Повод Колдовать

      Кони осторожно ступили на угасающее пепелище. Пыль вздымалась от копыт, огибая их, словно длинные тени. «И вот конь бледный и ад следовал за ним».       Вражеское войско активно двинулось следом, набивая ритм ударами оружия по доспехам. Командиры что-то кричали, выстраивая разгоряченных воинов, пока ваары кружились рядом, вклиниваясь на позиции. Пожар, устроенный Антоном дал достаточно времени на отдых и новое построение обеим сторонам. Вот только враг значительно уступал числом. И это, конечно, не могло не радовать — боевой дух людей нарастал с новой силой. Многие чувствовали, будто бы осталось потерпеть лишь немного, только один бой и все будет решено. Арсений поднял голову, вглядываясь в далекие башни замка. Может в последний момент придет приказ об отступлении? Но нет. Враг мчался на них уже по песку и сухой почве. Под одежду забирался холодный утренний ветер. Его порыв резко дернул одежды паладина и он понял — пора.       Попов поднял руку, вновь формируя в ней кровавую алебарду. Песок кружил вокруг, будто бы следуя указаниям Арсения. Когда до врагов оставались считаные метры, он указал вперед, обозначая начало наступления. Люди, ожидающие только этого, рванули вперед, несмотря на раны и увечья. Клин двинулся, намереваясь вгрызться в конную толпу острыми копьями. Фланги также синхронно двинулись на противника, сжимая ряды в тиски. Диспозиция сыграла на руку и врага стремительно взяли в кольцо. Тут же подоспели отряды, поджимающие от стен, что не давало и шанса на отступление. Противник был к этому готов, расставив самых сильных воинов — конницу и вааров — кольцом. Оно то расширялось, то сужалось под давлением повстанцев.       Антон с первыми секундами битвы вновь рванул в авангарде, совсем себя не жалея. А Попов, конечно, не мог его оставить и умчался следом. В попытке прорвать кольцо, они выдирали из него звенья. Гвардию, вааров и даже лошадей. Паладин зацепил одну случайно и та в страхе встала на дыбы, сбрасывая своего наездника. Который был тут же добит эльфом, намеревавшимся прорваться внутрь и разбить построение. Вот только на место этого бойца сразу встал другой, а за ним еще один. Люди сменялись, жизни гасли, а доспехи так и хранили королевское знамя. В ярости от беспомощности, Шастун распалялся. Зажигался, как лучина. Арсений одергивал его несколько раз, приводя в чувства, старался находиться рядом, как сильно бы безумца не тянуло его оттолкнуть и сбежать в гущу боя. И в какой-то момент эльф совсем озверел. Попов заметил краем глаза нечто странное: юноша замер на месте, вздымая над собой корчащего от боли гвардейца. Вместо того, чтобы быстро закончить с ним и двинуться к следующему. — Шаст, че застыл?! — прокричал Попов, расталкивая сражение и продвигаясь к нему. Какой-то повстанец неудачно увернулся от атаки, врезаясь спиной в Антона. В гуще это обычное дело, тут тебе и шальным мечом прилететь запросто может. Он даже не заметил. Вот только эльф отбросил свою жертву подальше, разворачиваясь к тому, кто его задел и тут же хватая уже его. Арсений стиснул зубы, видя перед собой желтые глаза с узкими зрачками, от которых по его лицу расплывался сам хаос. — Сука…!       Ветер поднимался все сильнее, а песок кружил в танце, отскакивая от сражающихся тел. Небо заволокло, полностью закрыло рыжей дымкой. Только крики, ржание лошадей и пение стали. Арсений в одно движение буквально выдернул задыхающегося союзника из когтистых лап. Тот пробороздил по песку и спешил ретироваться подальше. Как и все, кто видел Антона — его избегали даже ваары. Это образовывало неестественную плешь в гуще сражения, а песок закрывал видимость, делая силуэт эльфа еще более пугающим. Завидев Попова, его взгляд не изменился. Узкие точки-зрачки уже не пугали паладина. Он выставил перед собой свободную от оружия руку. — Спокойно, Шаст, — а в ответ покачивание головы, будто хищник перед прыжком. Он издал стрекот. Такой же, как тогда на крыше. — Это я, все нормально. Это я, видишь?       Вместо ответа или какой-то человеческой реакции, Антон гортанно зарычал. Не успел паладин выставить перед собой древко алебарды, как когтистая рука прошлась в сантиметре от его лица. А затем еще раз. И еще, на третий раз попадая и оставляя две неглубокие, но кровоточащие царапины на груди. И без того рваная одежда пошла клочьями. Попов всхлипнул от неожиданности. — Очнись! — рыкнул он, сдвигая брови. Зверь будто бы послушался, остановился и шире раскрыл глаза. — Вот так… вот так…       Небо вдруг почернело, прорезая пыль массивной тенью. От вихря песок на секунду закружился еще сильнее и Попов резко поднял голову, продолжая краем глаза наблюдать за Антоном. — Это что еще, блять, такое?! — едва слышно сказал паладин, наблюдая плывущий по воздуху Аркаим. В первые мгновения его пригвоздило к земле от страха снова попасть под Жнеца. Вот только корабль шел на посадку. Или, что более вероятно, падал. Гигантская туша пролетела над головами, погружая поле битвы во тьму на пару секунд. А затем, с колоссальным грохотом свалилась на землю, проезжая по ней, буксуя и вороша пески. Нос корабля взрыл барханы, поднимая клубы пыли. Попов быстро глянул на небо над городом, пока их снова не заволокло песчаной бурей, и радостно улыбнулся. Там медленно спускались эвакуационные корабли Аркаима. #Птичка повержена, как слышно? # — в рации прогремел ликующий голос Матвиенко. — Слышал, Шаст?! Мы почти победили! Все почти закончилось! — Арсений улыбался, подходя ближе к замершему Антону. Тот словно немного пришел в себя от громкого звука, но на его лице не было ни одной эмоции, а по рукам беззвучно стекала кровь. — Слышишь? Еще чуть-чуть и будем дома…       Арсений почувствовал, как что-то холодное касается его живота. Будто перо. И поднимается вверх. Быстро превращаясь в пышущий ожог. Он зашипел за долю мгновения наблюдая, как Шастун проводит своими когтями от живота до груди. С ужасом понял, что чувствует, как когти рвут его плоть. Успел оттолкнуть, но было слишком поздно. Когти с хрустом вышли, протягивая за собой липкие красные нити крови. Попов растворил древко алебарды, пытаясь залечить раны. Он непонимающе глядел перед собой. Почувствовал, как подкашиваются ноги и даже не понял, как рухнул на колени в песок, окропляя его алыми каплями. Зажал раны рукой, пытаясь остановить поток. — Ш-шаст… — надрывисто произнес он, теряя дыхание. Его начинало трясти, кровь подступала к горлу вместе с рвотой и отчаянием. — Х͠ӓ̃ос̇ до̀л̉ж̀е̚н́ у̀м͠еͅр͆ѐт́ь̚ … — проскрипел Кошмар, медленно подходя ближе. Арсений замотал головой, прижал язык к небу и панически схватился за ногу Антона, пытаясь привести его в чувства. Но тот как завороженный повторял слова пророчества. Меняя слова местами, быстро и медленно. Про смерть, про хаос, про Кошмар, про свет. И так по кругу. Попов чувствовал как силы покидают его, а слезы катятся из глаз по грязным щекам, оставляя светлые дорожки. Они не уберегли друг друга. Не смогли. Паладин чувствовал как не хочет умирать. Он просто не может, ведь Антон себе никогда не простит. Эльф возьмет всю вину на себя, как делает всегда.       Арсений отпустил его ногу, обессиленно заваливаясь назад, на песок. Мягко, тепло. И небо, пусть и пыльное, но такое яркое с проблесками рассвета. И прохладный ветер бил в ноздри, распылял по воздуху бежевое одеяние Шастуна. Словно он и есть эта песчаная буря. Такой красивый. И кудри, и руки, и даже… эти обеспокоенные болотного цвета глаза. — Арс?! — в ужасе закричал Антон, падая на колени рядом. Он прижал рану трясущимися руками, затем ими же метнулся к лицу и снова к ране. Глаза бегали по умирающему паладину в беспомощной панике. Слезы полились вниз. Эльф снова взял чужое лицо. — Арс! Не уходи! Прошу! Кто-нибудь!       Шастун схватил рацию с чужого пояса, одной рукой пытаясь зажимать раны. Он трясся, плакал и был абсолютно потерян. — Позов, Матвиенко! Кто-нибудь! Срочно! Тут Арс! Он… — Арсений накрыл рацию рукой, схлопывая ее антенну. Антон тут же поймал его ладонь, сжимая, утыкаясь в нее лбом, носом, целуя в костяшки и шепча «Прости, прости, прости…». — Шаст… спасибо, — белыми губами проговорил Попов. Перед глазами все расплывалось и чернело. Он пытался запомнить все. Каждую морщинку, каждую кудряшку. Собрав последний выдох, он произнес. — Т-ты ни в чем не виноват… я т-тебя очень сильно…       Сначала Антон будто бы не поверил. Искры в голубых глазах угасли, руки ослабели, а песок под ним багровел, упиваясь кровью. Эльф продолжал зажимать раны, шепча, как сильно его любит, что все будет хорошо. Пытался докричаться до кого-то по рации и ему даже отвечали, но что — он совершенно не понимал, в панике повторяя одно и тоже. Бой стихал и уходил куда-то в сторону, оставляя Антона одного с телом на руках, посреди вихря песчаной бури. Он прокручивал в голове все ужасные сны, не веря, что они стали явью. Что Попов прямо сейчас холодеющим телом лежит у него на руках. Что Кошмар молчит, сжавшись. Тварь. Это ты виноват. Все ты, ты, ты… Шастун надрывисто закричал, упираясь лбом в грудь паладина. Слезы хлынули с новой силой. Он ревел, сбиваясь на крики. Так пронзительно, что перекрывал все вокруг, разрезал пение стали и шум песка. Хаос внутри не злорадствовал, а только больше сжимался. Будто бы успокоился, смолк. Вот чего ты хотел? Забрать у меня самое дорогое? Ты ждал, ждал годы, пока я найду это, чтобы отнять. — Я тебя не отпускаю… прошептал Антон, пытаясь выровнять собственное дыхание. Он поднял Арсения, осторожно перекладывая к себе на колени и стискивая в объятиях, вжимаясь носом в его макушку и надрывисто плача. — Забери все, только верни мне его, забери…       Шастун молился Кошмару, Солярии, крови. Просил помощи откуда угодно, у любого, кто его слышит. — Слышишь, Арс, не уходи… — эльф прикрыл глаза, концентрируясь. Хаос продолжал уплотняться, будто бы стремясь спрятаться. Но Антон мысленно загнал его. Давил сам, сжимал. Кожа медленно покрывалась блестящей чернотой ткани. Торс, руки, ноги, шея. Скрипя зубами, Шастун чувствовал, как чернь дымкой покрывает его лицо и волосы. Он собирался покончить с этим. Сильнее прижимая к себе паладина, эльф будто бы поймал все остатки магии внутри себя. Он даже почувствовал, как трясется частица в перстне Арсения. А следом за ней и те крупицы магии, что остались в воздухе. Они словно мотыльки, быстро полетели на свет, врезаясь в пузырь хаоса. Солярия отдавала магию сама — частицы начали вздыматься из земли. Чтобы собрать больше, эльф взмахнул крыльями. И наверное впервые использовал их по назначению.       Антон поднимался вверх, прижимая к себе Арсения. Магия сама догоняла его, стремясь огромными потоками, словно стайки пестрых рыбок. Вливаясь в Кошмар все больше и больше. А Шастун сдавливал его все сильнее и сильнее. Он остановился, только когда преодолел барьер пыльных облаков. Так спокойно. Тихо.       Кошмар будто бы поддался сам. Словно так было нужно. Антон приложил руку к ранам, вливая собственную кровь вместе с магией и продолжая впитывать все то, что предоставляла Солярия и Магикс. А хаос пожирал это, пока, наконец, не взорвался. Грохот раздался в ушах Шастуна, перед глазами все застелило белым. Вспышки, боль и чувство легкости. Они падали. Ветер трепал загривок Антона и он немного улыбнулся, слыша сквозь шум потоков воздуха, как трескается металл. Будто бы ломается кончик меча. Кольцо выпустило частицу, трескаясь крестом в центре. Кошмар собрался единым клубком, впитав огромное количество магии и, взорвавшись, рассеялся. Пустился обратно в далекие дали. Разметался миллионами частиц по всему Магиксу, в самые дальние его уголки. Баланс был, наконец, восстановлен. Шастун летел вниз и ощущал, что в нем больше нет ни магии, ни хаоса, ни кошмара. Даже крылья исчезли. Значит, вот, что означало пророчество. Хаос должен умереть. Рассеяться, превратиться снова в первозданную пыль. А свет…       Внезапно, они резко замедлили падение. Будто невидимая рука подхватила их. Незнакомый звук донесся до ушей. Арсений сжал его в объятиях в ответ, заставляя силой распахнуть слипшиеся от крови и пыли глаза. Антон открыл рот, не веря своим глазам. Крылья. У Попова крылья. Но не крылья фей, тонкие и хрустальные, нет! Эти крылья были подобны птичьим, белые, с длинными перьями, словно от горизонта до горизонта. Шастун сразу же понял — истинный паладин. Он много раз читал об этом, как о сказке, как о древнем мифе. Ведь истинный паладин просто детская выдумка. Но нет, вот он, прямо перед ним, сжимает его в своих объятиях.       Попов по всей видимости далеко не сразу понял, что происходит и где находится. Он скорее интуитивно сжал руки и расправил крылья, первые секунды бегая глазами по чужому лицу. А потом вспомнил. Он же умер, точно умер. И не успел договорить кое-что очень важное. -… люблю, — тихо произнес он, видя перед собой только лицо Антона. Тот улыбнулся, прижался к его губам своими, замер, наслаждаясь моментом.       Попов наконец сфокусировал взгляд, вспоминая последние минуты жизни от и до и вздрогнул, когда увидел за спиной эльфа далекую землю, что застилала пыль. От этого, их слегка повело и крылья сами собой сделали взмах, пугая паладина ещё больше. Он ошарашенно уставился на них, затем на улыбающегося Шастуна и снова на них. Почувствовал ветер и осознал, что это не просто иллюзия. А что они — его часть. Будто сотканные из света. Попов сделал взмах, радуясь, как дите. Это было так необычно, но так правильно. Словно он всю жизнь прятал их и наконец смог выпустить.       Сжимая Антона крепче, Арсений сложил их, слегка пикируя, а затем расправил вновь. Его тень неслась над полем боя, заставляя людей поднимать головы и удивленно раскрывать рты. В песках не осталось вааров, их распылила магическая волна, которую породил взрыв хаоса. А оставшиеся гвардейцы складывали оружие при виде белых крыльев в небе и падали ниц. Ничего не говоря, Попов летел к стенам. Обгоревший лес, усеянный блестящими доспехами зиял черной полосой. Город дышал дымом, клубы которого поднимались от уже потухших пожаров и взрывов. А замок молчаливо стоял вдалеке, озаряемый рыжими лучами солнц.       Матвиенко, верхом на лошади несся за стену вместе с Лазаревым. Они шуршали по горелому лесу, когда солнце на секунду погасло. Крылатая тень над ними заставила разинуть рты и развернуться обратно.       Позов стоял на крыше одного из доков, крутя в руках рацию. Заикающийся Антон, шум боя, взрыв. Он не находил себе места, как вдруг из пучины песков вынырнул белый силуэт. Дима выронил рацию, точно зная, кто это. Настя, в этот момент поднявшаяся, чтобы его позвать, так и замерла с нечитаемым выражением. — Все закончилось… — сказал Арсений, ни то Антону, ни то сам себе. Они парили над разрушенным городом, над бороздами, что оставил Жнец. Вот остатки того самого рынка, где был маскарад. А в той стороне их дом, вполне целый. А вот и громады доков. На ветру колыхались знамена, уцелевшие флажки, а кое-где яркими пятнами блестело цветное стекло, ловя в себя не только солнечные лучи, но и блики от брошенной стали. Люди высыпали на стены и крыши, падая в поклоне перед крылатой тенью. — Закончилось! — счастливо улыбался Шастун. Слезы сами собой собрались в уголках глаз и он потянулся за поцелуем. Пока они ещё здесь, в этом мгновении.       Крылья разбивали уличную пыль у самой земли, делая массивные взмахи. Люди тут же сбежались, окружая и шепча уже знакомое «Саннакхо». Арсений встал на ноги, слегка покачиваясь от бессилия, и осторожно поставил такого же ослабшего Антона. Они держались друг за друга, едва не падая. Сквозь толпу кричащих, молящихся и празднующих людей едва протиснулись Дима с Настей. Позов обомлел, не веря глазам, что эти сотканные из света перья настоящие. Но состояние друзей было важнее, он пришел в себя, тут же кидаясь навстречу и помогая эльфу стоять на ногах. — Ранен? — риторически спросил ученый, быстро ощупывая друга и сразу же находя кровоточащие раны. Благо, все не серьёзные. Паладин стиснул зубы, осторожно втягивая крылья в спину. Достаточно болезненно, но не больнее, чем умирать, это уж точно. Настя подхватила его, помогая стоять ровно, и они пошли следом за Димой и Антоном в доки. Люди расступались, но каждый хотел коснуться.       В доки влетели паладины, прямо верхом на лошади. Матвиенко спешился, неаккуратно сигая вниз со стремени и едва не поскальзываясь в пыли. Он оттолкнулся руками от пола, сохраняя равновесие и помчался навстречу к друзьям. Налетел на Арсения, сжимая его так крепко, что Паладин заскрипел зубами. Затем отстранился, потряс за плечи и улыбался. — Я думал ты умер нахуй! Шастун орал нам в рацию, что у тебя кровь, что ты ранен, что нужна срочно помощь! А ты вот, живой, да еще и летучий! — радовался Серёжа, продолжая трясти друга. Попов хмурился и поджал губы, глядя на забинтованный глаз. Лазарев плюхнулся рядом, не на матрас, а просто на пол. Подозвал к себе одну из свободных медсестёр и жестами показал на раны. — Тох, ты че орал-то? Он вроде целый. — Уже во второй раз воскресает, — улыбался Антон. — А сам-то. Тот еще Саннакхо, — посмеялся Попов, а затем стал чуть серьёзнее и указал на повязку. — А это? — Глаз? Да это хуйня, я так только круче.       Они сидели в тишине еще несколько минут, до конца не веря, что все получилось. Частицы пазла им нужно еще будет сложить, но победа — однозначна. #Гвардия сдалась# — донесся хриплый голос Матвиенко-старшего из сразу нескольких раций. — #Мы выступаем на замок, прием# — Поздравляю, мы победили! — озвучил Арсений общую мысль. — Осталось только разобраться с Центром и магией…       Вместо слов Настя взмахнула рукой, образуя в воздухе блестящую дымку, формирующуюся в фиолетовую розу — иллюзия. Магия вернулась. Антон с некой лёгкой грустью отметил, что больше не чувствует ее. Возможно когда-нибудь сможет снова, но сейчас абсолютная тишина. Внутри него не было ни магии, ни магического сосуда. Все раскололось и исчезло вслед за Кошмаром. — Мы опрокинули Аркаим, вытащили из него часть топлива и эвакуировали сотрудников Центра, — сказал Матвиенко. Он не знал, как подступиться и сказать о смерти Попова-старшего, но дело не терпело отлагательств. Лучше омрачить ситуацию сейчас, чем скрывать. — И с ЦИФГ… мы забрались на корабль по цепи и... — Это было безумие, — вставил три копейки Лазарев. Антон и Арсений согласно кивнули, а Дима поднял брови. — Итог следующий, Шеминов погиб, Воля пропал, как обычно, а твой отец… мне жаль, но он тоже сгинул, — произнёс Серёжа. — Как вам удалось его…? Я ни разу не побеждал в спарринге с ним, — Попов вздохнул. Знал, что так будет. Возможно, теперь всем станет легче. — Это Воля, не мы. Мы бы не смогли, — пожал Матвиенко плечами. — А потом он… — Он достал какие-то карты, они засветились и бум! — Лазарев восторженно взмахнул руками. — Он исчез! — И так как никого из них нет, то место во главе Центра точно займёт какой-нибудь уволень. Все же понимают, что кто-то захочет подобную силу себе. У организации тысячи кораблей, огромный бюджет и силы. И чем бы она не стала начнётся хаос. Ты должен продолжить батино дело.       Попов сжал губы и хлопнул друга по плечу: — Не, он именно этого и хотел. Забирай себе, ты все там знаешь. — Но это же такая сила… — Вот и преврати ее во что-то приносящее пользу. Сделаешь ее публичной или что-то такое. Все, никаких возражений.       Пока они смешно переругивались, Антон просто дышал. Наслаждался внезапно возникшим миром. Доки суетились, люди сновали туда сюда. Раненые, здоровые. Все подряд. Кто-то приходил и сразу отбрасывал оружие в груду более ненужной стали, бежал обнимать жену и детей. Кто-то скромно садился у стены, заливая в себя алкоголь. Шастун посмотрел на друзей, покореженных сражением, измазанных в грязи, пыли и крови с макушки до пят. И довольно улыбнулся, откидываясь назад.       Кошмар закончился.