Повод Колдовать

      Антон курил, наблюдая за ночным небом Солярии. Из-за сотен горящих лампад улицы превращались в карнавальное марево, застилающее своей засветкой иглы звёзд. Лишь немногие, самые яркие из них, пробивались сквозь ответный свет. С этой точки раскрывалась густота трущоб, что тянулась едва ли не до горизонта, петляя своими узкими улицами. Светлые стены башнями отгораживали их от опасностей остальной планеты. Шастун выдохнул дым, наблюдая как тот резво поднимается к черной выси. Возможно, местным и вовсе не нужны эти стены. Солярия любит своих детей, оберегает их от напастей. Но за этими каменными клетками она не способна защищать их в полной мере. Монархия, под крылом которой они живут столетиями, в конце-концов должна была выйти боком. Шастун задумался: а может, запереть людей в этих стенах было изначальным планом? Рабочий класс, полностью обеспечивающий сам себя, готовый служить за гроши и принимать гостей планеты. Посмотри, Солярия, во что они превратили свою мать? Вот ты и гибнешь. Гибнешь, но из последних сил хранишь магию для своих детей. — Ты не желаешь им зла, — прошептал эльф в воздух и перевёл взгляд на сияющие башни замка. — Помоги нам, когда придёт время.       Позади скрипнула дверь: прозвучали аккуратные босые шаги оборвались возле скамьи у стены, куда вошедший тихо сел. Шастун почти докурил, он слышал, как Арсений нервно втягивает носом воздух. Чувствовал, как тот бегает по нему взглядом, сжимает пальцы в кулаки и напускно ровнит осанку — старая привычка старосты. — Я не справлюсь без тебя, — вполголоса сказал Попов. — Я тебе не нужен, — уверенно бросил эльф в ответ, потушил сигарету о песчаную балюстраду и развернулся к паладину. — Но если ты хочешь, я буду рядом. — Там сейчас шесть. Если отец еще на Диадене, — староста хлопнул себя по коленям и встал. Антон оттолкнулся от бортика, следуя за ним внутрь. Полный мрак ночи был им на руку.       Попов встал перед плиткой, как в прошлый раз и выпрямился. — Не переживай, — Шастун погладил его по волосам и, быстро поцеловав в уголок губ, ретировался из кадра.       Гудки шли недолго. Не так долго, как паладину хотелось бы. По ту сторону зеркала задребезжало лицо Сергея Попова на фоне все того же кабинета. — Арсений? — низким голосом удивлённо спросил он, пытаясь вглядеться в темноту. — Я звоню, чтобы поговорить. — Мальчишка, ты не понимаешь серьёзность ситуации? Сейчас же скажи, где ты находишься, я вышлю корабль и мы забудем об этом позорном инциденте. — У меня одна из твоих книг, — продолжил Арсений. Голос не дрожал, но вот руки выдавали его с потрохами. — Я звоню, чтобы поговорить об этом. — Храни меня Магикс… — едва слышимое ворчание отца заставило нос паладина дернуться в отвращении. Успокаивал только неотрывный спокойный взгляд Антона. — Я предполагал, что этот день рано или поздно настанет. — Чем на самом деле занимается ваш Центр? — «убивает детей» — договорил Попов-младший про себя. — «Наш» Центр, сынок. — Не приплетай меня сюда, — резко прорычал Арсений, сжимая экран. — Я не убийца. — Но одного из наших подчинённых ты все же убил, — улыбнулся Сергей. Уходил от темы, а паладин велся на это. — Эта тварь… не была человеком. Я защищался, этот монстр был… — Одним из тех детей, — перебил Попов, договаривая за сына. Если бы не темнота, он бы смог разглядеть секундный ужас в глазах Арсения. — Его звали t12, хороший малый, я знал его с… — Не. Заговаривай. Мне. Зубы. — скалился паладин, едва сдерживаясь от накатывающего гнева и паники. Шастун отвлекся на внезапно расцветающий кактус на подоконнике и удивлённо улыбнулся — навык кричать на цветы паладин не потерял. — Чем на самом деле занимается Центр?! — Я и не заговариваю, это правда, t12 был подобран нами совсем юным. Как и многие, многие его братья и сестры. Клин клином, сынок. Без гибридов на нашей стороне мы не сможем убить настоящее зло. — Спрошу иначе. Что значит «ликвидирован» в книге? — Ну, кхм. Не все обладали должным уровнем навыков для состава Красных Рыцарей, а в последние годы мы и вовсе не нуждались в пополнениях. — И вы… вы?! Это не может быть правдой! Я знаю, что ты ненавидишь магию, но гибриды, что тебе сделали гибриды?! Многие из них были совсем детьми! — кричал паладин. — Вы — убийцы! — Мы санитары, Арсений, — Сергей скрестил руки в замок. — Смешение отравляет чистую магию, оно создаёт хаос. — Хаос, — себе под нос прошептал Антон и закусил губу. — Пойми, гибриды ослабляют магию, неужели ты сам не замечаешь? Они — зло. Они тот кошмар, из-за которого магия пожирает саму себя! — Что он сказал?! — уже громче добавил эльф и тут же прикрыл рот руками, испуганно пялясь на Арсения. Тот непонимающе глядел в ответ. — Так ты там не один? — хмыкнул Попов-старший.       Антон повторил про себя: «… кошмар, из-за которого магия пожирает саму себя!». А голоса в голове дошептали: «чернь разъедает Магикс изнутри», «магия пожирает саму себя», «хаос должен умереть, чтобы родился свет», «кошмар сгинет», «убей его», «убей». Он поднял глаза обратно на Арсения, прошло не больше секунды, но Антон чувствовал, как за эту короткую паузу воздух словно потяжелел. — Магия слабеет по всему Магиксу. Многие регионы практически полностью истощены: корабли с трудом отрываются от земли, а на гиперпрыжки не хватает ресурса. Барьеры по всему миру рушатся, как весенний лёд. На зависимых от природной магии планетах грядут глобальные катаклизмы. И все это, сын, можно решить только одним путем. — Этот путь неверный. — Тогда предложи свой, — пожал плечами Сергей, бросая это, словно в шутку. Это не было шуткой для Арсения. Это был его единственный шанс. — Никакая магия не стоит жизней, даже одной жизни. Что говорить о сотнях, тысячах?! Ты всегда был против магии, не станет ли тебе легче, если она исчезнет? Зачем ты вздумал ее защищать?! Если мир создает гибридов, значит так нужно, значит так правильно! — Это аномалии! — теперь время злиться отцу. Он хлопнул рукой по столу, да так, что чернила пролились, забрызгав край его рубахи. — Это всего лишь черные пятна, случайные мутации! Хаос! — Хаос — это точка отсчёта, — резюмировал Арсений. — Если ты пойдешь против меня…! — Я пойду. — Сын! — Я тебе больше не сын, — процедил паладин. — Я спасу столько, сколько смогу. Нам больше не о чем разговаривать. — Арсений, нам нужно поговорить, — произнёс в темноту Антон сразу после окончания звонка. — До завтра это не терпит, — с выражением «ну разумеется» вскинул руки Попов, выходя прочь из душной ванной. Хотелось обратно, на воздух. И курить. — Я так устал. — Я знаю, — Шастун взял его за руку, переплетая пальцы. Когда они поднялись обратно на крышу, эльф прислонился к чужому плечу, вдыхая его запах. Смешанный с тревогой, горьким табачным дымом и пестрыми уличными специями. — У нас впереди тяжёлый путь, я не знаю, справимся ли мы, — паладин сжал чужую руку. — Мне страшно. — Мне тоже. Я не хочу, чтобы тебе стало еще хуже, но если я не скажу сейчас, то уже, возможно, никогда не смогу сказать, — начал маг, упираясь носом в его шею. Попов отстранился, нахмурено рассматривая чужое лицо. С несколькими свежими шрамами, худое и будто выцветшее. Антон сильно изменился, стал порядком взрослее. В глазах Арсения так точно. — Магикс уже не тот, что прежде. Чернь разъедает его изнутри. Магия пожирает саму себя. Хаос должен умереть, чтобы родился свет. Кошмар должен умереть. — Я не понимаю, — покачал староста головой. Он отбросил окурок, сжимая предплечья мага. — Что ты хочешь этим сказать? — Твой отец сказал, что гибриды — это кошмар, из-за которого магия пожирает саму себя. Он не прав. — Конечно не прав! — Потому что магия исчезает из-за меня.       Оба замолчали. Антон в ожидании, а Арсений в ступоре. Он сжал чужие плечи, слегка потряс. — Как... ? — Это пророчество, кошмар должен умереть. Это единственный путь. — Нет..., — замотал головой Попов. — Нет-нет! Это какая-то чушь! Ты веришь моему отцу?! — Нет. Он не знает, что такое Кошмар на самом деле. Он бьет наугад, думая, что дело во всех гибридах, но дело… только во мне. Арс, единственный способ спасти всех — моя смерть, — паладин хотел что-то воскликнуть, но Антон силой зажал ему рот. — Я знаю это пророчество с самого детства! Я смирился! Я мог закончить все раньше и эти дети были бы живы! — Не смей! — Попов вырвался из хватки, стискивая чужие руки. — Не смей так говорить! Что отец, что ты! «Это единственный путь»?! Да это хуй собачий, ваш путь! И ваше пророчество! Ебал я это пророчество! И Магикс! — Это моя судьба. Ты думаешь, я хочу умирать?! — всхлипнул Антон, пытаясь вырваться. Попытка не увенчалась успехом, поэтому он просто прижался лбом к чужой груди. Арсений отпустил руки, обнимая эльфа. — Я видел… я видел, как все умрут. Я видел, как убиваю их. Стаса, своих родителей, Диму… и там, на горе трупов ты. — Я не… — Бледный, весь в собственной крови, с безжизненными рыбьими глазами! Я видел, как твои ребра вывернуты наружу! — Антон бил кулаками в грудь, заставляя Попова морщиться. — Я! Я убил тебя! А потом сам исчез, пока Кошмар поедал остатки Магикса кусок за куском, управляя моим телом!       Арсений гладил его по затылку, сжимал в объятиях и молился про себя. Уже не предательскому холодному Магиксу, не матери-Солярии, нет. Он молился Кошмару, чтобы тот не забирал у него Антона. Чтобы все это пророчество оказалось чушью. Чтобы судьба хотя бы раз легла на их сторону. — Послушай, — не отнимая рыдающего эльфа от себя, паладин провел большим пальцем по его щеке, размазывая слезы. — Послушай. Мы справимся. Никто не умрёт, я не позволю. Я обещаю, слышишь меня? — Что судьбе твои обещания..? — всхлипнул Шастун сквозь истеричную улыбку. — Тогда я обещаю, что не дам умереть тебе. Мы вытащим это проклятие и засунем в самое большое кольцо, которое найдём! — на этих словах оба замолчали. Антон еще тихо всхлипывал, но медленно успокаивался. Паладин действовал на него как панацея — словно всю магию света и смеха, которую эльф периодически ему дарил, он сейчас возвращает. Подождите-ка. Шастун оторвал голову от чужой груди, таращась на Арсения. — Твой отец не знает, что ты тоже гибрид! — Это… потому что я не гибрид? Ты же помнишь, у меня с магией вообще худо было, — староста не успевал за чужой сменой эмоций. Антон приблизился, резко поцеловал и отошел на пару шагов, оставляя Попова стоять с протянутыми руками и поднятыми бровями. — Я чувствую как ты делишься магией света! — Шастун ткнул пальцем в свои губы. — Вызывай свою палку-светяшку! — Какую из? — улыбнулся Арсений. Эльф закатил глаза.       Паладин вытянул руку перед собой, собирая магию в оружие. Та шла тяжелее обычного: бело-золотые искры крутились, слово песчинки, нехотя выстраиваясь в форму алебарды. Да уж, с такой скоростью призыва оружия в бою он будет в разы уязвимее. Тёплый дребезжащий свет окатил всю крышу, мерцая в руках — Арсений сделал пару взмахов на пробу и выставил алебарду перед магом. — Арс, это свет. Точно тебе говорю, — Антон наблюдал как крохотные частички отделяются от общей формы, создавая шлейф золотистого шума, который рассеивался, как огненные всполохи. — Именно поэтому тебе так легко дается огонь. Свет у тебя был еще до частицы. — У меня никогда не было выбросов! — Это из-за барьера… — Шастун провел рукой вдоль оружия, вызывая всполохи. Арсений приоткрыл рот, вспоминая давний сон. Боги, он уже и забыл о нем! Тот самый сон с Антоном, в котором были точно такие же песчинки света. — Ты упоминал, что твоя мать с какой-то теплой планеты. А рос ты на Диадене. Возможно, отсюда и комбинация — свет, растения. — Отец бы убил меня еще младенцем. — И кто-то об этом знал, — Шастун переместил пальцы с древка на руку, подавая невербальный сигнал. Алебарда рассеялась, плавно опадая искрами. Крыша вновь погрузилась в темноту. — Кто мог знать, о том что ты гибрид и возвести барьер? Лично мне на ум приходит только Шеминов. — И зачем ему меня спасать? — Меня же он спас.

      Они распили оставшийся флакон сна на двоих. Да, эффект будет меньше, но после сегодняшнего дня им нужен крепкий и здоровый сон.