Приручая дьявола

      Не сказать, чтобы после той сцены, что устроил Аарон при поддержке Кевина, кто-то из команды лез в сложившуюся ситуацию. Только старшие изредка перешептывались с Ники и пытались вытянуть хоть какую-то информацию из Жана, но все терпели неудачу. И даже не потому, что парни не хотели говорить. Им попросту не о чем было рассказывать. Просто Моро выперли из его же комнаты, ничего не объяснив. Вот и сказочке конец. А Аарон ходил мрачнее тучи, неизменно сверля Ната ненавидящим взглядом, пока тот тренировался впереди на позиции нападающего вместе с Кевином и Сетом. Последний, кстати, на удивление, меньше всех интересовался происходящим, но можно было предположить, что именно он был инициатором и исполнителем этой шутки, которую Веснински обнаружил утром.       Нат вышел из своей комнаты и уже вставил ключ в замок, когда увидел это. Над дверью была закреплена лента или плакат, он так толком и не понял, с одной единственной надписью: «Преисподняя». Смешок вырвался из его легких против воли. Не задумываясь, он сделал снимок, а потом отправил Эндрю, который уже больше часа назад ушел на занятия. Это было, когда ты уходил?

Нет.

Снимать?

Мне плевать. Отъебись.

      Видимо, у Эндрю было не то важное, не то интересное занятие, потому что в остальных случаях он не брезговал попереписываться, ядовито отвечая на все, что только мог. И им обоим это на самом деле нравилось.       Кивнув своим мыслям, Нат таки закрыл дверь, чтобы потом со спокойной душой отправиться на занятия. Преисподняя так преисподняя. Меньше вероятность того, что к ним кто-то захочет войти. Все-таки надпись черного цвета на алом фоне выглядела весьма угрожающе, но совсем не соответствовала реальности. Если другие Лисы думали, что внутри происходит какой-то ад, то они очень заблуждались. Комната Эндрю и Ната была воплощением покоя и тишины, насколько это возможно для таких людей, как они. Оба не трогали друг друга, когда видели, что у второго плохое самочувствие, безошибочно читая настроение и язык тела, «незаметно» приносили друг другу кофе и курили на подоконнике, уходили спать в одно время, и Нат неизменно просыпался, если Эндрю было плохо. Блондин не звал его, нет, но если Миньярду было слишком плохо, он непроизвольно становился шумным — он издавал звуки, что по сравнению с ним обычным можно было назвать громкими — тогда как теперь, уже отошедший от адского марафона без сна, организм Веснински с легкостью пробуждался. Снотворное лишь помогало погрузиться ему в темноту и делало спокойнее, чем обычно, но не более того.       В одну из таких ночей, услышав глухой удар тела, Нат резко распахнул глаза, тут же находя вжавшегося в стену Эндрю. Он походил на ребенка и безумными глазами смотрел куда-то в темноту, а когда рыжий попытался приблизиться, отшатнулся. Нат больше не предпринимал подобных попыток. В сумрачном свете луны он стянул с себя футболку, обнажая свой испещренный шрамами торс, который Эндрю не перепутал бы ни с одним другим, а потом стал тихо звать его, напоминая о реальности. Понадобилось больше десяти минут, пока наконец Миньярд не послал его на хуй, на что Нат одобрительно кивнул и вышел, спросив: «Кофе или чай?» — и получил ответ: «Подавись своей травой, парнокопытное» — что определенно было конкретным ответом. Он заварил кофе, поставил на подоконник, достав карамельные сигареты, и стал ждать. Когда Эндрю появился, кофе с сахаром, молоком и взбитыми сливками еще был горячим. Получив на вопрос: «Да или нет?» — тихое шелестящее: «Нет, иди дрыхни дальше», — Нат лишь понимающе кивнул и правда ушел, тут же сворачиваясь в клубок в своей кровати. Он не стал ждать, когда Эндрю вернется. В этом попросту не было нужды. Но утром его ждала яичница с беконом и сыром.       Так что, да, их комнату точно нельзя было назвать Преисподней, пусть это и был дом для Монстра Пальметто и Дьявола Эвермора. Для них это была тихая гавань из чистой правды, доверия и принятия, куда не мог зайти никто без разрешения. Даже семья. Кевин знал, что Нат и Эндрю придут на ночную тренировку, поэтому просто ждал их в коридоре. И они не опаздывали, неизменно появляясь, тогда как старшие еще не растеряли свой инстинкт самосохранения, чтобы соваться туда просто из любопытства. Да и дверь обычно была закрыта изнутри.       Коридоры корпуса шумели, студенты спешили на свои занятия, которые должны были начаться через пять минут, когда у Веснински завибрировал телефон. Глянув на номер, он замер на месте, из-за чего об него споткнулась группка первогодок, но он даже не повернул головы. Шумно выдохнув, Нат отошел к окну и, забравшись на подоконник, принял вызов: — Привет, дьявол, — голос девушки казался надломившимся и чуть подрагивающим. — Как ты? — До твоего звонка определенно был лучше, уж извини. Что стряслось, Лив? — У меня несколько новостей. Первая, — девушка кашлянула, а потом шумно втянула носом воздух, — он дома, — Нат почувствовал, как холод ползет по его спине, но заставил себя сосредоточиться на следующих словах. — Вторая — у тебя есть выбор, кто и как тебя заберет. Могу я, а может… — Ты, — перебил ее Веснински. — Я уйду с тобой без шума, поняла? Никакого сопротивления не будет, обещаю, но только в том случае, если никого из моих людей не тронут. — Нат… — Хах, а я говорила, — расхохоталась Лола где-то неподалеку. — Твой сын ничуть не изменился! — Передай ему трубку, — прохрипел Нат, чувствуя, как каменеет его тело, от осознания того, что он был на громкой связи. — Лив, передай ему телефон. — Ну, девочка, не шипи на меня, — пророкотал Натан. Парню показалось, что сейчас он откинет коньки только от этого голоса. — Ну здравствуй, младший, — Нату почудилось, что он в одном из своих кошмаров. Этот голос, рычавший в самое ухо… Он почти видел ухмылку отца. — К делу, — Веснински отбросил все чувства и откинулся на прохладное стекло. — Я приеду в назначенную дату, но есть условия, если ты не хочешь жертв среди своих, — Натан уже набрал в легкие воздуха для ответа, но сын не дал ему сказать ни единого слова. — Я знаю, что ты не хочешь, потому что часть твоих людей отказалась подчиняться после возвращения. Не думай, что я не слежу за ситуацией, — горд ли был Натаниэль? Отчасти. Да, это, в основном, результат трудов Лив, но подчиненным младший Веснински и его манера правления, когда они не боялись говорить и спрашивать, нравилась куда больше, чем гнет «Мясника». — Условия следующие. Первое — за мной приезжает Лив. Одна. Второе — никакого шума и последствий. Это только наши дела. Третье — как только я переступаю порог дома, Лив может уходить. — Нат, нет! — Молчать! — рявкнула на свою дочь Лола, но после этого послышался удар и женское шипение. Кто кого ударил и кого оттаскивали, Нат не знал. Сейчас он был сосредоточен только на отце по ту сторону телефона. — Ты подрос… Прям не узнать! А я так хотел посмотреть на твою игру, — почти мечтательно протянул он. — Перебьешься, — не своим голосом ответил Нат. — Мы поняли друг друга? — Как я могу отказать сыну в последнем желании перед смертью?! — расхохотался старший Веснински. Лис слушал его смех и уже чувствовал, как тупой тесак вспарывает его кожу, как кровь сочится из его ран и как хрустят кости… — Скоро увидимся, младший.       Тяжелые протяжные гудки — это последнее, что Нат помнил. Он сорвался с места. Побежал. Побежал просто, чтобы бежать. Он несся, толкая студентов и не различая лиц, он бежал, игнорируя болтавшуюся на спине сумку, перекинутую через плечо, и жгучую боль в неразогретых мышцах. Он просто должен был бежать от страха, от этого ужаса и знания, что будет дальше, от вероятности того, что кто-то из семьи увидит его и поймет, что происходит. От внимательных глаз Эндрю, которые бы нашли все ответы лишь на его лице. Натаниэль бежал, пока мысли не исчезли, пока бешеный пульс не прогнал наваждение и голоса, пока он не остановился, чтобы понять, что времени осталось в обрез и пора заканчивать. Что спектакль подошел к концу, а его герой скоро драматично умрет за кулисами, чтобы потом основные действующие лица громогласно оплакивали его на сцене. Он даже не заметил, что ему пришло сообщение от Лив. И от этого сообщения гнев забурлил в его венах: «Это Рико придумал».

***

      Никто из лисов не был удивлен, когда Кевин и Жан включили игру своей бывшей команды и потенциального соперника. Они просто подтянулись из разных комнат и расселись кто где. Пришли даже Нат и Эндрю. Миньярд устроился на своем привычном месте на насыпном кресле, тогда как рыжий примостился у ног братьев на полу, пристально глядя в плоский экран. Все были в напряжении, безусловно, но не Нат. Ему в кои-то веки было глубоко наплевать на игру. Его интересовал только Рико. Только первый номер, который сегодня обещал ответить на вопросы репортеров. И это наконец случилось.       Игра завершилась победой университета Эдгара Аллана, что было весьма предсказуемо, и пока Жан и Кевин переругивались касательно новой стратегии черно-красных, Нат ухватился за телефон. Найти контакт бывшего тренера, позвонить… Он видел Тетсуи на экране, видел, как тот смотрит на свой телефон с каменным лицом, а потом наконец отвечает. Веснински не дал ему сказать ни слова, просто потребовал передать трубку племяннику. О, это прекрасное выражение замешательства и даже испуга на лице Рико, ужас, проскользнувший в его глазах, когда он прочитал имя контакта, услышал от дяди: «дьявол». — Не смей уходить от камер, — заговорил Нат, стоило Морияме поднести трубку к уху. Лисы затихли, тут же поворачиваясь к нему, наконец замечая. — Я хочу видеть твое лицо, хочу видеть тебя. — Причина должна быть веской, полагаю, — выдавил из себя Рико, тогда как его глаза бегали от одной камеры к другой, словно он мог увидеть за ними своего бывшего сторожевого пса. — Весьма. Мне тут одна птичка напела, — Кевин ухватил брата за плечо, попытался дернуть, но тот легко вывернулся и встал на ноги, неотрывно глядя на экран, — что это ты подстроил одну маленькую конфузную ситуацию, что сейчас так меня нервирует. Знаешь, я даже не буду угрожать тебе или говорить, что за этим последует, мы ведь взрослые люди. Мне лишь одно интересно. Как, зачем и почему? — Я знаю тебя лучше, чем кто-либо, — Рико остановил взгляд на одной из камер, а на его губах растянулась подрагивающая улыбка, от чего белый неровный шрам на скуле в форме пятна, там, где раньше была единица, сморщился. Все-таки столько ударов кастетом… Эта татуировка все равно была отвратительна. — Я никогда не остаюсь в долгу, а один наш общий знакомый спросил моего мнения. Я решил, что это лучшее решение. Ведь… почему бы и нет? Это решит все мои проблемы. — Как верно сказано, — протянул Нат, а потом хохотнул. — Ты превзошел все мои ожидания! Знаешь, просто восхитительно. Я правда не ожидал от тебя такого, хвалю. Высоко взлетел. Только ты забыл продумать следующие свои шаги. — Ты проиграешь. — А если нет? — Нат опустился на корточки прямо перед телевизором, всматриваясь в лицо человека, которого когда-то называл братом, впитывая в себя проскользнувший ужас, легкую дрожь и дернувшиеся плечи. — О, ты и правда не подумал, что делать, если я не проиграю, верно? Как глупо с твоей стороны… Что ж, в любом случае, спасибо за ответы. Ты мне помог. Увидимся в финале. — Стой! — кажется, Рико чуть не дернулся вперед, словно пытался схватить брата за руку, удержать, а потом что-то в нем переменилось. Тени легли на лицо, глаза ожесточились, а губы скривились, произнося рычащие японские слова. — Ты не выиграешь. Я сделаю все, чтобы твоя голова полетела с плеч. Ты умрешь, как твоя мамаша. У тебя даже могилы не будет! И, даже если выживешь, на поле тебе конец. Мы вас уничтожим! Или тебе не хватило доказательств? Я сильнее чем!.. — Сильнее? — перебил его Веснински, даже не думая менять язык. — Братишка, ты даже убить никого из моих лисов не смог, что уж об остальном говорить, хоть и пытался, — команда за спиной Ната ахнула, а Эндрю даже подался вперед. — Или думаешь, что тот парнишка-наркоша просто в канаве по пути сюда подох? Ты действуешь низко и подло, никакой фантазии. Только последний твой выпад и правда заслуживает внимания. И то, ты смог сделать это только благодаря брату. Говорю же, скука. Ну да ладно. Увидимся, верно? И сделай лицо попроще, а то такое ощущение, будто тебя сейчас стошнит, — Нат поднялся на ноги. — О, и чуть не забыл. Ты только что на весь мир угрожал меня убить. Как думаешь, что скажет твой дорогой дядюшка на такой прокол? В Америке много людей, кто говорит по-японски. Думаю, они с легкостью переведут твои слова и выложат все в сеть… — он снова хохотнул. — Счастливо оставаться, второй, — и сбросил звонок, не дожидаясь слов Рико, глядя на то, как тот дергается, а потом испуганно смотрит на взбесновавшихся репортеров, заваливавших его вопросами. — Ну что за красота, — широко улыбнулся Веснински. — Нат, что это сейчас было? — хрипло прошептал Ники, замеревший на своем месте. — Да ладно, чего у вас такие лица кислые? — парень плюхнулся на свое прежнее место между братьев. — Ты реально тупой или просто хочешь поскорее умереть, утянув нас за собой? — прошипел Аарон. — Как я уже сказал, убить никого из вас у Рико не вышло и не выйдет. Это лишь моя ему маленькая месть за головную боль. — Он пытался убить кого-то из нас? — Дэн смотрела прямо на Ната, стараясь не выдавать страха. — Типа того, — пожал плечами рыжий. — Я тогда уезжал, но сути это не поменяло. Тот мальчишка был бывшим вороном и меня боялся куда больше чем Рико, так что просто позвонил и рассказал все, как есть, за что был оправдан и отправлен в прекрасное далеко, где его не найдут, — Нат посмотрел на шрам на правой ладони, а потом с силой сжал кулак. — Ты спятил, — выдохнул наконец Аарон. — Да, и слава Богу, нормальный не пошел бы на такое. Без обид, Рене, — Нат сладко потянулся. — Какие могут быть обиды, — хмыкнула девушка, тряхнув волосами. — Ты роешь нам всем могилу, — зашипел пятый номер, поднимаясь на ноги. — Мы из-за твоей несдержанности умереть можем! — Рико роет мне яму, — согласился Веснински, а потом широко открыто улыбнулся. — Так зачем мешать ему упрощать мне работу? Я его в этой яме и закопаю. Так же проще, разве нет? — рыжий воодушевленно посмотрел на братьев, а потом слишком весело фыркнул. — Ладно, Кев, что по их линии защиты? Мне показалось, или они стали вести себя агрессивнее?       Несколько секунд Дэй походил на зависший компьютер, но потом подхватил тему, по одному строгому взгляду брата понимая — тот не будет трепаться о произошедшем. Не будет ведь? Только если Эндрю не спросит напрямую. Только если не потребует правды, которую всегда получал за такое же откровение. Но Нат попросту не хотел говорить. Осталось мало, так мало времени… Он не хотел тратить драгоценные часы, минуты, на эту фигню. Взбесить Рико? Возможно, в последний раз вселить в Морияму страх, который хоть как-то убережет команду до финала? Да, это он мог. И знал, что на этот раз Рико ничего не сделает в ответ, ведь сам просчитался и дал волю чувствам на камере. Это его ошибка. Нат лишь стал причиной. И если Морияма знал Веснински, то дьявол знал короля. Они оба знали друг друга слишком хорошо, чтобы отрицать это. Нат сделал это, зная, что последствий для команды не будет, что на них не нападут, когда его заберут.       Мысли споткнулись, и он подавился вздохом. Его заберут. Нет, не так. Он сам уйдет. Потому что так надо. Потому что это неизбежно. Но постарается сделать все, чтобы вернуться. Даже если будет один. В голове закопошились новые мысли. Совсем недавно он сказал Эндрю, что, если будет уходить, то сделает это молча, не попрощавшись, но теперь в голову закрались сомнения. А сможет ли? Хватит ли духу? Наверное, нет. Он все равно сболтнет что-нибудь, что Эндрю поймет. И поэтому полезет следом, попытается остановить, предотвратить. А этого Нат допустить просто не мог.

***

      Время вышло. Сегодня был последний день. Сегодня они играли в Бингемтоне, но назад в Лисью Башню Нат не вернется. С какой-то детской обидой он смотрел на гостиную, одной рукой удерживая сумку на своем плече. Его Преисподняя. То тут, то там лежали его вещи, перемешанные с вещами Эндрю, которые они договорились убрать еще вчера, но слишком увлеклись друг другом, на журнальном столике одна кружка, из которой они пили кофе сегодня утром, потому что отъезд назначен на шесть утра, пепельница на подоконнике и пачка карамельных сигарет, которые всегда были на месте, толстовка Ната, которую он скинул вчера вечером, чтобы рукам блондина ничто не мешало изучать его торс, а потом и все его тело… — Увидимся в следущей жизни, — прошептал Веснински, позволяя себе на секунду зажмуриться и впитать все это в себя каждой порой кожи. — Ты стоя заснул? — голос Эндрю выдернул его в реальность. Резко обернувшись, Нат увидел голкипера, стоявшего в дверях. — Подрыхнешь в автобусе. Пошли. — Сам приучил к нормальному сну, нечего жаловаться, — беззлобно бросил рыжий, направляясь на выход, слушая фырканье и боковым зрением видя закатанные глаза.       Вместе они привычно забрались на задние сидения автобуса, наблюдая за тем, как вваливается остальная команда. Они походили на сонных мух или зомби, которых подняли из могил. Даже Элисон, которая всегда хотела выглядеть идеально, сейчас улеглась на груди Сета, свернувшись клубочком, тогда как ее длинные золотистые волосы были закручены во что-то странное, что должно было быть пучком. Кевин и вовсе походил на тень себя с этими синяками под глазами и помятым лицом. И это было так по-домашнему, что что-то в груди Ната защемило, пусть он и выдал это чуть приподнятыми уголками губ.       Удобно облокотившись спиной о прохладное стекло, парень закинул ноги на свободные сиденья между собой и Эндрю, из-под прикрытых век смотря на блондина, который сейчас копался в телефоне. Хмыкнув своим мыслям, Нат тоже достал телефон и начал писать сообщение. Оно было длинным, но это все, что он мог, что просто должен был сделать…       Закончив с проверкой последних новостей, Эндрю выдохнул, чувствуя, что еще может поспать. Это было весьма неплохой перспективой, учитывая то, что они с Рене договорились, что он простоит две трети матча, она заменит его лишь в середине, дав тем самым приличное время на отдых, если брать в расчет еще и перерыв между таймами. Скосив глаза на Ната, который развалился почти на весь ряд, голкипер боролся с желанием скинуть его длинные ноги к чертовой бабушке, но в результате лишь положил собственные параллельно, соприкасаясь икрами. Почувствовав это, Веснински замер, после чего посмотрел на парня напротив с немым вопросом, однако ответом ему послужила лишь изогнутая бровь. Хмыкнув, Нат кивнул и вернул взгляд к телефону, даже не попытавшись соприкасаться еще большей площадью их ног, хоть это и было не сложно, нужно было сдвинуться лишь на пару сантиметров. Но он этого не сделал. И, видимо, они уже слишком хорошо знали друг друга, ведь им даже не нужны были слова для этого диалога: — Уверен? — Что-то не устраивает? Да или нет? — И после этого я идиот… конечно, «да».       Это было комфортно и безопасно. Их уже привычное легкое соприкосновение сквозь одежду, без давления и чего-либо еще. Они просто были рядом и чувствовали, что они не одни, и этого было более чем достаточно для них обоих. Пока что. Нат уже начал клевать носом, когда что-то прилетело ему в грудь. Дернувшись, он встрепенулся, а потом тупо уставился на наушники. Когда-нибудь он сможет привыкнуть к подобному. Если переживет сегодняшний день, конечно, правда, пока что каких-то конкретных идей, кроме трусливого побега, в голове не было. Стараясь ничем не выдать своей нервозности, Нат надел наушники и, скрестив руки на груди, прикрыл глаза, но не до конца, все еще наблюдая за Эндрю, который, по сути, занимался тем же самым. — Пялюсь, — кивнул Веснински прежде, чем голкипер озвучил свою привычную фразу, после чего довольно усмехнулся, наблюдая проскользнувшее на ровном лице легкое недовольство. Но вместо язвительных комментариев и ворчания Эндрю просто надел свою пару и включил музыку на телефоне, закрывая глаза, говоря этим, что разговор окончен, не начавшись.       Мысленно запоминая песни, Нат также позволил себе задремать, погрузиться в легкий полумрак и туман своих мыслей. Нат слушал чужую музыку, прокручивая в своей голове все варианты развития событий, стараясь понять мотивы отца, хоть и осознавал, что лезть в настолько больную голову практически бесполезно. Что было определенно ясно — отец хочет его смерти. За все: за то, что посадил в тюрьму, за то, что отобрал власть и имя, за то, что вышел из-под власти Мориямы, за то, что смог превзойти. Мотив очевиден даже ребенку. Почему дал пятьдесят дней? Это же так весело, когда твоя жертва чувствует страх, просто прекрасно! Такие садисты, как Натан, подобное просто обожают. Натаниэль бы не удивился, если бы отец дал ему выбор, каким тесаком его будут линчевать.       Будь это обычный человек из его мира, Нат предложил бы ему сделку, заплатил бы чем-то, чем угодно, но старшему Веснински было плевать. Его сын должен был стать чем-то вроде примера для других, доказательством того, что Натан не пощадит никого, ведь не пожалел даже собственного сына. Предлагать ему что-либо… Но можно было попытаться. Он обязан был попытаться.       Другой вариант — дать бой. Физический. Но Натан был выше, и вряд ли в тюрьме он валялся на диване, просиживая штаны. Он точно не растерял свои навыки, надеяться на это было глупо, да и все оружие у Ната, вероятнее всего, отберут. И честный бой — это не про Веснински. Ни про кого из них. На сторону старшего стопроцентно встанут его приближенные, и, если о том, чтобы победить отца, парень еще мог помечтать, то справиться сразу с Натаном и Лолой одновременно можно было даже не надеяться. Без шансов.       «У меня нет шансов» — эта мысль клокотала в его сознании, душила и тянула на дно, как бы сильно он не старался отрицать.       Пойти в ФБР. Эта идея была максимально простой, но совершенно нереальной. Во-первых, будет очень сложно отделить деятельность отца от Мориямы, что еще сложнее — объяснить, как вся система работала, пока он сидел в тюрьме. Если же ФБР возьмут «Мясника», он непременно расскажет им все о своем любимом сыночке. А бегать от них куда сложнее, чем от полиции. В любом случае, бег не входил в планы Натаниэля, поэтому приходилось слать федералов лесом. Можно, конечно, попытаться выцыганить сделку… но тогда хрен ему, а не месть, а оставлять все так, как есть — не вариант.       Звонок дяде Стюарту. Нат с легкостью мог это сделать. Один звонок, одна просьба, и его заберут отсюда навсегда, спрячут и… он навечно превратится в призрака, который лишится настоящей жизни. Его запихнут в какую-нибудь дыру, окружив охраной, и Нат потеряет все, что имел: братьев, семью, лисов, экси, университет и… и Эндрю. Он не мог потерять это. Не мог потерять все это. Лучше умереть. К черту бег, страхи и инстинкт самосохранения. Он не уйдет. Он не сбежит. Он вернется. Он обещал.       Из мыслей Ната вырвала остановка. Мотор заглох, а где-то вдалеке, за пределами наушников и музыки, раздался голос Ваймака, гнавший всю команду на воздух для недолгого перерыва. Ники одобрительно загудел, разбудил завалившихся в кучу Аарона и Кевина, чтобы закупиться провизией, тогда как Элисон и Сет зло заворочались, протестуя против звуков. Шумно выдохнув, рыжий перевел взгляд на часы, прикидывая, сколько они спали. Вероятнее всего, Эндрю требовался перекур, да и сам Нат был бы не против сигареты и, наверное, даже какой-то еды. Очень осторожно и плавно он несильно надавил на ногу блондина там, где они уже и так соприкасались, а потом слегка потер. Миньярд дернулся, но не вскочил с места, его лишь слегка передернуло, после чего он тут же распахнул глаза, вперив взгляд в парня напротив. Вероятно, тревогу смягчило то, что прикосновение было до этого, а так же не было рваным или резким. — Чего тебе? — Эндрю стянул наушники, выглядя как старший ребенок, которому наскучил младший. — Остановка. Перекур и еда? — Ты просто не можешь сидеть на месте, да? — голкипер закатил глаза, поднимаясь на ноги и разминая спину. — Я лишь предложил, — заметил Нат, также вставая. — Так да или нет? — Это мой вопрос, а не твой. — Жадина, — рыжий усмехнулся, а потом скосил глаза на почти опустевший автобус. Последним был Ваймак, и то он уже уходил. — Да или нет, Дрю? — Хм, — Эндрю шагнул вплотную к нему и потянул за подбородок, внимательно всматриваясь в лицо. — Что не так, наркоман? — он не знал точно, что ищет, но просто чувствовал, что что-то не так, что-то изменилось. Это ощущение было почти незаметным, как пыль на кончиках пальцев. — С чего ты это взял? — Нат с вызовом вскинул бровь, старательно заглушая растущую в груди панику. Нет, он просто не может дать Эндрю увидеть! — Вижу. И уверен, если буду считать твой пульс, он будет зашкаливать. — Волнуюсь перед игрой, — по сути это была даже правда. Нат волновался перед игрой, потому что знал, что будет после нее. — Интересно, почему я тебе не верю? — Ты сегодня слишком подозрительный. И, наверное, тебя, как и всегда, страшно раздражает то, какое сильное влияние на меня может оказывать этот «дурацкий вид спорта», — Нат весело улыбнулся, склонив голову набок. — Или я не прав? — Раздражаешь меня ты. Постоянно, — Эндрю говорил это с таким ровным лицом и таким уверенным голосом, что Веснински, наверное, мог бы и поверить. Если бы не знал его, если бы не чувствовал прикосновение на своем лице и если бы не услышал следующий вопрос. — Да или нет? — Да.       Это был просто поцелуй. Без ярости или безумного напора, без какого-либо шума или спешки. Просто поцелуй. Но он был настолько желанным и нужным, что Нат еле сдержал стон. Он хотел всего этого. На постоянной основе. В своей жизни, а не в последние секунды. Нат хотел вот такого Эндрю. Слегка ленивого, с первого взгляда делающего одолжение, но на деле желающего этих касаний не меньше. Он хотел снова оказаться на их подоконнике с кофе и одной сигаретой на двоих в руках, хотел задать вопрос, а потом потянуть Миньярда на себя, чтобы тот чуть ли не падал ему на грудь, из опоры имея лишь стену за спиной рыжего и плечо, на котором под толстовкой был ожог от утюга. Нат хотел снова поехать в Колумбию. Вдвоем или со всеми — не важно. Хотя… Лучше вдвоем. Он хотел еще больше времени только с Эндрю, пусть это и было эгоистично. Какой же он все-таки слабак… Но с Миньярдом он был готов признать себя слабаком, был готов отступить от штурвала корабля и отдать бразды правления в чужие руки. Он доверял и был спокоен. — Перекур, — Нат отстранился первым. Потому что пальцы кололо от желания спуститься вниз от мягких светлых волос, возможно, очертить изгибы позвонков… Но это было делать категорически нельзя. Как бы ни хотелось. Как бы мало времени не было. Даже если никогда…

***

      Когда они подъехали к стадиону, лисы уже наверстали упущенный сон и даже отдохнули больше обычного. Кевин еще час назад завел свою шарманку о команде противников, Жан вставлял свои пять копеек, непременно цапаясь с Сетом или Аароном, пока в дело не вступал или приказной тон Дэн, или ласковый говор Рене. Ната Дэй не трогал, потому что знал, что тот и так все давным-давно вызубрил, а Эндрю… спал. Точнее, делал вид, что спит. И трогать его сейчас было опасно. Поэтому его и оставили в покое.       Высыпавшись из автобуса и подхватив свои сумки и снаряжение, спортсмены двинулись в сторону входа, где их уже поджидали репортеры. Дорогу расчищали Мэтт на пару с Сетом, помогал и Ники, тогда как Кевин и Жан были чуть позади, готовые отмахиваться и отбиваться от чужих вопросов. За ними по пятам плелся Аарон, потом девочки, а Нат и Эндрю завершали сие шествие, пристально сканируя всех взглядом. Это было их привычное построение, пока Веснински не услышал, как девушка за спиной выкрикнула его имя. Она не была единственной, но ее голос рыжий узнал в ту же секунду. Резко обернувшись, он нашел ее глазами. Она успешно пробиралась сквозь толпу, и, наконец выпутавшись из моря тел, рванула к нему. Будь это какая-то фанатка, Нат бы просто отступил, увернулся от соприкосновения и попросил бы больше так не делать, но это был другой случай. Сумка слетела с его плеча, как что-то совершенно ненужное, а ноги сами понесли вперед. Секунда, и вот со сдавленным всхлипом девушка уже повисла у него на шее, оплела ногами талию, тогда как он сам крепко прижал ее к себе, уткнувшись в изгиб шеи и вдыхая знакомый аромат духов. — Нат… — Лив, — он выдохнул в ее кожу, зажмурив глаза. Малкольм была жива, могла ходить сама. Отец и остальные ничего ей не сделали. — Мартышка, ты в порядке? Цела? — хрипло шептал он, даже не пытаясь оторвать подругу от себя, лишь сжимая крепче, наплевав на то, что репортеры уже делают снимки и засыпают их вопросами. — Пара трещин, ерунда… — Ты уедешь, поняла меня? Не смей оставаться. Отвези меня, а потом уходи. Стюарт позаботится о тебе. Я не позволю тебе так глупо умереть. — Вместе до конца. Мы поклялись в детстве, — качнула головой девушка, вжимаясь в его плечо. — Я тебя не брошу, понял меня? — Нат! — от рокота голоса Ваймака они вздрогнули, но Лив и не подумала отпустить друга, тогда как тот еще больше укутал ее в свои руки, словно скрывая от чужих глаз. — Какого?!. Оливия?.. Так, к черту, какое бы прекрасное романтическое воссоединение у вас тут не происходило, разошлись по углам. У нас игра, и!.. — Я была бы очень рада, если воссоединение было романтическим, — перебила его Малкольм, без особого удовольствия опускаясь на землю, но даже не думая выпутываться из объятий. — Увы, я просто пришла посмотреть на его игру. Все никак не выпадало случая, а тут как раз была неподалеку. — Тогда брысь на трибуны, — махнул рукой тренер. — Все, давай-давай, кыш. — Нат? — Поговорим после игры, — кивнул он, неохотно отпуская девушку от себя. Рыжий уже почти отошел от нее, как вдруг Лив схватила его за руку и крепко сжала: — Не смотри в глаза, — на китайском прошептала она, и сердце Веснински ушло в пятки. Эта была их кодовая фраза в детстве: «Не смотри в глаза» — что значило, что кто-то из старших поблизости и жаждет крови.       Нат попытался снова заговорить с подругой, но она попросту ускользнула, слилась с толпой, тогда как ее место заняли журналисты, жаждавшие подробностей. А парню было плевать. Он эхом слышал слова Лив, перед глазами плясали воспоминания, а старые шрамы начали скулить от фантомной боли. Надо уходить, срочно, прочь отсюда, с чужих глаз. Прочь с глаз Эндрю, который уже подозрительно прищурился и приблизился на шаг. Задушить в себе чувства, замереть на мгновенье, позволяя всему этому утонуть внутри, а потом вскинуть голову и широко и уверенно улыбнуться, чтобы двигаться вперед. Только вперед. Не оборачиваться, не смотреть на репортеров, не отвечать на вопросы. Нат слушал стук крови в висках и шел вперед, к полю, к своей последней игре в этой жизни, к своему концу. Но он не боялся. Такого одолжения он отцу никогда не окажет. Ни за что. И если он выживет, если он и правда сможет, он заставит каждого, кто хоть чуть-чуть причастен к этому, заплатить. Он закопает их в могилах, что были вырыты для него самого.       Натаниэль первым вошел в раздевалку и уже даже стянул толстовку и футболку, когда комната погрузилась в гул команды. Кевин и Жан переругивались друг с другом, Ники цапался с Сетом, изредка их разнимал Аарон. Мэтт же на все это фыркал и, как и пятый номер, влезал между двумя драчунами. Только Эндрю молчал. Совсем. Он не произносил ни слова, на что никто особо не обращал внимания, ведь голкипер, мягко говоря, не был общительным человеком, но только Нат заметил то, как внимательно острые золотые глаза следили за ним самим. — Ты остаешься здесь, — хрипло на русском сказал Эндрю, проходя мимо.       На мгновенье сердце Веснински ушло в пятки, но уже через секунду он заставил себя выдохнуть и кивнуть, сев на лавку, чтобы сделать вид, что проверяет клюшку. Блондин не мог узнать или догадаться, просто невозможно. Вероятно, он лишь что-то подозревает и хочет докопаться до правды. И Нат позволит ему это. Он дождется, пока остальные выйдут, дверь закроется, а Эндрю нависнет над ним, крепко ухватив за подбородок, подняв лицо к себе. — Я тебя вижу, — тихо сказал блондин, смягчая хватку. — Дай протянуть руку.       От этой фразы все внутри Натаниэля болезненно сжалось, и он еле сдержал гримасу на лице, продолжая смотреть в такие уже родные светлые карие глаза. Он правда хотел сказать, поделиться, опереться на Эндрю и отдать себя в его крепкие руки, которые, Нат знал, обязательно удержат его. Как же ему хотелось навсегда остаться в этой безопасности Миньярда… — Все в порядке, Дрю, — он мягко улыбнулся. — Просто чувствую, что еще чуть-чуть и мы правда добьемся своего и… — не врать, не врать, ни в коем случае не врать! — Переживаю, что все сорвется в последний момент. — Не верю. — Что мне нужно сделать, чтобы ты поверил? — это и правда был важный, очень важный вопрос, потому что Нат нуждался в этом, как ни в чем другом. Он нуждался в знании, что Эндрю в безопасности вместе с остальными лисами. — Не знаю.

***

      Они вышли на разминку на поле, окруженные аплодисментами и криками болельщиков. Окинув взглядом корт, Нат криво усмехнулся, чувствуя, как эйфория и предвкушение растекаются по его телу. Пока он не нашел глазами Лив. Пока он не увидел, кто сидит рядом с ней. Он почти не изменился за те годы, что Натаниэль его не видел. Может, появились новые морщины, но с такого расстояния младший этого не видел. Натан сидел прямо рядом с девушкой, а по правую руку от него Лола, Ромеро и Джексон. Они сидели там, надменно глядя на него с высоты. Поймав взгляд сына, Натан встал, расправив плечи, а его губы растянулись в широкой улыбке, той самой, от которой колени дрожали, а голос угасал, не родившись. Но, к своему удивлению, Натаниэль не испытал этих чувств. Только глухую ярость и ненависть. Он ненавидел своего отца, он желал ему смерти, мечтал убить собственными руками. И это было прекрасное чувство, не испорченное страхом или пресмыканием. Нат чувствовал собственную силу, пульсировавшую в каждой его вене, в каждой артерии, сочившуюся из пор, сиявшую в глазах. И, видимо, Натан тоже это почувствовал. Он приглушенно рассмеялся и, кивнув сыну, двинулся прочь с трибун, уводя за собой и троих подопечных. — Нат? — парень резко обернулся на обеспокоенный голос Жана. — Ничего страшного, — искренне ответил Веснински, больше даже не пытаясь убедить себя. В его отце не было ничего страшного. Он человек. И он слабее, чем его сын, пусть и не догадывается об этом. — Давай, у нас сегодня много работы. — Мне показалось или?.. — Или что? — Нат сделал самое удивленное лицо из тех, что было в его арсенале. — Там был твой отец. — Если бы там и правда был он, думаешь, я бы вел себя так спокойно? — рыжий приглушенно рассмеялся, а потом обнял брата за плечи. — Давай, багет, разомнемся, а то от Кева получим по башке.       Впервые за весь сезон Нат вышел в стартовом составе нападающим. Он выпросил у Ваймака возможность отстоять на поле всю игру и… Никто об этом не пожалел. Дьявол, сорвавшийся с цепи, был безумен. Никогда раньше он не двигался так быстро, не отдавал пасы так точно и не бил так сильно, пробивая любую защиту. Кажется, даже Кевин был в шоке от игры брата. Но Нат не обращал ни на что внимания. Он словно был в эйфории, дышал одной игрой, этим будоражащим кровь чувством, не обращая никакого внимания на усталость или нехватку кислорода от участившегося дыхания. Он летал, парил, он был свободен, как никогда. Наверное, со стороны он походил на безумца. Ну и пусть. Он был счастлив, чертовски счастлив сейчас, стоя на одном поле с братьями и Эндрю, со всеми лисами, со своей семьей. И плевать на то, что он умрет. Это будет не сейчас. Сейчас он — дьявол экси, сейчас он — свободный ветер.       Пас Кевина, мяч попал прямо в клюшку. Нат сделал несколько шагов, ловко увернулся от защитника, оборачиваясь вокруг своей оси и, не останавливая кручения, ударил по воротам, которые в ту же секунду вспыхнули алым и зазвенели. Рев толпы, улюлюканье Ники где-то за спиной, радостный короткий крик Кевина, свист лисов из-за оргстекла — все это опьяняло, позволяло парить, почти не чувствуя пола. Позволяло жить. Он живой. Он всегда будет таким. Здесь.       Эндрю стоял на воротах и… почти отказывался верить в то, что видел. Это была безумная игра. Нат не был дьяволом, как на той игре с медведями, нет, это было что-то другое. Он играл, как в последний раз. Его переполняли эмоции, он носился, как заведенный, радуясь каждому очку так, будто они выиграли чемпионат. Нат казался живее, чем когда-либо. И то, как он повис на плечах братьев после финальной сирены… Никогда раньше он не казался таким счастливым, почти светящимся изнутри.

***

      Уставшие, но невероятно довольные лисы начали подтягиваться в комнату отдыха, чтобы после двинуться в обратный путь. Нат закончил одним из последних, остались только братья, и, подхватив свою спортивную сумку, он выскользнул в коридор, где его уже ждала Лив. Девушка окинула его тоскливым взглядом и хотела было уже двинуться на выход, но Веснински поймал ее за руку и потянул в противоположную сторону. — Что ты творишь?! — зашипела она. — Нам надо… — Ебал я все это. Если не скажу, что ухожу, они поднимут шум, — прорычал рыжий, ведя ее в сторону комнаты отдыха. — И у меня есть для тебя маленькое задание, которое даст нам время. Держи. Незаметно подложишь Ники, когда он полезет обниматься, — он сунул ей что-то в карман куртки. — И, Лив, максимально незаметно, ясно? — Ты же понимаешь, что, даже если выберешься, не сможешь вернуться? — тихо спросила она, когда Веснински уже почти открыл дверь, кивнув на просьбу-приказ. — Уверена? — он хитро улыбнулся, стараясь соврать скорее себе, чем подруге, после чего вошел. — Тренер, я!.. — Нат, нет! — оборвал его Дэвид, даже не выслушав. — Чего бы ты там от меня не хотел, катись лесом, я серьезно! — Но я отлично сыграл сегодня, — возмутился парень, прислоняясь спиной к стене. — Лив, я требую новую порцию позорных историй! — выкрикнул Ники со своего места. Девушка тут же широко улыбнулась, нырнув к нему, крепко обнимая. — Я тоже рад тебя видеть, — рассмеялся Хэммик, зажмурившись. — Ну так и? — Лив, ни единого чертового слова! — предупредил Веснински, на что девушка лишь отмахнулась, показав ему язык. — Тренер, эта маленькая зараза хочет меня утащить на денек-другой. Можно? — Какая я тебе маленькая?! — возмутилась брюнетка. — Я старше и выше! — Но это не отменяет факта того, что ты маленькая, — пожал плечами Аарон. — А это, собственно, кто? — хмуро спросил Сет, скрестив руки на груди. — Это долгая история. Чтобы тебе было проще, моя подруга, — отмахнулся Нат. — Ну так что, тренер? — рыжий делал все возможное, чтобы удерживать на лице эту маску легкости и веселья, всеми силами избегая смотреть прямо в глаза Эндрю, как бы сильно ему этого не хотелось. Так он прощался. Этой улыбкой и словами, которые лисы никогда не поймут, этой открытостью, благодаря за все. Он не сможет уйти молча, ничего не сказав. Он должен хотя бы посмотреть на них… — Катись уже, — отмахнулся Ваймак. — Но чтобы в понедельник был, понял меня?! — Вас сложно не понять, — рассмеялся Нат и махнул рукой Лив, которая тут же отлипла от Ники, которому шептала что-то на ухо, и поспешила на выход. — Ладно, увидимся, ребят, — он отсалютовал им двумя пальцами и уже почти вышел, когда почувствовал на своей спине внимательный взгляд карих глаз. К черту! — Кстати, Эндрю, — Нат обернулся, пятясь к выходу, засунув руки в карманы куртки, лучезарно и искренне улыбаясь, — ты потрясающий, ты в курсе? — он закусил губу, а потом добавил по-русски: — Спасибо, что ты есть.       Голкипер, развалившийся в кресле, тупо моргнул, не до конца осознавая смысл сказанных слов, тогда как остальные лисы, кажется, просто были выбиты из реальности этой легкой, но такой яркой фразой. Весь яд и язвительность Эндрю просто испарились, оставив разум совершенно пустым. Нат не имел права говорить это так просто, словно невзначай, словно это было чем-то обыденным. Но когда Миньярд вернул себе контроль над сознанием и собственным телом, дверной проем был уже пуст, а по ушам ударил раздосадованный стон Ники и радостное улюлюканье Элисон, которая требовала свой выигрыш. Все, вроде бы, было нормально, но тревожное чувство не давало блондину покоя, переворачивалось с бока на бок, елозило и шипело, поэтому он лихорадочно начал делать то, что умел лучше всего — сопоставлять факты. Утром Нат завис в комнате, но Эндрю списал это на недосып. Потом то его странное желание спонтанно поцеловать блондина в автобусе, очень, слишком эмоциональная встреча с Лив, странное поведение на поле, почти граничившее с безумием, а теперь это. Веснински не был показушником в этом смысле, он бы никогда не вынес то, что происходило между ними, на созерцание всей команды без повода, просто так, от нечего делать. Кто угодно, но не Нат. Значит, повод был. Значит, он не мог сказать это иначе. Или категорически не хотел.       «Что не так? Что ты мне не рассказал? Что произошло? Нат, что не так?.. Что?!» — но ответа не было. Эндрю попросту не понимал, что происходит, он не контролировал ситуацию, от чего его пульс участился, а дыхание стало поверхностным. Он должен был думать, вспоминать, сопоставлять факты. Быстрее, быстрее, быстрее… пока не поздно. Возможно, все это началось не сегодня? Возможно, те звоночки, что Эндрю принимал за проявление травм, на деле были чем-то иным? Когда? Когда все началось?! Думай, думай, думай… «Звонок. Тот звонок, когда мы были на крыше после матча в феврале», — осенило голкипера, а все звуки вокруг превратились в белый шум, тогда он сам оказался в своих воспоминаниях. «Его день рождения, после которого он исчез на четыре дня», — время начало ускоряться, а перед глазами мелькали воспоминания. Странное поведение Ната, его отстранённость, а потом тот умоляющий и обожающий взгляд. Снова крыша, снова разговор. Надежда на искреннюю ненависть и снова тишина. А потом корт и стычка с Кевином и… Все началось с того звонка. Он был от Лолы, подчиненной отца Ната, от матери Лив…       Эндрю моргнул, а все его тело покрылось льдом. Этого просто не могло быть. Нет. Нат бы рассказал ему. Ведь рассказал бы?! Выхватив телефон, подрагивающими пальцами Миньярд пробил имя и… чуть не выронил смартфон. Потому что Натан Веснински уже был на свободе. «Не рассказал бы», — горько усмехнулся Эндрю в собственных мыслях, но ему тут же ответил Нат. Он ответил еще тогда на крыше: «Просто, если он увидит, как я смотрю на тебя, ты пострадаешь. Он убьет меня через тебя. А этого я допустить ну никак не могу. Прости меня, Дрю». Он не заметил вовремя… Даже сегодня, когда он спрашивал Ната, что не так, этот идиот отвечал. Нат ведь давал ему ответы, но Эндрю все еще не научился распутывать их до конца, делать это в срок, пока не становилось поздно.