Темнейшие дни рода понячьего

Остаток ночи мы с Сильвер так и провели на кухне-мастерской за неторопливым разговором. Я понемногу распрашивала её о жизни, а она в ответ охотно отвечала, не забывая разбавлять своё повествование разными интересными фактиками об окружающих нас землях. Я же старательно запоминала и раскладывала знания по полочкам в своей голове. Кто знает, когда мне сможет помочь эта информация? Как я поняла, Ромашковая Долина, на которой и располагалась наша деревушка Малый Цветник, была местом крайне плодородным и богатым на редкие травы и корешки, зато располагалась близко к Темнолесью и Оплоту, столице, из которой Владетель копытоводил всей землёй понической и частью Грифоньих Королевств. Всё это выливалось в сравнительно богатую жизнь местных крестьян, в том смысле, что они, по крайней мере, обычно не голодали, омрачаемую частыми встречами с ищущими пропитания тёмными тварями или стражей Владетеля, только и ждущей повода чтобы наказать кого-нибудь за реальное или мнимое преступление. Да и налагаемая местным наместником, бароном Эйзенхуфом, подушная повинность едва ли была лёгкой, заставляя пони буквально убиваться в полях, чтобы вырастить себе достойный урожающий, позволяющий вести ту самую сравнительно хорошую жизнь после выплаты господину его доли. Работы в таких условиях для травницы и целительницы хватало чтобы закопаться по самую макушку: рабочие травмы, переутомления, раны от клыков и клинков, магические ожоги и душевные недуги были здесь абсолютной нормой жизни и даже в Малом Цветнике, в котором было-то четыре десятка изб, не проходило и дня, чтобы к матери Сильвер за помощью не обратился очередной пострадавший. Правда, многоуважаемая Мидоу Харт себе цену знала и оплату требовала всегда, и всегда в полновесных золотых монетах, а не в овощах и фруктах, которыми часто пытались откупиться самые бедные из крестьян, за что заработала славу пони крайне умелой, но и крайне суровой. Понять матушку Сильвер было нетрудно. Работа лекаря была кропотливой и тяжёлой, а ради добычи нужных для снадобий трав да корений и ей, и её дочери часто приходилось буквально рисковать своей жизнью, отправляясь в Темнолесье. Моя новая подруга и названная родственница не особо распространялась об оставшейся части своей семьи, но из её оговорок нетрудно было понять, что отец и двое старших сестёр там, среди вековечных деревьев, и остались... И всё же, хоть Сильвер и рисковала в лесах наравне с матерью, а то и чаще той, сама не могла похвастаться такой же твердостью и принципиальностью в вопросе оплаты. Судя по рассказам, моя подруга, работая независимо от матери, часто скидывала цену тем, кто нуждался но не мог оплатить лечение, а то и вовсе помогала в долг, зачастую так и не получая заслуженные своим трудом монеты. Кто-то просто не мог заработать, кто-то и не хотел, справедливо считая что молодая единорожка им ничего не сделает, а кто-то... Кто-то просто умирал раньше, чем у него появлялась возможность расплатиться. Говоря о смертях, Сильвер быстро начинала грустнеть и прятать взгляд. Я правда не хотела выпытывать у неё причины, но разговор как-то сам сложился таким образом, что уже и мне вскоре пришлось печально вздыхать. Будучи лишь начинающей врачевательницей, моя новая подруга порой совершала ошибки либо просто оказывалась не слишком умелой или недостаточно расторопной. Несколько тяжелораненых бедняков погибли на её копытах, несколько остались калеками, что в сущности тоже значило растянутую во времени смерть, а для некоторых лечение просто выходило куда более тяжёлым и болезненным чем было необходимо. — Ну вот почему так получается? — В какой-то момент Сильвер окончательно расклеилась, начав хлюпать носом и явно с большим трудом сдерживая слёзы. — Я же правда стараюсь как могу, делаю всё что умею... А... А всё равно... Пони погибают. Я честно не знала, что ответить. Едва ли у меня, с моим-то жизненным опытом в полтора дня, была возможность в полной мере понять ту боль, ту вину, что копила в себе Харт. Что уж говорить о каких-то советах или подсказках?.. — А они злятся на меня, их родные. Ненавидят меня... — Травница продолжала распалять сама себя, рискуя вот вот зарыдать. Её ушки уже прижались к голове, а мордочка принимала совсем уже несчастное выражение. — А я ведь хотела помочь. Да, я неумёха, я... Я виновата, н-но... Я тихонько вздохнула. Похоже, расспрашивая свою спасительницу я нечаянно разворошила её незаживающую рану и теперь рисковала подвести к истерике простой невозможностью что-то сказать. С этим срочно надо было что-то делать. Соскочив со своего стула, я быстрым шагом направилась к Сильвер и ткнула окончательно ушедшую в себя и упершуюся невидящим взглядом в столешницу пони носом в бочок. Единорожка встрепенулась, повернув наконец ко мне голову,а я тихо произнесла: — Сильвер, то что ты помогаешь даже тем, кто ничего не может дать взамен - уже достойно. — Негромко произнесла я, когда убедилась, что захватила её внимание. — Да, ты не идеальна и не можешь спасти всех, но если бы не ты, умерло бы куда больше пони. Понимаешь? Сильвер только невнятно что-то пробубнила, хлюпнув носом, а я поняла, что убедить подругу у меня не слишком получилось. Оставался только один способ, который я могла придумать, чтобы сейчас ей помочь. Поднявшись на задние ноги, передними я обхватила Сильвер, прижимаясь к ней. Стул опасно накренился и заскрипел, но выдержал вес двух кобылок. Единорожка хлюпнула носом в последний раз и неуверенно обняла меня в ответ. Истерику пока что удалось погасить в зародыше, но... В целом проблемы моей спасительницы никуда не девались.

***

Стоило только показаться над горизонтом солнцу, лизнув ещё тёплыми лучами остывшую за ночь землю, как я уже оказалась на улице. Вытащила меня туда позёвывавшая столь же яростно и сонно как и я Сильвер, объяснившая, что я, конечно, хорошая пони, но лечение своё всё равно должна буду отработать, хотя бы помогая ей. Да и вообще, единорожка довольно безапелляционно заявила, что, коль скоро я ничего не помню и не знаю, единственным выходом для меня будет помогать ей чем смогу, получая за это кров, еду и какую-никакую денежку. Соглашалась я без малейшего сожаления, в конце концов, а что мне ещё оставалось делать? Мне и податься было больше некуда и уметь я ничего не умела, а моя кьютимарка в виде отбрасывавшего тень полумесяца была уж слишком абстрактна, её значение мы с Сильвер не смогли разобрать даже вдвоём... Жуя на ходу довольно странную, и, откровенно говоря, не особо вкусную, конструкцию в виде куска хлеба с несколькими листами капусты сверху, я внимательно слушала Сильвер, пытаясь запомнить, что она говорила, и одновременно разглядывая сравнительно небольшой, но густо засаженный разными цветами и травами огород. Здесь семейство Хартов выращивало те ингредиенты, что соглашались прижиться в подсобном хозяйстве, и все они требовали полива, подстрижки, уборки, прополки... Короче говоря, путанные объяснения Сильвер быстро меня запутали и та, махнув копытом, просто сказала повторять за ней. К счастью или сожалению, долго и спокойно поработать тяпкой, копируя действия подруги, у меня не получилось. Нас отвлёк чуть надтреснутый, но ещё вполне сильный, даже властный кобылий голос. — Сильвер Харт. — Кобыла, обратившаяся к моей подруге была вытянутой и какой-то болезненно худоватой. Её грива местами уже начала седеть, а синяя шерсть потеряла былой блеск, но не заметить родственного сродства со свой благодетельницей я не могла. И даже метки были схожи: флакон на фоне сердца у моей подруги и скальпель на том же фоне у этой пони. — Это кто? — Матушка. — Сильвер вежливо поклонилась и я поспешила последовать её совету. Мидоу Харт и впрямь выглядела как... Довольно строгая кобыла. — Я нашла эту пони на окраине поселения, она выбралась к нам из Темнолесья и рухнула без сил. Я взяла на себя смелость помочь ей и приютить её. — Предположим... Предположим даже что она не беглая рабыня или каторжница и её не придёт искать Стража. — Явно без энтузиазма вздохнула старшая единорожка, сверля меня теперь уже совсем пристальным взглядом. — Как её зовут? — Я... — Я только успела заговорить, но одного быстрого, очень выразительного взгляда исподлобья, метнутого на меня подругой, хватило чтобы заткнуться сразу же. — Мама, дело в том, что она... — Сильвер сглотнула и быстро набрала воздуха в грудь. — Она ничего о себе не помнит, и я уверена, что она сбежала от Тёмного Духа. Мам, прости, что я сделала это без твоего дозволения, но теперь она Брейв Харт. — О Тьма... Дочь, ты неисправима. — Мидоу медленно переводила взгляд с меня на Сильвер и обратно. — Что ж... Брейв, коль скоро теперь ты моя названная дочь, я не имею никакого права выгнать тебя взашей, но я очень надеюсь, что ты постараешься меня не разочаровать.

***

Короткая встреча с матерью Сильвер хоть и оставила у меня неизгладимое впечатление, но от работы над лекарственным огородом не отвлекла, благо, сама Мидоу после целого дня и ночи работы просто ушла спать, а нам двоим ещё предстояло сегодня много работы. Я как раз тащила от колодца коромысло с двумя полными воды вёдрами для полива, когда Сильвер очень резко оказалась рядом и сквозь зубы процедила мне на ухо: — Кланяйся до земли, быстро! Сама же моя подруга тут же припала на передние колени в сторону дороги, буквально утыкаясь мордочкой в уже начинавшую вянуть траву. Я поспешила последовать её примеру, про себя смешливо отметив, что такая поза была уж больно похожа на "приглашение" для какого-нибудь жеребца. А потом мне стало не до смеха. Первой пришла аура страха. Не такая тёмная и душащая, как то что я чувствовала глядя в лесу в сторону столицы, но вполне ощутимая. Затем я, аккуратно поглядывая на дорогу, не поднимая головы, увидела его. Здоровенный, раза в полтора больше обычного, чёрный жеребец в пластинчатой стальной броне, покрытой вычурной золотой гравировкой и блестящей на солнце, мерно вышагивал по нашему сельскому тракту в сопровождении двух мускулистых пони размером поменьше в похожих, но менее внушительно украшенных серых доспехах. Бока каждого из них закрывали кожистые крылья, на поясах висело оружие, а из-под верхней губы предводителя выпирали длинные белые клыки. Здоровяк окинул всё вокруг взглядом, задерживая взор на некоторых пони. Я, дрожа, зажмурилась, надеясь не привлечь его внимания, кем бы он ни был... Со стороны тракта раздался короткий вскрик. Подняв глаза, я увидела, как гигант схватил одного из нерасторопных пони, не успевших уйти с дороги и распростёршихся в низком поклоне прямо на ней, и впился ему в шею, буквально разрывая ту своими клыками и с явным удовольствием втягивая его кровь, пачкая в ней свою морду. Я не в силах была отвести взор, словно заколдованная глядя на это мерзкое зрелище. Я едва не вскрикнула, почувствовав как что-то горячее прикоснулось к моему правому боку, на котором висела моя сумка, с которой я старалась не расставаться. И затем... Затем я увидела. От груди каждого из дрожащих от ужаса коленнопреклонённых пони, и от меня тоже, к чёрному жеребцу тянулась тонкая нитка чёрной, дымной субстанции. Куда более толстый и широкий канат протянулся к нему от того несчастного, которого он сейчас осушал, но самым удивительным было не это. От самого жеребца в небеса бил столб такого же тёмного дыма, явно подпитываемого тем, что вливалось в него, и, закручиваясь в воздухе, направлялся в сторону Оплота. И вот от этого столба, в свою очередь, отделялась небольшая верёвочка, стекающая к моей сумке. С каждой каплей этого чёрного тумана я ощущала, как внутри меня словно что-то усиливалось и крепло, это было пугающее, но... Приятное чувство. Я моргнула. Жжение в боку и наваждение исчезли, а гигант, напившись крови, довольно усмехнулся и быстрым маршем направился дальше. Стоило тому скрыться за поворотом, как Сильвер вскочила на ноги и рванулась к раненному, а я - за ней. Спасти укушенного, впрочем, не удалось. Не то чтобы гигант выпил действительно много крови, но нанесённая клыками рваная рана на шее была столь обширной, что у Сильвер не было и шанса остановить кровотечение, особенно с учётом того, что её ассистенткой была такая неумёха как я. Молодой пони умер буквально у нас на копытах и я впервые ощутила то отчаянье и ту пустоту, что захлёстывала в такие моменты. Я абсолютно не знала ни кто он, ни как его зовут, но глядеть в стекленеющие глаза от этого было ни на йоту не легче. Перепачканная в вытекшей из пациента крови, я ощущала, как колотится моё сердце, как дрожат мои копыта, и как все мои внутренности словно бы свело от какой-то невыразимой душевной боли. — Пойдём... — Коснулась моего плеча копытом Сильвер. Её голос заметно дрожал, но она явно была более привычна к подобному. — Нам... У нас ещё есть дела. — Кто... Что это было... — Пересилив себя, я отвернулась от тела. — Что это за гигантский пони? — Барон Эйзенхуф. Привыкай к нему. — Мрачно произнесла моя названная сестра. — Говорят, это ещё не самый жестокий из наместников.

***

День уже клонился к вечеру, когда мы с Сильвер вошли под сень деревьев. Темнолесье встретило нас обманчивым щебетанием птичек и шумом осыпающихся под порывами ветра крон деревьев, но эта кажущаяся идиллия не могла нас обмануть. На боку моей подруги висело короткое копьё с железным наконечником, а у меня из сумки торчал обычный кухонный нож. Увы, другого оружия быстро обнаружить не получилось, а выделять деньги на покупки в кузне Мидоу отказалась. Цель была проста: нам с Сильвер всего-то нужно было добраться до знакомой ей полянки и собрать несколько десятков грибов, необходимых теперь и моей названной матери для приготовления каких-то лекарств. Увы, проблемы сегодня заканчиваться и не собирались... Нет, найти нужное место оказалось легко, а Сильвер по дороге старалась показывать мне различные растения, описывая их свойства и применение в медицине, а я старалась запомнить их. Увы, это удавалось мне хуже, чем хотелось бы, но я старалась. А вот настигли проблемы нас уже когда мы собрались уходить. Первая на шелест кустов впереди обратила внимание Сильвер хватая магией своё копьё и занося его над своей головой. — Брейв, готовься! Мне два раза повторять было не нужно. Вытягивая нож из сумки я ощутила, сколь необыкновенно привычно он лёг в магический захват. И почему мне казалось, что в "прошлой жизни" я была вовсе не поваром? Впрочем, порассуждать нам об этом не дали. Чёрная фигура размазанной тенью рванулась из кустов в атаку, видимо поняв, что была замечена, но удар копья заставил её отскочить назад. Это двигалось быстро, но, кажется, тварью Тьмы не было. Я не испытывала при виде неё уже привычного ужаса. Заворчав, нечто замерло. Это было похоже на волка, но крупного и слишком стремительного. Долго разглядывать себя он впрочем не дал, поднырнув под удар Сильвер, которая попыталась его достать, он врезался той в бок, сваливая на землю. Единорожка вскрикнула, а я зарычала не хуже самого волка и подскочила к подруге. Всё что мне хотелось сейчас - не дать твари навредить моей благодетельнице и... Я почувствовала как время словно начало замедляться вокруг. Лезвие кухонного ножа охватило призрачное серебряное сияние, а я нанесла простой, абсолютно прямолинейный укол, целя в резко ставшего таким медленным волка. Удар легко проткнул толстую шкуру и лес озарила короткая серебряная вспышка. Существо завизжало и бросилось наутёк, подволакивая лапу, в которую пришлось попадание, обугленную и держащуюся буквально на куске кожи. — Чт... Что это было? — Сдавленно просипела Сильвер, а я тупо уставилась на оплавившееся как воск лезвие в моём телекинетическом поле...

***

Я лежала на подстилке, перестеленной теперь в комнате Сильвер и задумчиво крутила в копытах золотистую сферу из своей сумки, начинавшую слегка светиться серебром при прикосновении. Также как светился нож в момент удара. А ещё эти видения... Это всё не могло быть совпадением, но я всё же не могла взять в толк, что это такое и откуда оно у меня взялось. — Интересная вещь... — Задумчиво произнесла сидевшая на своей кровати голубая единорожка, взиравшая на тот же предмет что и я. — И она кажется очень опасной. Может, выкинем её от зла подальше? — Я... Мне кажется, что это что-то очень важное. Что-то... Значимая часть моего прошлого. — Я покачала головой, убирая сферу обратно в сумку. Чем бы она не была, показывать её всем подряд явно не стоило. — Кроме того, она нам уже помогла. — Да уж. И спасибо, теперь точно можешь считать, что мы квиты. — Усмехнулась Сильвер, потирая синяк, оставшийся после столкновения с волком. — Пожалуй ты права. Но нужно будет узнать о ней побольше. Ты знаешь, владеть непонятными артефактами может быть чревато... — Не сомневаюсь... — Я почувствовала лёгкую дрожь и болезненный спазм желудка. Конечно, возможно это было лишь следствием того, что не ела я с самого утра, но симптом был очень знакомый, хоть и куда менее сильный, чем в прошлый раз. — Сильвер, у тебя... У нас не найдётся чего-нибудь покушать?

***

Засыпалось мне в этот раз куда как спокойнее. Моя названная сестра не поскупилась зажечь целую свечку, хоть это и было не самым дешёвым удовольствием, и даже затащила меня под бочок в собственную постель, чтобы мне точно не было страшно. Не могу сказать, что не была ей благодарна, но это несколько смущало. Солнце давно спустилось за горизонт, а из леса то и дело доносился неприятный вой, но полный желудок капустного рагу, тёплый огонёк, крепкие стены и мягкая, уютная Сильвер под боком здорово успокаивали нервы. В очередной раз зевнув, я уткнулась носом в пушистую грудь подруги, и... Я оказалась нигде. Хотя нет, это было неверное определение. Точнее было сказать, что я оказалось в Нигде. Раскинувшееся насколько мог видеть глаз ярко-белое Ничто несомненно могло зваться лишь с большой буквы и никак иначе, мой разум был твёрдо в этом уверен. Странно, но никакого страха попадание в Нигде не вызвало. Только непонимание и любопытство. Я попробовала пошевелить копытами и поняла, что могу свободно двигаться по Нигде. То же, в свою очередь, начало быстро менять форму, приобретая неясные, неровные и абстрактные очертания какой-то деревни. Впереди разгорелось загадочное золотое сияние и я осторожно двинулась к нему, ведомая любопытством. — Сестра... — Раздалось в моей голове. — Ты нужна... Плотный золотой свет начал обретать форму и фигуру, но в этот момент... Всё оборвалось, а я очнулась, услышав пронзительный петушиный крик за окном. Наступало утро.