Приручая дьявола

— Ваймак меня убьет? — Натаниэль прикрыл глаза, когда Эндрю наконец опустил его на диван. — Пусть встанет в очередь. Перед ним, как минимум, человек семь, — Миньярд уже хотел было отойти, но понял, что у него просто нет сил на то, чтобы отнять руку от запястья рыжего, словно они склеились. — Что и где? — Много всего, — Веснински сделал над собой усилие и задрал толстовку, скрывавшую уже зашитые и перевязанные раны. — Меня врач уже подлатал, так что… — Заткнись, — зло рыкнул голкипер, тут же переключив внимание на телефон, который достал из заднего кармана. Он быстро нашел нужный номер и тут же позвонил. Эбби взяла через два гудка: — Эндрю? Ты в порядке? Нужна помощь? — было слишком много вопросов, а в голосе женщины слышалось слишком отчетливое беспокойство. — Ты нужна в общежитии. Моя комната. — Она наша, — недовольно буркнул Нат, откидывая голову на подушки, но Миньярд потянул его за руку к себе, чтобы уложить чужую буйную голову на свое плечо. Он не отпустит его от себя. Никогда. Больше никогда. — Это Натаниэль?! — Я тебя жду, — сказал блондин и тут же сбросил вызов. — Рассказывай. — А что рассказывать? — Веснински заерзал, устраиваясь удобнее, но не касаясь нигде, кроме плеча и руки, где ему разрешили. Он проспал всю дорогу до Пальметто, но тяжесть в теле, а, главное, голове, никуда не делась. — Я немножко не рассчитал свои силы, но дядя появился как раз вовремя. Лив уже в палате. У нее было сильно повреждено горло, но жить будет… — Почему не сказал? — Что я должен был сказать? — Нат отстранился, чтобы посмотреть прямо в карие глаза, и Эндрю непроизвольно поморщился, потеряв такую важную и правильную тяжесть на своем теле. — Дрю, я не сказал тебе, потому что ты ничего бы не смог сделать и лишь пострадал бы. Я не беспомощный щенок и могу сам решать, как поступать! — возмущенно почти воскликнул он.       Наверное, это звучало бы даже убедительно, если бы не этот уставший взгляд, новые раны, обещавшие оставить шрамы, и вид промокшего под ливнем котенка, который прижался к единственному источнику тепла. И источником был Эндрю. Не батарея, не подушка, а именно голкипер, который крепко, но на удивление мягко держал Натаниэля в своих руках, словно тот был самым важным, хрупким и нужным во всем этом долбаном мире. Нат знал о ножах под повязками, точно чувствовал злость, бурлившую в блондине, но, как и всегда, этот идиот ничуть его не боялся. Наоборот, он расслабился, прижался и почти блаженно прикрыл глаза, размеренно и глубоко дыша. — Да? — Миньярд скептически посмотрел на рыжего, словно мог видеть каждую рану на его теле. — И ты туда же… — Веснински обреченно повесил голову. — Если тебя это успокоит, мне уже устроил головомойку Стюарт. Наверное, мне стоит сказать спасибо за то, что позвонил ему…       Эндрю еле сдерживался от того, чтобы придушить этого идиота собственными руками. И себя заодно. За то, что ломался, за то, что не позвонил Стюарту, как только разблокировал телефон. Может, сделай он это, Хэтфорд явился раньше, помог бы, уберег… сделал то, что не смог сам Эндрю. От осознания этого стало паршиво. Он облажался. Вроде, он ничего не должен был делать, ведь Нат ушел сам, а он обещал не дать никому увести его против воли, но почему-то внутри все кровоточило и словно было исполосовано дикими кошками. Почему он ничего не сделал? Почему просто послушно поехал в Пальметто? Точно… Потому что Нат его попросил. — Твой отец? — это все, что он смог из себя выдавить, отведя взгляд.       Нужно было собраться, продержаться еще немного, чтобы потом… просто уснуть, зная, что рядом лежит буйная рыжая голова, которая вечно находит приключения на свою задницу, а потом созвониться с Би и позволить ей собрать себя по кускам. — Мертв. И, знаешь, я рад, что смог улизнуть от тебя, что ты не пошел следом и послушал меня.       А вот это уже было слишком. Как и всегда с Натом. Но сейчас Эндрю не был к этому готов. Он просто зажал его рот своей грубой ладонью, стараясь пальцами не задевать даже самые маленькие раны, гневно глядя в спокойные глаза. Те самые глаза, что выравнивали его, охлаждали и затягивали, топя любую ярость. Магия? Да, другого объяснения Эндрю просто не видел. Потому что злость уже даже не поднималась в груди. Глаза Ната не оставляли этому чувству ни единого шанса. — Заткнись, — прошипел он, стараясь сохранить хотя бы какое-то нейтральное выражение лица, но, судя по легкой морщинке между бровей Ната, получалось у него паршиво. — Дрю, — совсем тихо позвал рыжий, отведя чужую почти безвольную руку от своего лица. — Заткнись, — повторил Миньярд, а в его голосе проскользнула какая-то надрывная нотка. Несколько секунд Нат молчал, а потом кивнул: — Да или нет? — Да.       Он был готов к этому, был готов снова почувствовать чужие губы на своих, был готов задохнуться, был готов притянуть к себе своего наркомана, крепко прижимая его к груди, но… Эндрю был не готов к тому, что идиот уткнется лицом ему в шею и оставит невесомый слишком целомудренный и нежный поцелуй на его тонкой светлой коже там, где бился пульс. И почему-то от этого действия все тело голкипера словно пронзило током, а грудь сдавило невидимыми тисками. Миньярд еле сдержал шипение, скрывавшее стон, лишь стиснул зубы и чуть крепче сжал пальцы на чужом плече. Но этого было достаточно, чтобы на губах Ната растянулась довольная ухмылка, и он повторил действие, наслаждаясь побежавшими мурашками.       Они сидели так в тишине, почти не двигаясь. Эндрю заново учился дышать, чувствуя размеренное дыхание на своей шее, прижимая теплое, ослабшее, потрепанное тело, стараясь поверить в реальность происходящего, тогда как Нат… просто растекался рядом с ним, словно оказался в самом защищенном и безопасном месте на планете. Он почти лежал, прикрыв глаза, чувствуя знакомый, уже родной запах Миньярда с привкусом табака. Еще ничего не закончилось — рыжий это прекрасно понимал, но… опасности, как раньше, не было. Охота закончилась. Больше никто не будет жаждать его смерти, кроме Рико, который по сравнению с Натаном походил на назойливую муху, которую Нат уже знал, как прихлопнуть. Щенок, выросший на цепи, оказался не просто бойцовской собакой, а настоящим волком, хищником, жаждущим крови. И теперь он, как и обещал, разорвет глотку всем и каждому, кто кидал в него камни, кто смел даже косо смотреть в его сторону, ведь теперь он и правда был свободен, в безопасности, дома, со своей семьей. И с Эндрю. Хотелось рассмеяться. Хотелось заплакать. Хотелось закричать. Хотелось ударить что-то. Хотелось забиться в угол и спрятаться от всего этого мира. — Дыши, наркоман, — рука Миньярда скользнула в спутанные рыжие волосы и чуть оттянула. Нат и не заметил, как сбилось его дыхание, став рваным и тяжелым. — Ты в безопасности. Ты дома. Расскажи мне все, чтобы… — в горле почему-то встал ком, а слова потухли внутри. — Прекращай бегать. Прекращай драться. Дай другим прикрыть твою непутевую задницу. Мир от этого не рухнет. Ты заслужил это. — А кто говорил, — Натаниэль шумно втянул носом воздух, стараясь вернуться в состояние покоя, — что мы не были бы лисами, если бы получали то, что заслуживаем? — рыжий зашевелился, а потом отстранился. — Я просто… не могу втягивать кого-то в это. — Ты уже втянул, — безжалостно ответил Эндрю. — Думаешь, после случившегося, когда остальные узнают, что ты вернулся, они спустят с тебя глаза? — «Думаешь я спущу?» — осталось висеть в воздухе несказанным. — Дай протянуть руку. Да или нет?       Нат смотрел в режущие карие глаза и просто рассыпался. Потому что он верил. Он верил Эндрю: его глазам, словам, его рукам и крепкому телу, даже, казалось, его запаху. Это нарушало все его внутренние установки. Снова. Что он там обычно говорил? Я сам справлюсь? Сидите, я разберусь? Я в порядке? Ни черта он не в порядке. И сам он не справился. Он жив только благодаря Стюарту. Он жив благодаря Миньярду, который взял в руки его телефон. Он жив благодаря Эндрю, который залез к нему под кожу и растворился в крови. Раньше он был уверен, что всегда будет защищаться и бить врагов, всегда будет тем, кто врет, ставя безопасность родных на первое место, но как же ему не повезло встретить такого же человека. Эндрю тоже был защитником. Он защищал свое. Остервенело, безумно, со звериной яростью, как и сам Нат. Только вот теперь они оказались под защитой друг друга. Они встали против всех, спина к спине, крепко сросшись и не желая даже думать отрываться.       Так, может, стоит позволить Эндрю вести их обоих? Отдать штурвал управления? Отступить на шаг? Веснински сосредоточился на себе, на том чувстве спокойствия и умиротворения, что будил в нем голкипер, на том чувстве безопасности и комфорта. Он вспомнил, как в его сознании проскальзывали мысли о том, что рядом с Эндрю он готов быть слабаком. Хотя, нет. Он не был слабаком рядом с ним, никогда, он был… мягче и расслабленнее. Он просто был собой, наверное.       Из мыслей Ната вырвал стук в дверь, но Миньярд не спешил подавать хоть каких-то признаков, что они оба внутри. Он ждал ответа на свой вопрос. — Мда, кажется, я начинаю понимать, почему ты меня ненавидишь, — уголки губ рыжего дрогнули в подобии улыбки. — Да. Мой ответ — да. — Ты всегда можешь поменять свой ответ. Всегда, — напомнил Эндрю. Дождавшись, пока в голубых глазах проскользнет понимание, он кивнул и лишь после этого разрешил Эбби войти: — Открыто. — Где?.. Нат, — женщина облегченно выдохнула и тут же двинулась к ним, чтобы почти упасть на колени перед диваном. — Живой. — Сам в шоке, — не удержался парень, за что получил злой взгляд блондина и какой-то укоризненный и в то же время облегченный врача. — Эндрю не сказал, что с тобой и… — Ну, меня уже подлатал врач, а потом меня во второй раз за часов десять накачали снотворным, — Миньярд навострил уши, хоть и думал, что еще внимательнее и бдительнее он быть уже не может, — чтобы я поспал в машине, пока меня везли сюда, так что я в… — Только попробуй это сказать, — прорычал Эндрю у него под боком. — Я хотел сказать, что я в относительно сносном состоянии, — закатил глаза Веснински. — Очевидно, что я не в порядке.       Если бы не ситуация, Эндрю точно съязвил бы, сказал бы что-то о грядущем апокалипсисе, болезни Веснински или чем-то еще, но сейчас его хватило лишь на нахмуренные брови. Натаниэль признал, что он не в порядке. Все. Остановите Землю, Миньярду нужно сойти и подышать. В космосе, где кислорода нет и в помине, это получится и то лучше, чем в этой комнате. — И все же я бы хотела тебя осмотреть, — мягко сказала Эбби, открывая свою увесистую сумку, в которой было большое количество медикаментов и все для оказания помощи, всеми силами стараясь спрятать удивление на своем лице. — Можно? — она кивнула подбородком на одежду парня. — Если после этого меня покормят, — буркнул Нат, уже начиная тянуть толстовку вверх.       Глядя на его старания и гримасу боли на лице, голкипер закатил глаза, стараясь удушить в себе недовольный рык, чтобы не стукнуть его по буйной башке, после чего помог, потянув плотную ткань, старательно избегая прикосновения как к коже, так и к бинтам. Заметив внимательный взгляд Эбби, Эндрю на секунду напрягся. От мысли о том, что к Нату будут прикасаться, все его существо взбунтовалось, словно от этого рыжий мог вновь исчезнуть, но потом Веснински сам исправил проблему, хоть и не знал о ней. Он доверчиво прикрыл глаза и облокотился на Эндрю. Дышать стало чуть легче, а мысль о еще чьих-то прикосновениях к потрепанному телу, пока Нат прижимается и к голкиперу, стала даже терпимой. Эбби пытается помочь. Эндрю сам позвонил ей, сам позвал. Нужно лишь выдохнуть и сосредоточиться на тяжести чужого тела на своем плече. Все прошло. Его рыжий идиот вернулся домой. К нему. Они в безопасности. Все будет хорошо. — Все раны были зашиты, обработаны и… — начал докладывать Нат, но женщина тут же его прервала. — Слушай меня внимательно. Я очень рада, что тебе помогли, но я не поверю ни единому твоему слову, — Эндрю одобрительно хмыкнул, за что получил полный злости взгляд рыжего. — Здесь твоих полевых врачей нет. Я несу ответственность за твое здоровье. А, учитывая наш предыдущий опыт, я тебя даже из общежития выпускать не буду, пока не заживет даже самая неглубокая рана. Сейчас я осмотрю все твои повреждения, от швов до ссадин на костяшках, заново все обработаю и дам свой вердикт. Я назначу тебе лекарства, которые ты будешь принимать. Один пропущенный прием лекарств — на одну неделю дольше на скамейке запасных. — Эбби! — Ты меня услышал, Натаниэль Абрам Веснински! — безапелляционно отрезала врач. — Или ты лечишься, или никакого экси. — Команда!.. — Команда поддержит Эбби, — хрипло ответил Эндрю, что означало одно — сомневаться, препираться и возмущаться бесполезно. Поэтому Нату ничего не оставалось, кроме как шумно выдохнуть и сдаться в руки женщине.       Она снимала с него бинты, которые, если подумать, покрывали почти весь его торс, отклеивала пластыри, державшие компрессы, открывая вид на каждую рану и новые уродливые швы, не считая огромного количества темных синяков. Эндрю не собирался врать самому себе, эти швы были ничуть не симпатичны. Темные нити, стягивавшие покрасневшую воспаленную кожу с кровавыми подтеками и засохшими почти черными корочками. Один новый шрам обязательно появится на левом плече Ната, где большой жирный шов стягивал кожу, уже и так украшенную следом от утюга, другой над полосой штанов и тазобедренной костью… Больше всего было тонких, но, судя по всему, глубоких ран, стянутых специальными пластырями, которые заменяли швы. Но одна травма притянула к себе внимание куда быстрее, чем все остальные. Несколько секунд Эндрю смотрел на порезы, а потом шумно выдохнул через зубы, потому что… он не представлял кем надо быть, чтобы сделать такое. — Эй, Эбби, — Нат махнул рукой, словно его голос не смог бы привлечь к себе внимание женщины. — Не подскажешь, что у меня за красота на ребрах? — он показал именно на ту область, к которой были прикованы глаза Миньярда. — Это… — она шумно сглотнула, не выдержала и бросила задушенный взгляд на рыжего, словно он был ее собственным ребенком, над которым надругались. — Нат, это… — Крестики-нолики, — хрипло ответил Эндрю, поняв, что Эбби просто не сможет сказать этого вслух. — Кто? — Уже мертва, как и все, кто там был, не считая меня и Лив, — несколько секунд Нат смотрел в потолок, а потом хрипло рассмеялся. — Черт, а ощущалось, как морской бой! Эх, не видать мне больше рекламных контрактов с Кэльвин Кляйн… — Эндрю был готов и правда его ударить. Со всей силы. Но лишь сильнее сжал пряди рыжих волос в своих пальцах. — Что? Сложно будет объяснить, откуда у меня столь нестандартные шрамы, — отозвался на его движение Нат, но тут же зашипел от прикосновения Эбби к своим ранам с обеззараживающим средством. — Знаю, больно, прости, но придется немного потерпеть. — Обезболивающее, — рыкнул Эндрю, мысленно взвешивая все за и против того, чтобы прямо сейчас свернуть шею этому идиоту. Ну, или самому себе. Потому что это просто противозаконно вызывать в Миньярде столько эмоций одним своим присутствием. — Не могу, — Эбби почему-то мягко улыбнулась, но, почувствовав на себе испепеляющий взгляд блондина, подняла взгляд. — Я обещала никому не рассказывать, почему не делаю ему уколы, — все так же тепло ответила она, еще нежнее глядя на Веснински, словно тот и правда был каким-то маленьким и милым зверьком. — Почему? — Эндрю вперил взгляд в морщащегося рядом парня. — Потому что, — буркнул Нат, стиснув ткань толстовки, валявшейся рядом на диване, стараясь отвлечься от боли. — Не люблю уколы, — совсем тихо сказал он. Если бы голкипер не слушал, наверняка принял бы это за ругательства.       Несколько секунд Миньярд смотрел на свою рыжую головную боль, осознавая смысл сказанного, а потом почувствовал, как дрогнули уголки его губ. Натаниэль Веснински — безумец и наркоман, человек, который никогда не думал о своей сохранности, который закрывал своих близких собственным телом и всегда игнорировал любые травмы от ссадин до пулевых ранений… боялся уколов. Нет, это совершенно нормально, как и бояться пауков или темноты, но… почему-то хотелось засмеяться. Все это слишком выходило за рамки привычного. — Оставь обезболивающие в таблетках, которые выдаются без рецепта, с точной дозировкой и порядком принятия, — совладав с собой, выдал блондин. Нат проворчал себе что-то под нос, кажется, на японском, но спорить в открытую не стал. Он просто смирился с тем, что о нем будут заботиться.       Эбби несколько мгновений смотрела на совершенно серьезного Миньярда, а потом мягко улыбнулась и кивнула, решив, что навещать своего рыжего и строптивого пациента ей придется не так часто, ведь за ним непрерывно будет следить самый внимательный, строгий и, судя по всему, заинтересованный в его выздоровлении человек. Учитывая то, как Эндрю следил за каждым действием врача, он без труда сможет выполнить все необходимые махинации, чтобы позаботиться о потрепанном теле защитника лисов.       Дальше работа шла в тишине, изредка прерываемой шипением и ворчанием Ната, который в кои-то веки решил не притворяться, что все его нервные окончания отмерли или потеряли чувствительность. И, почему-то, это успокаивало, а не напрягало, как должно бы было. Закончив, Эбби оставила увесистый пакет лекарств, мазей и прочих необходимых вещей, приложив к ним исписанный лист бумаги с инструкциями, хоть и знала, что Эндрю запомнил каждое ее слово и движение. И все же так ей было спокойнее.       Одарив почти засыпающего Ната последним тоскливым и в то же время облегченным взглядом, женщина поспешила уйти, видя, как напряжение начинает накапливаться в мышцах Миньярда, что не предвещало для нее самой ничего хорошего. Выйдя в коридор и закрыв за собой дверь, она опустила свою огромную сумку на пол, чтобы ровно распределить вес всевозможных лекарств по дну, а потом застегнуть молнию. Она уже встала, чтобы направиться к лифту, когда соседняя дверь распахнулась и ей на встречу вывалилась почти целая толпа. — Эбби! — Аарон еле успел затормозить, чтобы не врезаться в женщину. — Аарон? Кевин, Жан, Ники? Все хорошо? — Что с Эндрю?! — выпалил близнец, с нескрываемым ужасом глядя на дверь за спиной врача команды. — Все хорошо… — ошарашено ответила она. — Он просто… — Я убью Веснински, — прорычал Аарон и уже хотел было прошмыгнуть мимо женщины, но она успела поймать его за руку: — Сделай это позже. Сейчас ему нужен отдых. — Что? — Кевин, кажется, наконец обрел дар речи. — Вернулся, — прошептал Жан, а потом хрипло рассмеялся, припадая плечом к стене, словно был готов упасть на пол в любой момент. — Вот же гаденыш… — Кто вернулся? Что?.. — Ники завертел головой, стараясь поймать хоть чей-то взгляд и получить ответ на свои вопросы. — Эндрю вам не сказал? — Эбби удивленно осмотрела мальчишек, а потом покачала головой. Конечно, ей нужно было это предвидеть… — Нат жив. Он вернулся домой. Вам не о чем переживать. — Правда? — как маленький ребенок спросил Кевин, глядя на нее почти щенячьими глазками, что было совершенно комично, учитывая то, что он был выше женщины почти на голову. — Правда. Я уже его осмотрела, — она положила руку на его плечо и легонько сжала. — Думаю, сейчас он проваливается в сон, но к вечеру вы уже сможете попробовать высказать ему все, что думаете, касательно его поведения. — Попробовать? — Аарон оскалился. — О, я ему все выскажу! Я!.. — Удачи, — Жан отлип от стены и выпрямился в весь свой рост, расправляя плечи. — Сначала тебе придется обойти меня, а потом попытаться не умереть от ножа брата. Или ты думаешь, что он вот так просто теперь подпустит к Нату хоть кого-то? — француз фыркнул, а на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. — Выдохни, ты можешь отдохнуть. — Нат вернулся? — все парни резко обернулись на голос и увидели зависшего в дверном проеме Мэтта. Секунду парень осознавал происходящее, а потом заулюлюкал и нырнул внутрь комнаты, чтобы разнести счастливую новость. — Ненавижу этого рыжего придурка, — рыкнул Аарон, шумно выдохнув через нос, чтобы потом двинуться обратно в свою комнату. Но его поведение изменилось. Его плечи ссутулились, а шаги стали шаркающими и неловкими. Усталость от напряжения давала о себе знать.

***

      Эндрю стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на то, что хотел видеть больше всего еще сутки назад. За окном стемнело, общежитие медленно погружалось в сон и тишину, даже возбужденные лисы наконец перестали атаковать дверь в «квартиру», признав, что их рыжему нужен отдых, а блондин, к своему удивлению, не мог уснуть. Казалось, усталость должна была свалить его с ног, но страх, что, проснувшись, он не найдет своего идиота на кровати напротив, не покидал тело. Поэтому он стоял здесь, смотрел на спящего рыжего, слегка нахмурив брови, анализируя его позу, впитывая образ в свою память, изо всех сил стараясь не придавать этому значения. Нат спал в одних штанах, тогда как его торс, казалось, полностью покрывали бинты, скрывавшие раны. Веснински лежал почти как всегда, но его тело было более напряженным, чем обычно, а поза изредка менялась, хоть обычно он и не двигался во сне, что выдавало боль, которую причиняли все его повреждения.       Наверное, Эндрю так и продолжил бы стоять, если бы не услышал приглушенный удар чего-то маленького, упавшего на пол. Резко обернувшись, Миньярд внимательно осмотрел гостиную, которую освещал только фонарь на улице, и тут же достал ножи из-под повязок, снять которые просто не было времени. Сейчас он был этому безмерно рад. Послышалось тихое шуршание, а потом все стихло. Звук определенно исходил от двери. Медленно ступая по паркету, обходя каждую скрипящую половицу, блондин бесшумно приближался к двери, ругая себя за то, что так и не включил свет, посчитав это лишней роскошью, в которой он не нуждался. И все же он смог увидеть ключи, лежавшие на полу, хоть, он был уверен, до этого они были в двери. Прошло еще несколько секунд, а потом скребущиеся звуки металла о металл возобновилось. Тени в щели под дверью подсказали Эндрю, что кто-то пытается вскрыть дверь. И не прошло и нескольких секунд, как та отворилась.       На пороге стояли двое. Оба одетые точно не как спортсмены или воришки. Слишком дорого и сдержанно, слишком лаконично. Поэтому вариантов, кто это, было не много. Сорвавшись с места, Эндрю на ходу перехватил нож поудобнее, а потом замахнулся, но старший мужчина ничуть не удивился, двинулся ему навстречу и, перехватив обе руки, прижал к стене. Он был выше и крупнее, хоть и не отличался особо яркой мускулатурой. У него были светлые волосы, уложенные назад, строгие черты лица и дымчатые не то серые, не то голубые глаза. Что странно, второй человек, достаточно молодой парень, даже не попытался помочь ему, наоборот, ушел прочь, словно закончил свою работу здесь, но Эндрю этого не заметил. Сейчас все его внимание было сосредоточено на том, кто ворвался в его дом, в дом, где приходил в себя Нат, который только-только увернулся от крепкой хватки смерти.       Не давая панике времени на то, чтобы она утащила его в новый приступ от давящего на него тела, голкипер со всей силы, что была в его теле, а ее не мало, ударил головой в грудь мужчине, выворачивая руки, чтобы снова начать свое нападение. Ему не повезло, незнакомец встал спиной именно к комнате, а не внешнему коридору, поэтому пришлось оттеснять его внутрь — в гостиную. Эндрю бил снова и снова, но незваный гость умело ставил блоки, не позволяя ножам задеть свою светлую и ровную кожу. — Может, сначала послушаешь? — усмехнулся мужчина, снова перехватывая руки голкипера. — Ворвался в мой дом и ждешь теплой встречи? — Миньярд рыкнул и, вывернувшись, как его учил Нат, сделал ловкую подсечку, а потом навалиться сверху, приставив нож к чужому горлу. — Прогадал. — Меня зовут Стюарт Хэтфорд, — усмехнулся мужчина, тяжело дыша, но почему-то даже не пытаясь вырваться, хоть его руки и были свободны. — Не верю. — У Ната глубокая рана на плече, пришлось наложить швы, на ребрах Лола играла ножом в крестики-нолики, рассечена бровь… — мужчина перевел дух, а потом продолжил уже спокойнее и размереннее. — Он приехал к отцу с Лив. У нее сильно повреждено горло и она в больнице, но уже в стабильном состоянии. Мой водитель привез Ната сюда, а потом этот идиот удрал, так что Дональду пришлось просто смириться с этим и вернуться в Балтимор, где мы разбирались с телами и морозили головы, как он и сказал. — Зачем пришел? — Нож не уберешь? — Нет, — сухо ответил Эндрю, восстанавливая дыхание и участившее сердцебиение. — Я хочу узнать, в безопасности ли мой племянник. — Не верю. — У тебя детектор лжи в мозг встроен? — криво усмехнулся Стюарт. — Миньярд, если бы я хотел, ты уже был бы мертв. — Не лучшая фраза, которую может сказать человек, к горлу которого приставил нож психопат, которого учил его племянник. — Я хочу поговорить. — В дверь обычно стучат, а не вскрывают ее отмычками. — Как я уже сказал, я хочу проверить, в безопасности ли мой племянник, — напомнил Хэтфорд. — Он пытался заверить меня, что будет в порядке здесь, но я перестал ему верить, как и его заверениям, касательно его здоровья и безопасности. — И если он соврал? — Эндрю убрал нож от чужого горла и поднялся на ноги. — Приставлю к нему охрану. Или заберу его в Англию. Еще не решил. — И Нат пошлет тебя далеко и надолго, — парень провернул оружие в руках, но в повязки так и не убрал. — Как и я. Уходи, откуда пришел. — Не стоит меня недооценивать, Эндрю, — дядя Ната поднялся на ноги и одернул водолазку под пиджаком. — Я не драться и спорить пришел. У нас у обоих одна цель — чтобы Нат был по-настоящему в порядке. И, нет, я не решаю за тебя. Я делаю выводы из того, что вижу. — Я сейчас явно не в настроении выслушивать чужое мнение. Или говори, что хочешь, Хэтфорд, или уходи из нашего дома. — Убеди меня, что я могу оставить Ната здесь. — Убедить? — Эндрю секунду смотрел на мужчину перед собой, а потом фыркнул, что на деле было смехом. — Он не ребенок. А я не его нянька. Нат прекрасно может постоять не только за себя, но и за других. И я не намерен решать что-то за него. Не имеешь права и ты. Какое бы решение Нат ни принял — оно будет только его. И никто не посмеет его оспорить. Вот об этом я точно позабочусь. А приходить сюда ночью и требовать чего-то, — блондин покачал головой, вновь проворачивая ножи, один из которых принадлежал рыжему. Это успокаивало. Хотя бы немного. Хоть чуть-чуть помогало не вонзить этот самый нож Хэтфорду в глаз. — Уходи. Тебе здесь не рады. — Я пришел к племяннику. — Не ври. Ты пришел ко мне. И все, что хотел, я уже сказал. — Когда ты звонил мне, ты не звучал таким уверенным и наглым, — усмехнулся Стюарт, медленно приближаясь. — Что же поменялось? Твоя напускная надменность и самоуверенность со мной не сработает.       Эндрю стиснул ножи в руках, стараясь подавить панику. Вчера он был в отчаянии, он был слаб, был готов на все, лишь бы сделать хоть что-то, что могло спасти Ната, вернуть его домой, увидеть эти глаза, почувствовать тепло… Но теперь это, его слабость, его слабое место, используют против него. Это был удар под дых для его и без того истрепанных психики и тела. Контроль был на пределе. Еще немного, еще одно слово и… — Тебе сказали уходить, — Эндрю резко обернулся на хриплый, но от этого не менее раздраженный голос Натаниэля. Он стоял в дверном проеме спальни, придерживаясь рукой о стену, ненавидящим взглядом сверля своего дядю. — Я, вроде, четко сказал, что благодарен за помощь, но больше в ней не нуждаюсь. — И тебе доброй ночи, — лицо Стюарта заметно расслабилось и разгладилось, а голос потерял железные и надменные нотки. — Как ты себя чувствуешь?       Если бы Эндрю сейчас был в более стабильном состоянии, он бы обязательно отметил двуличие этого человека. Было почти незаметно, что эти двое — родственники, но если присмотреться, можно было заметить схожесть в ровности и тонкости черт их лиц. Но, что определенно точно объединяло их обоих — умение быстро менять маски и манеры поведения. Если перед Миньярдом предстал расчетливый мужчина, который чувствовал свою силу и превосходство, который использовал свои знания и умения, чтобы управлять ситуацией, то сейчас посреди гостиной стоял взволнованный дядюшка, пусть и с несколько искривлённым понятием безопасности, мягко смотревший на своего единственного и любимого племянника. — Прекрасно, пока спал в своей кровати, — огрызнулся рыжий. — Полагаю, тебя сюда привело твое желание меня защитить. Но я дома. Со своей семьей. Больше опасности нет. Спасибо за помощь, но отправляйся обратно в Англию. Мы с Лив решим все вопросы. — Нат, мы уже видели, к чему приводит твоя манера решать проблемы. Тебе нужно восстанавливаться. Я сам встречусь с Мориямой и… — Или возвращайся сейчас, или я блокирую твой номер и сделаю все, чтобы ты больше никогда не вышел со мной на связь! — зашипел Веснински. Он шагал неровно, почти хромая, но от этого не выглядел менее угрожающим и ядовитым. — Я принял решение. Точка! И Балтимор мой. Я буду решать его судьбу, а не ты. — Значит, этот мальчишка и правда так важен для тебя? — на японском пробормотал Стюарт, слегка пораженно глядя на племянника. — Да, важен, — нарочно на английском ответил Нат. — Заговоришь с ним так еще раз, поверь, нож будет в моей руке и оставит тебе напоминание на всю жизнь. — Нат, я прошу тебя, послушай меня… — Не думай, что ты спас мне жизнь. Он спас! Он спас, позвонив тебе! Ты бы даже не узнал об этом!       Голос парня сорвался, он пошатнулся, но Эндрю тут же оказался рядом, подхватывая его, располагая руки точно так, чтобы не надавить ни на одну рану, хоть это и было сложно, учитывая их количество. Нат шумно выдохнул, явно стараясь привыкнуть к тому, что и правда может на кого-то опереться, что можно проявить слабость еще и физическую, а не только эмоциональную. И все же он перенес вес на чужое плечо и позволил себе передохнуть несколько секунд. Это оказало на Эндрю куда больший эффект, чем он хотел бы признать. По телу прошла мелкая дрожь, а мышцы непроизвольно расслабились и смягчились, словно наконец получили столь нужную обезболивающую мазь.       И, кажется, это произвело куда большее впечатление на Стюарта, чем все слова, что были сказаны до этого. Он моргнул, перевел взгляд с племянника на голкипера и обратно, а потом обреченно покачал головой, словно признавая свое поражение. — Хорошо. Признаю, возможно, я был слишком напорист, но я лишь пытаюсь позаботиться о тебе. Пойми и ты меня. Сколько бы я ни пытался, что бы ни делал, ты отталкиваешь меня и мою помощь. Мы ведь семья. Я — твоя семья. — Тогда надо было убить Натана, как только он отдал своего сына в руки якудзы, а не когда тот оказался в его доме для казни, — не сдержавшись, выплюнул каплю от всей желчи Миньярд. На секунду лицо мужчины исказилось от злости, но он заставил себя проглотить эти чувства под пристальным взглядом племянника. — Ты не знаешь историю и ситуацию нашей семьи, Эндрю. Не говори о том, чего не знаешь. Ты можешь… — Тебе всего лишь нужно было поддержать маму, когда она хотела развода, — зашептал Натаниэль. — Всего-то нужно было встать на ее сторону, и тогда ничего бы этого не было, — сердце Эндрю упало куда-то вниз, а воздух застрял в легких. — Но ты посчитал, что она преувеличивает, капризничает, как в детстве. Хотел проучить ее за то, что она сбежала от давления семьи в Америку и там без разрешения вышла замуж за того, за кого вы с дедом запретили. — Нат… — Тебе просто нужно было поверить ей! Поверить своей сестре! Помочь ей, когда она попросила тебя об этом впервые за десять лет! И после этого ты говоришь мне о ценности семьи?! — парень оттолкнулся от Эндрю и вплотную подошел к дяде. — Я знаю, что такое семья. Я знаю ее истинную ценность. Не тебе меня учить. И не тебе решать мою судьбу. Я сам принимаю решения и сам плачу за них. Я никогда не повторю ошибку мамы. — Не проходит ни дня, чтобы я не вспоминал ее и не винил себя, — зашептал Стюарт, но племянник отшатнулся от него, чуть ли не падая в руки Миньярда. — Я делаю все это именно для того, чтобы не повторить ту ужасную ошибку. Позвоните мне, если вам понадобится помощь. Я всегда рядом, Нат, — он с мольбой смотрел на племянника, но не получив от него ответа, двинулся к двери. — Я все еще жду тебя на Рождество, — бросил он, уже закрывая за собой дверь. — Я дал слово, — процедил рыжий.       Отцепившись от Эндрю, Нат двинулся обратно в сторону спальни, тогда как Миньярд поспешил закрыть треклятую дверь не только на ключ, но и на цепочку, которую раньше они никогда не использовали. Что ж, что-то всегда меняется. Проверив все замки, голкипер снял таки с рук повязки, обнажая бесчисленное количество своих шрамов. В комнатах снова стало тихо, но на этот раз в воздухе висело некоторое напряжение. Войдя в спальню, Эндрю закрыл и эту дверь, а потом забрался на свою кровать, прислонившись спиной к стене, стараясь насладиться ее твердостью и прохладой. И если обычно она дарила чувство безопасности, то теперь лишь одиночества и отчужденности, пусть и не отрицала первое. Приоткрыв глаза, блондин посмотрел на парня напротив.       Нат сидел на сбитом одеяле, подтянув колени к груди, глядя куда-то в пустоту, скривив губы, выдавая себя с головой. Он явно встал раньше и какое-то время просто не выходил из своего убежища, давая Миньярду возможность самостоятельно решить проблему, не вмешиваясь, памятуя о своем обещании разрешать прикрывать свою спину. Но он слышал. Вопрос был лишь в том, что именно и сколько. — Как много ты слышал? — тихо спросил Эндрю, поднимаясь со своего места и подходя ближе, но не садясь на чужую кровать без разрешения. В ушах все еще звенели слова Ната о матери, как бы Миньярд не старался отогнать их прочь. — Достаточно, чтобы захотеть врезать собственному дяде, — глухо ответил рыжий, кивая на неозвученный вопрос и чуть пододвигаясь в сторону. — Если я попытаюсь сказать тебе спасибо, ты меня придушишь, верно? — Да. — Почему ты не спал? — С чего ты это взял? — Я, конечно, не Шерлок, но даже я смог сложить два плюс два. Я знаю, как ты выглядишь после сна, Дрю, — Нат не без труда поднял руку, чтобы смахнуть волосы со своих глаз. — Он не имел права говорить такое. Я бы попросил прощения, но мне извиняться не за что. Могу выбить извинения из него, если хочешь, — он криво усмехнулся, а потом поморщился, — но точно не сегодня. — Тебе надо спать. — Тебе тоже. Когда ты последний раз спал? — Миньярд поморщился, скосив глаза на электронные часы на тумбочке рыжего, вспоминая, сколько часов он уже без сна. Сейчас уже три часа ночи, а значит, с утра игры прошло… 46 часов. Это был перебор даже для него. — Дрю, — рыжий покачал головой, а потом потянулся к руке голкипера, и, не получив сопротивления, осторожно переплел их пальцы, готовый заурчать от удовольствия, — давай спать, — блондин скривился, чувствуя, как тревога снова начала подниматься в груди, как бы сильно он ни старался затолкнуть ее поглубже в себя. — Даже если кто-то сюда ворвется, мы это услышим и проснемся. У нас будет минимум десять секунд, чтобы принять меры. — Слава богам, что ты учишься на факультете математики, а не психологии, и планируешь всю жизнь обниматься с клюшкой, — закатил глаза Эндрю, поскорее выпутывая руку из чужой хватки, лишь бы не поддаться соблазну сгрести рыжего, притянуть к себе и зарыться в густые волосы. — Ладно, сдаюсь, делай, что хочешь. Ты не ребенок, а я не твоя нянька.       Нат весело сверкнул своими пронзительными голубыми глазами, тонко намекая, что слышал не только конец встречи со Стюартом, а потом отодвинулся от голкипера и стены, чтобы лечь на противоположный край кровати лицом к Миньярду. Ноги блондина почти касались бедер рыжего, тогда как тот подминал под себя подушку и устраивался поудобнее, морщась, когда неудачно располагал вес и надавливал на те или иные раны. Он даже попытался натянуть на себя свое огромное одеяло, но, напоровшись на сопротивление — Эндрю все еще придавливал большую часть одеяла своим задом — отбросил эту идею и прикрыл глаза. — Откуда ты только такой идиот взялся? — пробормотал себе под нос блондин, хоть это и прозвучало слишком мягко и тихо, чтобы быть настоящим раздражением. Он зашевелился, приподнялся, выдергивая одеяло из-под себя, а потом набросил на рыжего придурка. — Из ада выперли, — фыркнул в подушку Нат. — Никакой ты не дьявол, — хмыкнул Миньярд, глядя на то, как парень перед ним медленно погружается в сон. — Сейчас ты больше похож на лисенка, которого подобрали на обочине. — Да пошел ты, — буркнул тот, даже не потрудившись открыть глаза, чтобы бросить на Эндрю обиженный и раздраженный взгляд, который встретился с совершенно пустым и расслабленным лицом голкипера.       Какое-то время они молчали и, не дождавшись ответа, каким бы он ни был, Нат снова закрыл глаза, погружаясь в сон. Пусть он и провалялся сегодня три часа на диване, а потом еще какое-то время спал в кровати, после лекарств, сон — это все, что было нужно его организму. И Эндрю. Его тепло неподалеку, сам факт его присутствия в комнате. Это успокаивало, баюкало и расслабляло. И Миньярд был рядом, даже ближе, чем Веснински надеялся. Он уже почти уснул, когда почувствовал ощутимое движение. Нат думал, что Эндрю все-таки надоело просто сидеть, и он решил перебраться через него, чтобы потом завалиться на свою кровать, но… вместо этого он почувствовал, как кто-то лег рядом с ним, пусть и оставив между ними пространство. Сонно разлепив глаза, он встретился с пристальным, внимательным взглядом, который, казалось, должен был прожечь его насквозь. Однако Нат не чувствовал ничего, кроме спокойствия и непонятно откуда взявшегося удовлетворения, словно только что он выиграл в какой-то невероятно важной игре. Решив испытать свою удачу, которая так ярко улыбалась ему последние сутки, рыжий медленно приподнял свою руку, а потом положил между ними, словно приглашая. Прошла почти минута, пока наконец Эндрю не шевельнулся и… не зацепился своим мизинцем за его. Это было еле ощутимое для других людей прикосновение, почти случайное, но не для них двоих. Это было куда больше. Это был шаг вперед, это было доверие, это было принятие. Это было обещание. — Я остаюсь здесь. Что бы Стюарт не говорил и не обещал, я не повторю ошибку мамы. Я сам выбираю себе семью и дом. Я выбрал. — Спи, наркоман, — одними губами прошептал Эндрю, но сам глаз так и не закрыл. — И ты, — Нат слабо улыбнулся. — Когда ты проснешься, я буду рядом, держать тебя, пока ты не скажешь мне «нет».