже всё хорошо. Все разъехались уже. А я еду. Устала пипец... Прикинь! В автобусе чмо какое-то мне на ногу наступило! И он даже не извинился! Глянул на меня как сучка высокомерная и вышел! Я такая злая была... Еду дальше и думаю: "вот почему..?!" — на середине предложения её голос оборвался. Шатену даже почудилось, что оборвалась связь, но нет, девушка просто задумалась, замолчав на несколько секунд. — Так... Стоп. А чем это вы там с Арсом заняты.?! — эту счастливую, девичью интонацию просто нельзя было передать словами. — У вас всё получилось?! Вы там траха...!? — Кристина! О чём ты думаешь?! — щёки Антона залились румянцем от неловкости ситуации. И даже не от того, что о них подумала сестра, а от того, что эти, озвученные ею мысли наверняка были услышаны брюнетом. — Мы просто чай пьём! — судорожно выкрикнул он, выходя из ванной быстрым шагом, покосившись боковым зрением на ехидно улыбающегося друга. — Да-да-да... Чай вы пьёте... Охотно верю. — Правда, Кристина! — засмущавшись ещё пуще, он зашёл в комнату Попова, так как плотная, звуконепроницаемая дверь была лишь там (не считая комнаты Сергея, в которую входить было бы как-то неправильно, и душевой, которая соответственно была занята). — Если бы это было правдой, ты бы отвечал мне.! А то знаешь... "Мы с Арсом заняты, ты нам помешала, мы чай пьём" — звучит как самый истинный пиздёж! — Это почему ещё.? Просто разговорились с ним сильно... — Ага, ага... А кто из вас сверху?! Он, да? — Кристинаа! — Он же не сделал тебе больно..? — Ыгх... Дура... Я сбрасываю. — он убрал телефон от уха, собираясь тыкнуть на красную кнопку, дабы завершить вызов. — Не-не-не.! Стой! Прости-прости... Я молчу. Тяжело выдохнув, парень вновь примкнул к экрану, смирительным взглядом смотря на голую стену. — Угу... — Я уже скоро буду дома, кстати. Котёнка твоего себе возьму на ночь. Ну... Я про Тосика, не про Арсения. — Криис..! — Всё-всё, молчуу. А ты там не молчи! Скажи ему, что он красивый, скажи, что тебе нравятся его глаза.! Агрессивно нахмурив брови, Тоша решил, что пора прекратить эту беседу, и положил трубку. Тут же к нему подошёл Попов, всё с той же хитрой, бесячей в данной ситуации улыбкой. — Поговорили.? — с максимальной любезной интонацией спросил он, не спеша проходясь по комнате, так, будто в первый раз в ней находился. — Поговорили. Прости её... Она там это... Бред всякий несла. — негромко ответил шатен, сев на деревянный стул в самом углу, где сам Арсений частенько распивал напитки, зависая в социальных сетях. — Бред..? Хм... Знаешь, может даже совсем наоборот. — Арс! И ты туда же?! Вы сговорились тут мне на нервы действовать, да.? Брюнет лишь тихо посмеялся в ответ, ложась на кровать солдатиком, положив руки на грудь, задумавшись о чём-то своём. Соответственно словесно ответить парню он так и не удосужился, сделав момент ещё более неловким для него. Пару минут они провели в абсолютной, уже ненавистной для обоих тишине, после чего Антон, дабы хоть как-то оживить обстановку, кратко сказал: — Может, спать будем ложиться.? Я чёт так устал сегодня... — А.? Да... Давай. — Я на полу, как в тот раз? — И не надейся... — хитро сказал Арсений, поднимаясь на ноги с тяжёлыми охами и вздохами, будто какой-то немощный, слабый дедушка, заставив шатена усмехнуться. — А, блин, точно... Сегодня же зал свободен. — Антон, ты шутишь что-ли? — уже более серьёзно и строго пробубнил тот, подойдя к своему парню вплотную, аккуратно подняв его местами опухшую от отёков голову за подбородок. — С сегодняшнего дня твоё спящее тельце будет мирно лежать рядом со мной в одной кроватке. — А... — Люди в отношениях ведь спят вместе. — задорно подмигнув ему, Попов приблизился к своему огромному шифоньеру, вынимая оттуда чистое, приятно пахнущее постельное бельё, застилая небольшую койку. Шатен почувствовал неловкость и сильнейшее стеснение. При виде своего возлюбленного, который чуть прогнувшись в пояснице, разглаживал складки на постели, дабы после они могли туда вместе лечь, внизу его живота пробежал мимолётный разряд энергии, создав приятное ощущение. Мысли бесстыдно обрабатывали все самые сокровенные желания в сей момент, запустив дорожку из мурашек по спине, переходящую на руки. Идеально ровное и подтянутое тело брюнета привлекало его абсолютно всеми своими частями, поселив в голове крайне смелые идеи. — Тох...? Ты чё замер-то? Ложись давай. — вырвал его из сладостной пелены развратных фантазий Арсений, который уже приличное время стоял перед полностью подготовленным спальным местом. — Чего...? — рассеянно переспросил крепко задумавшийся парень, после чего сразу же оглядел комнату, наконец поняв, чего от него хотят. — А... Да, прости. Что-то я задумался... — Да я заметил. — на выдохе сказал брюнет, укладываясь в легонько заскрипевшую от его веса кровать, не отрывая от того взгляда. — О чём задумался-то хоть? — Да так... Фигня. — стараясь как можно реже бросать свой взор на смотрящие на него голубые глаза, Шастун в два счёта разделся. Причём с такой скоростью, будто перед ним горела спичка, до угасания которой он должен был успеть переодеться, и тоже занырнул под одеяло вслед за хозяином квартиры. Вот они наконец будут вместе спать. Совсем рядышком, прямо как мечтал Антон в прошлую их совместную ночёвку, и видеть приятные, блаженные сны. А он был уверен, что именно такими они и будут! Ведь спустя столь долгое время, на душе впервые стало так спокойно и тепло... Расстояние между их обнажёнными телами вскоре полностью растаяло. Арс, далеко не по-дружески, обнял своего парня за напряжённую талию и притянул его к себе вплотную, плавно поглаживая его кожу свободной рукой. На сердце стало невероятно уютно и спокойно. Появилось ощущение чего-то родного, домашнего. Пострадавшие челюсть и глаз шатена в прогрессивно увядающем темпе переставали ныть и пульсировать. Объятия любимого человека сумели подействовать гораздо лучше ледяной воды против отёков и мази от воспалений. Пошлые мысли тут же испарились, их заменила собой ранее непознанная ими нежность. Буквально через несколько считанных минут, вымотанные трудным днём парни погрузились в глубокий, желанный сон. Луна к тому времени расцвела во всей своей красе на чёрном небе, одаряя своим серебряным блеском ночные, заснеженные улицы, которые умиротворённо дремали под своим белым, махровым одеялом. Во имя избежания встречи с лютым, отдающим синевой морозом, всё, ну или во всяком случае большинство населения находились по домам, в тепле и уюте. Не исключением были и друзья парней, что давно уже сидели в квартирах. Хотя, вернее было бы сказать не сидели, а лежали. Время было довольно позднее, поэтому и недавно вернувшиеся с праздника Вика с Катей, Кристина, и даже заигравшиеся в приставку Дима с Серёжей уже находились в постелях и сладко дремали. По возвращению в жилище брата, Крис, не в силах даже переодеваться и смывать с лица не яркий, очень нежный и аккуратный макияж, завалилась прямо на диван, прежде выпив приличное количество столь желанной воды. До своей койки она не дошла по той причине, что от алкоголя в её крови девушка буквально валилась с ног, а до зала идти было гораздо ближе, нежели до её комнаты. Пьяной она не была и полностью себя контролировала, но сил не было совершенно, что дополняла ещё и дикая сонливость. Через удивительно короткий срок девушка уже тихо посапывала, развалившись в максимально неуклюжей, но главное удобной для себя позе. В её ногах калачиком свернулся питомец Антона, который, несмотря на то что был огорчён отсутствием своего хозяина сегодня, не желал оставаться один и с трудом запрыгнув на непосильно высокий для себя диван, довольно примостился у женского тела. Этим днём его забыли покормить, из-за чего и без того худенький животик котёнка слегка впал внутрь. У Серёжи и Димы сил для какой-либо активной жизнедеятельности тоже не было. Вернее, были, но совсем немного, недостаточно для их грандиозных планов, в которые входило: играть на возлюбленной приставке всю грядущую ночь, сходить в круглосуточный магазин за углом, закупиться там различными вкусностями и не спеша поедать их до самого утра. Вместо этого, когда на часах было чуть больше часа, парни уже вовсю храпели, сложившись друг на друга прямо на полу, перед небольшим телевизором и с джойстиками в руках. А о походе за покупками и вовсе речи идти не могло. Вика ещё долгое время была вынуждена сидеть в кругу семьи, за столиком в кафе. Ей невероятно хотелось уйти, так как от музыки вокруг и громких разговоров и смеха взрослых, с которыми общий язык она могла найти с трудом, уже болела голова и гудело в ушах. Но уходить, так сказать "по-английски", ей не позволяла совесть. Ведь она понимала, что всё это сделано в её честь, было потрачено немалое количество денег на аренду столиков, на банкет, на подарок для неё, и поэтому весь вечер девушка с трудом делала вид, что ей всё очень нравится, хоть и без друзей было невыносимо скучно. Вечер Кати прошёл совершенно идентично с предыдущими. По возвращению в своё ненавистное общежитие, что было предоставлено ей их вузом, она приготовила невероятно вкусную жаровню, и вместе с соседками по комнате, с которыми общалась она не очень близко, прикончила горячий ужин. Несмотря на то что Екатерина вернулась из кафе, в котором съела она довольно много, от очередного приёма пищи отказаться не сумела и после отправилась в не особо удобную постель. В очередной раз, перед тем как заснуть, она представила перед глазами прекрасную картину: она живёт вместе с Кристиной и Викой, вместо своих нынешних сожительниц, а в соседней комнате их друзья парни. Однако, к её большому огорчению, Виктория жила с родителями, Крис с Антоном в съёмной квартире, которую им сдавал хороший знакомый по очень низкой цене, Дима тоже в общаге, но в той, что находилась не за один километр от этой, а Арсений с Сергеем в квартире, что была подарена им на совершеннолетие родителями. Очень щедрый подарок... Но отец Сергея имел очень неплохую должность, поэтому они вполне могли себе это позволить. "Суки везучие..." - последнее, что пробежало у Кати в мыслях, прежде чем она наконец погрузилась в сон. Утро. Долгожданное, похмельное утро, которое настало для Антона с Арсением ближе к двенадцати часам дня. Парни мирно спали в обнимку, тихо посапывая. Полноценным храпом это назвать уж было никак нельзя. Шастун лежал спиной к партнёру, чуть поджав к груди согнутые в коленях ноги, а Попов примкнул к его телу сзади и обхватив его талию руками и утыкаясь в шею, прикоснулся к чистой, белоснежной коже губами. На лице шатена ярко-синим цветом расцвели синяки, больше смахивающие на гематомы. Пострадавший глаз сильно опух, но если бы так же выглядел и второй, то это вполне себе могло бы сойти за макияж металлиста. Их разбудили звуки уведомлений с различных приложений из их телефонов, что валялись где-то среди волн одеял, активно давая о себе знать. Первым разомкнул веки брюнет, потревожив своими движениями и парня. — Ох... Извини, Тош... Тот, лениво потянувшись, встретил этот день зажмурившись от острых зимних лучей солнца. — Доброе утро... — Ага... Доброе... — промычал сквозь сонный зевок Арс, неохотно поднимаясь с постели, чтобы как можно скорее справиться со своей утренней нуждой в туалете. — Как твои ушибы? Сильно болят? — Да нет. Хотя очень неприятно ноют... — жалобным голосом ответил на заботливый вопрос Шаст, прикасаясь к ранам, чтобы определить степень трагедии. — Сейчас умоешься, и снова помажем. — кинул брюнет напоследок со слабой улыбкой, которая могла успокоить и приободрить как нельзя сильнее, и вышел из комнаты, поспешно направляясь к уборной. Антон проводил его взглядом, развалившись на кровати солдатиком, смотря прямо в пустой потолок. Он просто не мог поверить в реальность происходящего... Ведь ещё буквально несколько дней назад он лежал на полу, утопая в своей глубокой депрессии, запивая её алкоголем, и страдал от неразделённых чувств к другу, а сегодня он уже просыпается с ним в одной постели. У них уже было целых два нежных поцелуя, после которых губы до сих пор болели. Они признались друг другу в чувствах. Они теперь официально пара... Эти мысли вызывали у парня очень смешанные эмоции. Он, конечно, был невероятно рад, но раньше подобного у него никогда не было, поэтому осознавать всё это было очень непросто. Ещё нужно учесть тот факт, что с момента его влюблённости прошло всего лишь около полутора месяцев, что усиливало шокированность шатена. — Мы теперь встречаемся... — тихо прошептал он сам себе под нос, растянувшись в широкой, смущённой улыбке. Всё же, как ни крути, но радости это событие доставляло ему куда больше, нежели чем смятения. После вырвавшего из раздумий звука смывающего унитаза в дверях появился возвратившийся Арсений, на котором по-прежнему было надето одно лишь бельё однотонного тёмно-синего цвета с чёрной резинкой. Он не стал проходить вглубь комнаты, а лишь стоял на её пороге, что указывало на его намерение что-то сказать или спросить, что и произошло секунду спустя: — Тебе яичницу какую пожарить? — А... Омлет, пожалуйста. — Понял. Вставай давай уже! В душ пойдёшь? — Да... А полотенце..? — Моё возьмёшь. На крючке в ванной! – крикнул скрывающийся вдали квартиры брюнет, принимаясь за приготовление завтрака. К сожалению для их организма, разнообразие в кулинарных способностях Арса заканчивалось на яичнице и пельменях, рецептов приготовления которых у него было немало: разные виды омлетов, глазунья, варёные пельмени, жареные, с овощами, с сыром, жареные с овощами и сыром, и ещё множество сымпровизированных на ходу способов приготовления. Иногда, когда финансовое состояние позволяло, он просто покупал готовые блюда в супермаркете, по типу салатов в контейнере, пирожков, чего-то мясного. Либо же вовсе заказывал доставку пиццы, роллов и тому подобного. Включив подогреваться старенькую, плохо вымытую сковородку, он принялся смешивать два яйца с молоком. — Чёрт... — тихо выругался он себе под нос, вылавливая пальцами скорлупку, пробравшуюся в чашку. Щедро сыпанув в жидкость со слабой пенкой сверху добротную щепотку соли, парень вылил её на горячую посуду на плитке, параллельно включая чайник для утреннего ободряющего кофе. Приняв прохладный, освежающий душ, о котором Тоша так давно мечтал, он вышел на кухню к возлюбленному с его полотенцем на поясе, вдыхая приятный аромат тёплой пищи, которая уже ожидала его на столе. — А с каких это пор ты моим личным шеф-поваром сделался? Раньше чаще всего просто сэндвич покупал или бургеры. — Ну... Ну а чё? — не найдя более логичного ответа на сей вопрос, сказал Попов, начав поедать свою порцию, навязчиво смотря в зелёные, светящиеся от солнечных лучей и радости глаза шатена. — Ну действительно... — тихо ответил Антон глупо улыбаясь, уселся за стол. Оказавшись на стуле, он ощутил резкий укол боли в районе шеи и верхней части спины, что мигом стёрло улыбку с его лица, заменив её на хмурую мину. — Всё нормально, Тош? — Да... Просто шею сильно отлежал что-то... — отмахнулся парень, попробовав свежеприготовленный завтрак. — М! Очень неплохо! Спасибо, Арсюх. — Да фигня. Ешь давай... В кухне воцарилось молчание. Глухую тишину разбавлял лишь звук звякающей посуды. Они сидели по разные стороны стола, что позволяло рассматривать тела и черты внешности друг друга, зрительно изучая все малейшие детали, которые могли быть не замечены прежде. Тарелки постепенно опустошались, содержимое их становилось всё меньше и меньше. Их взгляды периодически соприкасались, задерживаясь друг на друге дольше, чем раньше, когда они моментально отводили их, краснея от смущения. Бледно-жёлтое солнце было в самом зените, заглядывая в окна их дома и ослепляя острыми лучами глаза парней. Температура на улице была рекордно низкой за текущую зиму, снег не шёл, но лежал поблёскивающими сугробами на сырой земле. На обочинах дорог и пустых тротуарах с заметёнными скамейками серой массой царила слякоть, созданная прохожими и машинами. Другими словами: самый обычный, январский, ясный, морозный день. Когда яичница была полностью съедена, а напитки выпиты, Шастун собрал не сильно-то и грязную, но всё же не идеально чистую посуду и подошёл к раковине, собираясь её помыть. Его изящная шея вновь послала болезненный сигнал, от чего шатен еле слышно простонал, приоткрыв рот. — Точно нормально..? — повторно поинтересовался Арсений, продолжая сидеть у стола, лишь повернувшись на стуле в сторону возлюбленного. — Всё так же болит спина... — Ты как умудрился её отлежать? Спал вроде не на жёстком и не калачиком. — Не знаю. Попов обвёл парня пристальным взглядом снизу вверх, завороженно остановив его на тёмном полотенце, слабо закреплённом на пояснице, удобнее устроившись на стуле. — Могу массаж тебе сделать, если хочешь. Думаю, должно пройти. — О? Массаж? Шеи, что ли? — Тох, ну не простаты же! Что за тупые вопросы? Хотя если очень хочешь, то я могу тебе и то и то сдел... — Арсений Сергеевич! Заткнись, а? — смутившись от очередного "гениального" подката, закончивший с испачканными тарелками Антон, вытер остатки воды с рук кухонным полотенцем, что висело неподалёку. Брюнет лишь самодовольно посмеялся, наконец удосужившись подняться на ноги. — Так. — он хлопнул в ладоши, сделав пару неторопливых шагов в сторону выхода из кухни. — Значит, пойдём в комнату. Лечить тебя будем. Первым делом шею твою, потом синяки... Ох... Горе ж ты моё луковое... — слабо покачав головой, он покинул небольшое помещение, пытаясь вспомнить, куда он мог закинуть своё старое масло для тела. — Никакое я не горе! Просто последнее время прилив невезения! — крикнул ему в простывающий след Шастун, пулей полетев за парнем. — И как давно у тебя этот прилив невезения, позволь спросить? С класса седьмого? — Ой-ой-ой... Говорит мне это человек, который буквально недавно в сногсшибательном платье в универ ходил! — Это не невезение! Я просто в карты проиграл! Говорил же! — А ты хоть когда-то выигрывал? Ну... не считая твоих снов, конечно. — Пфф... Это можно исправить в любой момент! Как-нибудь сыграем с тобой на желание. — Не многовато ли приключений у нас в последнее время будет с этими желаниями? — Ну тогда можно и на раздевание? — А смысл играть вдвоём на раздевание, если мы друг друга и так видели голыми? — Так, ложись давай, душнила моя... — в приказном тоне произнёс финальную фразу Арс, властно указав на постель указательным пальцем. Тот послушно разместился на ещё не заправленной кровати, плед на которой до сих пор отдавал их теплом после долгой ночи. Попов уселся сверху на пятую точку шатена, немного поёрзав на ней, чтобы устроиться поудобнее. — Масла нет, так что будем с кремом. — предупредил он, выдавив небольшое количество жидкости из тюбика с запахом «Ночная лаванда» на холодную спину, на которой отчётливо виднелись очертания всех костей. — Да можно было и на сухую. Крем холодный пипец... — На сухую неприятно будет. — Да и вообще не надо было так серьёзно! Ну... в плане я не думал, что мы прям так полноценно..? Ты мог просто мне плечи помассировать немного, и всё. — Всё, всё, всё... Лежи молча и наслаждайся. — размеренно произнёс возомнивший себя самым востребованным массажистом в мире Арсений, начиная не спеша растирать густой, ледяной крем по коже. Приятный аромат нежных лавандовых цветов рассеялся по всей комнате, добавив в воздух умиротворяющие нотки. Смягчившиеся руки брюнета принялись мять забитую шею и плечи, постепенно увеличивая темп. Через несколько блаженных минут он достиг максимального уровня, жёстко надавливая и протирая все болезненные точки, под тихие стоны и мычание Шастуна, которые усиливались по мере увеличения интенсивности массажа. — Не больно? — Нет. Очень приятно... Напряжённость между ними возросла до предела. Ситуация, в которой они оказались, показалась Арсу невероятно эротичной. Нежный массаж, разогревшееся тело, доводящие до дрожжи стоны - всё это оказало сильное влияние на его организм, незамедлительно возбудив его до мурашек. —Это главное... — на выдохе прошептал он, склонившись к уху возлюбленного. Его затвердевший орган упёрся в мягкое место парня, лежавшего снизу, слабо потираясь сквозь тонкую ткань боксеров. Его руки опустились чуть ниже расслабившихся лопаток, на поясницу, в которой всё ещё царило напряжение. Затем ещё немного ниже. Затем ещё. И ещё... — Арс..? Ты чё? — Я хочу тебя... — глухо и страстно процедил сквозь зубы парень, в пару лёгких движений развернув бледное тело на сто восемьдесят градусов, наконец сумев прижаться набухшим пахом к его. Антон к такому неожиданному повороту событий явно не был готов, и всерьёз испугавшись угрозы предстоящей близости, по максимуму вжался в матрас, отстраняясь от давящего на него (и в прямом, и в переносном смысле) брюнета. — Арсюх, ты чё?! Мы же только вчера начали встречаться! Да и тем более у нас ничего нет с собой! Ни смазки, ни презервативов! И это как-то слишком быстро! Так нельзя! Тем более сейчас утро! — запаниковав, он стал нести первое, что приходило в голову, прикрыв лицо руками. Воспоминания о недавнем изнасиловании оживились в памяти. Он во всех красках вспомнил, насколько ему было плохо в тот момент и насколько тяжело отходить после содеянного. — Пожалуйста... Не хочу снова чувствовать это... Арсений не ожидал такой бурной реакции, и, ощутив себя настоящим тираном, мигом слез с парня, аккуратно взяв его за руку. — Тох..? Ты чего? Я же не заставляю. Мог бы просто сказать, что не хочешь... — Ну... Ты же хотел... — И что?! Господи... Это дело, которым занимаются при обоюдном желании. Я же не насильник какой-то! — Да, да... Я знаю... Просто немного испугался и занервничал. Вот... — Ох... Дурак... — с еле заметной улыбкой от сожаления к партнёру, он лёг рядом, параллельно Антону, и, нежно чмокнув его в щёку, приобнял за талию, успокаивающе поглаживая. — Я никогда не сделаю тебе того, что будет доставлять тебе боль или недовольство. — Я знаю. Говорю же... Просто запаниковал. Ты так внезапно полез... — Эх... Ну да. Я реально, наверное, поспешил немного... Ладно. Проехали... Спина-то хоть прошла? — Прошла...