Приручая дьявола

      Эндрю проснулся резко, а первым его чувством был страх. Страх, что воспоминания о прошедшем дне лишь сон. Но стоило ему открыть глаза, как страх медленно начал отступать, потому что… Нат лежал прямо перед ним. Свернувшись клубочком, он тихо дышал, его ресницы подрагивали во сне, а мизинец все так же невесомо касался мизинца Миньярда. Он был жив. Он был рядом. Ему не приснилось. Нат не мираж и не галлюцинация. Он есть. И от осознания реальности к горлу медленно начала подступать истерика, которую Эндрю гнал от себя все это время. Она, как патока, растекалась внутри него, сжирая все на своем пути, не оставляя ни единого сантиметра для покоя или контроля.       Как можно тише и незаметнее, голкипер вылез из кровати, схватил свой телефон и выскочил прочь из комнаты, наплевав даже на повязки, которые он так и не надел. Он взбежал на крышу, промчался по бетону и замер только на самом краю, глядя прямо вниз. Страх ударил в голову, выбрасывая в кровь адреналин, отрезвляя на несколько минут, которые были так нужны. Отшатнувшись, Эндрю попятился назад, а потом грузно упал на пол, шумно втягивая носом прохладный воздух. Было утро, он проспал от силы часов шесть, но тревожность давала о себе знать, не позволяя отрубиться на добрые сутки.       Нащупав телефон, голкипер судорожно перебирал телефонные номера, пока наконец не нашел нужный. Нажав вызов, он повернулся на бок, свернулся калачиком и прижался ухом к телефону, который положил на бетон. Сил держать его просто не было. Миньярду нужно было вцепиться дрожащими пальцами в самого себя, словно это могло помочь ему не развалиться на части. — Доброе утро, Эндрю, — голос Добсон был ровным, расслабленным, но уже бодрым. Наверное, она уже была на рабочем месте. — Би… — это больше походило на мольбу, чем на приветствие, от чего парень скривился, словно его ударили. Слишком много. Слишком сильно. Он не справлялся. Совсем. — Все хорошо, Эндрю, — она не начала паниковать, не пыталась заставить его что-то сделать. Не сейчас. Сейчас она просто была рядом. — Слушай мой голос.       И он слушал. Впитывал в себя ее слова, чувствуя, как постепенно дрожь в теле утихает, а потом к нему начали возвращаться способность говорить и даже осознавать самого себя. И он говорил. Отрывисто, сухо и хрипло, но говорил, чтобы потом замолчать и дать Би сделать свою работу, собрать его, покрыть воспаленное сознание охлаждающей и лечебной мазью, успокоить его взбесившееся и обезумевшее нутро. Спустя почти час он смог сесть на край крыши и вздохнуть полной грудью, держа телефон в окаменевших пальцах, слушая все такой же ровный голос. Паника ушла, контроль снова был с ним, как и желанная ширма апатии, хоть за ней и маячило что-то… странное. Но теперь, когда разум вновь остыл, когда логика взяла вверх, у Эндрю появилось много вопросов. Он так увлекся, так ослеп от урагана чувств, что окончательно потерял контроль не только над самим собой, но и над происходящим вокруг него. Что сейчас с Аароном? С Ники? С Кевином? С Жаном? Он даже не подумал об их состоянии, не смотрел, не спрашивал, так утонул в себе, что забыл о данных обещаниях. Эндрю закрылся в себе, замкнулся, а потом видел только Ната, когда тот вернулся. Плевать было на весь остальной мир… И Нат тоже навредил себе из-за этой связи. Если бы не Эндрю и лисы, если бы не все это, он бы сбежал, как только получил тот звонок, он бы просто скрылся в Англии. Миньярд почти видел, как рыжий закатывает глаза на это заявление, но легче от этого не становилось.       Так стоит ли оно того? — А ты как думаешь? — спросила Би. Миньярд вздрогнул и только после этого понял, что говорил вслух. — Я думаю… — он замолчал, стараясь услышать хоть что-то конкретное внутри себя. — Что он — проблема. И угроза всему. Он… ломает меня. И себя. — Хорошо. Но я хочу спросить тебя. Что именно сломал в тебе Натаниэль? Сделал ли он что-то плохое? Ты не должен отвечать мне сейчас или когда-либо, если ты не захочешь, но я бы хотела, чтобы ты об этом подумал. — Все поменялось, — качнул головой голкипер. — Сильно. — Стало хуже? — Нет? Просто… не так. — Не нужно спешить. Дай себе время, — Эндрю кивнул, слыша слабую, но искреннюю улыбку в голосе Би. — Будь нежен с собой. Если захочешь, поговори с Натом. Уверена, он не откажет тебе в словах. Возможно, это поможет разобраться в ситуации? — Хорошо. Просто… — он замолчал ненадолго, стараясь сформулировать свою мысль. — Мы созависимые. Мне это не нравится. — В чем именно проявляется ваша созависимость? — Я… Он… ломаемся, когда… не рядом. — Поправь меня, если я неправильно тебя поняла, — попросила Бетси. — И ты, и Нат меняетесь, когда вы видите, что с другим что-то происходит, когда другой в опасности или не в порядке?       Они уже поднимали эту тему после дня рождения Ната, говорили об этом, но Эндрю закрылся после схожего вопроса. Потому что он просто не мог признать, что теперь нуждается в ком-то, чтобы быть в норме, что переживает за кого-то, кто не является его семьей, и заботится не только о физическом состоянии, но и психологическом. Он хотел защищать Ната, хотел заботиться о нем. И это работало в обе стороны. Ната никто не просил, но он рьяно защищал границы Миньярда, он рвал в клочья любого, кто приближался слишком близко, кто пытался причинить вред… — Да. Это… неправильно. Он стал моим слабым местом. А я его. И это используют. — Думаешь, он опасен для тебя? Или ты для него? — Нет, — слишком быстро, даже к собственному удивлению, ответил Эндрю. — Просто… — он шумно выдохнул и с силой сжал кулаки. — Не мучай себя. Тебе не обязательно отвечать сейчас. Отдохни. Ты отлично справляешься.

***

      Нат проснулся, как только почувствовал движение рядом с собой, но даже не открыл глаза. Он сразу понял, где находится. Дома. В лисьей башне. В своей комнате, в кровати, а рядом лежал Эндрю. Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, Нат зашевелился, чувствуя тупую боль, казалось, даже в кончиках пальцев ног. Нехотя, он откинул тяжелое одеяло в сторону и, переборов желание не вылезать из кровати весь день, встал, чтобы начать свой муторный путь на кухню. Движения явно были замедленными, как и реакция, в голове был легкий туман, а сил заметно поубавилось. Почему-то сейчас ему было даже хуже, чем после ломки, что определенно было странным стечением обстоятельств. Может, дело было в том, что он отпустил все свои эмоции? Нат не знал и не горел желанием выяснять.       Он просто поставил кружку под кофеварку, желая выпить наконец свой кофе, а потом полез в холодильник в поисках еды, которой там, конечно, не оказалось. Последний раз они с Эндрю покупали еду… Он не мог вспомнить, когда. Обычно парни просто заказывали еду или брали в ресторанчиках неподалеку на вынос. И это было паршиво. Есть ему хотелось, потому что вчера он уснул прежде, чем заполучил желаемое. Проворчав себе проклятья под нос, Нат поплелся в сторону гостиной, где валялся его телефон. Слава небесам и аду, он стоял на зарядке, поэтому парень полез в приложение, чтобы заказать еды на весь день. Он выбирал удоны и вок, похлебывая свежесваренный черный кофе, когда дверь распахнулась. Нат даже ухом не повел, будучи уверенным, что это Эндрю вернулся, но тут же опроверг сам себя, увидев тех, кого сейчас бы предпочел избегать. — Я тебе голову оторву! — рявкнул Кевин, врываясь на кухню. — Чем ты думал?! — Не так громко и яростно, но с посылом согласен, — хмыкнул Жан, зашедший следом. — Могли бы просто порадоваться, что он вернулся! — воскликнул Ники и, проскользнув мимо двоих бывших воронов, почти прыгнул на рыжего. — Наш симпатяжка снова с нами! — Черт, Хэммик, — Нат скривился и зашипел. Заметив его реакцию, Ники тут же отпрыгнул, опасливо осматривая друга, словно только сейчас замечая бинты на его торсе. — Я тоже рад вернуться, но следующие пару недель меня лучше не тискать, как плюшевого мишку. — Где мой брат? — И тебе привет, — Веснински еле сдержался от закатывания глаз и вперил взгляд во второго Миньярда. — Не знаю. Эндрю ушел, пока я спал. — Просто взял и ушел? — Аарон скептически выгнул бровь, но нападать не стал. Только хмыкнул, словно оценивая ситуацию, а потом двинулся в гостиную, словно был у себя дома. — А теперь, когда все разобрались, кто куда ушел, — Кевин шумно втянул носом воздух, явно стараясь успокоиться, — скажи мне, что за хрень ты сотворил?! Нат, чем ты, блять, думал?! Как ты только додумался до этого?! — Ники, посмотри, вдруг чего хочешь, и спроси заодно Аарона, — устало вздохнул рыжий, передавая Хэммику свой телефон. Кузен близнецов недовольно цокнул языком, но оставил черное трио в одиночестве. — Я сделал то, что должен был, Кев. Я вернулся. Я дома. Успокойся. — Ты чуть не умер! — А теперь альтернативная версия, — Жан подошел к младшему брату и строго посмотрел на него с высоты своего роста. — Ты соврал мне тогда, на поле. Ты сбежал, снова жертвуя собой. Ты никому ничего не сказал, уехал, и спас тебя, судя по всему, твой дядя, номер телефона которого каким-то чудом нарыл Эндрю. Это было глупо. Ты снова не думаешь о последствиях и… — А теперь послушайте меня, — перебил брата Натаниэль. — Я прекрасно все продумал и действовал далеко не на эмоциях. Я знал, что уеду еще до своего дня рождения. Я продумывал сотни вариантов развития событий, но только этот мог привести меня обратно. К вам, идиотам! В остальных случаях я или сидел бы в тюрьме, или умер бы, или Стюарт закрыл бы меня в какой-то заднице мира. Так что попридержите свои лекции о поведении и моих умственных способностях. Я знаю, что напугал вас, мне жаль, но по-другому было нельзя. Главное — я вернулся. И буду в порядке. А теперь обсудим кое-что очень важное, — Нат поставил уже пустую кружку под кофеварку и запустил машину, чтобы ее урчание заглушало их голоса. — Никто вне команды не знает, что произошло? — Нет, — Кевин с силой сжал кулаки и стиснул зубы, явно сдерживая свою ярость. — Никто не звонил ни в органы, ни куда-либо еще. — Отлично. У меня есть восхитительная идея… — Она мне уже не нравится, — предупредил Дэй. — Что за идея? — закатил глаза Жан. — Я пропаду. Со всех радаров. Логично, что я не выйду играть следующий месяц, меня скорее убьют, чем пустят на поле, но, — Нат хитро улыбнулся, глядя то на одного брата, то на другого, — лучше мне вообще не появляться. Нигде. Даже на трибунах. — Ты хочешь создать инфобомбу? — Моро скептически выгнул бровь. — Нет, я хочу доказать всему миру, что лисы могут выиграть и без меня, что с нами надо считаться. Что мы выигрываем не только благодаря мне. А еще хочу потрепать нервы Морияме. Никто не знает, чем закончилось веселье в Балтиморе. Выжили только мы с Лив и люди Стюарта. Пусть Рико ликует, Ичиро истерит, а потом… — Феерическое возвращение, — кивнул Жан. — Ты уверен, что ты это переживешь? — О, конечно, в этом я даже не сомневаюсь, — Веснински коротко хохотнул, подхватывая свежесваренный кофе и делая обжигающий глоток. — Как не сомневался и в своих действиях позавчера? — хмуро спросил Кевин. — Нат, я устал от твоих безумных игр со смертью. Почему ты не можешь просто спокойно… — Потому что еще ничего не закончилось, — рыкнул рыжий. — Мой отец мертв? Определенно. В безопасности ли мы? Нет. И пока это не изменится, я не успокоюсь. Я похороню Рико и каждого, кто помыкал мной или вами. — Нат, послушай меня, — Жан постарался собраться с мыслями и положил руку на не поврежденное плечо брата, заглядывая в пылающие решимостью голубые глаза. — Хватит. Мы в безопасности. По-настоящему. Мы с лисами. Вороны позади. Мы выиграем в этом сезоне. А даже если и нет… — он качнул головой. — Это не стоит твоей жизни. — Думаешь, если я сдамся сейчас, то я доживу до 20? — Натаниэль зло усмехнулся. — Это моя жизнь. Мне решать. И я решил еще когда вез Кева в Пальметто. Или ты думаешь, я изобретал все это на ходу? В дороге отлично думается, я все спланировал, ну, кроме вот этого, — он махнул рукой, показывая на свое потрепанное тело. — Я не намерен всю жизнь опасливо озираться по сторонам и терпеть Рико, когда могу изменить это.       Сжав предплечье брата, Нат подождал секунду, а потом мягко оттолкнул Жана, чтобы уйти в гостиную к Ники и Аарону, которые спорили, какой сет суши лучше. Оставшиеся на кухне лисы тоскливо переглянулись, прекрасно понимая, что ничего не смогут сделать. Их младший брат принял решение, значит, не изменит его даже под дулом пистолета, и если в этот раз Стюарт успел примчаться, то в следующий раз может не так повезти.       Как для себя отметил Натаниэль, были плюсы в том, что он почти помер — диван был в полном его распоряжении, никто, даже Аарон, не пытался завоевать хотя бы треть территории, что определенно можно было считать победой. Найдя удобную позу, рыжий завис, копаясь в своем телефоне, завершив онлайн-заказ еды. Ники, Кевин и Аарон воевали за пульт от телевизора, выбирая не то фильм, не то сериал, тогда как Жан притих в стороне, что-то старательно ища в сети. Именно за этим их и застал Эндрю спустя почти два часа отсутствия. Он замер в коридоре с пакетами доставки, которую нашел под дверью, глядя на эту картину спокойствия и умиротворения. Все, казалось, были на своих местах. На по-настоящему своих местах.       Жан был неподалеку от братьев, но в то же время в своем мире. Ники воодушевленно смотрел какой-то дурацкий фильм про супергероев, даже уже не стараясь втянуть в это остальных. Кевин сидел в своем телефоне, явно смотря что-то про экси, изредка толкая Аарона, устроившегося рядом, чтобы привлечь внимание к очередному посту в сети. Миньярд с безразличным лицом смотрел на экран, кидал пустой взгляд на Дэя или закатывал глаза, а потом возвращался к своему смартфону. Нат же валялся на диване со слишком сосредоточенным лицом для человека, который сутки назад чуть не отбросил коньки и должен был отдыхать. — Что за сборище? — все в комнате, кроме Ната, резко вскинули головы, а на лице Ники на секунду даже проскользнул искренний страх. — Несанкционированное, — отозвался наконец Моро. — Мы с Кевом решили навестить своего младшего брата, предприняли даже попытку вправить ему мозги, но вышло не очень. Ники увязался за нами, чтобы увидеться с обожаемым рыжим солнышком Пальметто, а Аарон… — француз махнул рукой, описывая какой-то круг в воздухе. — Видимо, решил проверить тебя. — Проверили? Валите отсюда. — В пакетах твой любимый вок со свининой в медовом соусе, — даже не оборачиваясь, сказал Нат. — Там же есть шоколадный милкшейк и фондан. — Он взятки не берет, — фыркнул Жан, но с места не сдвинулся. — Почему они здесь? — на русском спросил Эндрю, почти кинув пакеты на низкий столик, встав прямо над рыжим. — Они уже ответили. Почему не ушли? Не знаю. Но там много еды. Если хочешь, — Веснински наконец поднял на него взгляд, — они уйдут. — Мне плевать, — закатил глаза Эндрю, садясь на пол рядом с плечом Ната. — Все в порядке? Прости, если разбудил тебя. — Отвали, придурок, — буркнул голкипер и, достав контейнер с рисовой кашей — единственной кашей, которую признавал его наркоман, сунул ту ему в руки. — Ешь.       Спорить Натаниэль не стал, даже не думал об этом, потому что, в общем-то, встал он только для того, чтобы выпить кофе и поесть. Правда он никак не предполагал, что закончится этот его поход таким образом. Он уже съел половину своей порции, как вдруг его телефон зазвонил. Почти сбросив контейнер с едой на пол, Веснински, забыв о своих травмах, подскочил на ноги, широко улыбаясь, словно сумасшедший. Секунды казались мучительными, пока наконец… он не услышал спокойный мужской голос. Человек на том конце представился Робертом, личным медбратом Лив, и объяснил, что сейчас и в ближайшее время говорить девушка просто не сможет из-за повреждения голосовых связок. Она жива, восстанавливается и общается с людьми с помощью записок и жестов. Но худшей стала другая новость — вероятность того, что последняя Малкольм снова сможет говорить, пятьдесят на пятьдесят.       Нату показалось, что весь воздух выбили из его легких, а он сам грузно упал обратно на диван, словно его подкосили. Улыбка медленно сползла с лица, оставляя место какому-то жестокому и обозленному выражению, которое явно было присуще совсем другому человеку, голова которого была заморожена людьми Стюарта. Шумно сглотнув, Веснински на секунду отключился от этого мира. Лив может навсегда потерять голос, остаться немой. Из-за него. Из-за того, что когда-то в детстве они поклялись никогда не бросать друг друга. Как она сможет занять его место, как сможет владеть Балтимором, если станет немой? Бесспорно, девушка справится с этим, иначе она не была бы собой, но трудностей на ее пути станет в разы больше. И только одну вещь Нат понял четко и ясно — он не оставит ее, не отвернется и сделает все, что в его силах. — Дайте ей телефон, — наконец выдавил из себя он, неловко поднимаясь на ноги, снова открывая глаза и заново учась дышать. — Слушай меня внимательно и не старайся что-нибудь сказать. Мы решим это. Я тебя не брошу. Что бы ни случилось, мы справимся с этим, поняла меня? Я найду лучших врачей. Но для меня важно только одно — чтобы ты знала, что ты в безопасности. Знаю, от меня это прозвучит лицемерно, но сейчас тебе нужно позаботиться о себе и о своем здоровье. Остальное я беру на себя. Я решу все проблемы. Я дал тебе слово. Ты знаешь, я никогда не нарушаю обещания, поэтому, мартышка, что бы ни случилось, сначала думай о себе. И помни, что я рядом. Ты всегда можешь мне написать. Что бы тебе ни понадобилось, оно у тебя будет.       Несколько секунд на той стороне слышались лишь помехи, а потом девушка хлюпнула носом. Натаниэлю было сложно представить свою подругу плачущей, последний раз он видел ее слезы, когда девочке было одиннадцать, но от одного этого звука его сердце сжалось. А потом Лив сбросила вызов. Сердце глухо стучало в груди, а глаза начала застилать пелена ярости. Он был бессилен, не мог сделать ничего, даже убить тех, кто совершил это, ведь все уже мертвы. Из горла Веснински вырвался крик отчаяния, и он в ту же секунду швырнул телефон в стену. Тяжело дыша, он неосознанно начал метаться по комнате, словно животное в клетке, сбрасывая все, что попадалось под руку, пока кто-то не схватил его за предплечье.       Дернувшись, Нат попытался вырваться, уже замахнулся для удара, но замер, напоровшись на строгий ровный взгляд карих глаз. Это был Эндрю. Казалось, он был ничуть не впечатлен этой сценой, тогда как остальные лисы, что были в комнате, замерли. Даже Жан казался пораженным. Но не Эндрю. Казалось, он прекрасно понимал, что происходит с рыжим, и сейчас пытался удержать над пропастью почти безумия или как минимум приступа. Только вот сознание Натаниэля сейчас было не в состоянии соображать или понимать хоть что-то. Он жаждал крови, он жаждал отмщения и справедливости. Юношеский максимализм ли это или просто буйный нрав, но сейчас Веснински был просто не в состоянии сдерживать и контролировать себя, как обычно, хоть и замер, так и не ударив голкипера. — Свали, Миньярд, — ядовито выплюнул он, попытавшись вырваться, однако блондин держал крепко. — Тебя головой приложили? — скривился Аарон. — Не тот близнец.       Это могло бы быть верное замечание. Команда, и уж тем более монстры, даже не помнили, когда Нат последний раз называл Эндрю по фамилии, в каком бы состоянии они оба ни были, как бы ни злились и чуть ли не дрались. Он всегда называл голкипера по имени. — Он никогда вас не путал, — отозвался Кевин, медленно поднимаясь на ноги. — Нат… — Лучше уйди с моего пути, иначе!.. — кажется, сейчас для рыжего существовали только какая-то призрачная цель и преграда в лице Эндрю. — Что ты мне сделаешь? — с вызовом спросил голкипер. — Ударишь? Откроешь свой рот? Ты знаешь, куда бить. Давай. Но обратного пути не будет. — Уйди, — хрипло прошептал Нат. — Я должен… просто… Я должен, понимаешь?! — Сядь. Ты дал мне слово меньше суток назад. Или теперь твои обещания — пустой звук? — Это другое. Я… — он с силой тряхнул головой, от чего комната накренилась, но крепкая рука Эндрю все еще удерживала его, не давая пошатнуться. — Я виноват, — на русском прошептал он, казалось, готовый заплакать. — Я сломал ее. Я все ломаю. Прям как он.       Миньярд хмыкнул, старательно раздумывая. Он прекрасно знал, что должен сказать, какие слова, если не утешат, то хотя бы облегчат муку его глупого мученика, но блондин не мог позволить лжи сорваться с его губ. Натаниэль ломает все, к чему прикасается. Так ли это? Сломал ли он Эндрю? «Би, как же ты не вовремя», — парень мысленно скривился и закатил глаза, поражаясь, как все в этой жизни бывает не кстати. Что там говорила Бетси? Быть нежным с собой? Не спешить? Дать себе время? У него нет времени. Если он не сделает, не скажет что-то прямо сейчас, якорь в виде прикосновения перестанет работать, и Натаниэль сорвется с места, наплевав на себя и всё в этом мире, чтобы… Наверное, даже сам рыжий еще не знал, что сделает, а Миньярд и подавно. Но ничем хорошим это точно не закончится.       Взгляд сам по себе скользнул от голубых глаз к татуировке песочных часов на скуле, которая только каким-то чудом не пострадала после встречи с Натаном. Время — самый ценный ресурс… Как верно подмечено. И его всем и всегда не хватает. Сейчас Эндрю был готов отдать все деньги мира за то, чтобы ему дали хотя бы несколько часов на самоанализ, на распутывание такой сложной головоломки, как он сам. Этот клубок нитей был так глубоко, был так сильно запущен и испорчен, что даже Би продвигалась очень медленно, а сейчас ему нужно было за секунды дорваться до самой сути, до сердцевины, и не просто посмотреть на нее и не убежать прочь, а еще и показать Нату. Если это не изощренная пытка, тогда Эндрю не знал, что это.       Ломал ли его Натаниэль? Делал ли больно? Заставлял зверя внутри кричать, желать отбиваться, защищаться? Нет. Он не делал больно просто так, он всегда делал «предупреждающий выстрел» в воздух, говоря о своих намерениях, умел отступать, а что до зверя внутри… Тот встретил равного себе, он урчал и рычал от удовольствия, он переминался с ноги на ногу и устраивался поудобнее, греясь в тепле жара Веснински. Натаниэль менял его, но точно не ломал. Дрейк ломал Эндрю. Лютер ломал своим неверием и предательством. Все те, что не понимали «нет» и не слышали «пожалуйста», когда это слово еще было допустимо. Нат был не похож на них. От одной мысли о сравнении рыжего урагана с ними становилось тошно. Нет! Нат не… — Ничего ты не ломаешь, — уверенно, без капли сомнения сказал Эндрю, прекрасно зная, что дальше этого признания сегодня зайти он попросту не сможет. Иначе развалится. Пока что, это все, на что он способен. — Никого. Ты не он. Прекрати. — Ты не знаешь, на что я способен, — Нат потупил взгляд, попытался забрать свою руку, но Эндрю так и не отпустил, молясь лишь о том, чтобы его лицо оставалось таким же ровным, как и всегда, чтобы остальные, находившиеся в комнате и не понимавшие русского, не смогли прочитать слова по их лицам. — Фантазия богатая. — Это другое. Я… Почему нет? Я не… Мне просто нужно к ней. — Тебе нужно думать о себе. Ты никуда не едешь. Позвонишь с видео. Но ты остаешься дома. — Я обещал… — кивнул Нат. Шаркающими шагами он вернулся к дивану и рухнул на него, опираясь локтями о колени, свешивая голову между ними. — Если я доживу до двадцати, — на английском заговорил он, привлекая к себе внимание всех в комнате еще больше, — я устрою такую пирушку, что бассейн из водки будет казаться обыденностью. — Надеюсь, мы приглашены? — через силу усмехнулся Кевин. — Куда он денется, — подхватил Ники. — Чур я помогаю с организацией! Уверен, Элисон с тебя слезать не будет, ей только дай покомандовать… — Как она? — перебил остальных Жан, тут же сбивая шаткое веселое настроение. — Она может остаться немой на всю жизнь, — Нат поднял голову, встречаясь тусклыми глазами с режущим взглядом брата. — Лола пыталась перерезать ей горло и задела голосовые связки. — Она сильная, выкарабкается.

***

      Все лисы по привычке собрались в комнате девочек. Добрые пятнадцать минут пришлось потратить на слезливые радости старшекурсников — кроме Сета, разумеется, конечно, ему глубоко наплевать, он ни в коем случае не обнял этого идиота, нет — которые разве что не обливались слезами при виде живого комка с рыжими волосами, тогда как Ваймак угрюмо стоял в дверях, ожидая, когда же Веснински объяснит, на кой черт собрал всех здесь. Выпутавшись наконец из чужих рук, Нат широко улыбнулся, устраиваясь в насыпном мешке рядом с таким же, на котором уже сидел Эндрю: — Дамы и господа, я предлагаю вам устроить невероятное шоу! — А твоей почти смерти, типа, не хватило? — скептически выгнув бровь, спросил Аарон. — Согласен. Ты теперь у нас под строгим наблюдением за такой дурдом, и если нам и пофиг, то еще один такой водопад слез и ураган истерики Элисон я не переживу, — фыркнул Сет, за что тут же получил локтем под ребра. — Черт, Элли! — Кому я говорила молчать в тряпочку?! — процедила девушка, но тут же расслабилась. — Хотя, в чем-то он прав. Мы с тебя глаз не спустим, солнце. — Мне вот интересно, они реально такие тупые и слепые, или им просто хочется верить в то, что ты какой-то беззащитный раненый зверек, которого надо любить, кормить и обнимать без остановки? — пробормотал себе под нос Жан на французском, глядя в потолок. — Я хочу пропасть, — не обращая внимания на слова семьи, продолжил Натаниэль. — Никто не знает, что происходило последние двое суток. Мориямы не знают, кто выжил, чем все закончилось. Не знает и Рико. Давайте честно, на корт вы меня ближайший месяц не выпустите. — Даже не мечтай, — буркнул Ваймак, на что остальные вразнобой закивали и заворчали, соглашаясь с тренером. — Для всех наблюдателей я исчезну. Мориямы будут предполагать, что я погиб, публика заволнуется, ну а вы продолжите выигрывать, доказывая всем, что лисы сильны не из-за меня. — Отличный план. Просто восхитительный, если я правильно понял, — закатил глаза Сет. — Надежный, как швейцарские часы. Особенно учитывая факт того, что мы и правда выигрываем только благодаря тебе. — Нет, — страдальчески протянул Веснински. — Не говори мне, Горди, что за те пару дней, что ты меня не видел, весь наш прогресс по развитию твоего интеллекта и самооценки пошел прахом! — А его точно нельзя прибить? — прорычал Сет, готовый броситься на рыжего, как в старые добрые времена. — Слушайте, вы справитесь, — тут же переключился Нат. — Я это знаю. Мы с Кевином и Жаном проработаем стратегию, изменим мелочи, чтобы вам было комфортнее. Поймите, пусть я и сильный игрок, вы все тоже не пустое место. — Допустим, лишь на секунду предположим, что мы сделаем то, что ты хочешь, — вздохнул Ваймак, потирая переносицу. — Но как ты собираешься прятаться? У тебя не самая незаметная внешность, да и твое лицо знает каждый, кто хоть что-то слышал об экси. — Элли, королева души моей, ты же сможешь немножко преобразить меня? — Зависит от того, что ты хочешь, — пожала плечами девушка. — Мне нужно скрыть татуировку и шрамы, — начал перечислять Нат. — Возможно, с помощью макияжа чуть изменить черты лица. Рене, как специалист по окрашиванию, проконсультируешь касательно красок, которые легко смываются? Нужен какой-то грязный и незаметный цвет, но который я смогу вывести буквально за пару раз. Глаза скрою линзами. Ники, умоляю, контролируй поток фотографий и видео, который будешь выкладывать. Меня на них быть не должно. Жан, моя машина будет твоей. Выходить из общежития буду только по особой нужде и ночью на корт… — Никакого корта! — рявкнул тренер. — Когда оправлюсь, — недовольно цокнул языком Натаниэль. — Я понимаю, что сейчас мне там не место. Кев, тебе пора активнее тренировать левую руку. Эбби уже месяца три как сказала, что она в полном порядке. Плюс, боюсь, тебе придется перетягивать на себя все внимание от моей скромной пропавшей персоны. Вы все должны сделать вид, что даже не знаете, куда я толком делся, и так далеки от меня, что не смогли связаться. — Ну допустим. А что потом? — Аарон окинул взглядом команду. — Нет, серьезно. Допустим, мы и правда сможем что-то доказать на поле без него, но что потом? Зачем так париться? — Чтобы потом я уничтожил всех тех, кто хотел уничтожить меня и мою семью. Это я про всех вас, если вдруг не поняли, — с готовностью ответил Веснински. — Сейчас мне нужно выиграть время. Меня должны искать и не находить. — Твои хитроумные планы прекрасны, но что с учебой? — спросил Ваймак. — Хочу напомнить, что ты еще и студент. Если завалишь предметы, я просто не смогу тебя выпустить на поле. — С этим я разберусь, не переживай, тренер, — отмахнулся Нат. — Так что, поможете? — Мне одному кажется, что мы еще об этом пожалеем? — запрокинув голову к потолку, спросил Гордон. — Зато не скучно, — широко улыбнулся Мэтт. — Я в деле! — Так от тебя тут особо ничего и не требуется, кроме как не трепаться, — фыркнула Элисон. — С твоей маскировкой разберемся, но придется поработать и над гардеробом. Ты слишком… — она махнула рукой. — Красавчик. Даже если мы покрасим тебе волосы, замажем всю мордашку и скроем эти восхитительные глаза, в неприметного гадкого утенка ты не превратишься. — И определенно точно тебе надо вырвать язык, — хохотнул Аарон. — Тебя по манере речи за пять секунд узнают. — На тебе потренируется, — хмыкнул Эндрю, заговоривший впервые за день. — Серьезно думаешь, что этот идиот не умеет притворяться кем-то другим? — Ставлю сотку, что он все равно спалится, — пятый номер надменно посмотрел на рыжего, который удобно развалился в кресле мешке. — Принимаю ставку, — подал голос Жан. — Ты будешь удивлен. — Ну все, это уже не остановить, — закатил глаза Ваймак, голос которого потонул в переругивающихся возгласах лисов, делавших ставки. — Я-то как-нибудь тебя отмажу, но ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Дэвид у Ната, который сидел совсем рядом. — О, это отвратительная идея, — заверил его парень, широко и счастливо улыбаясь, — но результат будет восхитительным. Гарантирую. Если в игре все будет совсем тяжко, обещаю, что выйду на поле. На первом месте у нас победа в чемпионате. Я не намерен ставить вас всех на второе место. — Пока все не заживет, на корт не выйдешь, — тихо, чтобы услышали только они, сказал Эндрю, на что Нат с готовностью кивнул. — Ты, — Ваймак указал пальцем на рыжего, — моя самая большая головная боль, парень. Миньярд, умоляю тебя, присмотри за этим недоразумением, чтобы не вытворял ну уж слишком безумные вещи, потому что еще одни такие выходные не переживу уже я, — голкипер коротко кивнул. — И, Нат, какие бы цели ты не преследовал… если выбор встанет между местью и будущим, умоляю, выбери будущее. — Я и делаю это все ради своего будущего, — приторно честно ответил Нат. — Спасибо, тренер. — Ох, заткнись, воплощение противоречий, а то я начинаю чувствовать гордость за тебя, — заворчал Ваймак под приглушенный смех рыжего недоразумения.

***

      Прошли две недели, и Нат активно шел на поправку, если так вообще можно сказать. Первую неделю он вовсе не выходил из общежития, а потом начал делать вылазки на корт ночью с Кевином, Жаном и обоими Миньярдами, пусть только и делал, что сидел на трибунах, изредка комментируя действия братьев, привалившись плечом к плечу голкипера. Было заметно, как у него так и чесались руки взяться за клюшку, но стоило ему хотя бы направиться в сторону инвентаря, как рядом тут же появлялся раздраженный Эндрю, обещавший вспороть ему глотку за попытку играть, пока тот не выздоровеет. И Нату не оставалось ничего, кроме как смириться, втайне делая отжимания и прочие легкие упражнения, когда блондин уходил на занятия. Он просто не мог пересилить себя и жить без нагрузок, кто бы что ни говорил и в каком бы состоянии он ни был.       Наконец пришло время первой игры без Веснински. Если лисы и волновались, то старались не подавать вида. В конце концов игра проходила на их территории, а дома и стены помогают. Главной же частью подготовки Ната к игре стал забег в комнату девчонок, где он провел добрые три часа. И его новый вид был… странным до невозможности. Эндрю смотрел на этого парнишку и почти не узнавал. Какой-то грязный коричневый цвет волос, карие, почти черные, глаза, длинная челка, которая теперь спадала на лицо, вместо того, чтобы быть зачесанной назад в прическу а ля творческий беспорядок, и убогая безразмерная одежда. Бесспорно, Элисон, Рене и Дэн провели восхитительную работу. Встреть Эндрю такого парня на улице, даже не посмотрел бы на него. Особенно учитывая то, что Нат даже изменил поведение и мимику. Только кривая ухмылка, изредка вспыхивавшая на лице, напоминала о том самом дьяволе, что перевернул их жизни. — Отвратительно, — не сдержавшись, фыркнул Миньярд, глядя на то, как Нат, закинув ноги в каких-то рыжих конверсах на журнальный столик, листал ленту новостей в интернете. — Согласен, — кивнул когда-то рыжий, — в этом и вся прелесть. За меня не цепляется взгляд. Присмотришь сегодня за Кевином и Жаном, когда они будут давать интервью? — наконец оторвав глаза от экрана, спросил Нат. — Думаешь, все настолько плохо? — О, уверен, это будет уморительно, — хохотнул он, закидывая руки за голову. — Кстати, хотел спросить. Что мне нужно сделать, чтобы со следующей недели меня выпустили на ночные тренировки? — Иметь регенерацию Росомахи из комиксов, — закатил глаза Эндрю, закидывая вещи в сумку. — Эбби только сняла швы. Тебе же сказали не напрягаться. — Именно, она уже сняла швы! — всплеснул руками Нат. — Я не могу терять форму. Пусть я пока не играю, но… — Наркоман, что у тебя за шило в заднице? Скучно? Так почитай умные книжки. — Я и так веду все дела по телефону, — цокнул языком Веснински, поднимаясь на ноги и недовольно кривя губы. — Да, Лив уже выписали, а ее голос, вероятно, все-таки вернется, пусть и будет поломанным, но это не решит проблемы! Я не хрустальный. Да, меня потрепали, но я не могу всю жизнь сидеть здесь, обложенный подушками. Скоро нужно будет навестить Ичиро. Объявить о смене власти и… — Нат, через два часа у нас игра, — перебил его Эндрю, запрокидывая голову к потолку, прислоняясь спиной к стене. — Дэй ебёт нам всем мозги уже неделю. Постоянно. И его не может остановить даже Наполеон. Сегодня будет то еще развлечение как на игре, так и после на интервью. И мне надо следить не только за Ники и Аароном, но еще и за твоими братьями. Чего ты от меня хочешь? — Честно? — Нат встал и подошел к нему, заставляя смотреть себе в лицо. — Чтобы ты перестал кружить надо мной. Я знаю, что ты присматриваешь за мной, но в этом больше нет необходимости. Мне не нужна охрана. Я ценю это, правда, но… — Мне уйти? — стиснув зубы, спросил Эндрю. — Нет. Просто смягчить надзор. Я… — парень качнул головой, а потом зацепился своим мизинцем за указательный палец Миньярда в уже привычном жесте. — Я хочу попросить тебя подумать над тем, чтобы доверить мне самого себя, как это было до Балтимора. Время идет. Мне нужно закончить свои дела, встретиться с Лив, нанести визит Ичиро и многое другое. Как бы мы не оттягивали этот момент, это необходимо. Я должен все это закончить.       Эндрю шумно втянул носом воздух, полноценно переплетая их пальцы, закусив нижнюю губу. Он понимал, о чем говорит Нат и почему. После произошедшего Миньярд и правда старался не выпускать парня из виду, иногда даже пропуская занятия, списывая все это на плохое самочувствие, прекрасно зная, что учеба от этих прогулов ничуть не пострадает. Конечно, остальные объясняли все это очередным депрессивным периодом в жизни голкипера, но Ната было не обмануть. Он все видел и понимал, замечал слишком пристальные взгляды, нервное поведение по ночам, пока они еще сидели у телевизора на диване, когда в коридоре за дверью слышались тяжелые шаги… Конечно, Эндрю знал, что Веснински прекрасно сможет позаботиться о себе, понимал это головой, но перед глазами снова и снова всплывали воспоминания о дне игры в Бингемтоне, часы, когда все вокруг сходили с ума, а сам Миньярд буквально тонул в себе… Тот ураган чувств, когда он буквально упал на колени рядом с Натом у двери «Преисподней». Но он вспомнил и другое. Слова, которые Эндрю сказал Стюарту в ту ночь: «Какое бы решение Нат ни принял — оно будет только его. И никто не посмеет его оспорить. Вот об этом я точно позабочусь». И свое слово нарушать он был не намерен.

***

      Когда комментаторы объявляли составы команд, все лисы выдерживали широкие улыбки на лицах, но когда список закончился на десятом номере Жане Моро, по трибунам прошел ропот непонимания и негодования. Кто-то выкрикнул: «А где дьявол?!» — и Эндрю не сдержал ухмылку, которая сверкнула на его губах буквально на секунду. Дьявол был здесь, совсем рядом, Миньярд был в этом уверен, пусть пока и не нашел его глазами на трибунах. Сейчас Ната было бы сложно заметить, даже если бы он сидел в первом ряду, но он точно был здесь.       Игра была напряженной. Лисы, привыкшие к безумному толчку в виде Веснински в нападении, не без труда набирали все больше очков, хоть их соперники и наступали им на пятки. В перерывах между таймами репортеры пытались поймать спортсменов на пути к раздевалке, но Ваймак искусно отгонял мух от своих ребят. Выигрыш с отрывом в одно очко был сладостнее чего-либо в этом мире. Казалось, можно наконец вздохнуть с облегчением. Они не только сделали еще один шаг к победе, но и доказали, что способны сделать это без своего дьявола, как и говорил Натаниэль, только вот ни на лицах Кевина и Жана, ни на лицах остальных лисов такой радости не было. Впереди была встреча с репортерами, и это не предвещало ничего хорошего.       Переглянувшись между собой, названные братья без обсуждения пошли в комнату для общения с прессой, тогда как Эндрю последовал за ними тенью. Привычно он встал в углу, глазами сканируя комнату, как вдруг… его глаза напоролись на него. Сейчас он казался еще меньше, чем был в реальности, сгорбленный, со спутанными волосами, в мешковатой серой одежде и с бейджем репортера на шее, Натаниэль-Мать-Его-Веснински, стоял в дальнем углу комнаты с камерой в руках! Он прятался буквально на виду у всех! Если бы окружающие были чуть внимательнее, если бы обращали внимание, то смогли бы узнать его. Играть с огнем — явно любимое развлечение этого идиота. Поймав взгляд Эндрю, тот криво усмехнулся, подмигнул и еле заметно отсалютовал ему двумя пальцами от виска. — Я вас умоляю, не наломайте дров, — прошептал Ваймак, прежде чем уйти. — Мне вашего брата по горло хватает. Эндрю? — Иди уже, тренер, не трепи себе нервы лишний раз, — хмыкнул голкипер, неотрывно глядя на Ната на другом конце комнаты. — Боги, спасибо вам за хотя бы одного адекватного человека, — пробормотал Дэвид, кивнул и поспешил выйти, провожаемый удивленными взглядами Кевина и Жана. — Давайте начнем, — вздохнул Дэй, обращаясь к репортерам. — Да, вы, — он указал на женщину в первом ряду. — Сегодня команда университета Пальметто показала прекрасную слаженную игру, но все же было заметно, что без Натаниэля Веснински, так же известного как дьявол экси, дела идут тяжелее. Он не просто не вышел на поле, но даже не был оглашен, как член команды. Его не видели на трибунах, он вообще не появлялся нигде уже достаточно давно. Как вы можете это прокомментировать? — Нат и правда не присутствовал сегодня на игре, это очевидно, — кивнул Кевин. — Но и без него лисы могут и будут побеждать. Он сильный игрок, но и мы сильная команда. Мы еще не раз докажем это. — Но где он? — выкрикнул другой репортер. — Натаниэль пропал со всех радаров, как почти год назад, когда сменил команду. Он снова ушел? Снова меняет университет? Он бросил вас? — Нат никогда нас не бросит, — зло огрызнулся Жан, явно задетый словами. — Мы семья. Что бы ни произошло, мы будем вместе. Но сейчас он и правда временно отошел от игр по личным причинам. Мы ждем его возвращения и надеемся увидеть как можно скорее. — Вы не знаете, где он? — После игры в Бингемтоне Нат уехал по семейным обстоятельствам, — старательно подбирая слова, кивнул Кевин. — Мы не можем сказать, где он сейчас и что с ним. Но уверены, что наш брат вернется к своей семье и команде. — Подождите, вы хотите сказать, что Натаниэль Веснински пропал?! — Нат… — Кевин скосил глаза на Жана в безмолвной мольбе. — Наш брат имеет такую особенность — отлучаться и не выходить на связь, — попытался выкрутиться Моро. — Ему нужно побыть наедине с самим собой или навестить семью, что он предпочитает делать втайне и в одиночестве. Знаете, он… — француз запнулся, случайно наткнувшись взглядом на Ната в последнем ряду. — Засранец, — выдохнул Жан, сквозь стиснутые зубы. — Что вы имеете ввиду? — Он имеет ввиду, — Эндрю оттолкнулся от стены и вышел вперед, вставая рядом с братьями, — что из всех рыжих не долбоеб только лиса. Задумайтесь над этим на досуге, а нам пора, раз грязные сплетни вам интереснее, чем состоявшаяся игра, — схватив обоих парней за шкирки, он уже потянул их на выход, когда веселый голос, пусть и выше, чем обычно, ударил в спину: — Разве Веснински не лис? — Когда-нибудь я и правда придушу его, — пробормотал себе под нос Эндрю, но вопрос, брошенный Натом, проигнорировал, выталкивая бывших воронов в коридор, оставляя репортеров позади.