Приручая дьявола

      Жан тупо смотрел на дверь своей комнаты, не до конца понимая язык записки, который, в общем-то, был ему почти как родной: «Отправляйся на медовый месяц к трем психам. Или куда-нибудь еще. Мне похуй. Арэвуар». Почерк определенно точно принадлежал Миньярду и не тому, что устроил сегодня утром переполох. Вообще-то Жан просто пришел, чтобы кинуть сумку с учебниками, сменив ее на спортивную с чистой формой, но он никак не думал, что поцелуется с дверью. И в его карманах было подозрительно пусто. Кажется, кто-то очень ловкий и хитрый стырил его ключи…       Выругавшись на всех трех известных ему языках, Моро шумно втянул носом воздух и двинулся в комнату к монстрам, которая оказалась на удивление не заперта, а с внутренней стороны был воткнут чужой ключ, который, судя по всему, теперь принадлежал французу. И, как ни странно, там, на одном из столов он нашел завалы своих вещей, в шкафу одежду, а одна из кроватей, та, что на втором этаже над Кевином, застелена его бельем. Если сложить все, что имелось, выходила следующая ситуация — Жана без его ведома выселил из комнаты бешеный гном, который каким-то образом залез под кожу его младшему брату. Восхитительно. Нужно было успокоиться, выдохнуть, рассудительно подойти к данной ситуации, мирно поговорить с Натом и, возможно, самим Миньярдом, но… Это явно стало последней каплей.       За несколько секунд Жан преодолел расстояние до двери своей комнаты, а потом со всей силы заколотил в запертую дверь. Мазерати была внизу, а, значит, велика вероятность того, что хотя бы один из нужных ему людей внутри. Он дубасил в треклятую дверь, уже представляя, как за шкирку вышвырнет оттуда наглого блондина с чистым адреналином вместо крови, как вдруг ему открыли. На пороге стоял… какой-то неправильный Миньярд. Он выглядел уставшим и заспанным, словно только проснулся, в растянутой потертой футболке, хотя обычно одевался с иголочки, а на его голове был страшный беспорядок. — Ты читать не умеешь? — сипло спросил Эндрю, прислонившись плечом к косяку двери. — Миньярд, это моя комната! Хочешь оккупировать подоконник, валяй, но сплю и живу здесь я! И Нат!.. — Сейчас в кои-то веки спит уже дольше четырех часов, так что лучше не ори, — подозрительно тихо и спокойно сказал голкипер, перебивая. — Спит? — тупо переспросил Жан, а вся злость куда-то испарилась. — Как? — На кровати. Знаешь, люди таким занимаются, когда устают. И, да, не поверишь, но твой брат тоже человек. Так что угомонись и вали. — Но он не может спать, — пробормотал француз. — Нат… просто не может. Он засыпает часа на три, а потом тут же просыпается и… — он прикусил язык, когда понял, что чуть не разболтал все от шока. — Я тебе не верю.       Несколько секунд Эндрю сурово смотрел на Моро из-под бровей, после чего закатил глаза и, оставив дверь открытой, двинулся внутрь. Они прошли мимо кухни, которая только утром кишила лисами, а потом, через гостиную, вошли в спальню. Шторы были задернуты, но, судя по лишним тряпкам и слишком густой темноте внутри, их завесили не то дополнительными слоями ткани, не то какой-то плотной одеждой. Но несмотря на это, Жан смог рассмотреть брата, который… и правда мирно спал на своей кровати, чуть обнимая подушку, как всегда неподвижно, словно замерев, но его тело было почти расслаблено, а дыхание не срывалось, тогда как руки… были чисты. Ножи лежали на прикроватной тумбочке так, чтобы он мог дотянуться до них за мгновенье. И все же он снял их. Моро просто не мог поверить в то, что видит. — Как? — вопрос сорвался с его губ прежде, чем он успел остановить себя. — Он же сказал, что это пройдет, — пожал плечами Эндрю, отталкивая Жана и закрывая дверь в спальню. — А теперь вали и дай поспать и мне тоже. — Нет, просто… как ты это сделал? Я серьезно. Эндрю, я его много лет знаю и… — бывший ворон осекся, как только вспомнил, с кем говорит. — Знаешь, забудь, но, что бы ты ни сделал, я тебе благодарен. — Все, теперь могу собирать свои манатки и возвращаться, моя миссия выполнена, — закатил глаза голкипер, подходя к входной двери и толкая ее, намекая, чтобы Жан уматывал. — И не забудь послать нахуй Кевина, если он хотя бы заикнется о том, чтобы зайти сюда. Я лично обеспечу ему инвалидность в связи с отсутствием одной почки. — Я скажу, что вас не будет на тренировке, — кивнул брюнет, выходя в коридор. Заметив то, как подозрительно прищурился Эндрю, парень лишь усмехнулся. — Я рос с Натом и знаком с таким видом угроз. Взятки принимаешь? — Нет. — Ладно.       Непривычно тихо для себя закрыв дверь и дважды провернув ключ, Эндрю повернулся к небольшому комоду, думая. Он не открыл сразу, потому что и сам спал, наконец не тревожимый криками из-за стены, но тут же подорвался с места, когда услышал грохот. Первой мыслью было схватиться за ножи, отбиваться, делать, что угодно, чтобы защитить себя, оказавшись в непонятном месте, но потом все встало на свои места. Он был в своей новой комнате. На соседней кровати беззвучно, к счастью, мирно спал Нат и пока что не проснулся от звука, но это могло произойти в любой момент. Когда они были у Би, она точно дала понять, что это лишь легкое снотворное, оно не заставит спать беспробудным сном, как другие препараты, ведь к ним может появиться зависимость. За то, что она сделала на этом акцент, Нат тускло, но искренне улыбнулся и благодарно кивнул. Это было важно для него. Поэтому Эндрю поплелся к двери, но уже взявшись за ключ, чуть не облажался. Он забыл про повязки, которые снял. Здесь были только они двое, и, как тогда в Колумбии, Миньярд планировал снимать повязки, обнажая себя, как это делал и Нат с ножнами. Это было честно. Как и спать тогда, когда спит второй, учитывая, что всю предыдущую неделю они просыпались вместе, хоть и не знали об этом. Первой мыслью было прогнать багета к чертовой бабушке, но потом он понял, что у него просто не будет сил на то, чтобы вдалбливать нововведения брату, Дэю, и уж тем более Ники. Пусть этим займется Моро. Поэтому было куда проще просто показать ему мирно спящего брата, который во сне становился младше и мягче, почти походя на ребенка, чем спорить с ним и что-то доказывать, рискуя разбудить Ната.       Но сейчас Эндрю снова стоял перед комодом, думая, снимать ли ему повязки. А что, собственно, изменилось? За все это время от Ната не было ни одной физической угрозы, он всегда сначала предупреждал и только потом бил, и Миньярд не был исключением из правил. Опасаться рыжего олуха бессмысленно. Пялиться на шрамы или, упаси Бог, трогать их он также не будет. Проверяли. Ножи?.. Ножи на тумбочке. На обеих тумбочках и разбросаны еще кое-где по комнате. Перечислив все это в своей голове, Эндрю кивнул и без сомнений стянул плотную ткань с рук, обнажая испещренные белыми полосами предплечья, но заставил себя не смотреть на них слишком долго. Ему нужен сон. Много много сна. И, желательно, без его личных кошмаров. Было бы просто замечательно. Поэтому он вернулся в спальню и, вжавшись спиной в стену, укутался в одеяло, позволяя сонливости закрасться в тело. Мышцы постепенно расслаблялись, а мысли медленно расползались в разные стороны, возвращая Эндрю в подобие покоя. Он моргал все медленнее, разрешая себе уснуть, отдохнуть, затихнуть, но все равно смотрел на Ната, спавшего напротив. Впервые спавшего больше трех часов за раз. Рыжий лежал на боку, приобняв подушку, в которую зарылся лицом. Сейчас он казался мирным, расслабленным и совсем юным. Не было ни оскала, ни жесткости… «Сейчас он спит не так, как когда вернулся после работы в сентябре… Почему? Почему принял мою руку, хотя отталкивал Жана? И это не в первый раз. Почему? Почему?.. Поче…» — додумать он не смог, провалившись в сон.

***

      Они, как и последние несколько месяцев, вместе возвращались с занятий. Аарон и Кевин заканчивали одними из последних, поэтому, встречаясь и взяв кофе, вместе направлялись в общежитие. Миньярд обычно был мрачнее тучи после ненавистной ему фармакологии, тогда как Дэй чуть ли не припрыгивал на ходу, воодушевленный своей любимой историей. И идя до Лисьей Башни, они приходили в нейтральное состояние, говоря о чем угодно. Так Аарон, постоянно закатывая глаза и ворча, стряхивал с себя напряжение и скуку последней пары, тогда как Кевин, наоборот, остывал и успокаивался. Сегодняшний день не был исключением. Ничего не поменялось. Ничего не поменялось. Ничего не поменялось… Установка почти работала. Почти. Потому что то и дело они ловили друг друга на том, что просто смотрят, слушая слишком внимательно, выглядят слишком заинтересованно. И Аарону становилось не по себе, когда эти зеленые глаза, взгляд которых был смягчен расслабленной улыбкой, скользили по его лицу, запоминая. На него нельзя было так смотреть. Никому. Но Кевин смотрел. А возмутиться по этому поводу Миньярд просто не мог, не находя в себе сил. Потому что смотрел точно так же, пусть и без улыбки. Это походило на какой-то бред. Но ничего не изменилось, ведь так?       Они спорили на тему комиксов Марвел и ДС, хоть оба мало что в этом смыслили, когда зашли в свою комнату и подавились словами, наблюдая слишком странную и непривычную картину. Жан сидел за столом, заваленным его учебниками и тетрадями, делая не то домашнюю работу, не то доклад, тогда как Ники завис прямо рядом с ним. Он молчал. Не двигался. А на его лице не было ни единой эмоции, словно Хэммик превратился в куклу. И это было неправильно. Ники всегда был в движении, всегда менялся и говорил, а не был копией Эндрю.       Не сказать, чтобы присутствие Моро в их комнате было чем-то безмерно новым. Он регулярно появлялся здесь, как и их с Кевином младший брат, но один не заходил, наверное, ни разу. И уж тем более не делал домашку за столом. — Багет, ты хрен ли тут делаешь? — тупо спросил Аарон, замеревший в дверях с Дэем на пару. — Живет, — отозвался Ники, переведя пустой взгляд на кузена. — Эндрю собрал свои вещи и переехал, а на двери Ната была вот эта записка, — Хэммик показал тот самый лист бумаги, что Моро обнаружил, только вернувшись в общежитие. — В смысле?! Он не может! — Может и сделал это, — Жан наконец соизволил оторваться от своих записей. — И, Кев, Ната и Эндрю на тренировке сегодня не будет. — В смысле? — Вы что, попугаи? — Моро окинул пустым взглядом новоприбывших. — Они спят. На тренировке их не будет. — Спят?! — Аарон, кажется, подпрыгнул на месте. — Повторю слова твоего близнеца, которыми он меня встретил, когда чуть не перегрыз глотку: «На кровати. Знаешь, люди таким занимаются, когда устают. И, да, не поверишь, но твой брат тоже человек. Так что угомонись и вали». И трогать кого бы то ни было из них сейчас себе дороже. Лучше дождитесь завтрашнего дня. — Он не может просто взять и переехать! — взорвался Миньярд. — И с какого такого волшебного хрена?! Если это шутка, то!.. — Думаешь, я горю желанием ютиться с вами тремя, когда мог бы шиковать в просторной комнате с Натом? Серьезно? Но, видишь ли, твой дорогой брат пообещал, что сделает инвалидом любого, кто сегодня приблизится. Я желанием проверять это не горю, — Жан отбросил ручку и встал, разминая спину. — Если заставишь его вернуться восвояси, буду благодарен, но пока что об этом остается только мечтать. — Нет, знаешь, это уже перебор! Пошли вы на хуй со всеми своими угрозами и Натаниэлем! Заебало! — При чем здесь Нат? — удивленно спросил Ники, склонив голову на бок. — Ты дебил? Из-за чего еще Эндрю переезжать?! — Аарон швырнул свою сумку куда-то в сторону. — И он же не к Мэтту с Сетом свалил. И, знаете, меня это правда заебало. — Остынь, — Кевин преградил ему дорогу, выставив вперед руки. — У нас скоро игра. Нужно тренироваться, а не устраивать разборки. Обещаю, завтра пойду вместе с тобой и дам пизды своему брату, пока ты будешь разбираться с Эндрю, но сейчас нам надо ехать на корт. — Ехать? — Миньярд истерично хохотнул. — На чем блять?! На ковре-самолете?! Ключей-то от тачки у нас нет! — Жан? — Дэй с надеждой посмотрел на брата, словно тот мог вытащить ключи, как фокусник кролика из шляпы. — Придется раскидаться по машинам Элисон и Мэтта, — покачал головой француз. — А как мы остальным это объясним? — вклинился Ники, который, кажется, был готов заплакать. — Никак, — качнул головой Кевин. — Собираемся и едем, а эти два гения пусть сами всем все объясняют.       Аарону пришлось сделать над собой огромное усилие, чтобы не наплевать на предупреждения и заверения и не рвануть в комнату, где сейчас был его брат. Это было просто несправедливо! У них с Эндрю была сделка. Все было донельзя четко сформулировано. Никаких отношений! Почему он должен был вышвырнуть из своей жизни ту чирлидершу, почему должен был вздрагивать от того, что просто сделал что-то для друга, тогда как его близнец творил все, что ему взбредет в голову?! Так не честно! Эндрю изолировал его, защищая, но это начинало походить на пытку, тогда как сам голкипер, казалось, был совершенно свободен во всех своих действиях. И Аарон не был идиотом. Да, ему понадобилось некоторое время на осознание и принятие, но между его братом и этим рыжим идиотом точно что-то было, кроме сделки, или как они там это называли. У Кевина с Эндрю тоже была сделка, но никогда не было подобных отношений, не было таких взглядов и разговоров.       Натаниэль был особенным.       И теперь Аарон отчетливее, чем когда-либо, понял, что он тоже хочет особенного человека в своей жизни. Он заслужил это, он имел на это право. И было только два решения этой проблемы. Или загнать Эндрю обратно, чтобы он на своей шкуре почувствовал то, что ощущал его брат, или потребовать изменения правил. И еще не известно, что из этого опаснее…

***

      Нат проснулся от… просто проснулся. Его сознание не металось в агонии, дыхание не разрывало грудную клетку, а кровь не бурлила в венах. Он просто проснулся. Открыл глаза, понимая, что без понятия, сколько проспал и который сейчас час. И он, черт возьми, чувствовал себя отдохнувшим. Приподняв голову, Нат увидел, что кровать напротив занята Эндрю, который все еще спал. Он выглядел зажатым, скованным. Вжавшись спиной в стену, блондин с силой сжимал одеяло, его брови были нахмурены, а губы поджаты. «И этот человек говорит мне принимать снотворное, чтобы не мучаться от кошмаров?» — Нат был готов прыснуть, но сдержался, памятуя о чутком сне Миньярда. Бесшумно выскользнув из кровати и подхватив телефон, рыжий вышел из комнаты, остерегаясь наступать на скрипучие участки пола, после чего скрылся на кухне, предусмотрительно закрыв дверь и в эту комнату, лишь бы не разбудить Эндрю. Он прекрасно помнил, что и голкипер последнее время плохо спал…       Часы на телефоне показывали 6:49. Он проспал… сказать страшно, не то что осознать — добрые восемнадцать часов. Интересно, он хоть раз в жизни столько спал? Наверное, нет… Но Нат чувствовал себя в разы лучше, чем вчера.       Поставив кофе, он запрыгнул на столешницу, чтобы залезть в телефон и проверить уведомления, коих было… мягко говоря, много. Лисы, кажется, успели сойти с ума за то время, что он спал. Больше всего сообщений было, конечно, от Ники, но и Элисон ему не уступала. Если бы Ната попросили коротко описать, о чем говорили лисы, всю эту какофонию букв и символов можно было бы свести к одному вопросу: «Какого хрена?!» И не то что бы у Веснински был ответ на этот вопрос. Он даже сам толком не понял, как согласился на эту идею. Просто… наверное, он уже немного привык к тому, что Эндрю говорит, что решит проблему, а потом и правда ее решает. Это ведь было так просто. Сказать «да», дать протянуть руку, принять помощь, зная, что человек напротив понимает тебя и не навредит. И это уже даже перестало быть страшным или не комфортным. Нужно было просто сказать Эндрю «да», объяснить, почему он не хочет пить снотворное, не говоря о том, о чем не хочется, а потом можно было выпасть из реальности, полностью отдавая себя в чужие руки. И Нат собирался это делать до последнего дня. Пока может. Пока есть силы. Пока он видит эти живые карие глаза напротив, пока слышит ворчание и фырканье. Такое живое и искреннее. Как другие могли говорить, что в Эндрю нет ничего кроме ярости?       Шумно выдохнув и отложив телефон, Нат вернул свое внимание к кофе. Есть не хотелось, но от кофеина он отказаться попросту не мог. Голод должен был проснуться в нем где-то через час… Можно было сходить на пробежку, но ему слишком хотелось курить, а после этого легким нужно было отдохнуть какое-то время. Соблазн надеть кроссовки и выйти в прохладный воздух был, конечно, велик, но все же Нат решил остаться на месте. Осталось совсем немного времени, так зачем его тратить на бег? «Я еще успею побегать от тесака отца» — мрачно подумал Веснински и криво усмехнулся тонкой пенке на своем кофе.       Он уже ставил вторую кружку, когда дверь на кухню открылась. Нат даже не попытался сдержать искреннюю улыбку, увидев сонного помятого Эндрю, который выглядел слишком мягким по сравнению с собой обычным. Его волосы были в полном беспорядке, футболка в складках, но в остальном он выглядел лучше, чем вчера утром. Они оба смогли выспаться. И все же взгляд Эндрю был слишком внимательным, придирчивым и недовольным. — Когда ты проснулся? — Если тебя беспокоит, сработало ли снотворное, то Би просто мастер. Проснулся минут пятнадцать назад, — Нат взял кружку, из которой пил сам, после чего легко добавил молока и две ложки сахара с горками. — Если же ты не понимаешь, как я встал, не разбудив тебя, то я просто был весьма, весьма аккуратен, — закатив глаза, Эндрю забрал кружку и сделал большой глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Да, это именно то, чего он хотел. — Я могу спросить, что тебе снилось? — Нат скрестил руки на груди и склонил голову к плечу. На вопросительно выгнутую бровь он лишь усмехнулся. — Ты был очень напряжен. Не похоже, что тебе снились радуга и облака из сахарной ваты. — Тебе-то что? — Если ты не хочешь, чтобы я об этом спрашивал, просто скажи, — пожал плечами Веснински, ставя еще одну кружку под кофеварку. — Мне не снятся сны, я вижу воспоминания. — Могу понять, — промычал Нат, глядя на струйку кофе. — А чего ты не можешь? — раздраженно спросил Эндрю, устраиваясь на почти остывшем месте рыжего на столешнице. — Не могу представить. Я не ты. Могу лишь сказать, что у меня схожая ситуация с воспоминаниями, но чаще всего фантазия берет бразды правления в свои руки, — Нат поморщился, на секунду видя один из своих недавних кошмаров, после которых руки не слушались, а ребра чуть не разрезали легкие. — Это отвратно. — Какое самое худшее? — Эндрю отставил кружку и наклонился вперед. — Самое? — бывший ворон проследил за тем, как последняя капля падает в кружку. — Не знаю, наверное… Их много. Но если самое худшее, — Нат размышлял вслух и был благодарен Миньярду за то, что тот не торопил, а просто ждал максимально точного и честного ответа. — Наверное, смерть мамы. — Смерть? — Я убил ее, — рыжий шумно сглотнул, чувствуя, как во рту пересыхает, а горло сдавливает тисками. — Она мучалась слишком долго. И отец дал мне выбор. Или я убиваю ее, или он будет мучать ее до годовщины свадьбы. Был октябрь. Они поженились в конце февраля. Мне было десять. Я ударил прямо в сердце, думал, так будет проще, но… ошибся. Она умирала почти три минуты. Тогда на крыше я сказал тебе, что это отец убил ее, но… это был я, — он закусил губу почти до крови, а потом тряхнул головой. Он должен объяснить, должен объяснить, что то была не ложь, не совсем, что он никогда не хотел предавать доверие Эндрю и все это было лишь… — Просто проще говорить и верить, что это из-за него, что он не оставил мне выбора, но… нож был в моей руке. Я вонзил его в ее сердце. И ночами память догоняет меня, бросая правду в лицо.       Эндрю на секунду задумался и прислушался к себе. Злости на своеобразную ложь не было. По сути Нат и не соврал толком, ведь старался верить в другое. Можно было разозлиться и выплеснуть горячий кофе ему в лицо, но яростного желания делать это не было. В конце концов Нат сказал правду, пусть для него это и было тяжело. Он постепенно открывался, опуская все новые и новые стены, не просто говоря правду Эндрю, но и признавая ее внутри себя, так что… Миньярд был готов подождать и помолчать. Он умел это делать. И был готов это делать. — Она сказала что-то? — Нет. Еще на первой неделе отец отрезал ей язык, так что она просто не смогла. Но я видел ее глаза. Знаешь, самое худшее смотреть в глаза тех, кого ты убиваешь, когда не ненавидишь их. — Ты ведь понимаешь, что правильно поступил? — Эндрю на удивление мягко коснулся его подбородка и повернул к себе, внимательно рассматривая потухшее лицо напротив. — От этого легче не становится. Знаешь, это как если бы тебе пришлось убить Аарона, сразу после объявления о том, что у него последняя стадия рака. Вроде, освобождаешь от страшных мук, но… — Никаких «но», Нат, — мозолистые пальцы вздернули подбородок, заставляя смотреть прямо, а не вниз. — Ты не виноват в ее смерти. Ты спас ее. Будь я на ее месте, хотел бы того же.       Конечно, эти слова были слабым утешением, Эндрю понимал, но он не ожидал, что Нат вздрогнет всем телом и отшатнется, словно обжегся, глядя на него так, будто увидел ожившего мертвеца. В голубых глазах проскользнул звериный ужас, который совсем не стыковался с той глухой тоской и печалью, что были секунду назад. Первой мыслью было соскочить на пол и подойти, но Эндрю остался сидеть, внимательно глядя на парня напротив. — Что? — наконец спросил он, когда дыхание Ната начало выравниваться. — Забудь. — Я не умею забывать, — хмыкнул Миньярд, все еще не двигаясь и не провоцируя. — Что? — Не она одна становится гостем моих кошмаров. Мне просто почудилось, — расплывчато ответил рыжий и, словно извиняясь, вернулся на прежнее место. — Как насчет того, чтобы обсудить что-то другое? — кажется, он просто отмахнулся от воспоминаний, толкнул их вглубь себя, следом закрывая все могильной плитой. — Лисы сегодня устроят нам допрос. И я намерен молчать, потому что, по сути, это была твоя инициатива. — С каких пор я начинаю говорить раньше тебя? — уголок губ Эндрю чуть дрогнул вверх. — Придется им мириться с тишиной. — А семья? Аарон от тебя не отстанет. — Нет причины, — отмахнулся голкипер и подался вперед, с ноткой веселья во взгляде наблюдая за тем, как Нат делает шаг назад, давая ему пространство. — А кто говорил, что не боится меня? — в голосе блондина отчетливо слышался вызов, который Веснински с легкостью принял. — Ты прекрасно знаешь, что я не боюсь, — бывший ворон намеренно сделал шаг вперед, останавливаясь совсем рядом. Их тела разделяли жалкие сантиметры, но у Эндрю был путь к отступлению. Он не был, не чувствовал себя в ловушке. — Если бы боялся, был бы с ножами. — О, тогда, наверное, ты просто не уверен в себе? Комплексы? — Думаю, даже если бы они были, исчезли бы благодаря тысячам комментариев Ники за этот год, — приглушенно рассмеялся Нат. — Сомнительное достижение. — Возможно, но твое внимание — точно лучшая награда, — чужая рука привычно оказалась на шее и чуть сдавила, словно могла заставить слова остаться внутри. — Да ладно, тебе нравится, когда я говорю, — словно прочитав мысли Миньярда, продолжил подначивать Нат. — Тебе нравлюсь я. — Ни черта подобного. Я тебя ненавижу, — голкипер толкнул его назад, впечатывая в дверцу холодильника. — У меня дежавю, — прыснул рыжий идиот, однако его глаза слишком ярко светились, чтобы не выдать с головой. — Фетиш на кухни? — Ты постоянно в них ошиваешься. Это твоя проблема, не моя. — Разумеется. Да или нет? — Нет.       Нат тут же отпрянул назад, расправив плечи и вжавшись лопатками в холодильник, тогда как все веселье исчезло с его лица, уступив место тревоге, хоть он и продолжал молчать. Не было ни вопроса «почему», ни «что я сделал не так». «Нет» для него значило только «нет». Объяснения были попросту не нужны. Он принимал это так, как есть. И почему-то это отдалось приятным гулом в костях Эндрю. Его услышали. С первого раза. Услышали и тут же отпустили. «Несбыточная мечта» — пронесся его собственный голос в его же голове. Как-то он уже сказал это, но при совершенно иных обстоятельствах, имея в виду совершенно другую сторону личности Ната. И пока Миньярд думал, пока внимательно рассматривал его лицо, лис не шелохнулся, кажется, старался даже не дышать. Он не боялся реакции, нет, он оберегал от самого себя. Идиот.       Хмыкнув собственным мыслям, Эндрю убрал руку с чужой шеи, а потом, не забыв подхватить кофе, двинулся в гостиную, откуда уже через несколько секунд послышалось бормотание телевизора и голос журналистки, рассказывавшей последние новости. Нат взял свой кофе и вышел следом, но замер у стены, прислонился к ней плечом и устремил взгляд на экран, стараясь заставить себя не смотреть на голкипера. — Да.       Рыжий резко повернул голову к Миньярду, который даже не посмотрел на него. Секунду он стоял, после чего двинулся к дивану. Поставив кружку на журнальный столик, парень сел, подложив одну ногу под бедро, предусмотрительно оставив между ними сантиметров тридцать пространства. Мысленно ухмыльнувшись, Эндрю так же убрал сейчас совершенно лишний кофе, после чего одним легким движением оказался сверху, руками упираясь в спинку дивана, поставив колени по обе стороны от чужих бедер. Нат не вздрогнул, не сжался, но он был слишком напряжен, внимательно наблюдая за голкипером, чуть нахмурившись, явно стараясь осознать причины и мотивы его поступков. — Все еще «да»? — почти насмешливо спросил Эндрю, запоминая это выражение легкого замешательства. — Сейчас моя очередь спрашивать, мой ответ ты знаешь, — качнул головой Нат. — Да или нет, Дрю? — Да, — бывший ворон приподнял руку, услышав ответ, но замер, останавливая себя от привычного движения. Кажется, сейчас он чувствовал себя на минном поле, не зная, чего ожидать. — Трус, — криво усмехнулся Эндрю, наклоняясь к самым его губам. — Я дал тебе ответ. — Я буду спрашивать всегда, — возразил Нат, пуская ток злости по чужому телу. — Где? — Голова, плечи и спина выше талии. — Как скажешь.       Эндрю почти слышал раздражение Ната от того, что он понял, что его проверяли, но оно было смазано пониманием и принятием. Чертовым осознанием и согласием. Это было скорее раздражение на то, что в нем усомнились. Эндрю ощутил вкус этого чувства на своем языке, когда поцеловал Ната, когда придавил его своим телом к дивану, когда почувствовал еле различимое, мягкое прикосновение к своему позвоночнику сквозь ткань футболки. Но Веснински не оставил руки там, вернул наверх, к безопасной и проверенной зоне волос, словно такими редкими почти несуществующими касаниями давал привыкнуть, принять… как Эндрю давал ему привыкнуть к собственным рукам на своем теле тогда на крыше, касаясь медленно и размеренно.       В этот раз Миньярду не пришлось вспоминать шрамы по ощущениям под пальцами, потому что в какой-то момент Нат просто стянул с себя футболку, швырнув куда-то в сторону с приглушенным «да», хоть вопрос еще не сорвался с чужих губ. Из горла Эндрю вырвалось что-то наподобие гудения, но оно тут же перешло в грудь Ната, когда их губы снова встретились. И Нат старался дышать, отчаянно хватаясь за контроль и свой здравый рассудок. Он хотел больше, он хотел все и сразу, а внутри стучал механизм часов, отсчитывавших время до настоящего конца, но он лишь топил это в себе. Пока он жив, пока он есть, он не посмеет требовать что-либо от Миньярда, никогда даже не заикнется. И не позволит другим.       Эндрю не ласковый, не мягкий. Он жадный, грубый, надменный и резкий. Он человек, который вгрызается в свое мертвой хваткой, и ничто не может заставить его отпустить. Поэтому никто и никогда не узнает об этих медленных и тягучих поцелуях и ровных касаниях. Потому что они одни. Потому что Нат никогда не расскажет, а сам Эндрю никогда не признается. Он не признается в том, как с наслаждением посасывал чужую нижнюю губу, как слушал приглушенные вздохи, как почти игриво покусывал тонкую кожу шеи, которую тут же зализывал языком, словно боялся оставить след от зубов, и как потом опустился губами к торсу, испещренному шелковыми шрамами, которые так и хотелось попробовать на вкус. И Нат рассыпался под ним, таял, удерживая себя в реальности лишь благодаря крепкой, но не уничтожающей хватке в светлых волосах напротив.       Они дрифтовали на грани сознания, чуть ли не падая в пропасть, пока Эндрю не принял решение, пока не понял, что этого ему не достаточно. Он хочет больше. И возьмет больше, если Нат захочет ему это дать, если позволит и разрешит. Он хочет этого. К черту! — Да или… — Эндрю замер в нескольких сантиметрах от лица рыжего, дыша с ним одним раскаленным воздухом. — Да, — Нат мягко сжал его волосы на затылке, поглаживая, отвлекая от любых мыслей. — Ты даже не знаешь вопроса, — недовольно проворчал блондин, уже видя растекающуюся на чужом лице ухмылку. — Что бы ты не спросил, это «да». Я тебе доверяю. — Идиот… — Да, — легко согласился Веснински. Он уже потянулся было за новым поцелуем, когда в дверь грозно постучали. — Ставлю на то, что это наши братья, — усмехнулся рыжий, но руки от чужой головы не отнял, лишь скосил глаза в сторону двери. — Да или нет, Дрю? — Нет, — Миньярд поймал его губы, утягивая в новые поцелуи, наплевав на человека или людей по ту сторону двери. "Уйдите, просто исчезните. Не сейчас. Оставьте меня. Нас. Просто свалите… " — шептало его сознание, пока он почти с отчаянием целовал губы Ната, слыша, что шум не стихает, оставаясь все таким же настойчивым. — Блять!       Резко оторвавшись от Ната, он встал и, подхватив на ходу футболку Веснински с пола, швырнул ее в парня. Натянув повязки, лежавшие при входе, Эндрю распахнул дверь, ненавидящим взглядом впиваясь в лица… Аарона и Кевина. Закатив глаза, голкипер был готов проклясть рыжего идиота за своей спиной, но лишь буркнул недовольное «Ванга», после чего прислонился плечом к косяку двери и вздернул подбородок, с вызовом глядя на нежданных гостей. Ему даже было плевать на то, как он выглядит. Вероятно, волосы в полном беспорядке, на лице легкий румянец, который, наверное, не виден в полумраке — солнце еще не взошло, а свет они включить не удосужились — а губы припухли от долгих горячих поцелуев. Каково же было его удивление, когда близнец толкнул его в грудь, впихивая в комнату, расчищая себе путь и давая Кевину так же войти. Воспользовавшись секундным удивлением Эндрю, Дэй проскользнул внутрь, чтобы настигнуть своего брата, который с самым невинным лицом попивал кофе на диване, смотря новости. — Какого хуя, Эндрю?! — рявкнул Аарон, захлопнув за собой дверь.       Голкипер окинул близнеца скучающим взглядом, глянул на Ната, который сверлил глазами брата, нависшего над ним, а потом, подумав секунду, вернулся в гостиную, чтобы взять уже порядком остывший кофе и сварить новый, чувствуя на себе замешательство и гнев Аарона. Это было даже забавно. Они ворвались, решили устроить скандал… что дальше? Интересно, они готовились к этому? Подготовили аргументы? Если да, это обещало быть интересным. — Не смей уходить! Ты просто не можешь взять и переехать. — Как видишь, могу, — пожал плечами Эндрю, ставя кружку под кофеварку. — У нас сделка. — И? — Никаких отношений, не забыл? — зашипел Аарон так тихо, что Нат и Кевин, точно не могли услышать. — Это тут при чем? — Эндрю напрягся, чувствуя нервозность в каждой клеточке тела. Между ними с Натом… Это не отношения. Он не… Черт! — Не ври, что ты переехал просто потому, что мы слишком шумные. Ты бы не сделал это без повода. Или если бы не хотел. Значит, хотел. И ты возишься с Веснински, как с раненым котенком. Вы все время рядом, ты… — У нас сделка. И с тобой, и с ним. Это лишь часть сделки. — Да ладно? Серьезно?! — Аарон коротко хохотнул. — Не ври сам себе. — Это твое хобби, не мое, — качнул головой второй Миньярд, беря в руки кофе. — Я здесь только для… — Нат! — близнецы резко обернулись на сорвавшийся голос Дэя. — Прекрати вести себя как ребенок! — Там твое дитя обижают, — криво усмехнулся Аарон. — Чего не бежишь защищать? — С какого перепуга? — Эндрю склонил голову к плечу, глядя на брата, как на идиота. — Это мир надо защищать от него, а не его от мира, — процитировал старые слова Ната он, после чего кивнул собственным мыслям. Да, он определенно точно в это не полезет. Не сейчас. — Не спорю, наверное, это весело, но это перешло все границы, Эндрю, — качнул головой второй близнец. — Это должно прекратиться. — Что именно? Кофе? Тогда прекрати пить энергетики. — Ты знаешь, о чем я, — зашипел защитник. — Без понятия. — Блять! — послышался глухой удар и, судя по звуку, Кевин грохнулся на пол. — Там твое недоразумение обижают, — криво усмехнулся Эндрю, невинно попивая кофе. — Не побежишь спасать? — Он не мой, — зашипел Аарон, но в противовес своим словам сорвался с места под насмешливым взглядом брата.       Представшая перед ними картина явно могла повеселить любого. Кевин на полу, на его голову был вылит кофе, тогда как Нат невинно валялся все на том же месте на диване, глядя в экран телевизора, вертя в руках пустую кружку. Эндрю остановился в коридоре, тогда как его брат замер где-то посередине комнаты, стараясь понять, что на самом деле произошло. Можно было предположить, что Дэй допытывался до брата, после чего тот не выдержал, вскочил с места, вылил на него кофе, а потом вернулся на прежнее место, расслабляясь и забывая о существовании брюнета. — Вот об этом я и говорю! — рявкнул Кевин, неуклюже поднимаясь на ноги и стряхивая с лица коричневые капли. — Может, тебе просто стоило думать, прежде чем доебываться до меня по своей обычной привычке? — поинтересовался Веснински, откинув голову на спинку дивана и глядя на брата из-под опущенных век. — Серьезно, Кев, мое поведение вне поля не должно тебя волновать. — С каких пор?! Ты мой брат! И ты не в порядке! — Я более в порядке, чем был раньше, — пожал плечами рыжий. — Это явно должно тебя хотя бы успокоить, если не обрадовать. — Ты снова бросаешь нас с Жаном одних! Я помню, что бывало после подобного! — Я не бросаю, — Натаниэль наклонился вперед, устало глядя на брата. — Помнишь, что я сказал в начале года? Это лишь кровати. Это не имеет значения. Что вы двое вообще здесь делаете? Ну, кроме желания поорать с утра пораньше, конечно. — Объясните толком что происходит, — потребовал Аарон, помогая Дэю подняться. — Что у вас за сделка? Какого хрена вообще?.. — Я ведь сейчас рот открою, — предупредил Нат, скосив глаза на голкипера, на что тот только закатил глаза. Ну конечно, он, как и всегда, предупредил, прежде чем сделать. Бесит. До ужаса. До мелкой дрожи мышц и тока под кожей. — Наша сделка никого не касается. Точка. Как тебя не касается то, где я живу, брат. Нам нечего обсуждать, — Эндрю сделал глоток и собирался было уже уйти, когда слова близнеца ударили в спину: — Кроме того, что вы друг друга ебете, судя по всему. Или… — Заткнись, — Кевин зажал его рот своей широкой ладонью, а свободной обхватил голову. — И даже не пытайся вырваться, мы иначе отсюда живыми не уйдем, — прорычал он, когда Аарон начал барахтаться и пытаться вырваться. — Кев, отпусти его, — удивительно мягко и ласково почти попросил Нат, поднимаясь на ноги. — Нет. Нат, стоп, хватит, ладно? — Дэй чувствовал, как к горлу подступает паника. Сейчас Натаниэль походил на хищное животное, на кота, лапой игравшего с полудохлой мышью. Это плохо. Очень и очень плохо… — Просто он, как обычно, сболтнул лишнего и не успел вовремя заткнуться, — удерживая Миньярда перед собой, брюнет попятился в сторону, утягивая за собой и мелкого парня. — Выдохни, ты сейчас взглядом убить можешь. — Отпусти его, — казалось, от голоса Эндрю в комнате стало на несколько градусов холоднее. И Дэй не нашел в себе сил сопротивляться, разжал руки, но назад не отошел, остался рядом, тогда как близнецы перешли на немецкий. — Ты что сказать хочешь? — Хочу сказать, что ты нашел себе новую шлюху, — выплюнул Аарон, вытирая рот рукавом, даже не обращая внимания на то, как от мерзкого слова поморщился Натаниэль. — Раньше был Роланд, теперь, видимо, он. Только вот беда, на Роланда тебе всегда было насрать, как в общем-то и ему на тебя. Так, перепихон в каморке. А что тут? Заботишься о нем? Прибегаешь, как только узнаешь, что ему плохо, и выхаживаешь, как какого-то маленького зверька? У меня есть глаза, и я не дурак! Ты нарушил условия сделки! — Нарушил условия сделки, — протянул Эндрю, пробуя слова на вкус и медленно приближаясь к брату. — Ты это про себя? Потому что все, что ты описал, я наблюдаю каждый день с твоей королевой драмы, — он выждал секунду, чтобы после этого добить близнеца. — А до этого была та чирлидерша-барби, — и без того светлая кожа Аарона побледнела, но он не отпрянул, продолжил уперто смотреть в собственное отражение. — Только это не у меня была наркотическая зависимость с ранних лет и… — Ты говоришь мне про зависимости? — пятый номер походил на загнанного зверька, но защищаться и нападать в ответ не переставал. Это было чем-то новым. Раньше он всегда сдавался, стоило Эндрю вперить в него гневный взгляд… Может, Нат был прав и Аарон уже может идти сам? — Серьезно?! Я знаю, что тогда наплел Дэй на трибунах, до того, как ты вышел на поле. И знаю, что этот псих чуть ему глотку не порвал! Просто потому, что Кевин высказал что-то, что тебе не понравилось! Он назвал вас созависимыми. Это не так? Или ты правда подсел? — Эй, если говорите обо мне, то говорите на языке, который я понимаю! — вмешался Дэй, но Аарон лишь оттолкнул его назад, к себе за спину. — Погнали, Кев, у нас незапланированная тренировка перед занятиями, — Нат щелкнул пальцами и двинулся в сторону выхода, подхватывая на ходу свою спортивную сумку, словно и не видел близнецов, готовых порвать друг друга в клочья. — Бежишь, поджав хвост. Никакой ты не защитник и не стена. Ты сломленный трус, который прячется за чем угодно, лишь бы не смотреть правде в лицо! — перебросился на него Аарон, словно потерял всякий интерес к брату, который даже не пытался опровергнуть его слова. — Ты трус, Натаниэль! Ты слабак! Ты ничтожество, утонувшее в крови и насилии! Ты просто маньяк с поехавшей крышей, который очень хорошо умеет притворяться нормальным! Ты!..       Ната трясло. Он стоял спиной ко всем, стиснув ручки сумки, а его мозг плыл, тогда как слова Миньярда эхом бились о его череп, заглушая остальные мысли. Он ничтожество. Он маньяк. Он трус. Он слабак. Он… Нат был уверен, что еще чуть-чуть и ему скажут, что он — его отец, пусть Аарон ничего не знал о Натане. Но этого рыжий вынести просто не мог. Он и так слишком долго видел чужое отражение в зеркале, видел чужое лицо напротив, чтобы не поверить в правдивость слов, как бы сильно не отрицал это. Нет, он просто не мог перенести, если еще и кто-то здесь, в Лисьей Норе, кто-то, кто даже не знал его отца лично, сравнит Ната с Натаном. Это просто невозможно. Руки чесались, а подошвы ног горели. Он хотел ударить, заткнуть, причинить боль и заставить передумать. Он не «Мясник», ведь так?.. Он не…       Эндрю еле заметно нахмурился, отмечая как с каждым словом брата тело Ната все сильнее сжимается и напрягается. Когда он научился так легко читать его? Не просто замечать изменения, но и с точностью переводить чувства в слова? Это было не важно. Важно, что Нат был готов взорваться. И никто, наверное, даже сам Веснински не знал, каким будет этот взрыв. Удар? Слова, которые уничтожат саму суть Аарона? Смех и издевки? Истерика? Банальный побег, чтобы не навредить тому, кто дорог Эндрю, а потом забиться в угол и пережить приступ? Ничто из этого блондину не нравилось. Утро явно было слишком хорошим, чтобы продолжиться так, как он хотел… — Замолкни, — одно слово, и Аарон попросту подавился следующим оскорблением. — Ты пришел поговорить. Ты сказал. Мой ответ ты услышал. А теперь уйди. — Это не ответ! Что за сделка?! — Он не дает нам всем умереть, — хмыкнул Эндрю, почти наслаждаясь удивлением, что растекалось на лице его близнеца. Он бы даже насладился, если бы все еще не видел Ната. Он был напряжен, его мышцы мелко подрагивали и, судя по спине, он был готов вот-вот превратиться в глыбу изо льда без чувств и сил. — Не думал же ты, что он делал это все по доброте душевной? — Нат? — Кевин отшатнулся от брата, словно видел его впервые. — Ты правда делал все это только потому, что… — Лжец, — криво усмехнулся на русском Веснински. — Это не так работает. — Для тебя, — отозвался Эндрю, поддерживая разговор на языке, известном лишь им одним. К счастью, их словарный запас за эти недели неплохо расширился. — Можешь сказать правду. — Какую? Что ты собрал меня? Что собирал всегда? Что поэтому я… — Нат запнулся, качнув головой.       У него не было сил на то, чтобы выворачивать душу перед тем, кто и так видел ее. Эндрю знал все это, он был уверен. Миньярд знал, что их сделка стала слишком расплывчатой, что Нат сделает что угодно, лишь бы лисы, братья, сам Эндрю оставались в безопасности. Не было никакой сделки. Были они. Были их поцелуи и касания, их признания на крыше и дубликаты ключей друг у друга, а теперь и совместная комната. Были «да» или «нет», которые слышали и уважали. Они были. И это все, что имело для них значения. К черту сделку. Тогда, уже в прошлом календарном году, наверное, это имело смысл. Но не теперь. Теперь они сами решали, когда должны что-то другому. А они не были должны. И все равно делали. Это потеряло смысл очень давно, но обрело новое значение, которое было в разы важнее. — Так проще? — наконец сипло спросил Нат, все еще глядя в пустоту перед собой. — Так проще, — кивнул Миньярд, хоть и знал, что рыжий этого не увидит. — Все еще тренировка? — Ты скажи. Все еще тренировка? — Нет. — Ладно, — Нат послушно, слишком послушно, скинул сумку прямо посередине коридора, но не для того, чтобы обуться, а чтобы войти в кухню и заглянуть в холодильник. Он снова заканчивался и отдавал себя в руки Эндрю, веря, что тот о нем позаботится, что не причинит вреда. — Теперь доволен? — голкипер посмотрел на брата. Ему понадобилась лишь секунда, чтобы принять это решение, которое почему-то оказалось слишком простым. Хотя, может, все дело в том, что решение было принято уже давно? Эндрю не знал, но слова с легкостью слетели с его языка. — И от нашей с тобой сделки остается только обещание защиты с моей стороны и твое присутствие здесь до окончания учебы. Потом иди на все четыре стороны. Ничего больше. — Эндрю, он!.. — Аарон, пошли, — прошептал Кевин, пораженно глядя то на своего дьявола, то на близнецов. — Кев, подожди!.. — Нам пора. Уходим. Нат… — Дэй на секунду замер в дверях, глядя на профиль брата, который делал вид, что рассматривает содержимое холодильника. Подумав, он перешел на французский. — Это то, что я думаю? — Я не экстрасенс, — так же на французском ответил Веснински. — Ты любишь его? Вы… — Он ненавидит меня, а я… — Нат опустил взгляд задумавшись, — я есть благодаря ему. Именно я, а не кто-то другой. И он важен. Я уже говорил тебе все это. Прекрати лезть, иначе наживешь себе проблем. — Нат, я просто переживаю за тебя, пойми. Ты уверен, что это верный выбор и… — Не лезь. Последний раз говорю. — Ладно, — услышав эту рычаще-гудящую нотку в голосе брата Кевин тут же пошел на попятную. Он знал этот тон, знал, что последует после, поэтому предпочел просто уйти, вытаскивая за собой и Аарона.       Когда они снова остались в комнате вдвоем, они не заговорили. Эндрю не просил о переводе, а Нат не отвечал на пустоту. Эта глупая стычка забрала все силы. И они не соприкасались, когда устроились на диване, хоть и сидели неподалеку друг от друга. На все это не было сил ни у одного из них. Они просто молчали, слыша шум телевизора и дыхание друг друга. Так было проще. Так было правильно.       Аарон походил на дикое животное, запертое в слишком тесной комнате. Он ходил кругами, буквально ни на секунду не останавливаясь, лихорадочно думая, что за чертовщина только что произошла. Вроде он получил ответы, получил желанную свободу, но что-то попросту не сходилось, ведь… нет, надо было смотреть сквозь слова брата, надо было смотреть глубже, вслушиваться, а не принимать все за чистую монету. Это было, как решать загадку. Когда Эндрю сидел на таблетках, его слова постоянно граничили с безумием и было не понятно, то ли он серьезен, то ли издевается, тогда как теперь слова скорее походили на одну большую головоломку, которую можно и не разгадывать, но тогда велика вероятность не узнать всего. А Аарон хотел понять. Чертовски хотел понять брата, что с ним происходит, почему он так поступил… Раньше, когда он только заикался о расторжении сделки, о желании стать свободным и просто остаться рядом, Эндрю приходил в ярость, но что сегодня? Он просто поставил близнеца перед фактом — остается только защита и присутствие. И почему? Потому что он давил на Ната, который по какой-то неведомой причине молчал, сдерживался и не бил в ответ, что было на него совершенно не похоже. — Прекрати загоняться, — закатил глаза Кевин, у которого уже голова кругом шла от этих метаний. — Не могу, — честно ответил Аарон, остановившись прямо перед другом. — Уж извини, Кев, но твой брат не хороший человек. И мне не нравится то, что он рядом с Эндрю. — Не хороший, — Дэй криво усмехнулся. — Это ты как понял? — Он жестокий. Он пропитан кровью и болью. И мой брат пережил слишком много дерьма, чтобы иметь дело еще и с этим. Я должен защитить его… — Что плохого Нат сделал за это время? — мирным голосом спросил нападающий, и поймав удивленный взгляд, помахал руками. — Нет, я серьезно. Отбрось его нестандартные методы, и ответь. Он причинил хоть кому-то настоящую боль? Может, он навредил Эндрю? Как по мне, нет. Не скажу, что их тандем мне нравится. Он скорее пугает, потому что они два психа без тормозов, но, судя по всему, они тормозят друг друга. Так, может, все не так плохо? — Ты сейчас пытаешься убедить меня в том, что это нормально?! — зашипел Аарон, сдерживая крик лишь потому, что за стенкой сопел Ники. — Нет, это точно не нормально, — приглушенно рассмеялся Кевин. — Но, возможно, это хорошо для них.       Это не нормально, но, возможно, хорошо. Миньярд отвернулся к окну, лишь бы не смотреть на брюнета, но все равно увидел его отражение в темном стекле окна. Кевин все так же сидел на диване и смотрел на него, словно выжидая, будто Аарон должен был ответить. Он не ответит. Не сейчас. Не когда его буквально бросили в середине бушующего моря без спасательного круга. Защитник и не думал, что отказ Эндрю будет так ощущаться. Будто его бросили. Снова. Но бросили ли? Защита осталась. Эндрю остался. Он совсем рядом, за стенкой, к нему можно прийти, можно попытаться попросить… Но что-то, что Аарон еще не мог понять, увидеть, почувствовать, изменилось безвозвратно. И он не знал, хорошо это или плохо.