Приручая дьявола

— Проклятье! — Джереми шутливо стукнул клюшкой по плечу хохочущего Натаниэля, пас которого он почти смог заблокировать. — Как ты черт возьми это сделал?! — до конца первого тайма оставалось три секунды. Веснински кружил вокруг Нокса, который не давал ему прохода, и в последний момент отдал пас Дэю, который просто одним махом забил очко, снова сравняв счет. — Я же закрыл тебя со всех сторон! — не переставал возмущаться блондин, стягивая шлем с головы. — Я же дьявол, — Нат так же снял защиту, протянул ее другу и растрепал свои потные волосы, принимая снаряжение обратно с благодарным кивком. — Подготовили деньги? За алкоголь платить будете вы. — Нет уж, мы так просто не сдадимся, — фыркнул Нокс. — Но пас был и правда впечатляющим. Не хочешь к нам в команду? — Нет, прости, я лис до мозга костей, — хохотнул рыжий. — Кев, меня тут украсть пытаются! — крикнул он своему брату, который трусцой приближался к ним. — Эта наша принцесса, Джереми, ищи себе другую, — Дэй шумно выдохнул, наваливаясь на плечи калифорнийца. — Хотя, ты свою нашел. Вон идет потрепанный, — не сдержавшись, прошептал он, улыбаясь Жану, который шел к ним. — Согласен, я выбираю этого брата, — с самым серьезным из возможных лиц кивнул Нокс. — А вообще, — он выскользнул из-под Кевина и спиной попятился в сторону Моро, заговорщически ухмыляясь, — я так понял, блондины — это у вас семейное, да? — он подмигнул нападающим, а потом пошел к Моро тепло улыбаясь. — Прибить его, что ли? — меланхолично протянул Нат. — Скажем, мол, пал смертью храбрых, — подхватил Дэй, даже не пытаясь опровергнуть слова капитана троянцев о блондинах. — Сам видел. Мяч в голову прилетел… — Ага… Ладно, после игры с ним разберемся, а сейчас у нас заслуженный перерыв, — рыжий хлопнул брата по плечу, начиная свой путь в сторону двери с поля, где их уже ждал явно недовольный Ваймак. — Что я успел натворить? — спросил Нат, выходя с корта. — Из достоверных источников я знаю, что у тебя травма, но ты как всегда терпишь, — сурово сказал тренер, зло нахмурившись и скрестив руки на груди. — Стоп, что? — опешил Кевин. — Это правда? — Ложь и провокация, — с готовностью отозвался Нат. — Кто-то, — он выразительно посмотрел на Эндрю, тихо сидевшего на скамейке запасных, — ошибся. Я совершенно здоров, и у меня определенно точно ничего не болит.       Да, у него слегка ныло плечо, где располагался новый шрам, поверх отпечатка утюга, но это была мелочь. Досадное неудобство, которое он не ощущал благодаря адреналину в крови. Злость медленно начала растекаться по телу Натаниэля. Вечер был восхитительным, игра прекрасной, честной, благородной — сплошное удовольствие, но одно это заявление испортило все за секунду. Веснински так старался показать всем и вся, что он и правда в порядке, что он здоров и с ним не нужно возиться, как с ребенком, но, оказалось, всего одного предположения хватило, чтобы разрушить этот долбанный карточный домик. Конечно, если Эндрю заметил — а он заметил, иначе не сказал бы тренеру — он теперь не отстанет, поэтому все мышцы тела рыжего напряглись, готовясь к чему угодно. — Пиздеж, — Миньярд поднялся со своего места и, не сдерживаясь, ударил Ната в больное плечо. Лисы, краем глаза наблюдавшие за перепалкой, замерли, тогда как Веснински лишь колыхнулся, а потом скептически выгнул бровь: — Я сейчас должен был пополам согнуться или что? — сухо спросил он, тогда как все веселье пропало из голубых глаз. Он чувствовал пульсирующую боль, но крови не было, а, значит, Нат не выдаст и грамма чувств на своем лице. Репортеры, до этого снимавшие веселых игроков на поле, зашевелились, почувствовав запах крови, но парней это ничуть не интересовало. — Ты предупреждай, когда подыгрывать надо. — Я знаю, что тебе больно, — прошипел Эндрю на немецком, оказавшись с рыжим нос к носу. — Я не они. Я вижу тебя. — Глаза подводят, — холодно отозвался Нат, делая шаг к нему, скаля зубы. — Мы, вроде, обсуждали это. Или я что-то неправильно понял? Когда мне нужна протянутая рука, я говорю об этом. — У тебя заметные проблемы с оценкой своего состояния и рисков. Хватит. Иди к Эбби и садись на скамейку. — Нет. Я в порядке, — рыжий даже глазом не моргнул, когда голкипер скривился от этой ненавистной фразы. — Я уже не раз доказал, что могу позаботиться о себе. — Нат… — Хватит, — Веснински сделал несколько шагов назад, неотрывно глядя в карие глаза, как вдруг перескочил на русский. Первой мыслью было уйти, ничего не сказав, но потом Нат передумал. Так он поступить просто не мог. Не с Эндрю. — Ты знаешь. Впереди игра, в которой без меня им не справиться. И ты знаешь, что я ненавижу быть слабым. Не могу быть. Только перед тобой, — дёргано сорвав с рук перчатки, Нат сунул их, клюшку и шлем в руки Кевину, развернулся на пятках и, тряхнув головой, поспешил внутрь стадиона, прячась от чужих глаз. — Миньярд, до перевода не снизойдешь? — скептически выгнув бровь, спросил Ваймак. — Нет, — выдохнул Эндрю, рухнув на скамейку.       Он не понимал, что сделал не так и почему Нат вообще вдруг так неожиданно вспылил. Блондин и раньше «палил» его перед остальными, чтобы наркоман не убивал самого себя, заботился о чужом здоровье, так чем же этот раз отличается от предыдущих? Снова и снова голкипер прокручивал в голове сказанные рыжим слова, пока вдруг мысли не замерли в голове. «Я — идиот» — осознание товарным поездом прогремело в тишине вакуума.       Поднявшись на ноги и оставив все снаряжение вместе с командой позади, Эндрю поспешил внутрь стадиона на поиски рыжей катастрофы. Нат не игнорировал травму, он просто понимал, что, после Балтимора вся команда и тренер даже из-за ссадины будут носиться с ним, как с хрустальным. И ни о какой игре в финале речи быть не могло. Его просто не допустят. А Нату нужно было выйти на поле, нужно было победить и сбросить Рико с пьедестала в пропасть, чтобы надеть корону на Кевина. Ему нужно было завершить свой план. Легкая же боль в плече, которую заметил Эндрю, была для Веснински лишь маленьким камешком под ботинками. Только одного Миньярд не учел. Что если он сам просто посадил бы Ната на скамейку со льдом, после осмотра, дома укутал бы в плед, положил на себя и запретил двигаться до утра, то вот остальные… Он все испортил. Снова. Потому что не думал о других, а только о себе.       К счастью, найти рыжего идиота не составило труда. Он был в раздевалке. Стоял перед зеркалом с голым торсом и втирал какую-то мазь в больное плечо, тогда как на раковине лежали бинты, тейпы и еще какие-то мелочи. Заслышав легкие шаги по кафелю, Нат скосил на вошедшего глаза, но даже не оторвался от своего занятия, тут же узнав Эндрю, который внимательно осматривал травму. Новый шрам, который только-только зажил, казался слегка распухшим и воспаленным, тогда как вокруг него расплывался новый синяк. Ничего особенного, просто Натаниэль во всей своей идиотской красе пытается заботиться о своем теле, хотя раньше никогда этого не делал. Теперь же… Он учился и пытался. Потому что это было важно для Эндрю. — Насколько все плохо? — тихо спросил блондин, подходя чуть ближе. — Хоть одно слово и!.. — Затухни, — преодолев разделявшее их расстояние, Эндрю забрал мазь из чужих рук. — Я задал вопрос. — Своим глазам, вроде, ты веришь больше чем мне, — огрызнулся Нат, но послушно развернулся и оперся бедрами о раковину, давая голкиперу доступ к своему телу. — Ведешь себя, как ребенок, — выдавив немного мази себе на пальцы, Миньярд начал осторожно втирать ее в чужую кожу. Он не мог заставить себя сказать, что был не прав, что не подумал и допустил ошибку, но надеялся, что рыжий придурок и так поймет его. Всегда понимал. — Просто сядь на скамейку, когда станет паршиво. Я закрою ворота. — Это не так работает. — Именно так и работает, — перебил его Эндрю, а его карие глаза зло вспыхнули. — Прекрати это, наркоман. Ты не один. — А если не прекращу? — тихо спросил Нат, повесив голову. Остаточная злость еще тлела в нем, но это мягкое прикосновение лечило, кажется, не только его плечо. — Получишь по башке, а ночевать отправишься к Ники, Аарону, Жану и Кеву. Или и вовсе к Мэтту и Сету. Сам решай, кто будет больше капать тебе на мозги: братья или старшие. — Тогда пойду домой, — буркнул рыжий, тут же получив невесомый щелбан. — Я не сяду на скамейку, пока не буду уверен в победе. Если тренер посадит на скамейку, тело и мышцы расслабятся, остынут, адреналин растворится в крови и придет боль. Если сделаю так, как ты говоришь… выйти снова я не смогу. А я должен, Дрю. Знаю, это не правильно, но… Я должен закончить этот год. Обещаю, потом стану самым послушным и буду заботиться о своем здоровье… — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — Миньярд вытер руки о сухие полотенца, а потом взялся за тейпы. — Ты можешь верить в то, что сможешь следить за собой, но это все закончится с первой легкой травмой во время игры. Ты же их даже не замечаешь. — Не замечаю… — Вот и молчи.       Ненадолго повисла тишина. Эндрю был сосредоточен на том, что клеил тейпы, тогда как Нат покорно не двигался, как в ту ночь после банкета на Рождество. Следующими были эластичные бинты, чтобы укрепить сустав, который, судя по всему, был в опасности. Миньярду было плевать. Когда они придут домой, он все равно дотошно проверит все тело рыжего лиса, потому что сам Веснински, конечно, не заметит травму, пока не начнет обильно терять кровь. В этом был весь он. И было бесполезно пытаться его переделать. Да, теперь он старался обращать на это внимание, но скорее потому, что не хотел расстраивать лисов, а не ради самого себя. У Ната была какая-то волшебная способность игнорировать состояние своего тела, свои шрамы, но в то же время всегда выглядеть впечатляюще. И именно в такой формулировке. Он мог быть одет в обычные потертые треники и какую-то застиранную футболку, но при этом казался звездой с обложки. Эндрю это просто выводило из себя. Потому что выглядеть так даже после трех часов сна с растрепанными волосами и заспанными восхитительными голубыми глазами просто противозаконно. — Я не сдам тебя, но дома ты честно скажешь что и где болит, — вынес наконец вердикт Миньярд, закончив. — Я и сам справлюсь с… — Это был не вопрос. Или мне звонить Стюарту? — А вот это уже не честно, — надулся Нат. И, нет, Эндрю ни в коей мере не считал, что тот выглядел милым. Не-а. Хоть пытайте его, он этого не признает. — Ты первым будешь против того, чтобы он меня забрал. — Буду, — на удивление легко согласился голкипер. — Но я не буду против его лекции лично для тебя, касательно здоровья. Ты все понял? — Я не ребенок. — Да? А очень не похоже. Свободен. — Я… — Нат запнулся и отдернул взгляд, закусив полную губу чуть ли не до крови, заставляя себя замолчать.       Эндрю закатил глаза, к собственному удивлению отмечая, что уголки губ так и хотят слегка приподняться в снисходительной и теплой улыбке. Он не понимал, как этот человек, что стоял напротив, мог быть таким ребенком и страшным взрослым одновременно. В Нате было все и сразу, и иногда это попросту выбивало из колеи, но… это Миньярду и нравилось. Поэтому, тяжело вздохнув, словно на его плечах была ноша всего мира, блондин осторожно коснулся чужой губы, медленно вытягивая ее из зубов, а потом приподнял подбородок рыжего, вынуждая смотреть на себя. Несколько секунд Нат мучал самого себя молчанием, а потом наконец сдался под удивительно мягким ожидающим взглядом карамельных глаз. — Я правда хочу отдать тебе руль управления и отойти в сторону, но… я не хочу, чтобы кто-то пострадал. Чтобы пострадал ты. Я должен закончить. Я должен закрыть все эти двери в ад, чтобы потом идти вперед, не оглядываясь и не боясь оставлять ножи при входе. Я не… — Ты идиот, — перебил его Эндрю, еле сдерживая ухмылку. — Будешь пытаться себя переделать, и я отправлю тебя прямиком к Стюарту. Я просто не намерен возиться с тобой и выслушивать кудахтанье остальных из-за травм, — фыркнул он, как обычно, не найдя в себе сил признаться, что беспоко… но Нат всегда понимал. — Все, чего от тебя хотят — чтобы ты не колебался со всем этим один и не тонул в пиздеце. Но это не значит, что ты обязан так делать. — Но и не значит, что хочу, — тихо отозвался Нат. — Я просто… — он тряхнул головой, устало вздыхая. — Я словно учусь жить заново. Я не привык, что кто-то стоит передо мной. Обычно все у меня за спиной. — Я заметил, — сухо ответил Эндрю, невольно вспоминая каждый шрам на чужом теле. — А теперь я процитирую тебе тебя же. Разберись с головой. — Отличный совет, — приглушенно рассмеялся рыжий. — Надо почаще слушать самого себя. — Нет, я правда не понимаю, как ты дожил до девятнадцати, — закатил глаза Миньярд, а потом ухватился за чужую шею и чуть потянул на себя. — Да или… — Да.       Нат не дал ему договорить, просто подался навстречу, ловя чужие губы, с которыми было проще дышать. Когда Эндрю был рядом, все казалось до невозможности простым и логичным, черным и белым, никаких сложностей и полутонов. Блондин целовал требовательно, сильно, словно собой старался заглушить любые посторонние мысли и… у него получалось. Если был он — все остальное отходило на второй план. И Натаниэль был ужасным человеком, потому что пользовался этим.       Он понимал, что его действия импульсивны и нелогичны, что он сам — одни сплошные эмоции, которые после Балтимора вырывались из-под контроля при каждом удобном и неудобном случае, но это была новая реальность. Просто Нат не умел испытывать их вот так, прямо сейчас, не привык не прятать их и не фильтровать, как это было раньше. Тот колодец, в котором он топил себя, переполнился, места просто не осталось, поэтому теперь, когда Веснински злился — это видели все, когда был счастлив — не мог сдержать улыбку, а когда боялся, просыпаясь от кошмара… Но он научится. У него есть время. Теперь есть. И есть Эндрю, который вот так приходил и помогал, который разговаривал и распутывал клубок в чужой голове, а потом успокаивал самыми странными путями. Но это помогало. И Нат был благодарен. За все.

***

— Он вообще в порядке? — тихо спросил Аарон, когда брат так же скрылся в глубине корта, последовав за рыжим. — Нат? — Кевин проглотил воду и вытер губы большим пальцем левой руки. — Не знаю. Он не в норме, но и не в пике, как это бывало раньше. Таким я его еще не видел. Если беспокоишься за Эндрю… — Дэй пожал плечами, разминая левую руку, словно намеревался во втором тайме вложить клюшку именно в нее. — Вот кому Нат точно ничего не сделает, так это ему. — Знаешь чего я не понимаю? — брюнет вопросительно выгнул бровь в немом вопросе. — Почему? Типа… Эндрю же никому особо не доверял, никого к себе не подпускал. Нат постоянно строил из себя не пойми что, а в результате они теперь как два звена одной цепи. Хоть сдохни — не разорвешь. — Ну, не знаю… Может они просто нашли друг к другу подход? Дали то, что не могли другие? — Кевин задумчиво провел кончиками пальцев по шрамам на руке. — Не знаю, — повторил он. — В любом случае это для них работает. Если бы Эндрю не хотел, он бы этого не делал, а Нат… — нападающий замолк, словно слова погасли в горле, как фитили свечей. — А Нат? — потребовал продолжения Миньярд. — Ему важно доверять и чувствовать себя вне опасности, быть уверенным, что нож не прилетит хотя бы с этой стороны, — вздохнул Дэй, поднимаясь на ноги. — Я не слышал ни об одних его отношениях. Знаю только, что что-то в этом роде было, но никогда я не видел его, — нападающий неопределенно махнул рукой в воздухе, — таким. — Расслабленным? — Искренним. Это куда важнее. — Серьезно? И все? — Аарон удивленно вскинул брови, пораженно глядя на Кевина. — Ты был искренним со мной, как и я с тобой. Это не…       Блондин запнулся, прикусив собственный язык, тогда как Дэй смотрел на него без капли издевки, насмешки или удивления, совершенно спокойно, словно и так знал это, лишь ждал, когда сам Миньярд озвучит очевидное. А это было очевидно. И это была проблема. Очень большая. Потому что отрицать, что Кевин ему дорог было попросту глупо. Только вот сейчас думать об этом Аарон точно был не готов. Недовольно цокнув языком, он закатил глаза и прошел мимо, направляясь к Ники и Мэтту, но даже не задел нападающего плечом. Ага, еще бы он его нахуй послал.       Последний месяц Миньярд только и делал, что был рядом и поддерживал, оправдываясь тем, что Эндрю и Нат заняты, а хоть кто-то должен был присмотреть за этим большим ребенком. Отличное оправдание. Только вот Жан всегда был рядом, всегда был готов прийти на помощь, да и Кевин уже давно не был такой истеричкой. День пропажи Ната не в счет. Вот и выходило… запутанно. Особенно для не тактильного Аарона, который давно перестал обращать внимание на мимолетные прикосновения от Кевина, а иногда делал это первым. Просто потому что хотел. И то, что в какой-то странный момент он уснул на диване за зубрением анатомии, а проснулся на коленях у Дэя, который смотрел что-то на ноутбуке, который поставил на подлокотник дивана…       У Аарона не было идеальной памяти близнеца, но даже со своей он прекрасно помнил тот поцелуй, который затевался как издевка, а перерос во что-то совсем другое. Более глубокое, требовательное и важное.       Делая самое заинтересованное лицо и слушая болтовню кузена и Мэтта, Миньярд скосил глаза на Кевина, который стоял рядом с отцом и Дэн, активно что-то обсуждая, мысленно признавая свою капитуляцию. Он просто… сдался под натиском обстоятельств и реальности. Отпираться становилось все труднее, а, главное, бессмысленнее.

***

      Троянцы чуть ли не скулили, глядя на счет после финальной сирены. Да, конечно, проигрыш был весьма неприятным, но вот осознание того, что они будут платить за выпивку лисов Пальметто, которые все, как один, славились таким броненосным органом, как печень… Они даже боялись представить, сколько денег потратят сегодня из собственных карманов. Отрыв был в два очка и, черт возьми, Лайла Дермот на пару с Альварес была готова перегрызть Натаниэлю глотку! Он же играл в нападении жалкий год! Правда, если Лайла планировала остановиться на убийстве рыжего и маленьком блиц опросе с Миньярдом, который и правда походил на монстра после перерыва став еще злее и агрессивнее, то ее девушка чуть ли не рвала на голове волосы, проклиная и Дэя, и Моро, и обоих Миньярдов, и Хэммика… да всех лисов разом. Если в начале года они просто удивляли, показывая отличные, а, учитывая прошлый сезон, просто блестящие результаты, то теперь эта самая малочисленная команда превратилась в отлаженный свирепый механизм, не делавший ни шагу назад. Они черт возьми только что вышли в финал! — Багет, я очень не хочу портить тебе настроение, но окажи мне услугу, будь так добр, — широко улыбаясь, вися на плече брата, делая вид, что празднует, пропел Натаниэль на французском. — Удиви, — ухмыльнулся Моро, глазами уже найдя Джереми, к которому планировал держать путь. — Сделай вид, что я опьянен победой или пиздецки устал, но вынеси меня с поля в течение минуты, — все так же бодро ответил рыжий. — Что с тобой? — изо всех сил стараясь не подавать вида прохрипел Жан, а его широкая довольная улыбка дрогнула на мгновенье. — Еще не знаю, но я почти уверен, что, если сейчас опущу руку на форме может выступить кровь, а еще, кажется, я снова буду какое-то время хромать. Мне экстренно нужно свалить и как можно дольше не палиться перед Эндрю. — Он тебя убьет, — впервые в жизни француз был рад, что вырос в Гнезде и прекрасно умел держать лицо даже в таких ситуациях. Фальшиво смеясь, он потащил Ната за собой. — У тебя же уже зажили шрамы. — Такая потрепанная шкура, как моя, имеет свойство рваться. Плюс, зажили шрамы не так давно. Кожа еще тонкая, — поддерживая веселую мину брата, шептал Веснински. — Погнали в раздевалку, там разберемся.       Стоило им войти в коридор, как все веселье соскользнуло с лица Моро, уступая место неподдельному беспокойству. Не долго думая, француз дал рыжему возможность запрыгнуть себе на спину, а потом трусцой побежал в сторону раздевалки, прекрасно зная, что тот ни в жизни сейчас не согласится оказаться в травмпункте. Как только дверь закрылась, Нат тут же скатился на ближайшую скамейку и дрожащими от переутомления руками стянул с себя форму, осматривая злосчастное плечо над которым так старался Эндрю. Выругавшись себе под нос, Жан начал активно снимать эластичный бинт, на котором и правда проступило небольшое пятнышко, чтобы увидеть… лишь воспаленную чуть надорванную кожу из которой сочилась сукровица. — Я даже боюсь представить, как это произошло, — ошалело пробормотал Моро. — Шрамы свежие, рубцовая ткань тонкая, — начал объяснять Нат, ковыляя к своей сумке и доставая оттуда перекись и вату. — Ты знал, что это может произойти. — Знал, — легко признался Веснински, лишь слегка дергаясь, обливая собственное плечо. — Так вот. Удар был скользящий, но кожу потянуло и, барабанная дробь, она решила, что я в край оборзел и мне пора преподать урок. — И я совершенно с ней согласен. Как ты мог выйти!.. — Цыц, — осадил брата Натаниэль. — Не пали мою уютную и совершенно незаконную контору. Я сделал все, чтобы предотвратить это. Растрепешь кому-нибудь, расскажу Ники все о тебе и Джереми, а потом запру вас в одной комнате на трое суток. И я серьезно. Молчи в тряпочку. Ты ничего не видел. Крови нет, могло быть в разы хуже. — Я прекрасно помню, как ты играл со свежими швами, они расходились, и их приходилось снова накладывать в перерыве между таймами, спасибо что напомнил, — огрызнулся Моро. — Только мы больше не в Гнезде! — Да, я знаю, по башке я сегодня еще получу, — проворчал Нат, уже предчувствуя головомойку от Эндрю. Он небрежно замотал новый плотный бинт и снова встал, перенеся вес на правую ногу. — Все, закончили, спасибо за то, что прикрыл. — Я всегда буду прикрывать твою задницу, — покачал головой Жан. — Пошли, дьявол ты мой непутевый. — Эх, тут с тобой не согласятся, — искренне рассмеялся Нат, ныряя под руку брату, давая обнять себя за плечи. — Пошли, пошли, а то кое-кто очень внимательный заметит мою маленькую оплошность слишком рано. — Думаю, он заметил еще тогда, когда ты даже не открыл рта. — С чего ты это взял? — С того, что прежде чем подойти к своему близнецу, он сказал мне не убивать тебя, потому что он хочет сделать это сам, — широко улыбнулся Жан, выходя к оргстеклу, глазами находя голкипера и кивая ему, говоря этим, что все в относительной норме. — Блять, — сокрушенно выдохнул Нат, понурив голову. — Мне пиздец? — О, да!

***

— Да сколько в вас влезает?! — страдальчески воскликнул Лиам, стартовый нападающий троянцев, который искренне поклонился Жану после игры, выказывая уважение, сейчас с ужасом глядя на то как Нат, до этого активно пародировавший на столе Бритни Спирс, за один глоток осушил полный стакан виски. И полный стакан был именно полным, а не классическими «двумя пальцами» или смесью с колой. Эндрю на это лишь проворчал что-то на русском, а потом дернул рыжего вниз, к себе, слегка сжимая чужое больное плечо в немой просьбе перестать страдать фигней. — Очень много, — довольно и широко улыбнулся Сет, на руках которого рассмеялась Элисон. — Но неоспоримый победитель у нас Кевин. Он пьет быстрее и больше всех. — Пф, испугали ежа голой жопой! — пьяно воскликнул Харви, который сегодня всю игру просидел на скамейке запасных. — Двадцатка на Кева! — выкрикнул Ники. — Пф, поддерживаю! — Альварес с хлопком опустила на столик купюру. Ее примеру последовали и остальные троянцы кроме Джереми, который спрятал ухмылку в горлышке бутылки пива. Еще в горах он убедился, что Дэя не сможет побить в этой игре никто, даже Миньярды, Хэммик и Веснински. У Кевина было преимущество во всех смыслах этого слова. — Поддерживаю ставку Ники, — криво усмехнулся Аарон, выложив на стол целых пятьдесят зеленых, приковав к себе десятки удивленных взглядов. — Что? Деньги лишними не бывают. — У тебя теперь огромный стимул выиграть, братишка, — прыснул на французском Натаниэль, а потом шепнул перевод на русском Эндрю, уголки губ которого на секунду приподнялись вверх. Стрельнув в близнеца глазами, голкипер хмыкнул, откидываясь на стену и чуть наклоняясь в сторону Ната, чтобы их плечи соприкоснулись. — Итак, — Рене трезво, она была единственной непьющей, улыбнулась, хлопнув в ладоши. — Я так понимаю, троянцы хотят реванша. Ставки сделаны?       Все загудели, вытаскивая кошельки, бросая деньги на стол. Присоединился даже Эндрю, который небрежно кинул сотку в общак за Кевина. На секунду все замерли, а потом Нат фыркнул и поставил свои двести. Мнения разделились сильно не поровну, а общая ставка сильно превышала две тысячи долларов, что определенно точно было приличной суммой.       Удостоверившись, что ставки и правда сделаны, Рене забрала деньги со стола, а потом собственной рукой расставила по десять стопок перед севшими друг напротив друга парнями, вооружившись бутылкой водки, тогда как вторая стояла наготове на полу. Все тут же стихло, выключили даже музыку, готовясь к началу гонки. Секунда, и вот Дэн и Мэтт стукнулись горлышками своих бутылок, звон которых заменял сигнал сирены, и оба спортсмена набросились на алкоголь.       На самом деле после шестой стопки все было кончено. Изначально поддерживавший ритм Дэя Харви начал замедляться и делать глубокие вздохи. На одиннадцатой его уже мутило, а тринадцатую он просто не смог влить в себя, чувствуя резкое головокружение, тогда как Кевин уже резво прикончил семнадцатую рюмку. Его щеки раскраснелись, глаза пьяно блестели, а из груди вырвался смешок, когда противник заскулил, признавая свое поражение, и уронил голову на стол. Лисы взревели, словно только что снова прошли в финал, тогда как сам нападающий гортанно расхохотался, чуть ли не падая на бок. — На тренировку ты завтра не идешь, — пользуясь страшным рокотом обеих команд, прошептал Миньярд Нату на ухо, даже не повернув головы в его сторону. — Дрю, ты же знаешь, что… — Это был не вопрос. Иначе я и правда все расскажу Ваймаку. — Шантажист, — на удивление тепло и удовлетворенно вздохнул рыжий, а потом приподнял руку, что была ближе к голкиперу, с слегка оттопыренным мизинцем. Закатив глаза, Эндрю фыркнул, но зацепился своим пальцем за его и опустил сцепленные руки на пол, чтобы не привлекать к этому внимание, хоть он и сомневался, что кто-то из этих слишком увлеченных процессом алкашей заметит. — Кстати, все хотел спросить. На каком я там проценте? — Хм, — блондин ненадолго задумался, а потом повернул наконец голову к своей ходячей проблеме. — Сто восемь. — Проценты так не работают, — приглушенно рассмеялся Нат. — Не ебет. Сто восемь. — Хорошо, — рыжий чуть придвинул свою руку, чтобы теперь соприкасаться с Эндрю еще и безымянным и средним пальцами. — Наркоман. — Да.

***

— Раньше ты была куда многословнее, — хмыкнул Ичиро, глядя на девушку, которая по-собственнически сидела в кресле для посетителей в его кабинете, играя пальчиками с ножом для писем. — Когда каждое слово причиняет адскую боль, ты быстро учишься их ценить, — тихо отозвалась Оливия, явно говоря так лишь для собственного блага, а не чтобы сохранить атмосферу загадочности. Это ей было не нужно от слова совсем. Она предпочитала шик и пафос, предпочитала заходить с ноги, ослепляя всех своей дерзостью и храбростью.       Сейчас, сидя в обтягивающей черной водолазке, кожанке с огромным количеством железок, скинни джинсах и берцах на каблуке, девушка совсем не походила на ту женщину в дорогом платье, что вошла на заседание совета вместе с Натаниэлем. Это снова была Оливия Малкольм с большим количеством пирсинга, яркими темными губами и резкими стрелками, подчеркивающими темные глаза и острые скулы. Длинные волосы, как и всегда, собраны в высокий хвост и откинуты назад. Пусть сейчас она снова выглядела как прежде, в ней чувствовался новый стержень силы и безукоризненной власти. Она — королева Балтимора, и любой, кто посмеет оспорить это, лишится головы. Даже Ичиро. — Ты подумал над моим предложением? — Ты не оставляешь мне выбора, — вздохнул Морияма. — Точнее не оставляешь приемлемого выбора, потому что миллионы моих денег застряли на твоей территории, а война — последнее, что мне и, думаю, тебе нужно. Только одно условие доставляет мне особые неудобства — смерть Тетсуи и Рико. Они вторичная ветвь, но приносят огромные деньги. И, будем честны, наш мир опасен. А больше Мориям нет. Мне нужна подстраховка и… — Тогда поспеши обзавестись потомством, — перебила его Малкольм. — Они оба должны умереть. Будем честны, ни Рико, ни Тетсуи не признает никто. — Это условие… — протянул Морияма, вставая и подходя к окнам, из которых открывался прекрасный вид на Нью-Йорк. — Его ведь поставил Натаниэль, я прав? — Не совсем, — Лив лукаво улыбнулась, наблюдая за тем, как напряглись плечи Ичиро, при упоминания рыжего дьявола. — Он хотел только голову Рико и отставку Тетсуи, но я не прощаю, когда поднимают руку на мою семью. Мне нужны их головы. И Нат должен присутствовать. Пока эта часть сделки не будет выполнена, к остальным можешь даже не приступать. — И все же это переговоры, — качнул головой японец, вновь поворачиваясь к своей гостье. — Я предлагаю чуть изменить условия. Если вороны проиграют в финале, а я буду там, чтобы увидеть игру собственными глазами, обещаю, я собственноручно приведу обоих в кабинет, поставлю перед дьяволом на колени и убью, если же они выиграют… — мужчина замолк ненадолго, а потом кивнул собственным мыслям, — Натаниэлю просто будет дано разрешение делать с ними все, что он хочет в течении двенадцати часов. Я не буду ни прикрывать произошедшее, ни подкупать полицейских и судей, чтобы замять дело. Он будет сам по себе. Но я оттяну момент спуска курка закона на двенадцать часов. — Я не хочу войны, — Лив грациозно поднялась со своего места, сверкнув своими черными глазами. — Я согласна. Начинай искать жену. — Смотрю сейчас на одну из возможных партий, — Ичиро подошел к девушке, спокойно встречая ее возмущенный взгляд. — Объединим наши силы. Снова. Не будет войн и дележки, распрей. Мы оба дети этого мира. Мы оба любим этот мир. Мы оба правители. — Именно, — перебила его Малкольм. — Я не дура. И учусь на чужих ошибках. Найди себе покладистую суку, которая до гроба не откроет рта и будет рожать тебе детей, а в мою сторону даже не думай смотреть, — голос подвел девушку и слегка захрипел, однако ее это ничуть не смутило. — Ты не получишь ни меня, ни мою кровь, ни мою землю, ни титул. Пока я жива, этому не бывать. — И все же я постараюсь, — усмехнулся Ичиро, впервые за встречу, выдавая хоть какую-то эмоцию на своем лице. Он шагнул вплотную к девушке, глядя на нее с высоты своего роста, однако она даже не вздрогнула. — Я уже сказал. Мы оба правители. И я не отец. Один раз мне уже показали, что идти по его проторенной тропинке — не лучшая идея. Как и ты, Оливия, я учусь на своих ошибках. Мое предложение не имеет срока годности. — Как и мой отказ, — бесстрастно отозвалась брюнетка. — Увидимся на игре воронов, — бросила она, развернулась на каблуках своих берцев и размеренной ровной походкой выплыла из кабинета Мориямы, чтобы потом спуститься на лифте в подземную парковку, сесть за руль своего новенького Мерседеса и выехать из проклятого здания, где много лет подряд страдал ее лучший друг и брат.       Конечно, объединение кланов — не самый плохой вариант, но Оливия насмотрелась в детстве на Мэри Хэтфорд. Эта женщина не была слабой, нет, но Натан сломал ее. Не такой судьбы для себя хотела последняя из Малкольм. Она больше никогда не позволит никому встать выше нее самой, не позволит приставить нож к горлу. С нее хватит. Игры с кланом Морияма всегда были опасны, но вот впускать их в свою жизнь настолько — сродни самоубийству или лучше пытки средневековья — понравится только самому отбитому мазохисту. А Лив такой не была. Она поставила точку, перешагнула свой ад и намеревалась двигаться вперед.       Выезжая на трассу до Балтимора, она набрала номер, который стоял у нее на быстром наборе, чтобы оставить лишь одно голосовое сообщение, решив, что писать такие новости смс-кой — преступление: «Если выиграешь чемпионат, он поставит их перед тобой на колени и убьет. Если нет, у нас будет двенадцать часов на то, чтобы похитить их, доставить в Балтимор, а потом провести через все круги ада».