Повод Колдовать

      Бои дошли едва ли не до самых доков. Арсений возглавил один из отрядов, направляя все действо, текущее рекой с Юга, к стенам. Они оперативно перекрыли лишние улицы, расставили лучников и арбалетчиков на крыши — некоторых пришлось снять с охраны доков, но это была вынужденная мера, иначе людей бы просто не хватило и план рисковал стать их могилой. Антон проворачивал тоже самое, но с Севера. Оттуда шло в разы меньше, противника приходилось буквально заманивать. Было непривычно разделяться за столь долгое время, тем более в каше сражения, поэтому они нервничали, сжимали зубы, но продолжали стоять на своем. В бою нужно думать только о бое.       Конница доставляла проблемы на широких улицах, зато по понятным причинам избегала узких, которые умело занимали ваары. Приходилось ритмично отступать, утягивая всю эту ораву за собой. Хасан уже ждал их на стенах. — Отступаем! Отступаем к стенам! — горланил Попов, больше для противника, чем для своих. Враги должны быть уверены, что прижмут их в тупик. Вот только, паладин сам не до конца понимал их план. За стенами узкая полоса сухого леса, а дальше — пустыня, трещины в сухой земле и палящие солнца, которые начнут вздыматься над горизонтом уже совсем скоро. У лошадей там будет преимущество, как и у всей гвардии с их длинными мечами и копьями. Никаких крыш и защиты сверху.       Стены были уже совсем близко, отряды слились в один, смешались и снова разбрелись. Попов заметил в толпе Антона, ловко укладывающего очередного Рыцаря и собирался пойти в противоположную сторону, к одним из трех врат, которые необходимо было открыть. Но Шастун последовал за ним, преодолевая расстояние в несколько метров, буквально уворачиваясь от когтей и мечей. — Мы в средние, — коротко сказал он, толкая паладина дальше играть свой спектакль. Им было необходимо подготовиться к выходу за стены и держать натиск так долго, как только это возможно. Затем, когда их окончательно прижмут, оперативно выйти.       Арсений перехватил свою кровавую алебарду поудобнее и вновь ринулся рубить головы.

✧✧✧

— Здесь нет, — шепнул Лазарев. Они уже несколько минут находились в навигации, шаря по ней взглядом. Делали вид, что очень заняты какими-то бланками на одной из полок, вот только все эти бланки были пусты. — Сам вижу, — процедил профорг, прикрывая лицо от всех, кто мог его узнать. Без коронной косички шанс был все же меньше, но не равнялся нулю. Наверняка, его здесь уже обозначили как предателя. Если Попову вообще было до юноши хоть какое-то дело. — Отнесите это в… — какой-то мужчина развернул Матвиенко за плечо, пытаясь подсунуть ему стопку каких то папок. Серёжа замер, побледнел, легко распознавая перед собой Павла Алексеевича. Тот, как всегда, будто бы вырос из-под земли. Он поднял брови и опустил рот, делая забавную гримасу. Затем, вгляделся в лицо Лазарева, узнавая и его. Воля прокашлялся, отпустил юношей, но все же сунул им папки. — А знаете, пойдёмте со мной, я вам еще стопку дам.       И они пошли. Матвиенко сжимал ручку серпа, что удачно уместился под пиджаком. Топая ботинками по металлическому настилу, они отошли на несколько пролетов и библиотекарь дёрнул ручку тяжёлой двери со знаком молнии. Он затащил ребят внутрь и закрыл дверь. Но стоило ему развернуться, как в шею уперлись два оружия — кинжал и серп. Паша поднял руки: — Тихо, спокойно. Вы же знаете, вам тут не место? Оставайтесь здесь, пока все не закончится, окей? — Нам нужен Сергей Попов, — сказал Лазарев, поднося кинжал ближе. К их удивлению, Воля закатил глаза и опустил руки, скрещивая их на груди. — Он у себя, в верхней части капитанской, но… — Руки перед собой! — Скомандовал Матвиенко и вытащил из кармана те самые клочья ткани. Знал же, пригодятся. Паша тяжело вздохнул. — Вы совершаете ошибку, дело в том, что… — Как нам туда попасть, говори! — кажется, Лазарев очень любил допросы. Чего только о себе не узнаешь в критических ситуациях. — Конечно, не слушайте своего преподавателя, он же вам только плохое делает, конечно… конечно… — ворчал Воля. Серёжа хорошо завязал ему руки, затем подвёл к металлическому стенду и еще одной веревкой начал привязывать уже к нему. — Он вам вмажет, — констатировал профорг, указывая на коллегу. Библиотекарь скептически улыбнулся. — Сейчас выйдите, по коридору направо, мы оттуда пришли. Там найдёте лестница наверх, узкая. Она ведет на капитанский. Но вы туда не ходите, в тамбуре будет еще две двери, практически незаметные. Вам нужна любая. Еще одна лестница и браво, вы на месте. Я вам что, Яндекс навигатор? — Кто… — сморщился Лазарев. Матвиенко, привыкший к подобным странным фразам от преподавателя, даже бровью не повёл, зато смог его привязать и запомнил маршрут. — Идем, — профорг спрятал серп внутрь пиджака и ступил за порог, слыша напоследок «Стойте!» и скрип стенда.

✧✧✧

— Шаст! Надо отходить, мы больше не можем! — во все горло орал Арсений, голоса на такие оперы едва хватало. Он выставил алебарду вперёд, прерывая атаку сразу двух вааров. Кровь стекала со лба, застилая зрение, а плечо пульсировало — Димин обезбол полностью прошел, оставляя за собой шлейф вечного жжения. Попов знал, что такое боевые раны, но сейчас к ним пристыковывалось отсутствие передышек и отдыха, а так же отсутствие возможности остановить спарринг. Он чувствовал, что силы его иссякли еще полчаса назад. Первые лучи, ярко розовые, проклевывались на горизонте, за стенами, поэтому внутри города еще царил сплошной мрак, освещаемый только выжившими лампадами и огненными языками.       Арсений прокричал еще раз, пытаясь найти Антона глазами. А когда нашел, то внутренне содрогнулся — тот все больше походил на Кошмар. С ног до головы в крови, руки с когтями, безумный взгляд и крылья, которые несмотря на отсутствие магии, все равно вылезли. Шастун терял контроль. Осознав это, паладин оттолкнул от себя нападающих, уворачиваясь от смерти с когтями в очередной раз, и побежал к эльфу. Тот только что оторвал гвардейцу руку, а затем вцепился зубами в плоть его товарища, вгрызаясь в самое мясо под истошный крик. — Шаст! — охрипшим голосом вновь позвал Арсений, оттаскивая парня от кричащего раненого. Тот зажимал артерию рукой, но брызги не стихали и через секунду он задергался в предсмертной конвульсии. Антон проглотил часть куска оторванной плоти, заставляя паладина позеленеть и зажать рукой рот. — Фу, брось, кака! Как мне с тобой потом целоваться?       Шастун проморгался, частично возвращая себе человеческий облик. Крылья затрепетали, узнавая в растрепанном юноше Арсения. Тот приобнял его за лицо, ожидая, пока парень придет в себя. Гвардейцы обходили их стороной, а вааров поблизости не было, поэтому паладин разрешил себе полминуты передышки. — Давай-ка, вот так. Возвращайся, нам нужно за стены! — Попов снял рацию. — Хасан, готов открывать? Прием. #Минута до готовности, приǝм# — Арс, я… сожрал? — сморщился Антон, ощупывая язык, будто бы это даст ответы. Паладин потрепал его за волосы и помог подняться, направляя в сторону средних ворот. — Отступаем! За стены! Отступаем! — Вновь загорланил Арсений собирая остатки голоса. Эльф дублировал фразу, пока ее не подхватили лидеры других отрядов, готовясь к открытию дверей. Некоторые гвардейцы после фразы начали атаковать активнее. Попов уверен, что на лице одного из них видел явную облегченную улыбку. Конница стала яростно подступать ближе, вжимая их в белый камень.       В течение минуты после звука горна, который обозначал подъем врат, Арсений яростно отбивал нападение плечом к плечу с Антоном. Было видно, как тот из последних сил сдерживает свою тёмную сущность, вызывая некоторые опасения. — Шаст! Может ты пойдешь на стены?! — сквозь зубы сказал Попов, держа алебардой натиск меча гвардейца. Он пнул его в живот, отталкивая прочь, но на его место сразу же пришёл следующий. — Н̸е̷т̵. ̷- процедил эльф, сплевывая кровь. Арсений занервничал сильнее, слыша знакомые нотки в его голосе. #Поднимаǝм заслон, дǝсять сǝкунд и выходитǝ! # 10… Арсений обхватывает алебарду двумя руками, вынимая ее острие, застрявшее между металлических пластин гвардейца. 7…Антон когтями вырывает челюсть противнику и повторно командует своим отступать. Бойня превращается в кровавую баню, их начинают давить силой. 4… Попов помогает подняться одному их упавших, чтобы конница не затоптала его, но сам получает удар. Сочащаяся кровью царапина прямо над бровью, всего-то новый шрам к коллекции. 1… Антон странно косится на его порез, морщит нос. Его зрачки сужаются. Звучит повторный горн.       Марево людей оперативно покидает тесные стены, вываливаясь в просторную свободу. Они продолжают бежать вперед, несмотря на свои раны. Лидеры отрядов замыкают процессию, не переставая подгонять своих воинов. Антон специально бежит последним, чтобы воплотить план. Когда большая часть союзных войск покидает сухостой лесополосы, а враг как раз начинает опасливо в него подтягиваться, терпя обстрел с самих стен, Арсений оборачивается, ища эльфа глазами. Но тот просто стоит, среди веток, на фоне Белокаменной. С его рук сгустками стекает чужая кровь, а ветер ерошит волосы. И самое страшное, на Шастуна галопом мчится кавалерия. Лошади с пеной у рта гремели копытами, строем продвигаясь по траве, за ними высыпались недобитые гвардейцы, окружённые ваарами. И вся эта туча мчалась только вперёд. Арсений почувствовал, как земля уходит из-под ног, рванул вперёд, чтобы оттащить мага. Но у этого мага был план.       Антон чиркнул пальцами, высекая пламя. Он собрал остатки своей собственной магии, морщась от истощения. Но Кошмар обещал, что не даст умереть. «Делись сука» — прошипел эльф, вынимая из своего сердца будто сам хаос. В глазах на секунду потемнело, он передал управление. Кошмар довольно улыбнулся, смешивая кровь и пламя в горючий яд и брызгами разливая вокруг, расправляя, словно феникс крылья. Сухостой, по просьбе Антона заранее пропитанный топливом, всполыхнул. Закружился в танце пламени, языки которого доставали едва ли не до середины стен. Арсений тут же отступил на шаг, опаляемый жаром. А затем еще на несколько — лес горел очень быстро. Небо сначала покраснело, зарыжело, а затем укуталось в слой черного дыма. Искры прыгали одна за другой, словно фейерверк. Огонь пожрал всех, кто вошел в него. Попов слышал крики коней и солдат, гром доспехов. Он понимал, что это не конец, что это далеко не конец… Но ждал одного. Паладин обессилено упал на колени перед огненной гущей, наблюдая, как из нее вылетают обгоревшие кони, несущие на гриве дыхание Гестии.       Арсений не слышал, как за его спиной уже выстраиваются отряды, готовые встречать противника, как завывает ветер, поднимающий песок. Не видел дребезжащий в горячем воздухе рассвет.       Ни о чем не думал. Ждал.       Пляска пламени быстро спадала и в густом мареве наконец показался силуэт человека. Опираясь на оружие, Арсений подорвался. Тень все приближалась и приближалась, пока наконец, не оказалась совсем близко. Будто протяни руку и вот он, Антон. Эльф вышел, разрезая поверхностное натяжение пламени, будто это какая-то жидкость. С крыльями за спиной, с желтыми глазами. Кошмар смотрел прямо на Арсения, а Арсений смотрел во тьму, ища в ней только одного. — С̍оͅвͅс͠е͐м̆ с̓к̿о̃р͂о̃.̚, — мирно улыбнулся Кошмар и прикрыл глаза. Крылья опустились за спину.       Когда веки поднялись снова, радужка приобрела свой привычный оттенок. Антон покачнулся, тут заваливаясь на паладина. — Прости, что не сказал тебе, про поджог леса. Подумал, не пригодится, — прохрипел эльф, на секунду вжимая Арсения в объятия, а затем, слегка пошатываясь, встал на свои ноги. Попов кивнул, пытаясь отойти от произошедшего, только котелок не варил совсем. В течение последних нескольких часов он думал только о двух вещах: выжить и беречь Антона, как бы слащаво и эгоистично это не звучало. Остальное из его головы стерла усталость, изнеможение, беспомощность и отчаяние перед врагом. Паладин двигался на автомате, тратя энергию только на сражение.       И новое вот-вот начнется: ваары с рунами протискивались сквозь огненную стену, которая стихала и готовилась спасть совсем. На той стороне, за горящим лесом, виднелись гвардейцы и остатки кавалерии. Кони испуганно поднимались на дыбы, обжигаемые летящими искрами. Войско, которое не вместилось во внутренней части стен, в проходах, подвергалось обстрелу из арбалетов и луков. Люди Хасана продолжали сбрасывать горючие смеси, но их запасы истончались и вскоре в ход пошло все подручное — мешки с песком, ящики и прочий хлам.       Пока есть время, необходимо было вновь построить союзников, разбить их на фланги. В этом больше понимал дядя Матвиенко и Позов, контролирующий все по рации. Совместными усилиями, люди были выстроены. — Никаких естественных укрытий, будем двигаться шашками, но назад, — Шастун сам себе затягивал бинт, его чем-то задело чуть выше локтя. — Лошади наша основная проблема, я только читал о штурме на открытой местности. И любая книжка скажет, если есть лошади — вам пиздец. — Поэтому мы разбили людей на группы по трое, где каждый обладает разным типом вооружения, делая группу самостоятельной. И поставили эти группы шашками, — пояснил Матвиенко-старший. — Мы и так лидировали количеством, а после твоего огня так вообще. У них там три дохлые кобылы, осилим. — Предлагаю отправить несколько отрядов вдоль стен, чтобы потом закрыть кольцо, — подключился Арсений. Он сидел на песке, вглядываясь в утихающий огонь и уже ожидающих приказа к наступлению вааров. — Шаст, ты как? — Я порядок, — после скептического взгляда паладина, он закатил глаза. — Нет правда, все нормально. Царапина. — Я не про это, про контроль.       Повисла пауза. Матвиенко как-то скосился то на одного, то на другого. Посвящать его никто не собирался. — Наверное… лучше не подходи ко мне, если будет что-то странное.       Попов кивнул, мысленно скрещивая пальцы. Конечно, как же, не подойдёт он. Кинется первым.

✧✧✧

      Оба понимали, что их цель скорее всего за этой дверью. Как минимум потому, что на дверной табличке было выгравировано «Главный исполнительный директор С.С. Попов». И перед тем как открыть дверь, Матвиенко закусил губу. Он резко вспомнил, что они собираются его убить. Да, попробовать договориться в первую очередь, но зная Сергея — вариант «убить» был единственным. Ведь ЦИФГ держал только он. Был и его головой, и самодержавным правителем, и основателем. Отруби гидре голову — вырастет ещё десять. Это не про Центр точно.       Наблюдая, как товарищ медлит, Лазарев покрепче перехватил свой кинжал и самостоятельно открыл дверь, заходя внутрь. Сережа скользнул следом.       Это была небольшая комната с панорамными окнами-иллюминаторами, которые располагались так, чтобы видеть всю корабельную крышу и нос. Помимо рабочего стола, закрепленного к полу, была еще приборная панель с показателями. На ней так же были изображения, транслирующие происходящее под кораблем. Интересно, оно может работать без магии или в топливном бункере хватает запасов на это? Попов как раз наблюдал за этой панелью, потягивая что-то горячее из чашки, когда к нему вломились. Сначала он выпучил глаза, принимая ребят за бестактный персонал. Но спустя секунду, распознал знакомые лица, наставленное на него оружие и надменно улыбнулся. — Так-так. Матвиенко и «Лазарь». Вот это тандем! Ты подстригся? Тебе совсем не идёт. — Отменяй все, иначе… — Серёжа дёрнул рукой, которой держал серп.       Попов закатил глаза, дико напоминая своего сына в этот момент. Только не нынешнего, а того, Грозу Фонтана. — Как там Арсений? — скучающе потянул Директор ЦИФГ, снова возвращаясь к разглядыванию приборов. Жнеца вновь должны были бросать. — Живой. Пока что, — Серёжа сунул руку за спину, вынимая клинок с которым сражался до того, как поднял серп. Странное оружие оказалось в разы удобнее, а баланс тяжести отлично подходил к стилю его боя. К тому же, оно было менее потрепанным. Укороченный меч, больше похожий на кинжал, он передал рукоятью вперед. — Ваш директор, Шеминов, тоже пытался остановить нас. Мы здесь на благо магии и Магикса, правда будет за Центром, — уверенно сказал Попов, открепляя заклепку и сбрасывая плащ.       Попов сделал первый выпад, выбирая целью Матвиенко. Тот едва успел среагировать и отбросить атаку. Чувствовалось, что Сергей сражается в пол силы. На лице мелькало скучающее выражение, он специально целился в оружие, чтобы пустить отдачу по чужим рукам и измотать соперника. Но даже так, ребята чувствовали, что он может убить их в любой момент, если захочет. Любое пропущенное движение могло оказаться фатальным. И им просто повезло, что у Директора не было цели убить. По крайней мере насчёт Матвиенко точно — измотать, обездвижить, а потом передать Матвиенко-старшему. Плевое дело. Но вот Лазарев, как гибрид, был в большей угрозе. Вероятно, Попов просто не хотел марать кабинет кровью, поэтому по паладину ограничивался пинками, ударами с локтей или рукоятью. Несмотря на отличные дуэльные навыки обоих, Сергею они проигрывали всухую. И когда профорга в очередной раз приложило спиной об угол столешницы, он согнулся пополам и упал на колени. В этот момент Лазарева отбросило к стене и тот скатился по ней без сознания. Матвиенко сжал зубы, пополз к товарищу, но пинок под ребро заставил его перевернуться. Попов наступил ему на горло, склоняясь вперед и вопросительно поднимая бровь на потуги Серёжи вдохнуть.       Он улыбнулся, убрал ногу, но заменил ее на острие клинка. Открыл рот, чтобы вновь начать какую-то речь о ценности магии и Центра, как дверь распахнулась. Она ударилась о стену с такой силой, что будь ее материал деревом, а не металлом, то уже превратилась бы в щепки. Без каких-либо приветствий, в помещение влетел Воля, вооружённый круглой в диаметре металлической балкой. Матвиенко сразу узнал в ней кусок стеллажа и про себя посмеялся. Пользуясь случаем, профорг оттолкнул Попова, выкручиваясь из-под лезвия и отползая к Лазареву. — Останови это, — сказал Паша, крутя в руках трубу. Сережа удивлённо покосился на библиотекаря. Тот что, пришел не по их души? — Ты мне не противник, — услышал он в ответ. Сергей и вправду не собирался распыляться на очередную драку, которая ни к чему не приведет. Останавливать Аркаим, а уж тем более вааров он не станет. — Я не хотел этого, но можешь мне ответить, где Стас? Нет, стой. Не отвечай, — Воля ослабил хват, проводя трубой по полу. Та неприятно проскрипела, заставляя всех сморщиться. От резкого звука Лазарев вздрогнул и пришел в себя. Библиотекарь кивнул ребятам отползти к выходу, что они и сделали. — И что ты сделаешь? Расклад на будущее на своих картах, или ударишь… этим? Воля, очнись, у меня в руках, — Попов приподнял оружие, направляя на противника. — Меч. Я тебя знаю, ты и пикси не обидишь. Так что, забирай этих и идите куда хотите. — До того как попасть сюда, я разного насмотрелся. И разное делал. Последний шанс, — Паша кивнул на приборную панель и получил отрицательное покачивание головы. — Решим это быстро.       Воля крепче сжал свое оружие и в секунду метнулся вперед. Да так, что Матвиенко даже не заметил, как он преодолел половину комнаты и замахнулся для удара. Зрачки Попова сузились, он успел в последнюю секунду подставить меч, его спасли только рефлексы тела. Паша давил наблюдая, как мечется чужой взгляд, эмоции в котором перетекают от непонимания до гнева. Воля сильнее сжал рукоять и улыбнулся. Труба начала раскаляться, металл становился красным, а чужой взгляд все более непонимающим. Сергей прогибался под весом и силой, но успел зацепить крохотные руны, которые выцарапаны на металле. Он склонился вбок, меч заискрился и позволил хозяину уклониться вбок. Паша не спешил атаковать второй раз, но труба продолжала нагреваться. Владельцу это не причиняло дискомфорта и Матвиенко мысленно предположил, что на другом конце трубы какие-то охлаждающие руны. И был не прав, потому что охлаждающие руны преподаватель нанес на сами ладони, совмещая с защитными. — Я не собирался тебя убивать, это все-таки варварство. Мне было просто интересно, какую роль ты сыграешь. И какая роль уготована мне, — Воля как всегда нес свои странные речи, будто бы говоря не с присутствующими в комнате, а в другое пространство. Сереже библиотекарь казался странным с первого знакомства. Вечно пропадает и появляется, странно выражается, а иногда говорит что-то жуткое. Что-то такое, что он знать точно не мог. И это вызывало неприятный озноб. Ведь Матвиенко всегда чётко следил за своей речью. А еще эти карты. — Вот только, это единственный выход сейчас. Ну и честно сказать, мне хочется немного тряхнуть стариной. — Убить? Меня? Не сможешь. К тому же, что это изменит? — уверенность Попова была поддельной. — Ну это, как минимум, остановит вааров, — пожал Паша плечами. — А как максимум, диктатура это не клево.       С этими словами, Воля снова атаковал. Первый быстрый удар вновь был заблокирован, но по рукам Сергея пошла отдача, заставившая сжать зубы. Библиотекарь перехватил оружие двумя руками, делая удар еще сильнее. Он целился сразу в важные для жизни места: шею, диафрагму, почки. Острый край раскаленной трубы представлял крайнюю степень опасности. Попов отбивался как мог, ставил блоки, терпел отдачу. Стиль чужого боя был абсолютно ненормальным. Хаотичные удары, крепкий хват. Будто Воля полжизни держал подобное оружие в руках. Занимался не фехтованием, как многие дети, а боями без правил. Благодаря чему он мог не просто предугадывать чужие движения, но и отбивать их. И самое страшное, что Сергей никогда бы не подумал, что его Мастер над монетой способен на подобное.       Новый удар попал по цели, скользя по плечевой части, над локтем. Огонь обжег кожу и опалил одежду, но Сергей виду не подал. Сквозь пот, он продолжал метаться по комнате, пытаясь рассчитать нужный момент для контратаки. Но его все не было. Любой подобный момент оказывался ловушкой. Воля дрался без всякой чести. Когда Попов был уверен, что сейчас его клинок точно поразит цель, библиотекарь ушел вбок, огревая его тупой частью трубы по затылку. Это разозлило директора ЦИФГ, но еще больше разозлило то, что Паша отошёл на несколько шагов и с ехидной улыбкой поманил к себе рукой. Будто бы дает шанс. Приняв негласные правила этой игры, Сергей совершил выпад, затем еще один и еще. Но все они были с лёгкостью заблокированы, несмотря на узкую поверхность чужого оружия. Воля будто бы говорил: «Смотри, я лучше тебя во всем». И это еще больше злило, распаляло.       Вот только Паша наигрался. Этот бой ему наскучил. Драка с тем, кто привык к чести и правилам фехтования не имеет никакого значения. Лишь показуха. Он позволил Попову нанести еще один удар, поставил блок и чуть склонился назад. Когда Сергей ликующе навалился, скрипя лезвием, Воля резко выпрямился, ударяя его лбом прямо в нос. Да с такой силой, что тот чуть не выронил оружие. Он по инерции отступил на несколько шагов, тут же зажимая нос рукой и морщась. Кровь побежала ручьем. — Конец твоей сюжетной арки, — без улыбки хмыкнул библиотекарь, ногой подкидывая к себе кинжал, который обронил Лазарев. — А какая-то что-то как будто бы финальная речь будет?       Попов смотрел прямо на него, животным взглядом. Он зажимал нос одной рукой, а второй стискивал меч. Его нога сама собой двинулась вперёд, совершая выпад в сторону противника. Воля вместо блока проскользил кинжалом вдоль чужого лезвия, раня его руку и по дуге поднимая оружие к горлу. Сергей выпучил глаза и в попытке увернуться склонился назад. Ему тут же прилетел удар в живот раскаленной трубой, что с хрустом воткнулась в плоть, прожигая слои плотной ткани. Попов взвыл, полностью падая на землю и схватился обеими руками за металл, тут же обжигаясь. Это заставило его снова взвыть и сжать зубы. Он метался глазами по комнате в поисках чего-то, что сможет его спасти, но единственное оружие Воля отпнул подальше. Библиотекарь присел рядом с шипящим и трясущимся директором Центра, выдерживая его полный ненависти взгляд. Он на секунду поперхнулся, сжимаясь в кровавом кашле и сразу же побледнел. Библиотекарь глянул на активно растекающуюся красную лужу и понял, что времени не очень много. Похоже, задело артерию. Попов проследить за взглядом своего убийцы и тоже все понял. Он побледнел еще сильнее, а ярость в глазах сменилась на страх и отчаяние. Сергей судорожно вцепился в край чужой одежды и начал бормотать все подряд, от проклятий, до мольбы к спасению. Воля посмотрел на кинжал, размышляя, закончить ли его страдания поскорее. — Арсению… Арсению передай, — в горячке перечислял Попов всех своих близких. Мать, жену, друзей, лидеров других домов и вот, наконец, дошёл до сына. Матвиенко, помогающий Лазареву перевязать рану на затылке, навострил уши. — Что я горжусь им. Хотя бы это. Что он стал отличным лидером. Я горжусь… горжусь…       Серёжа скривился, вспоминая, как этот человек относился к сыну до этой минуты. Решился, блять, напоследок искупиться перед загробной жизнью? Бывают разные родители, разные отцы, но когда отец подвергает свое дитя смертельной опасности, буквально вынуждая его развязать гребаную войну — в рамки воспитания это точно не вписывается. Ладно, Попова-старшего растерзают все те, кого он отправил в царство мертвых впереди себя.       Кинжал не понадобился, жизнь угасала быстро и уходила легко. Продолжая перечислять людей, только уже тише, Попов скатывался в полный бред, начиная шептать что-то повторяющиеся и нечленораздельное. А потом и вовсе затих, смотря вникуда стеклянными глазами. Воля еще какое-то время посидел у тела, прежде чем надавить пальцами на шею, проверяя пульс. Для верности. Тишина. А лужа все растекалась, заливая рубинами все щели в полу.