твои сигареты

Просыпаться в обнимку с любимым человеком может и звучит красиво, как в каком-то фильме, но для Кира сейчас это было невыносимо. Сережа прижимался к его руке, обнимая как игрушку и, слава богу, ещё сладко спал. А вот старшему было не так сладко, одно движение и он разбудит его и явно заставит смущаться от ситуации. Это тот самый момент, когда ты забываешь как дышать, слюна во рту собирается сгустками, от чего ты нервно сглатываешь. Почему на душе так тяжело? Курсед в голове себе обещал, что если когда-то полюбит девушку, то признается ей сразу, потому что в случае Акумы это невозможно, просто невозможно, остаётся только мучать себя же. В какой-то момент потолок, на который он беспрерывно смотрел минут десять, начал плыть куда-то в сторону, от чего Кир потёр одной рукой глаза, но видно и этого движения хватило чтобы младший проснулся. Он приподнялся ещё с закрытыми глазами, и вроде бы даже не заметил на ком спал, но то, что он был так невозможно близко не заметить, нельзя было. Серёжа лишь сонно вздохнул, и опять упал на кровать, только теперь смотря на старшего. — Ты сдох уже или с открытыми глазами спишь? — Выглядело правда довольно странно, как Кир взглядом не сдвигался ни на миллиметр с незримой точки на белом потолке, — Кир? — К сожалению, пока живой. — Не говори так, долбаеб, — Он и правда иногда перегибал с шутками на эту тему, даже не замечая, как она триггерит младшего. Хотя Акуме самому надо бы фильтровать некоторые фразы.

***

Вот Кир снова лежит в своей кровати, даже не заметив, как быстро опять в ней оказался. Он ушёл почти сразу, как они встали. Опять момент полной дереализации, из которого он вышел только когда оказался в полной тишине и комфорте. Серёжа смутился конечно столь быстрому уходу, но не мог держать его, а так жаль, ведь Курсед опять погрузился в самобичевание, не пытаясь что-либо делать. Опять пустота. Паника вызывает покалывание в висках, но моментами исчезает, давая глоток воздуха. Осознание, что в их отношениях пока всё хорошо, успокаивает, но ненадолго. Сжимает изо всех сил подушку, от чего суставы ломят, он кричит. Сил терпеть уже нет, а это помогает, тем более дома никого кроме него, да и вообще редко кто бывает. Одиночество помогает привести мысли и нервы в порядок, хотя одновременно и сводит с ума. Хорошо, что здравый смысл ещё позволяет ему не браться за лезвие или тяжёлые наркотики, но из-за эмоционального истощения съедает губы и щеки изнутри до мяса, хотя в сравнении с предыдущими вариантами, это безусловно лучше. Если задуматься, лучшее, что можно сделать — это принять серьёзное решение, и, к сожалению, Курсед решает закончить эту пытку обрывом всех дружеских отношений. Считает, что это мало что изменит, ведь с каждым разом общаться ему всё тяжелее, но так он сможет быстрее забыть, не задумываясь как же это эгоистично по отношению к Серёже. У него же много друзей? Или Кир просто внушил себе это, идеализируя в голове образ младшего. В любом случае, он считает, что чем быстрее уйдёт из его жизни, тем лучше.

***

Утро снова наступает, он уже не помнит сколько дней прошло. Может около четырёх? Тем не менее завтра четверг, в который обычно они встречаются в подъезде, чтобы отдать Серёже его излюбленные сигареты. Кир не писал ни разу за несколько дней, а предложения зайти в дискорд игнорировал. В его голове всё шло по плану, а младший волновался, так как в школе его не встречал. Устроить себе больничный казалось хорошей идеей, ведь психически он был не в лучшем состоянии. Именно завтра он должен поставить точку в их общении, но за эти дни так и не придумал, как это сделает. Два часа дня, а он только встаёт умыться. Нехотя смотря в зеркало, видит вроде бы себя, а может и нет, когда он стал выглядеть как тридцатилетний мужчина, еле сводящий концы с концами на тридцать тысяч в месяц, обеспечивая двух детей и жену, пилящую мозг. Можно было оправдать это болезнью, которой по сути и не было, но он сам начал в неё верить. Из отвращения к самому себе, его вытащил звонок в дверь, Кир даже не смотря в глазок открывает её. Родители приходят поздно, может кто-то что-то забыл, но за дверью стоял Серёжа, и поверить в это было сложно, поэтому первое, что сделал старший — потёр хорошенько глаза, надеясь скорее на галлюцинации, чем на то, что он правда перед ним стоит. — Разбудил что-ли? Так и знал, что ты болеешь, но не плохо было бы ответить хоть раз, я же волнуюсь, — Волнуюсь — мягко сказано, он места себе он не находил, — Впустишь хоть? Я уроки прогуливаю, чтобы тебя проведать. — Может, скорее пришёл проведать, чтобы уроки прогулять? — Пытаясь быть максимально грубым, насколько получалось, съязвил в ответ Курсед, — Уходи. — Ну дома же всё равно никого нет, что не впустить-то? — Завтра сигареты куплю, ещё не успел, уходи, — Сказав это на одном дыхании, он захлопнул дверь, сразу же скатившись по ней на пол. Вроде бы всё так, как он и хотел, но так больно. Хочется всё поменять, вернуться на пару минут назад, подумать, но раз решил бросить и забыть всё, то пути назад нет.