Приручая дьявола

— Клянусь богом, это последний раз, когда я тащу твою тушу до кровати, — простонал Аарон, почти скидывая Кевина со своих плеч. — Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, — приглушенно рассмеялся Дэй, глядя на парня перед собой слегка затуманенным взглядом. — Ага, сказал человек, который минимум раз в неделю клянется, что больше никогда не будет пить, — усмехнулся Миньярд, беря со стола бутылку воды, открывая ее и отдавая парню напротив. — Уверен, завтра ты именно эту песню и запоешь. — Я не так много выпил, — фыркнул Кевин. — Ты прекрасно знаешь мою норму. — Знаю, — легко согласился блондин. — Поэтому совсем не понимаю, на кой хрен тебе было уходить, во-первых, с моей помощью, а во-вторых, от обожаемых тобой троянцев. — Я вообще-то целую игру отбегал, если ты не заметил, — пожал плечами Дэй, все же наконец принимая воду. — Когда тебе это мешало? — рассмеялся Аарон, скептически выгнув бровь, мысленно проклиная свой рост, ведь сейчас он был лишь самую малость выше Дэя, пусть тот и сидел на кровати, хоть сам парень и стоял. — Вы же с братьями у нас как заведенные болванчики. Бегаете без остановки, пока вас за шкирку не дернут. — У тебя такая же история с учебой, — закатил глаза брюнет, протягивая уже почти пустую бутылку воды обратно Миньярду. — Если мы одержимы экси, потому что это наше будущее, то ты одержим учебой, потому что медицина — твое. Все просто. — Неужели в кои-то веки ты признаешь, что не только ты прав?! — Я просто вижу твой потенциал, зануда, — фыркнул Кевин. — Я же не заставлял тебя таскаться на ночные тренировки. Ты сам решил ходить с нами, — Аарон вспыхнул и хотел было уже возразить, но попросту не нашелся, что сказать, ведь его и правда никто не заставлял. Первой мыслью было сделать то, что он умеет лучше всего — закатить глаза и вывалить свою желчь на Кевина, защищаясь непонятно от чего, но все мысли Миньярда были прерваны мягким смехом нападающего. — Успокойся. У тебя такое лицо, будто я обвиняю тебя в убийстве! — А ощущается, будто ты обвиняешь меня в том, что я влюбился в Натаниэля. — Настолько плохо? — опешил Дэй, а потом расхохотался с новой силой, вызывая на губах блондина тень улыбки. — На самом деле, как бы тупо это не прозвучало, я в жизни не смогу представить вас двоих не припирающимися друг с другом. — Тебя несет, Кев, — весело фыркнул Аарон. — Давай заваливайся спать, а я принесу тебе таблетки от головы, чтобы завтра не просыпаться от твоего скулежа. — Я не хочу спать, — отмахнулся брюнет, потянулся было за ноутбуком, чтобы, защитник был уверен, включить экси, но его тут же оттолкнули обратно на кровать. — Не мечтай. Хрен тебе, а не по пьяни куролесить всю ночь. В последний раз это закончилось тем, что ты плавал в пруду в одежде и мокрый завалился в комнату, бормоча что-то о том, что водоросли живые и заслуживают второго шанса. — Не помню ничего такого. — А я, увы, прекрасно помню. И помню, как таскал тебя в душ, а потом заставлял спать, — закатил глаза Аарон. — Так что пока ты не перешел на эту стадию и все еще понимаешь человеческую речь, давай на боковую. — Ты не мог этого сделать, — подозрительно прищурился Кевин. — Ты для этого слишком мелкий. — Чего?! — Миньярд вспыхнул, как спичка. — Ты совсем охерел?! Да иди ты на хуй! — крутанувшись, блондин уже собирался было пулей вылететь из комнаты, грозно хлопнув дверью, как вдруг Кевин снова разразился хохотом и потянул его за руку, дергая назад. — Блять, Дэй, я серьезно, угомонись! У меня на тебя нервов не хватит такими!.. — следующими словами он попросту подавился, когда оказался нос к носу с такими яркими изумрудными глазами напротив.       Чтобы не грохнуться прямо на Кевина, он уперся коленом в край матраса, а чужая рука вдруг легла ему на тыльную сторону шеи, уберегая от наклона и последующего падения. Так они и замерли. Чертово дежавю… Все то же чувство, от которого сердце в груди замирало, а потом билось так сильно, что трещали ребра. Все те же яркие зеленые глаза. Все тот же ровный нос и четкие контуры. Все та же уже не новая, привычная и родная, татуировка ферзя на скуле, которая смотрелась куда лаконичнее, чем уродливая двойка. Все та же ухмылка, правда, теперь не касавшаяся глаз, которые смотрели слишком внимательно и пристально для человека, который выпил так много алкоголя. Кевин смотрел так, словно еле сдерживал себя от какого-то опрометчивого поступка, держась из последних сил, а Аарон не находил в себе сил даже отшатнуться. Он просто смотрел на Дэя в ответ, боясь вздохнуть чуть глубже. — Я хочу сделать глупость, — хрипло пробормотал брюнет, еле шевеля губами. И, черт возьми, Миньярд прекрасно знал, что у того на уме, но логика помахала ему ручкой и вышла из общежития, видимо, еще в тот момент, когда он ввалился сюда с Дэем на плечах. — И? Или мне тут всю ночь стоять, как по стойке смирно? — к сожалению, прозвучало это не так язвительно и надменно, как хотелось бы. Голос на конце предложения дрогнул и сел.       Рука на затылке Аарона стала восхитительно тяжёлой, потянула чуть вниз, и в следующий момент его губ коснулось что-то горячее, терпкое, приятное. Он уже целовал Кевина, но теперь все было по-другому. В этот раз Миньярд отдавал себе полный отчет и, кажется, даже знал, почему это делает. Он хотел этого. Он должен был понять для себя, стал ли тот раз просто ошибкой в его системе, сломавшей механизм или…       Нападающий чуть надавил на его подбородок пальцами свободной руки, изменил угол и… Нет, не ошибка. Со сдавленным вздохом Аарон сел на чужие колени, отталкивая Кевина к стене, снова, как тогда, запуская пальцы в уже знакомые жесткие черные волосы. Он не понимал, как, почему, зачем и что делать с этим потом, но был уверен, что разберется с этим. Позже. Потому что сейчас значение имели только губы Дэя, его язык, зубы, мягко прикусывавшие его собственные губы, руки, скользнувшие на талию и прижимавшие ближе. Он как-нибудь с этим разберется. Но сейчас он будет до звездочек перед глазами целовать Кевина, крепко удерживая его рядом с собой, как если бы он был единственным источником кислорода на земле, чувствуя, как все внутри сжимается и скручивается. Как-нибудь…       Дэй издал глухой стон, слабо ударившись затылком о стену, но это не имело никакого значения. И плевать на неудобную позу или то, что в любой момент сюда могут ввалиться Ники и Жан. Пусть после этого хоть кто-то посмеет заявить ему о вреде изредка употребляемого алкоголя!

***

      Эвермор погрузился в тишину, когда вороны безмолвными тенями расселись смотреть игру троянцев против лисов, чтобы узнать, кто станет их соперниками в финале, который они обязаны выиграть. Каково же было удивление всех, когда после десятого номера был оглашен одиннадцатый. Им был никто иной, как Натаниэль Веснински. Некоторые испытали дежавю. Точно то же самое они чувствовали после того, как год назад рыжий дьявол исчез, а потом неожиданно оказался в списках игроков Пальметто. Самые смелые покосились на Рико и увидели то, что запомнили на всю жизнь — звериный, искренний, первобытный ужас. Его глаза были широко раскрыты, губы поджаты, а и без того светлая кожа стала белой, как снег. Казалось, Морияма даже перестал дышать. Он просто смотрел на лицо своего младшего брата и медленно осознавал, что ошибся. Нет, не ошибся. Он подписал себе смертный приговор.       Да, на лице когда-то его третьего номера появилась парочка еле заметных тонких белесых шрамов, но в остальном… Это был он. Живой. Нет, выживший. Возродившийся. Победитель. «О, ты и правда не подумал, что делать, если я не проиграю, верно?» — как наяву услышал Рико голос Ната в ухе. Нет, он не подумал, потому что был уверен, что тот не выберется, что просто умрет под тесаком отца, как и многие другие. Только вот Натаниэль не такой, как они. Он выжил. И не просто выжил, а спустя месяц снова вышел на поле. И выиграл эту игру.       На негнущихся ногах поднявшись со своего места, Рико дошел до лестницы, что вела наверх, а потом, обойдя корт, вышел на улицу, глядя на звездное небо, которое сегодня было удивительно чистым и красивым. Но Морияме казалось, что оно давит на него изо всех сил. Оставалось только вопросом времени, когда дьявол придет за ним. Он явится сам? Приведет с собой кого-то? Пошлет людей? А Ичиро? Его планы явно были нарушены Натаниэлем. Из-за слов Рико. Может, старший брат убьет его? Рико истерично рассмеялся, падая на колени и хватаясь за голову. Это конец. Просто растянутый. И ничто его не спасет, потому что Дьявол не прощает. Никогда. Боги, он же столько раз его предупреждал, как взрослый ребенка, ворующего конфеты, что поставит в угол, что будут последствия, но Рико был уверен, что сильнее. Всегда. Он ошибся. Он не был. И он поплатится за все содеянное. Если не сегодня, так завтра. Не завтра, так послезавтра. Бесшумная тень с огненными волосами, ледяными глазами и острой улыбкой придет за ним и спросит по всем долгам.

***

      Нат стянул с себя всю одежду, оставшись в одних боксерах, и послушно встал перед Миньярдом, давая тому возможность осмотреть свое тело и, после кивка, ощупать болезненные участки. То, что Эндрю пошел ему тогда навстречу и согласился не докладывать Ваймаку и Эбби о травме — чудо, но это не означало, что голкипер сам закроет на это глаза. С игры прошло почти две недели. Еще через две они столкнутся с воронами в финале, но Миньярд продолжал упрямо после каждой тренировки проверять состояние своей рыжей головной боли, пусть причин для этого не было уже целых пять дней. — Мне кажется, или тебе просто нравится смотреть на меня без одежды? — усмехнувшись, спросил Нат, чуть наклонившись к Эндрю, который в этот момент внимательнейшим образом осматривал многострадальное плечо. — Тебе кажется, — карие глаза лениво скользнули наверх, чтобы найти пронзительные голубые. — На удивление ты не напиздел и правда в порядке. — Я учусь на своих ошибках, — пожал плечами рыжий. — А я, судя по всему, нет, — пробормотал себе под нос Миньярд и, прежде чем идиот успел выдать свою очередную гениальную мысль, задал их любимый вопрос. — Да или нет? — Точно не учишься. Да. С тобой всегда «да». — Не надо мне твоих всегда. — Тогда не задавай вопросов, если не готов услышать правду. — Я ненавижу тебя. — Знаю, — Нат расплылся в преступно нежной улыбке. — И я тебя. Где? — Выше пояса, — словно обиженный ребенок, буркнул рассекреченный Эндрю и тут же притянул ходячую проблему, стараясь не обращать внимание на то, как от соприкосновения их губ дрогнули колени, а от чужих осторожных рук, заскользивших вдоль позвоночника и запутавшихся в волосах, по всему телу побежали мурашки.       Если изначально Миньярд переехал к Нату просто, чтобы тот наконец-то смог нормально спать, то теперь был безмерно рад, что принял именно такое решение, потому что по сути в их распоряжении всегда была целая квартира, в которую никто не мог войти без стука из опасности получить нож под ребра, в результате чего посетители были такими же редкими, как и похвала от Кевина.       Издав очередной преступно прекрасный звук, сродни умоляющему о большем стону, Веснински потянул Эндрю за собой на кровать, даже не думая давить или оказываться сверху без разрешения. Возможно, теперь он мог касаться блондина выше плеч без разрешения в хорошие дни, даже ловить мимолетные поцелуи, но никогда он не переступит границ. Доверие, пусть и укреплявшееся с каждым днем, было слишком ценным, чтобы вот так просто его подорвать. Потому что Натаниэль не мог потерять этого человека, который теперь и правда видел его любым, но все равно оставался рядом. Все равно ненавидел так искренне и сильно, что у рыжего подкашивались колени, а дыхание замирало где-то в горле. Может, он сам и защищал лисов, может, отдавал что-то, но Эндрю дарил куда больше. Поддержка, защищенность, честность, искренность, безмолвное присутствие рядом, прикосновения без боли и нескончаемое удовольствие. И Нат хотел вернуть ему все это. Если ему позволят. — Я хочу отсосать тебе. Да или нет? — борясь со сбитым дыханием, спросил лис, встречаясь взглядом с затуманенными от желания карими глазами.       На секунду, а может, и дольше, Эндрю замер и даже перестал дышать. В памяти вспыхнул День Благодарения, но не в плохом смысле слова. В ушах снова зазвенели слова Натаниэля: «Я молюсь каждый день. На коленях. Ожидая, когда мой бог обратит на меня свой взор и вобьёт в меня истинную любовь к ближним моим». Тогда мысли Миньярда замерли и сложились в одно онемевшее «О», но теперь это было хрипящее «Ох» от слишком яркой и в разы более реалистичной картинки. Потому что он без труда мог представить Ната на коленях перед собой, уже знал, как выглядят его глаза, одурманенные пеленой желания… И он знал, что наркоман никогда не нарушит границ. Соблазн согласиться был слишком велик, и все же Эндрю потратил несколько секунд на самого себя, оценивая и решая, после чего наконец выдал утвердительный ответ, который с первого мгновенья вертелся на языке.       Рыжий идиот тут же снова потянулся к нему, вовлекая в очередной безумный поцелуй, от которого мир вокруг размывался и расплывался, как акварель под воздействием воды. В какой-то момент они поменялись местами, но Нат предусмотрительно так и не придавил его своим весом. Его губы опустились на шею, зубы слабо прикусывали тонкую кожу, не оставляя следов, но пуская мурашки по спине, от чего Эндрю выгнулся в спине, еле сдерживая рвущийся стон… — Нет.       Все тут же исчезло. И нежные руки в волосах, и теплое прикосновение губ. Открыв глаза, Миньярд увидел перед собой замеревшего Натаниэля, успевшего сделать целый шаг назад от кровати. В его взгляде не было ни укора, ни раздражения, только искреннее беспокойство и вопрос, который он пока еще не озвучил, стараясь понять, что произошло, просто смотря. — Не сегодня, — шумно выдохнул Эндрю, зажмурившись и смахнув растрепавшиеся волосы с лица. — Хорошо, — легко согласился Веснински. — Я могу подойти? — Да, — это был глупый вопрос идиота, который, почувствовав опасность для голкипера, не хотел делать ничего, что могло вызвать хоть какой-то дискомфорт. От осознания этого хотелось заскулить. — Я сделал что-то не так? — Нет. — Мне уйти? — Нет. — Я могу прикоснуться? — Да.       Нат кивнул, а потом очень осторожно поднес руку к лежащей на заправленном одеяле ладони Миньярда. Не встретив сопротивления, он положил свою руку рядом и лишь соприкоснулся с ним мизинцем, но Эндрю даже не поднял головы, упрямо глядя в пол, чувствуя клокочущую в груди злость на самого себя. Словно прочитав его мысли, рыжий идиот тускло улыбнулся, кивнул и встал, бросив мягкое: «Я буду на кухне», — а потом ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Это стало последней каплей и, словно потеряв опору, Эндрю откинулся на кровать, закрывая лицо руками. Было тошно. От осознания того, что его так хорошо понимают и, что еще хуже, принимают. Вот такого поломанного, дерганого и неправильного. Нат просто собирал его по кусочкам и, чувствуя, как никто другой, всегда знал, когда сделать шаг назад. Ведь он мог бы сейчас сидеть рядом и докапываться, пытаться понять, что произошло, но вместо этого он просто дал знать, что рядом, а потом отступил, обеспечивая голкиперу такое нужное пространство и воздух.       Что самое обидное, Эндрю сам не знал, почему изменил свое решение. Слово вырвалось само по себе. Он боялся? Чего? Натаниэля? Нет. Точно нет. Этот придурок скорее себе глотку вспорет, чем нарушит границы дозволенного. Эмоций?.. Их?.. Того, что теперь он сам потеряет контроль? Что, если такую реакцию в нем вызывали только поцелуи?.. Но ведь с другими людьми такого не было! Тот же Роланд!.. Только вот ради Роланда Эндрю не был готов самолично поехать к главе якудзы и пытать того сутки напролет. Ради Роланда он бы не сделал и одной десятой того, что сделал для рыжего идиота за дверью. Так в этом проблема? В том, что он… чувствует слишком много и сильно? Или все-таки сработал какой-то триггер? Что-то новое? Эндрю был без понятия.       Миньярд не знал, сколько времени прошло к тому моменту, когда он вышел из спальни, но квартира уже была пуста. И дело было не в удушающей тишине. Нат и в обычные дни мог быть до невозможности тихим, но Эндрю уже научился улавливать эти миниатюрные шорохи, выдающие присутствие рыжего дома. Сейчас не было ничего. Зайдя на кухню, где и должен был быть его наркоман, блондин нашел только записку:       «Ушел с Рене. Буду вечером. Телефон не на беззвучном, так что, только свистни, и я приду. Обещаю вернуться без явных повреждений. Твой любимый горячий шоколад у чайника, мороженое в морозилке есть, я проверил. Би сейчас, кстати, свободна.             До вечера, Дрю»       Судорожный вздох вырвался сам по себе, в горле встал ком, а в груди что-то накалилось и треснуло. Нат не ушел. Он отошел в сторону, боясь сделать хуже. Он продумал все и сразу. Ушел с Рене, вероятно, чтобы свалить в зал и потренироваться, выпустить собственное беспокойство и нервы, при этом освобождая Эндрю от своего присутствия, но не забыв дать знать, что телефон с собой и Миньярду нужно только сказать, чтобы рыжее безумие снова оказалось рядом. Он проверил, есть ли дома все, что нужно было голкиперу для успокоения, уже зная его, как облупленного, и даже позвонил Бетси, чтобы узнать расписание, на случай, если блондину понадобится помощь, которую сам Нат оказать не может. Заботился ли кто-нибудь когда-нибудь так об Эндрю? Нет. И он просто не знал, что с этим делать. Почему-то хотелось, как маленькому ребенку, заплакать. Так он плакал, когда на Рождество Касс повесила носок с его именем на камин… Тряхнув головой, Миньярд дрожащими руками набрал номер Би, поставил на громкую, и постарался отвлечься, делая себе горячий шоколад.       Он разберется с собой, придет в норму, укутавшись в плед, грея руки о горячую кружку и слушая размеренный голос Добсон, а когда поздно вечером растрепанный и уставший Нат вернется домой с содранными костяшками, предварительно постучав, он мягко коснется его щеки, проведет большим пальцем по ушибу на скуле, а потом утянет на диван, чтобы обработать кровоточащую кожу на суставах рук. Эндрю притянет рыжего идиота к себе, не слушая его вопросы и опасения касательно своего состояния, уложит на груди, включит какую-то дурацкую передачу и уткнется лицом в мягкие, чуть вьющиеся волосы. Он даст Нату уснуть на себе, будет перебирать медные пряди, разрешая собственным мыслям плавать вокруг образа Веснински, а потом и сам провалится в сон, чтобы посередине ночи открыть глаза и… не испытать паники, узнавая эту тяжесть на себе, эти волосы и чужую неровную кожу. Эндрю не сдвинется с места, не разбудит Натаниэля, но он позволит себе на секунду тускло улыбнуться, позволит зародиться где-то глубоко внутри маленькой надежде. Надежде на то, что все пройдет, что наступит тот день, когда паника утонет, а покой наступит навсегда.

***

— У меня сейчас галлюцинации? — хрипло спросила Элисон, глядя на человека, ждавшего их на парковке перед стадионом после тренировки. — Тогда они у нас групповые, — хмуро отозвалась Дэн и хотела было уже двинуться на гостя, но ее опередил Жан.       Позволив сумке упасть с плеча, Моро широкими тяжелыми шагами ринулся на Морияму, а потом, схватив его за грудки, впечатал в водительскую дверь джипа, скаля зубы и чуть ли не рыча, тогда как Рико, к удивлению всех, даже не попытался отбиться или возразить, висел как покорная кукла, с глухой ненавистью глядя в серые глаза того, кто когда-то был братом.       Это было далеко не типичное поведение для француза. Он, наверное, был одним из самых спокойных членов команды, но в его памяти навсегда отпечатался образ его побитого брата после Балтимора. Он никогда не забудет, как трясся от страха, понимая, что может больше никогда не увидеть младшего, осознавая, что тогда на трибунах и правда был Мясник. Тот страх за брата, тот ужас от осознания и беспомощности, накатившие, как только Моро скрылся от посторонних глаз дома у Эбби… Это был один из самых ужасных дней в его жизни. И он прекрасно знал, кто в этом виноват. — Да как тебе только мозгов хватило сюда явиться?! — зашипел Жан. — Я приехал не к тебе, Моро. Отпусти меня. — Я прекрасно знаю, к кому ты приехал. И пока он не вышел, садись в машину, уезжай и не возвращайся. — Что тут за?.. — голос Кевина, который шел вместе с Натом и обсуждал план на ночную тренировку для его левой руки, сорвался на хрип. Нет, это был не страх, а чистый шок. — Рико?.. — Да ладно? — секунду рыжий, не веря собственным глазам, смотрел на представшую картину, а потом звонко и искренне рассмеялся. — Рико! Какие гости! Чем обязаны? — Эндрю, шедший следом, ненавязчиво вытащил ножи, чувствуя, как медленно закипает кровь. — Нам надо поговорить, Натаниэль. Дай своему псу команду меня отпустить. — С каких это пор Жан стал псом? — Веснински двинулся вперед, медленно приближаясь к своей жертве, лениво засунув руки в карманы. — Он вроде всегда багетом был. Это я цепная шавка, разве нет? — озабоченно спросил он, не обращая внимания на то, как скривилась вся команда, а потом хлопнул себя по лбу. — Ах точно! Все ведь чуть-чуть изменилось за последние полтора месяца. — Ты выиграл. Молодец. А теперь скажи отпустить меня и поговорим, — прорычал Рико, возвращаясь к своему куда более привычному амплуа. Жан на это только фыркнул и, последний раз вдавив Морияму в машину, отшатнулся, стряхивая с рук невидимую грязь. — Пошли, ребят, мы забыли отсмотреть игру с троянцами, — протянул Кевин, получив при этом подтверждающий кивок от Натаниэля. Чего рыжий точно не хотел, так это, чтобы еще какое-то дерьмо из его прошлого вновь касалось лисов, которые и так сделали для него слишком много, ничего, по его мнению, не получая в ответ. — Эндрю… — Кевин положил руку на плечо голкипера, чтобы потянуть его обратно в стадион, но тот сбросил ее, не сдвинувшись с места. — Любопытство или недоверие? — на немецком спросил Веснински. — Ему я точно не доверяю, — хмыкнул голкипер, подходя ближе, пряча один из ножей, но продолжая крутить второй. — Справедливо, — кивнул Нат, вернувшись к английскому. — Так чего явился? — спросил он у Рико, когда дверь на стадион закрылась, оповещая о том, что команда скрылась внутри. — Ты был прав. Я ошибся, — стиснув зубы, выдавил из себя Морияма. — Ты выжил, совершил невозможное, а я не просчитал ходы. Я не думал, что хоть кто-то может пережить встречу с Мясником. — И это должна быть моя проблема? — скучающе протянул рыжий. — Сам дурак. Напортачил? Разгребай. Я говорил тебе, учил. У всего есть последствия. А ты все не слушал. И что теперь? — Нат презрительно фыркнул, выуживая из кармана карамельные сигареты, без вопросов делясь с Миньярдом у себя под боком, но тот качнул головой, отказываясь. Сейчас его руки должны быть свободны. — Я больше не принадлежу твоей семье. Я вообще никому не принадлежу. Последний раз повторю свой вопрос, Рико. Чего приперся? — Я хочу заключить с тобой сделку. Защити меня.       Несколько секунд на парковке царила тишина, а потом Натаниэль разразился хохотом, чуть не выронив сигарету из начавших подрагивать пальцев. Эндрю же, в свою очередь, еле смог сдержать удивление на своем лице. Как только он увидел Морияму, то почувствовал тревогу. Еще ни одно появление этого мудака не заканчивалось нейтрально, не то что хорошо. Памятуя о их последней личной встрече на Рождество, Эндрю еле сдерживался от того, чтобы напасть, но услышав причину появления… Конечно, он понимал, для чего Нат делал все это, понимал, какой финал прописывал для бывшего короля площадки, но чего Миньярд искренне не ожидал — что этот придурок приползет к их корту и будет просить пощады. — Защитить? — кое-как справившись с истерикой, переспросил рыжий. — Рико, братишка, слишком поздно. Ты подписал себе смертный приговор еще когда сломал Кевину руку. Никакой сделки не будет. — Чего ты хочешь? Я дам тебе это. Только скажи. — Я получил все, что хотел и даже больше, если ты еще не понял. Я дома. Со своей семьей. Я свободен. Что еще нужно для счастья? — Хочешь, вернись в Эвермор. Установи свои порядки. Бери с собой, кого хочешь. Делай, что хочешь, Нат, я… — Натаниэль, — поправил его Эндрю, заговоривший впервые за весь разговор. Миньярда передернуло, когда он услышал, как это домашнее и родное имя срывается с губ ублюдка. — И он сказал «нет». Или тебе сто раз надо повторить? — Я не с тобой говорю, — по привычке огрызнулся Рико, но тут же почувствовал у своего горла нож блондина, которому происходящее явно надоело. — А следовало бы. Уходи. — На… — Уходи, — с нажимом повторил Эндрю, оттесняя Морияму назад, тогда как Нат не сделал ни единого движения, чтобы прекратить происходящее, тем самым давая самый что ни на есть точный ответ. — Скажи спасибо, что все еще жив. — Это не надолго, — мечтательно протянул рыжий на немецком, тут же привлекая внимание Эндрю, но лишь отмахнулся. — Потом сюрприз будет.       Дождавшись, пока Рико и правда сядет в машину и уедет с парковки, блондин подцепил сигарету из чужих пальцев и сделал наконец столь желанную им затяжку, изо всех сил стараясь игнорировать мягкую и лукавую улыбку Ната под боком. Миньярд не собирался признаваться, что почувствовал глухое удовлетворение, когда идиот дал ему выйти вперед в прямом и переносном смысле слова, отдавая штурвал. Он правда учился. Эндрю не сомневался, что Нату непросто, но это был новый уровень доверия, к которому они пришли. Теперь именно Веснински завязывал себе глаза, вкладывал руку в ладонь блондина и шел следом, не видя ничего, ничуть не сомневаясь в том, что на его пути не будет ни единой кочки или ямки, из-за которых он мог бы подвернуть ногу. Просто шел, а Эндрю вел. И комфортно было обоим. Потому что Нат наконец-то получал столь желанную им возможность выдохнуть и расслабиться, тогда как Эндрю знал, что рыжий в любой момент может сорвать повязку с глаз и защитить не только их двоих, но и абсолютно всех.

***

      Нат подскочил в кровати, задыхаясь. Кожа была липкой от пота, волосы спутались, но в его голове была только одна мысль — прочь отсюда. Он все еще чувствовал, как тесак отца врезается в его тело, как жизнь покидает тело, а каждая рана пульсирует, выдавливая кровь. Он слышал звенящие крики боли Лив, матери, Эндрю, Жана, Кевина, Мэтта, Дэн, Ники, Рене, Элисон, Сета, Аарона, Ваймака, Эбби… И пока Эндрю медленно открывал глаза, просыпаясь и открывая рот, чтобы задать вопрос, Нат уже сорвался с места. Он не помнил, как обулся, но асфальт не впивался в его стопы. Не сказать, чтобы его это сейчас волновало… Веснински бежал по темноте, задыхаясь, чувствуя, как сердце разрывается в груди, а легкие горят из-за сбившегося дыхания, но не мог заставить себя остановиться. Он не мог пережить это снова, не мог снова терять и бояться, не мог снова терпеть, не мог, не мог, не мог…       Парень ударился о дверь дома, буквально врезаясь в нее, а потом упал, вжимаясь в отполированное дерево, зажимая кричащую голову руками. Это было не нормально. После Балтимора он справлялся, просыпался с Эндрю, цеплялся взглядом за его еще сонные, но уже открывшиеся глаза… — Натаниэль? — рыжий дернулся от низкого хриплого голоса, загнанно глядя на высокого мужчину, нависшего над ним. — Ты что здесь делаешь, парень? — тренер. Это был он. К нему домой прибежал Нат, сам того не зная. И именно Ваймак сейчас сидел перед ним на корточках, стараясь глазами поймать мечущийся взгляд. — Эй, эй, Нат, ты меня слышишь? Это я, Дэвид. — Тренер… — судорожно выдохнул Веснински. — Да, это я. Давай, — он протянул к нему руку, но так и не прикоснулся, — я отведу тебя внутрь. Ты выдохнешь, расскажешь, что произошло… — Я не… — Нат повис на плече тренера, стараясь собрать мысли в кучу. — Я не знаю, я… — Ну и не знай. Не проблема. А даже если проблема, мы с ней разберемся, — легко заверил его Ваймак, сажая на свой диван, где два года назад валялся окровавленный Кевин, и накидывая на дрожащие крепкие плечи теплый плед. — Прости, но виски ты от меня пока что не получишь. Кофе или чай? — Кофе.       Натаниэль не узнавал собственный голос. Что он здесь делает? Почему убежал? С каких пор он вообще убегает? Он ведь никогда не убегал, наоборот, рвался в бой, даже если он был заведомо проигрышным…       Дэвид поставил кружку и нажал кнопку на кофеварке, стараясь изо всех сил подавить нервозность. Еще никогда мужчина не видел этого парнишку таким испуганным и потрепанным. Ни когда тот притащил на плече Кевина, ни когда уезжал, а потом возвращался с новыми шрамами, ни когда появился после Балтимора. Натаниэль всегда стоял ровно, широко улыбаясь, хитро жмуря глаза, ухмыляясь, но никогда он не боялся. Веснински всегда верил в свою силу, в отсутствие слабостей, в то, что может справиться со всем, что подкинет ему жизнь. И он делал это. Каждый гребаный раз. «Он всего лишь ребенок» — напомнил себе Ваймак: «Ему девятнадцать лет. Он просто мальчик, который всю свою жизнь был очень сильным и храбрым. Он тот, кто защищал всех и наконец-то смог защитить себя. Он просто ребенок, которому нужна защита, помощь и забота. Он тот, благодаря кому жив твой сын». Шумно выдохнув, Дэвид забрал кружку и понес в гостиную своему ночному гостю. В его сознании проскользнула мысль о том, чтобы написать Миньярду, но он решил повременить. Конечно, он не был идиотом и прекрасно знал не только о том, что эти двое неожиданно начали жить вместе после Рождества. И все же, живя с лисами, Ваймак очень быстро научился до невозможности бережно относиться к чужим границам. Поэтому эти дети ему и доверяли. Поэтому доверял Нат. — Держи, недолисенок, — грустно усмехнулся тренер, протягивая кружку и садясь рядом с парнем.       Сейчас, укутанный в плед, дрожащий, он казался совсем маленьким и молодым, настоящий ребенок, совсем не походящий на дерзкого чопорного молодого человека, который, клацая зубами, отгонял всех воронов от команды. — Расскажешь, что случилось? — Я проснулся, — выпив половину кружки, выдавил из себя рыжий.       Он открыл было рот, чтобы пересказать свой кошмар, начавшийся с простого воспоминания из детства, но слова застряли в горле. Картинки снова вспыхнули перед глазами. Лица его любимых и родных, умиравших из-за него от рук отца, Рико и Ичиро, их мольбы о помощи, тогда как его собственное тело отказывалось двигаться. А потом Натан приказал, и он взял в руки нож. Натаниэль сопротивлялся. Изо всех сил, но не мог заставить себя сделать ни одного движения наперекор отцу, срезая кожу Эндрю, видя его слезы, слыша крики… — Я даже… — голос рыжего сел и захрипел. — Просто проснулся и побежал. — Кошмар? — осторожно спросил Ваймак, удивленный неожиданной честностью. — Ага… — пробормотал парнишка, плотнее укутываясь в плед. — Если хочешь поговорить, без проблем, — вздохнул Дэвид, понимая, что большего, чем это, вряд ли добьется. — Если хочешь, чтобы я кому-то написал или позвонил, скажи кому. Могу даже Бетси позвать. Уверен, она тут же приедет. Если хочешь побыть один, мой диван весь твой. Но, Нат, это не дело, понимаешь? Ты пробежал почти десять километров. Ночью. Даже не понимая, что делаешь. Повезло, что ты не попал под машину. — Да ладно, тренер, не попал же, — попытался, как обычно, отшутиться Веснински, но его голос болезненно надломился, выдавая с потрохами. — Это получается, что из общежития я ушел больше получаса назад? — Учитывая твою скорость при беге и время твоего пребывания здесь, то минут сорок пять минимум прошло, — удрученно покачал головой Ваймак, мирясь с тем, что их разговор и правда уходит на обсуждение физических показателей парня. — Не думаю, что ты побил мировой рекорд, а значит, пробежал это расстояние где-то минут за тридцать пять, если, конечно, не задерживался на пешеходных переходах, дожидаясь зеленого света, в чем я сильно сомневаюсь. — На самом деле я вообще не уверен, что бежал по тротуару, — виновато и дерганно улыбнувшись, признался Натаниэль, за что тут же заработал совершенно безболезненный подзатыльник. — Заслуженно… Можешь написать Эндрю, что я здесь и ответ на его вопрос «да»? — Даже знать не хочу, — весело фыркнул мужчина, ухмыляясь. — Ты же понимаешь, что он будет здесь минут через десять, если не раньше? — Угу. И прибьет меня, наверное. — Не прибьет, — махнул рукой тренер, начиная печатать сообщение. — У нас еще с середины его первого курса правило — никаких убийств в моем доме. Он как-то поцапался с Сетом, уже не помню из-за чего, прижал к стенке, а когда я озвучил эту простую истину, попытался вывести Гордона на крыльцо, чтобы уже там попытаться прибить, но Мэтт успел вовремя оттащить Сета подальше. Дурачина здесь три дня просидел, прячась. Так я создал безопасный бункер для провинившихся. — Весьма разумно с твоей стороны, — тихо и хрипло рассмеялся Натаниэль. — Прости за все неприятности, что я с собой притащил. — Поверь, парень, многие мои седые волосы носят твое имя, но, — Ваймак отправил сообщение и повернул голову к поникшему мальчишке у себя под боком, — я безмерно рад, что они есть. Может быть, не все ты делал правильно, но ты преследовал верные цели. И ты их достиг. И лично я тебе благодарен, — Нат удивленно вскинул брови, непонимающе хлопая глазами. — Ты защищал Кевина все эти годы. Он рассказал мне несколько историй. Ты привез его ко мне. И, насколько я понимаю, признался мой идиот только благодаря тебе. — Он мой брат, — пожал плечом рыжий, словно все его действия были само собой разумеющимися. — Значит, ты тоже мой сын, пусть и косвенно, — подмигнул ему Ваймак, а потом потрепал по и без того спутанным волосам. — Выдыхай. Ты в безопасности. И ты всегда можешь обратиться к любому из нас за поддержкой. Или за местом, куда ненадолго заныкаться и спрятаться ото всех. — Прости, тренер, но называть тебя «папой» я не буду, — фыркнул Нат, даже не стараясь вывернуться. — Только если в оскорбительном ключе. — Тренер более, чем достаточно, — убедившись, что парень и правда уже почти окончательно отошел, улыбнулся Дэвид. — А теперь поднимай свою задницу и пошли на кухню. Я теперь тоже кофе хочу. Может быть, даже ирландский, раз на то пошло. — Уже почти утро, — тактично напомнил Веснински, в который раз убеждаясь, что Кевин и правда сын своего отца. — Цыц, не порти мне всю малину.

***

      Дверь хлопнула почти у Эндрю перед носом, окончательно вырывая из сна. Он даже толком не успел понять, что произошло. Миньярд спал, когда почувствовал, как Нат под его боком вздрогнул всем телом. Он начал открывать глаза, замечая, как тень скатывается с кровати, а потом рыжий сорвался с места и выскочил из комнаты и квартиры, словно за ним кто-то гнался. Эндрю даже не успел позвать его по имени.       Выругавшись, блондин вылез из кровати, наспех накинул куртку, буквально впрыгнул в ботинки и поспешил вниз, прихватив с собой ключи от машины, но, конечно, этого бегунка и след уже простыл. Проклиная весь этот мир и Веснински в особенности, Эндрю сел в машину и поехал кружить по улицам, ища рыжего идиота. И, конечно, лис растворился в темноте, будто его и не было. Просто исчез. Нервно отбивая дробь пальцами по рулю, Миньярд сделал очередной поворот. Он не представлял, кем надо быть, чтобы так бегать. И он думал и про скорость, и про умение мастерски исчезать. Видимо, сказывался прошлый опыт Ната выполнять «заказы», а потом уматывать, не оставляя следов. А еще этот придурок не взял с собой телефон, что логично.       Прошло черти сколько времени, как вдруг Миньярду на телефон пришло сообщение. Резко остановившись на аварийке, голкипер схватил смартфон и несколько опешил, поняв, что смс-ка пришла от тренера. Но все же он решил прочитать. И не разочаровался.       «Веснински у меня. Сказал написать тебе и передать, что ответ на какой-то твой дурацкий вопрос «да». Я не знаю, что произошло, Миньярд, но разгребать это тебе, потому что я без понятия, что делать с Натом, который буквально дрожит на моем диване, закутавшись в плед, и хлебает кофе».       Забив на правила движения и развернувшись через две сплошные, Эндрю понесся к дому тренера, слава богу, дорогу он, блять, помнил. Буквально влетев на подъездную дорожку и чуть не врезавшись в тачку Ваймака, голкипер выскочил из машины, за секунду оказался у двери и… замер, уже обхватив дверную ручку пальцами. Он даже не знал, что произошло и почему Нат сорвался среди ночи, чего с ним не происходило ни разу. Но блондин решил отбросить все эти вопросы куда подальше. Не зайдет — не узнает, а он нужен был своему идиоту, раз тот попросил Ваймака написать и упомянуть «да».       В гостиной, к удивлению Миньярда, никого не оказалось, но он услышал голоса на кухне и поспешил туда. Что ж, тренер не соврал, когда сказал про плед. Пусть теперь рыжего уже и не трясло, он и правда был укутан в огромный плюшевый плед, из которого торчала только голова и кисти рук, обхватившие кружку с дымящимся кофе. — О, ты быстро, — присвистнул Дэвид, посмотрев на свои часы. — Семь минут. Я ставил на десять. Ладно, — он хлопнул себя по бедрам, поднимаясь. — Нат, если будет время, буду рад твоей помощи с новичками. Кто-то должен сдерживать Кева. Эндрю, забирай своего дьявола и больше не теряй, — голкипер, кажется, подавился вздохом, но, судя по ровному лицу Ваймака, он этого не заметил, — а я пошел отсыпать свои несчастные два часа. — Я обязательно передам эти слова Эбби! — бросил тренеру в спину Нат, за что был награжден ворчанием и глухими ругательствами мужчины. — Ты убежал. — Вау, а я думал, что открыл в себе дар телепортации, — закатил глаза Веснински, поднимаясь и выливая остатки кофе в раковину, чтобы потом помыть кружку и убрать. — Нат, что произошло? — Кошмар. — И все? — Эндрю недоверчиво вскинул брови, раздраженный тем, что может лицезреть только рыжую макушку, но то, как замерли руки Ната, говорило о многом. — Я не буду давить. Ты это знаешь. Но то, что ты убежал в ночь — просто опасно для твоей же шкуры. — Я не хотел убегать, — выдавил из себя Веснински спустя минуту молчания, наконец поворачиваясь, но изо всех сил стараясь не смотреть голкиперу в глаза. — В смысле, не хотел? — блондин сделал шаг на пробу к парню, сокращая расстояние. — Я не совсем помню, как это произошло. Я просто проснулся и… была только одна мысль — бежать оттуда, где я был. И я побежал. Только я не помню, как бежал. — Идиот, — шумно выдохнул Эндрю, а потом, преодолев разделявшее их расстояние, окончательно замер. — Я хочу тебя обнять. Да или нет? — Нат буркнул что-то нечленораздельное, но раскрыл руки с пледом, позволяя. Блондин осторожно, словно боясь спугнуть, прикоснулся к нему, укладывая чужую буйную голову на своем плече, и наконец облегченно выдохнул. Его лис был с ним. Он не влип в неприятности. Относительно. — Что это было? — Я же уже говорил тебе, — заворчал ему в шею Нат, растекаясь по телу Миньярда, словно таящий лед. — В кошмарах я вижу воспоминания, а потом фантазия берет вверх и делает все еще хуже. А почвы для творчества у нее больше, чем у самых изощренных шизофреников. — Снотворное? — Это была разовая акция, — рыжий вдруг отстранился, выпутался из рук голкипера и словно приободрился. — Я в порядке, Дрю, правда. Просто, — он пожал плечами, — голова немного вышла из-под контроля. Обещаю, если я пойму, что дело совсем туго, пойду к Би. Она уже доказала, что может изредка вправлять мне мозг, когда все идет совсем по пизде. — Но на постоянке ты с ней работать не будешь. — Ты слышишь, чтобы ангелы трубили в трубы, объявляя о начале Армагеддона? Вот и я не слышу, так что нет, — спешно стянув с себя плед и сложив его, Нат выскользнул из кухни в гостиную, чтобы оставить чужое имущество, не тонко давая понять, что у тренера ночевать он не собирается. — В следующий раз я херакну тебя клюшкой под ребра, потому что носиться за тобой по городу слишком утомительно, — со знанием дела предупредил Миньярд, направляясь на выход. — Во-первых, ты мог бы этого и не делать, я бы все равно вернулся, как и всегда, а, во-вторых, у нас дома нет клюшек. Они все на поле. — Специально куплю для такой благородной миссии. Знаешь, вратарскую и потяжелее.

***

      Надежды — пустое. И все-таки Нат надеялся, что ему больше не приснится ничего подобного. Что его вырвавшееся из-под контроля сознание не будет пугать его так сильно, что тело будет пытаться сбежать. Не повезло. Он просыпался, правда, теперь Эндрю был готов и успевал его «ловить». Так продолжалось три ночи подряд, тогда как голкипер дал ему неделю на то, чтобы справиться с кошмарами самостоятельно. Если не выйдет — они подключат то снотворное, которое когда-то уже помогло Натаниэлю. Но пока, раз в два или три часа Веснински вскакивал с безумными глазами и ошалевшим сердцем, пытался сорваться с места, но потом оказывался в крепких и родных руках, чувствовал запах, слышал голос, ощущал тепло. И постепенно он успокаивался, приходя в себя, чтобы снова погрузиться в недолгий и неспокойный сон. На четвертую ночь Миньярду надоело. Он сразу притянул Ната к себе, уложил на своей груди, обнял и приказал спать без сновидений. Результат оказался неожиданным. Да, конечно, кошмары не исчезли, но на этот раз рыжий проспал целых шесть часов, что уже было весьма приличным, почти здоровым. Поэтому… у них появилось прекрасное обоснование для сна в форме бутерброда — друг на друге.