•••• ––– •–• ––– –––– •• •––– –––• • •–•• ––– •–– • –•–
17 июня 2022 г., 16:43
Ты хороший человек, САННИ…
Я знаю, что хорош̅̀̿͂͛̕и҈̰̳̩͉̳̮̭͖͓̣̟̳̾̿͒͊̃̅й̵̷͕̲̪̩͇̣̰̓͛̾̿̋̃҈̶̦̘͙̬͍̙͈̪͇͔̳̬̪̗́̽̎̾̽̇̄̈́̌͑͌̍́̈ͅ҉̞̠̙̖̗̜̇̾̐̽̒͛̓ͅ҈̸̶̵̴̷̲̲̘̗͙͈̩͍͇̳̙͕̤̮̜̭̙̥͙͖͈̟̤̟̰͍͚̮͙͚̮͈̠̩̠̘͙͎̭̪͚͚̮̰̭̠̩͓̪̃̇̓̌͑̆̐̒̐̔̂̎̐̒̏̂͗͑̉́̓͌̇͆̐̽͛̽̀͌͑̔̿͛̓̀̒͋̾̀͗̊͑̍̇͌̊͌͛̂͗̚҈̶̸͓͖̲͓͕̖̖̰͈̳͚̟̥̮̥͈͕̠͈̖̥̑́̉͋͋̏̋̌́͗́̋̒̏̈́͒̌͆̈́̍̃̑̽̋̆̆͒͑̿ͅ҈̵̸̷̸̸̳͍̬͕̬͎͙̞̜͔͚̤͈̦̘̙̱͎̲̲͙̦̮̮̟̦̠̣̦̬̳͇̦̫̪͚͕̩͍̗̬͙̫̬̝̘͉̳͒̀̊̾͆͂̎̿̓̿̏͛̾͗̾̊̇̑́̃̿̓̄̊̈́̊͐͊̇̿́̎̏͛͋̽̋̅̍͛̀̓̽͐͂̽̏̔͐̄̾̚̚̚ͅͅͅ !
goo.gl/EtGeUGsBW52xGKq79
Лучший друг БЭЗИЛА никогда не отличался особой разговорчивостью, но иногда ему удавалось сказать что-то, что заставляло БЭЗИЛА задуматься не на один день. Это всегда так искренне удивляло и восхищало Цветочного мальчика, даже если он не выдавал этого внешне. Например сегодня САННИ между привычными разговорами о трудном домашнем задании по математике и недавно посаженных цветочных семенах уводит разговор к теме психологических пыток, применяемых к заключённым концлагерей во время второй мировой: — Они заставляли людей перетягивать камни с одного места на другое, потом обратно, и так целый день. Люди просто сходили с ума над этими камнями, потому что их заставляли делать что-то настолько бессмысленное? — А КЕЛ любит находить какие-то камни и таскать их туда-сюда, хаха, — БЭЗИЛ прыснул, но быстро замялся под внимательным взглядом САННИ, в котором чувствовалась горчинка скрытого недовольства, — И-извини… А что ещё они делали? На самом деле это интересно, прости, мне очень нравится тебя слушать. — БЭЗИЛ удобнее умостил голову в цветочном венке у САННИ на коленях, разглядывая божью коровку ползущую по рукаву его футболки. Он решил не убирать её, чтобы не отвлекать САННИ от рассказа и лишь перевел взгляд на лицо друга. Тень от дерева, под которым они сидят, оставляет на коже синеватые разводы, и в этом есть что-то действительно прекрасное. Но сейчас не об этом… — Ещё они могли жестоко наказать заключённого, что хорошо себя вёл и много работал, или, наоборот, похвалить того, кто ничего не делал. Заключённым никогда не удавалось понять, что им нужно делать, чтобы их не наказали, это тоже довольно сильно разрушало их изнутри… Ты понимаешь? БЭЗИЛ задумчиво закатывает глаза и кивает в знак согласия. САННИ давно ушел домой, а БЭЗИЛ всё ещё думает о том, что тот рассказал Они обнялись на прощание, и САННИ сказал, что будет ждать их завтрашней встречи в школе…fgynf folxc ffghi lcut?
Трава щекочет босые ноги приятной прохладой, но БЭЗИЛ совсем не наслаждается этим: мысли в его голове напоминают болезненные спазмы. Почему вся его жизнь так напоминает психологическую пытку? Каждый день он сходит с ума, потому что вынужден делать совершенно не имеющие никакого смысла действия: умываться водой из ржавого крана, делать уроки, которые совсем не понимает, обедать пересоленым супом, улыбаться лучшему другу, который никогда не улыбается в ответ… Или в последнем смысл всё-таки был? БЭЗИЛ шмыгнул носом, лихорадочно оборачиваясь по сторонам. Взгляд невольно тормозит на валяющейся у забора зелёной скакалке, купленной специально для занятий по физкультуре… БЭЗИЛ никогда не любил спорт, зато голова наливается металлической тяжестью вместе с очередным спазмом мыслей. Таких чертовски больных и ужасных, неправильных мыслей! Разве об этом должен мечтать двенадцатилетний ребенок? БЭЗИЛ чувствует, как его внутренности собираются в плотный ком, а пересоленый суп вперемешку с желчью подбирается к горлу, пока он поднимает с земли табуретку, ставит ее прямо под одной из прочных на вид веток. Ещё несколько дней назад САННИ, как самый высокий из четырех младших друзей, стоял на этой самой табуретке и тянулся вверх, в попытке достать застрявшую в ветвях фрисби, не будем говорить по чьей, КЕЛ, вине. А теперь БЭЗИЛ стоит на ней и пытается завязать узел дрожащими от напряжения пальцами, пока его лазурные глаза наливаются красной краской от отчаяния. Ему не хочется жить, как заключённому концлагеря. Он устал путаться в собственных попытках понять, что он должен делать, чтобы его удостоили награды: элементарных похвал со стороны отца и объятий со стороны матери. Они, наверное, считают своим долгом давать ему это время от времени без всякого на то повода, но как бы он не старался получать хорошие оценки и быть примерным мальчиком — они уезжают в очередную командировку на неопределенное время. Бабушка БЭЗИЛА хорошая, наверное, самая лучшая на свете, но от нее объятий и ласковых слов точно не добиться ничем. БЭЗИЛ уже так ужасно устал жить, хоть ещё и толком не начал. Кривоватая петля готова. Он трепетно сжимает ее в дрожащих пальцах, будто она была каким-то редким и прекрасным цветком, что сейчас поможет ему обрести спасение. Спокойной ночи. Главное спрыгнуть резко, обрубить все пути назад и запоздалое желание отступить хрустом собственной шеи. Хотя… Когда и что БЭЗИЛУ вообще удавалось сделать резко?https://photos.app.
— Ээ, БЭЗИЛ, извини..? Чёрт, САННИ. Ещё немного и ноги БЭЗИЛА бы подкосились от неожиданности. Мальчик испуганно тряхнул светлыми завитками волос, оборачиваясь на друга и тут же жалея об этом… Потому что САННИ всё понял. Абсолютно точно и абсолютно всё. — Я забыл у тебя сумку, — Голос САННИ звучит спокойно и холодно, как же ещё, однако на его лице отражаются неподдельные беспокойство и… Страх. Он быстро оказывается рядом в слабой попытке держать ситуацию под контролем, протягивает БЭЗИЛУ обе руки, на самом деле только для того чтобы тот автоматически взялся за них и отпустил петлю. — А, вот как… Ха-ха… — БЭЗИЛУ не удается подавить истерику в голосе. Он не спешит выпускать скакалку, вопреки надеждам второго. Срочно, придумай что-нибудь, чтобы успокоить его, — Я-я… Пытаюсь придумать новую игру со скакалкой, надеюсь, она всем понравится! Хотя пока выглядит немного сложно… — Какой же несусветный бред он несёт, на это бы не купился даже КЕЛ. Взгляд продолжает панически метаться из стороны в сторону, от этого кружится голова, и БЭЗИЛУ ужасно хочется просто зажмуриться, заткнуть уши руками, чтобы не слышать собственных позорных всхлипов, срывающихся на истеричный плачь, благо пока у него хватает сил сдерживать всё это. САННИ растерянно прикусил губу и без лишних церемоний обхватил руками его корпус на уровне талии, чтобы спустить с табуретки на землю. БЭЗИЛ беспомощно открывает рот в попытке сказать ещё что-то, но замолкает, снова напоровшись на взгляд САННИ: такой мутный, в нем не видно злости, боли, даже отчаяния, только… Пустота. — БЭЗИЛ. — Это всё что САННИ удается сказать. Понимает ли БЭЗИЛ хоть часть того, о чём он сейчас думает? Они всегда прекрасно понимали друг друга без слов, но тот ли это случай, когда тишина не сделает хуже? Господи, как же страшно, ему не хочется, совсем не хочется рушить свой идеальный мир, где все его друзья так же счастливы, как он сам, но БЭЗИЛ вынуждает его делать это уже в который раз. Всё, что он сейчас может — поправить съехавший набок цветочный венок и притянуть его обладателя к себе за плечи, стараясь вложить в этот, можно сказать, повседневный для них жест как можно больше заботы и трепета. Очень жаль, что САННИ не умеет читать чужие мысли, потому что это бы точно успокоило его собственные. БЭЗИЛ чувствует, как отчаянно дрожат его колени, когда САННИ проводит холодным носом по его плечу, скрестив руки у него на спине. САННИ никогда не обнимал его первым, не брал за руку первым, хоть и, кажется, не видел в этом чего-то плохого. Иногда БЭЗИЛ не мог не думать о том, что САННИ, кажется, это не нравится в той же степени, что ему. Что он навязывает ему эти «милые» жесты, это заставляло чувствовать себя ужасно. И это же делало этот момент таким особенным и волнительный для него. САННИ спас его. Протянул холодную руку помощи в тот тошнотворно-тёплый вечер. Именно тогда БЭЗИЛ понял, что хочет всегда быть рядом с ним, и не только потому что он обязан ему жизнью. Ну пожалуйста, пускай в этом непостоянном мире, где почти все, что существует, приговорено к неминуемому гильотированию острым лезвием бегущего времени, будет такая милая аксиома — их крепкая и доверительная дружба, а БЭЗИЛ пообещает в ответ, что будет защищать её любой ценой. Как и, собственно, самого САННИ. Потому что кто он, если не самый лучший человек в его жизни? Он пойдёт на что угодно, чтобы всё оставалось, как прежде. Да, он выберет для этого самый худший способ из всех возможных, но он ведь сработает? Пожалуйста, пусть он сработает.Господи, ему так жаль. Ему очень, очень, очень, очень, очень жаль.
