Темнейшие дни рода понячьего

— Я иду с тобой! — неожиданно твёрдый и решительный голос моей названной сестры не оставлял мне никаких шансов её переспорить. — Я не могу не убедиться, что ты хотя бы дойдёшь в целости и сохранности до Понидейла. Была уже практически середина дня. Начавшийся вчера дождь так толком и не закончился, впрочем, хотя бы перейдя от могучего ливня к лёгкой мороси. За окном было серое небо, грязная земля и холодный ветер. Горевший словно в противовес этой меланхоличной картине очаг словно призывал остаться дома, не идти невесть куда невесть к кому... Но после утреннего разговора с Мидоу и обсуждения моего последнего сна я просто не могла дольше здесь оставаться. Не чувствовала за собой такого права. — Ты слышала, что матушка сказала об этом... Ордене. Бунтовщики, изменники, враги Владетеля, — я вздохнула, прикрыв глаза, словно бы надеясь что все события последних суток были одним тревожным сном. — Если Стража уличит меня в связи с ними, то просто казнит на месте без суда и следствия. И всех кого посчитают моими сообщниками. Я не могу рисковать тобой. — Тогда... Может быть просто останешься дома? — от меня не могли ускользнуть нотки почти обречённой надежды в голосе Сильвер. — Сдалось тебе подставлять шею из-за пони, которые теперь для тебя никто? Я покрутила в копытах деревянную чашку, полную горячего травяного отвара и сделала большой глоток. Фирменный сбор моей сестры чуть обжог горло, но тут же унял боль, оставив после себя лишь горьковато-сладкое послевкусие и ощущение разбегавшегося по телу тепла... Мне будет не хватать этого вкуса. — Я бы с радостью... Ох знала бы ты с какой... Под хвост бы я послала всех этих онейромантов и прочих любителей нарушать запреты. — я покачала головой, с грустью глядя на уже ставшую абсолютно родной пони. — Но если я была связана с Орденом, то всегда сохраняется шанс, что Стража меня опознает, а тогда не сдобровать вам с матушкой. Если не всей деревне. — Значит, я тем более иду с тобой. — фыркнула Сильвер, от волнения стукнув по полу задним копытцем. — Или ты думаешь, что я позволю своей сестрёнке рисковать жизнью в одиночку?! — Сильвер, ты ведь со мной знакома всего две или три недели, — я попыталась воззвать к благоразумию кобылки, что была сестрой лишь названной, но уже ставшей такой родной для меня. — Ты ведь и не знаешь меня толком... — Учитывая, что тебе, по факту, те три недели от роду и есть, знаю как облупленную, — сестра опять фыркнула, на сей раз глядя на меня со странной смесью грусти и вызова. — Брейв... Ты единственная, кроме мамы, кто общается со мной, помогает, относиться как к равной. Деревенские же меня как один ненавидят или из-за моих ошибок или из-за репутации матери. И сколько бы я не пыталась... Я внимательно посмотрела на сестру, на глазах которой наворачивались предательские слёзы, совершенно внезапно осознав, насколько же она была одинока, если я стала столь важной частью её жизни. Мы ведь даже говорили не так часто, всё больше свободного времени я утыкалась в книги, пытаясь извлечь что-то новое, посвящая семейным посиделкам не так много времени. Насколько же несправедливым было отношение пони к ней... Я начала нервно жевать губу, поняв, что в очередной раз стою перед выбором. Тьма, да сколько же можно?! Почему я вечно должна выбирать? Если разрешу Сильвер идти со мной, подвергну опасности её жизнь. Настою на том, чтобы она сидела дома - ещё больше её травмирую... Почему выбор должен быть настолько трудным?! — А что насчёт твоих пациентов? — отчаянно уцепилась я за последнюю возможность. — Без тебя мать не станет лечить их за так. — Я... Я... — слёзы начали активнее катиться по щекам, а копыта моей сестры задрожали. Молодец, Брейв, ты довела её до истерики. — Нет, ты важнее. Я... Просто понадеюсь, что за те два дня, пока я буду провожать тебя, не произойдёт ничего ужасного. Мы обе снова замолчали. Обе на грани паники, обе не знаем что сказать. Что ж, и вправду, было в нас что-то родственное. Глядя на свою готовую сорваться на рыдания сестру я поняла, что просто не могу не дать ей проводить меня. Пусть даже это было опасно. Пусть даже правильнее было бы хоть как, но заставить её остаться. Я не могла. — Ладно. Пойдём вместе, — на выдохе произнесла я судьбоносное решение и сделала большой глоток отвара, пытаясь успокоиться. — Только тогда ты поможешь мне собраться и обдумать наш поход.

***

Я уже привычно лежала в кровати в обнимку с сестрой и думала о завтрашнем дне. Выдвинуться мы решили с самого утра, с первыми лучами солнца, потому что путь до Понидейла был неблизкий, а преодолеть его лучше было засветло, искать укрытие на ночь по пути было рискованно. Сильвер уже некоторое время как мирно посапывала под моим бочком, лишь изредка подёргиваясь во сне, а вот мне заснуть не удавалось. Слишком тяжёлыми были мысли о грядущем. И слишком мрачными. Выходило, что мне придётся менять привычный уют и комфорт, пускай и зарабатываемые тяжким трудом, на вечную борьбу со всем миром и собственным страхом без шансов на победу. Менять ставшую неотъемлемой частью жизни семью на каких-то дурацких повстанцев. И всё почему? Потому что дура, бывшая хозяйкой этой тушки до того как потеряла память, решила бороться с мировой несправедливостью? Я вздохнула и осторожно перевернулась на бок, чтобы иметь возможность посмотреть на бывшую столь милой во сне Сильвер. На её мордочке замерла лёгкая улыбка, а дыхание было ровным и спокойным. Ей явно снилось нечто очень хорошее. Нет, я сделаю это не для этого непонятного Ордена, не ради недостижимых благ для всех на свете, но ради того, чтобы не пострадали конкретно эти две пони. Добрая и несчастная Сильвер и жёсткая, но справедливая Мидоу. Других вариантов у меня нет. Они спасли меня и дали мне хорошую жизнь, пусть она и вышла не слишком длинной. Я не могла отплатить им чем-то иным, кроме взаимности. Заснуть было тяжело. Страх грядущего, страх перемен не заставлял трястись меня от копыт до макушки, как темнота, но зато терзал душу и не давал расслабиться. И с поселившимся в груди тяжёлым, давящим чувством я тоже ничего не могла поделать. И всё же, поспать было необходимо. Завтра мне понадобится очень много сил

***

Как и запланировала сестра, из деревни мы вышли едва солнце показало из-за горизонта свою макушку. Дождь закончился, но тяжёлые, грязно-серые облака всё ещё застилали небо, грозя в любой момент продолжить начатое, а грязь противно хлюпала под ногами. Снарядились мы на славу. Я хотела обойтись тратой лишь тех карманных денег, что успела скопить за свою новую жизнь, но мать безапелляционно выделила мне на сборы тугой кошель, и она же, скрепя сердце, обещала помочь пациентам Сильвер за те суммы, что обычно просила младшая Харт, если произойдёт что-то действительно критичное. Холодный осенний ветер не мог проникнуть под тяжёлый дорожный плащ, надёжно защищавший тело от холода и предоставлявший хотя бы минимальную защиту от звериных зубов и когтей, а оттягивавшие бок скрытые под одеждой ножны с оружием давали хотя бы иллюзию безопасности. Обычное копьё, вроде тех которыми пользовались Мидоу и Сильвер, мне не подходило, я просто не чувствовала себя с ним также уверенно, как даже с обычным кухонным ножом, так что вооружилась я купленным в лавке кузнеца кинжалом. Сделанный из не самой лучшей стали, он, тем не менее, сочетал в себе множество отличных качеств. Достаточно длинный, чтобы с ним можно было продержаться какое-то время даже против мечника, он тем не менее легко прятался под плащ. Не слишком широкое и не слишком узкое, заточенное с двух сторон лезвие позволяло как колоть, так и резать и даже фехтовать. Последнему способствовало и ребро жёсткости по центру боковой грани, которое позволило бы принять на пару ударов больше, прежде чем дряное железо не выдержало бы... Деньги на это оружие выделила Сильвер и я была благодарна ей за этот прекрасный подарок. Не забыли мы с сестрой и о прочей походной мелочёвке. Большой краюхи хлеба и пары средних кочанов капусты на двоих должно было хватить на приблизительно двенадцать часов ходьбы, большой коврик позволил бы не намочить круп во время запланированного часового привала, а минимальный набор медикаментов вроде бинтов и обезболивающих зелий помог бы справиться с не слишком тяжёлыми травмами. Провожала нашу парочку одна лишь Мидоу. Никому, кроме матери, не было особого дела до того, что мы уходим прочь из поселения. Напоследок, мама обняла нас обеих, и в этих объятьях было столько тепла, сколько она прежде мне и не демонстрировала. Уходя по ухабистой и размокшей дороге прочь, я украдкой смахнула слезу. Я лишь наивно надеялась, что когда-нибудь этот мир станет достаточно безопасным, чтобы я смогла вернуться к семье, не боясь навлечь на родных уже пони беду...

***

Чем дальше мы уходили от Малого Цветника, тем тяжелее и тоскливее становилось на душе. Я пыталась говорить с сестрой, но разговор не клеился. Нам обеим нужно было так много сказать друг дружке, но просто не выходило. С каждым словом дыхание спирало, а а глаза начинали намокать. Пытаясь отвлечься от нахлынувшей печали, я старалась рассматривать дорогу и окрестности, по которым мы шли. Окружали нас сменявшие друг друга заливные луга и густые леса, порой перемежавшиеся небольшими цепями невысоких холмов. Природа уже готова была отойти к зимней спячке - почти все деревья стояли голые, трава пожухла, а насекомых вокруг было всё меньше и меньше. Даже пару раз замеченные мной по дороге шныряющие в подлесках зайцы уже начали менять бурую шкурку на белую. Было в этой картине что-то бесконечно грустное, но в то же время не радикально депрессивное. Напротив, природа ведь не умирала, животные и растения лишь готовились пережить холодный и трудный период, дабы затем схватиться за жизнь с новыми силами, дождавшись спасительной весны. Быть может, рассуждала я, и у меня получится пережить холода?.. Первая половина пути, как и короткие посиделки во время привала на берегу небольшой, но быстрой речки, пересекавшей дорогу, прошла легко. Мы даже смогли немного поговорить, совладав с давящей тоской, однако чем ближе мы подходили к Понидейлу, тем тревожнее мне становилось. Если до отдыха нам ещё изредка встречались на дороге бредущие небольшими группками по своим делам пони, то после тракт опустел. Более того, казалось, сама природа вымерла: замолкли птицы, не видно было зверей, исчезли вечно вьющиеся над ухом комары. Лишь редкий шелест и шорох в лесу слева от дороги напоминали, что мы с Сильвер остались не одни. Вкупе с тем, что солнце уже давно преодолело свой зенит и грозило вот-вот уйти за горизонт, напоследок окрашивая в розовый глухую облачную пелену, это всё заставляло встревожится и напрячься. Замолк только успевший родиться дружеский разговор ниочём. Облизнула пересохшие губы Сильвер. Зашелестел покинувший ножны кинжал, объятый тихо звенящим облаком телекинеза. Пусть реальной угрозы пока видно не было, моя паранойя буквально кричала, что скоро случиться что-то плохое. И пусть та не всегда была лучшей советчицей, я предпочла перестраховаться... Первое подтверждение моих страхов нашлось, когда дорога завернула в лесок и посреди тракта обнаружилась брошенная телега. Абсолютно целая, в прекрасном состоянии и туго гружёная полными мешками зерна. Можно было бы предположить, что хозяин просто ненадолго отошёл, если бы не кровавые пятна, "украсившие" весь деревянный борт. Тела рядом не было. — Это точно не разбойники. — Отметила я очевидное, напряжённо озираясь по сторонам. — Может, какая-то тварь? — Может быть... — Теперь и копьё моей сестры отделилось от крепления на боку, воспарив в воздух. — Пойдём быстрее, не хочу с ней встречаться.

***

Что бы не убило несчастного владельца повозки, по дороге оно нам не встретилось. Вскоре мы вышли из леса, а за холмом уже поднимались к небу струйки дыма, давая надежду скоро оказаться в безопасности. Вот только чем ближе мы подходили, тем отчётливее становилось видно, что уж больно хаотично шёл дым, и поднимался он вверх не струями, а целыми столбами, плотными и чёрными. Мы с Сильвер переглянулись. Что бы не происходило впереди, Понидейл всё меньше и меньше начинал походить на сулящее безопасность место. Я остановилась, нерешительно перебирая копытами на месте. Похоже, история, в которую я влипла, начала раскручиваться, грозя в скорейшем времени превратиться во что-то совсем уже непотребное. Я отчётливо почувствовала подступающий страх, страх как за себя, так и за навязавшуюся в попутчицы сестру. Стоило забраться на холм, как всё стало очевидно. Понидейл догорал. Свирепый огонь уже пожирал последние хоть сколько-то уцелевшие деревянные здания, а на улицах не было видно никого, кто попытался бы бороться с пожаром. Деревня была мертва и лишь выложенный из камня общинный дом в центре оставался хотя бы сравнительно целым. — Кажется, мы опоздали, — сглотнула я, замерев на верхушке холма. — Что теперь делать, идти обратно? — Не знаю... — и так не бывшая весёлой с самого момента моего дневного приступа Сильвер сейчас и вовсе выглядела мрачнее тучи. — Но вернуться домой раньше ночи мы не успеем. Придётся искать укрытие на ночь здесь. — Будь проклят этот Орден, — я сплюнула.

***

Стоило спуститься к остаткам деревни, как стало понятно, куда делись все жители. Они все были на месте. Одни изрубленные и обожжённые тела торчали из-под дымящихся развалин собственных домов. Другие были свалены в неаккуратную кучу на центральной площади окружённого частоколом поселения. Третьи же и вовсе показательно были распяты на наспех вкопанных в землю столбах. Это была показательная массовая казнь. Меня замутило. Запах крови, гари и палёной плоти заставлял желудок взбунтоваться и я чувствовала, что ещё минута, и меня просто стошнит. Побледневшая Сильвер выглядела не лучше чем я, но кое-как держалась. Оставалось лишь надеяться, что в общинном доме подобной бойни не случилось, и там можно будет спокойно укрыться от ужасов ночи. На негнущихся ногах следуя к каменному строению, я не могла отвести взгляд от где-то даже величественной в своей гротескности и отвратности картины бойни. Одна смерть здесь была краше другой. Жеребёнок, голова которого превратилась буквально в месиво. Молодая кобылка, насаженная на вбитый в землю кол, окровавленная верхушка которого торчала у неё изо рта. Жеребец, все четыре отпиленных ноги которого валялись вокруг него. Я понимала, что это сделали солдаты барона или Стража Владетеля, больше некому было, но я, с трудом переставляя ставшие ватными от ужаса ноги, не понимала одного: зачем? Зачем так мучать несчастный пони, почему смерти должны были быть столь жестоки, в чём провинились жеребята? Это было лишь только наказание за то что эти пони приютили у себя Орден, или... Я почувствовала обжигающее касание из сумки и теперь всё увидела. Не только чёрный дым от догорающих домов взвевался над Понидейлом. Тонкие ниточки чего-то тёмного собирались на заваленной трупами площади и оттуда уходили в небеса и к Оплоту. Эти ниточки уже практически успели исчезнуть, это были лишь жалкие остатки того вихря этой чёрной материи, что бушевал здесь пока все эти пони медленно умирали. Я увидела, как некоторые ниточки загибаются и вливаются в мою сумку. Мне сразу стало легче и свободнее дышать, трупы больше так не пугали, а картина произошедшего стала значительно яснее...

***

Общинный дом встретил нас всё той же картиной. Несколько трупов просто валялось на полу, а молодую кобылку с отрезанной головой, перекинутую через лавку... Я предпочла не думать об этом и сосредоточиться на поиске не затронутого погромом уголка. На удивление, такой нашёлся. Второй этаж, видимо, был раньше хранилищем ценностей или местом для спора податей, но всё кроме нескольких просыпанных медяков отсюда уже вынесли побывавшие здесь воины. К счастью, благодаря каменному основанию дом не пострадал при пожаре, так что мне удалось насобирать не запачканных в крови занавесок и прочих тряпок чтобы соорудить хотя бы относительно мягкую и удобную лежанку. Тянущий с первого этажа железный запах крови, конечно, напоминал, что вокруг разверзлись врата преисподней, но, по крайней мере, в таких условиях можно было попробовать переждать ночь. Сильвер молчала, лишь мелко вздрагивая. Моя сестра, несомненно, успела насмотреть на разные зверства за свою жизнь, но масштаб произошедшего и накал безумной злобы явно оставили на ней неизгладимые впечатления. Впрочем, как и на мне, лишь пришедшее вместе с тёмными нитями отрешённое спокойствие не дало мне впасть в ступор как Сильвер. Солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Последние лучи, пробившись сквозь завесу облаков в выбитое окно, лизнули комнату и мир погрузился в сумрак, стремительно превращавшийся в полноценную ночную темень. Я задрожала, ощущая как тень наступает со всех сторон. Ночь и Тьма уже были здесь. Мне хотелось бежать, но я не знала куда. И не могла бросить сестру. Я принялась испуганно озираться по сторонам, видя тварь Тьмы в любом тёмном силуэте. Сердце начало бешено стучать в груди, словно норовясь выломать мою грудную клетку изнутри. Дыхание спёрло от ужаса, а конечности одеревенели. Сестрёнка наконец заметила как я испуганно заскулила и зажгла свой рог. Ровное синее сияние заполнило последнее более-менее уцелевшее помещение в Понидейле. Вот только на этот раз свет не принёс долгожданного успокоения. Потому что угроза в этот раз оказалась более чем реальной...