Lena Black and thе thread of fate

POV Лена Дюма После сказанных слов, я вышла с кухни не желая выслушивать недочеты по поводу нашего с Сириусом брака. Зайдя в комнату, я села на кровать уткнувшись лицом в колени. Прошло пару минут пока я не услышала звук открывающей двери. Я не хотела знать кто ко мне пришел. На мое плечо легла рука. Я почувствовала как тепло разлилось по телу, подняв лицо, я увидела Сириуса который улыбался мне. — Ты что-то хотел? — Я хотел отдать тебе это. — сказал Сириус, одев мне старые, не носивших больше мной очки. — Как они у тебя оказались? — Когда ты решила больше не носит их. Я спрятал очки. — Но зачем? — Потому-что хотел сохранить что-то от той Лены. Хотел запомнить как благодаря этим очкам я влюбился в умную студентку Гриффиндора. — И как ты полюбил меня? — Когда на стекла очков падали лучи солнце твои глаза ставали еще прекрасней чем бывали раньше. Смотря в твои глаза я видел все: дружбу, честность, смелость и т.д. Мы с тобой в браке уже много лет и я досихпор не жалею, что влюбился в тебя. Ты изменила мою жизнь. Ты стала моим лучиком света в темноте. Ты изменила меня Лен. Благодаря тебе я нахожу в себе силы жить дальше. — Как ты находишь нужные слова в таких ситуациях? — Если человек важен для тебя то ты найдешь нужные слова. — Сириус, ты... — я взяла его ладонь в свою. — Ты самый дорогой для меня человек за эти 13 лет... Я успела по тебе соскучится. Прости, что не дала тебе меня поцеловать. Я не хотела тебя останавливать, но я не хотела чтоб кто-то видел нас целующимися потому-что... — Немного стесняешься. Это вполне нормально, но ты могла мне сказать на ушко, что ты не хочешь у всех на глазах целоваться. Я бы все понял Лен, между нами не должно быть тайн. Давай поклянемся, что между нами не будет тайн. — сказал Сириус, вытянув указательный пальчик. Flashbek — Дюма, Дюма, Дюма, Дюма, Дюма! — крикнул подбежавший парень. — Прости, что пролил чернила на твою мантию. Я не специально, что мне нужно сделать чтоб ты простила меня. — Тебе нечего не надо делать. Та и ты сделал же это не специально. — сказала девушка, улыбнувшись. — Дюма, давай дружить? — Давай. — сказала девушка, заправив прядь за ухо. — Давай поклянемся, что некогда не будем сорится. — сказал парень, вытянув указательный палец. — Я Сириус Орион Блэк клянусь быть другом... — Лене Дюме. — У тебя красивое имя. — Спасибо. Я Лена Меропа Дюма клянусь быть другом Сириусу Ориону Блэку. — Как я поклялся(лась) так и будет. Да будет так. — парень и девушка сцепили пальцы. Конец Flashbek — Я Сириус Орион Блэк клянусь быть верным своей жене — Лене Дюме. — Я Лена Блэк клянусь быть верной своему мужу — Сириусу Ориону Блэку. — Как я поклялся(лась) так и будет. Да будет так. — я и Сириус сцепили пальцы. Конец POV Лена Дюма POV Гарри Поттер — Все ложитесь немедленно, никаких больше разговоров, — сказала мисс Уизли, когда мы добрались до второго этажа. — У нас завтра трудный день. Джинни, скорее всего, уже спит, — добавила она, глядя на Гермиону, — И не вздумай ее будить. — Спит, как же, — вполголоса проговорил Фред, когда Гермиона пожелала остальным спокойной ночи и мы стали подниматься дальше. — Если Джинни сейчас дрыхнет, а не ждет Гермиону, чтобы она ей все пересказала, то я флоббер-червь… — Ну, Рон и Гарри, всего хорошего, — сказала миссис Уизли на третьем этаже, открывая нам дверь спальни. — Марш в постель. — Спокойной ночи, — попрощались я и Рон с близнецами. — Приятных снов, — подмигнул Фред. Миссис Уизли со щелчком захлопнула за мной дверь. Спальня показалась мне еще более темной и сырой, чем в прошлый раз. Висевший на стене пустой холст в раме дышал глубоко и ровно, как будто его невидимый жилец спал. Надев пижаму и сняв очки, я забрался в прохладную постель, а Рон тем временем кидал на шкаф совиные лакомства, чтобы утихомирить Буклю и Сычика, которые беспокойно стучали жесткими лапами и хлопали крыльями. — Мы не можем каждую ночь выпускать их на охоту, — объяснил Рон, надевая бордовую пижаму. — Дамблдор не хочет, чтобы вокруг этой площади летало слишком много сов, это было бы подозрительно. Ах, да… Я и забыл… Рон подошел к двери и запер ее. — А это еще зачем? — Из-за Кикимера, — объяснил Рон, гася свет. — Когда я первую ночь тут спал, он в три часа сюда вперся. Просто бродит по всему дому. Проснуться и увидеть, как он крадется по спальне, — удовольствие ниже среднего. Так, ладно… — он залез в постель и повернулся ко мне, который видел мою фигуру на фоне лунного света, сочившегося сквозь грязное окно. — Что ты думаешь? Мне не нужно было спрашивать, что Рон имеет в виду. — По-моему, они мало что сказали сверх того, о чем мы сами могли догадаться, — ответил я, думая обо всем, что услышал внизу. — Мы только и узнали, что Орден старается сорвать планы Волан-… Раздался судорожный вздох Рона. — … де-Морта, — твердо окончил я. — Когда ты начнешь произносить его имя? Сириус, Лена и Люпин произносят. На это Рон ничего не ответил. — Да, ты прав, — сказал он. — Почти всё мы и так уже знали, спасибо Удлинителям ушей. Нового было только то, что… Хлоп. — ОХ-Х-Х! — Тише ты, Рон, мама прибежит. — Вы оба трансгрессировали прямо мне на колени! — В темноте, думаешь, легко? Я увидел смутные фигуры Фреда и Джорджа, спрыгивающих с кровати Рона. Потом раздался стон пружин, и под тяжестью Джорджа, севшего у меня в ногах, мой матрас опустился на несколько дюймов. — Что, уже начали про… — нетерпеливо заговорил Джордж. — Про оружие, о котором сказал Сириус? — спросил я. — Скорее, проговорился, — с удовольствием поправил меня Фред, сидевший теперь рядом с Роном. — Надо признать, что старые добрые Удлинители ушей нам про это не сообщали. — Что это, по-вашему? — спросил я. — Что угодно может быть, — ответил Фред. — Но разве бывает что-нибудь хуже, чем заклятие Авада Кедавра? — спросил Рон. — Что может быть хуже смерти? — Скажем, такая штука, которая сразу убивает кучу людей, — предположил Джордж. — Может, какой-нибудь особо мучительный способ убийства, — сказал Рон со страхом. — Чтобы делать людям больно, у него есть заклятие Круциатус, — возразил я. — Сильней ничего не требуется. Все замолчали, и я знал: другие, как и я, пытаются представить себе ужасы, которые может совершить неведомое оружие. — У кого оно сейчас, по-вашему, — спросил Джордж. — Надеюсь, у наших, — сказал Рон с нервозностью в голосе. — Если так, то, наверно, у Дамблдора, — предположил Фред. — Где? — быстро спросил Рон. — В Хогвартсе? — Конечно! — откликнулся Джордж. — Ведь он именно там хранил философский камень. — Оружие наверняка покрупней размером, чем камень, — заметил Рон. — Не обязательно, — возразил Фред. — Да, размер и сила — разные вещи, — согласился с ним Джордж. — Взять, к примеру, Джинни. — Что ты хочешь сказать? — спросил я. — Ты никогда не попадал под ее Летучемышиный сглаз? — Тсс! — Фред привстал. — Слушайте! Мы замерли. Кто-то поднимался по лестнице. — Мама, — сказал Джордж, и думали они с Фредом недолго: громкий хлопок — и я почувствовал, что на кровать уже ничего не давит. Несколько секунд спустя за дверью скрипнула половица. Миссис Уизли слушала, разговариваем мы или нет. Букля и Сычик тоскливо ухнули. Снова скрипнула половица, и я с Роном услышали, что миссис Уизли идет наверх проверять Фреда и Джорджа. — Вечно нас подозревает, — с сожалением сказал Рон. Я был уверен, что не смогу заснуть. Прошедший вечер был так плотно набит тем, о чем надо было подумать, что я приготовился к долгому лежанию и обмозговыванию. Я хотел поговорить с Роном подольше, но миссис Уизли, скрипя ступенями, теперь спускалась обратно, а когда ее шаги умолкли, я отчетливо услышал, как по лестнице поднимаются другие существа… За дверью спальни мягко сновали туда-сюда какие-то многоногие твари, а Хагрид, преподававший в Хогвартсе Уход за магическими существами, говорил: «Красавчики хоть куда. Согласен, Гарри? В этом году мы всякое оружие будем изучать…» И я увидел, что у них вместо голов пушечные стволы, вот они поворачиваются ко мне… Я пригнулся… Я лежал, свернувшись под одеялом в теплый клубок, и комнату наполнял громкий голос Джорджа: — Мама говорит: вставать, завтрак на кухне, а потом она ждет вас в гостиной, там в тысячу раз больше докси, чем она думала, и под диваном она нашла большое гнездо с дохлыми шушерами. Через полчаса я и Рон, быстро одевшись и позавтракав, поднялись на второй этаж и вошли в гостиную — продолговатую комнату с высоким потолком и грязными серо-зелеными гобеленами. Из ковра при каждом шаге вылетали облачка пыли, а в длинных болотного цвета бархатных шторах стояло какое-то жужжание, словно там роились невидимые пчелы. Там-то все и столпились — миссис Уизли, Гермиона, Джинни, Фред, Джордж. Выглядели они странновато — головы снизу были обмотаны полосами ткани, закрывавшими нос и рот. Каждый, кроме того, держал по большой, наполненной черной жидкостью бутылке с насадкой-распылителем. — Завяжите лица и возьмите пульверизаторы, — велела миссис Уизли Рону и мне, едва нас увидела, и показала на две другие такие же бутылки, стоявшие на высоком тонконогом столике. — Это доксицид. В жизни не видела такого засилья паразитов! Чем занимался последние десять лет этот эльф-домовик? Хотя лицо Гермионы было наполовину закрыто полотенцем, я отчетливо увидел, как она бросила на миссис Уизли укоризненный взгляд. — Кикимеру много лет, он, наверно, не может… — Ты удивишься, Гермиона, когда узнаешь, сколько всего Кикимер может, когда хочет, — сказал Сириус, зайдя с Леной в комнату с запятнанной кровью сумкой, где, как выяснилось, были дохлые крысы. — Я и Лена кормили Клювокрыла, — добавил он, отвечая на мой вопросительный взгляд. — Я держу его наверху, в спальне моей матери. А что касается этого стола… Он кинул сумку с крысами на кресло и склонился с Леной над письменным столом с запертой тумбой, который, как только теперь заметил я, слегка подрагивала. — Сириус, я почти уверена, что это боггарт, — кивнула головой Лена, поглядев в замочную скважину, — Но пусть на всякий случай Грюм посмотрит, прежде чем мы это выпустим. — Зная мою мамашу, всегда можно опасаться чего-нибудь худшего. — Я тоже так думаю, Сириус, — сказала Лена. Внизу пронзительно лязгнул дверной звонок, и вслед за этим мгновенно разразилась такая же какофония криков и стенаний, что и вчера, когда Тонкс повалила подставку для зонтов. — Сколько раз я им говорил: не звонить в звонок! — в ярости воскликнул Сириус, кидаясь с Леной за дверь. Загрохотали их шаги по лестнице, а между тем вопли миссис Блэк в очередной раз отдавались эхом по всему дому: — Подлые негодяи, мерзкие полукровки, осквернители нашего рода, порождение грязи… — Будь добр, Гарри, закрой дверь, — сказала миссис Уизли. Я постарался сделать это как можно медленней — я хотел послушать, что происходит внизу. Судя по тому, что крики прекратились, Сириусу и Лене удалось завесить мисс Блэк портьерами. Я услышал, как Сириус и Лена идет по коридору, потом зазвенела цепочка на входной двери, потом раздался густой голос Кингсли Бруствера: — Меня только что сменила Гестия, она взяла у Грюма мантию-невидимку, а я хочу оставить отчет для Дамблдора… Чувствуя на затылке взгляд миссис Уизли, я нехотя закрыл дверь гостиной и вернулся к группе, готовящейся к атаке на докси. Миссис Уизли наклонилась к лежащему на диване справочнику по домашним вредителям Златопуста Локонса, раскрытому на главе, посвященной докси. — Будьте, пожалуйста, очень осторожны: докси кусаются, и зубы у них ядовиты. У меня есть, конечно, противоядие, но не хотелось бы к нему прибегать. Она выпрямилась, встала лицом к шторам и жестом велела нам придвинуться к ним ближе. — Когда я дам команду, прыскайте немедленно, — сказала она. — Они полетят прямо на нас, но на жидкости написано, что хорошая струя сразу их парализует. Тех, которые лишились подвижности, кидайте в это ведро. Она осмотрительно отошла с нашей линии огня и подняла свой пульверизатор. — Внимание… Начали! Я распылял жидкость всего несколько секунд, когда из складки ткани, стрекоча блестящими жучьими крылышками и оскалив крохотные острые как иголки зубы, вылетела взрослая докси. Миниатюрное тельце покрывал густой черный мех, и все четыре маленьких кулачка были яростно стиснуты. Я встретил ее струей доксицида. Она оцепенела в полете и с неожиданно громким стуком упала на вытертый ковер. Я взял ее и швырнул в ведро. — Фред, что ты делаешь? — раздался недовольный голос миссис Уизли. — Опрыскай и немедленно выбрось! Я обернулся. Фред держал барахтающуюся докси большим и указательным пальцами. — Сию секунду! — весело сказал Фред, быстренько привел жертву в бессознательное состояние струей из пульверизатора и, когда миссис Уизли отвернулась, подмигнул мне и сунул докси в карман. — Мы хотим поэкспериментировать с их ядом для наших Забастовочных завтраков, — очень тихо объяснил Джордж. Ловко сшибив одной струей сразу двух докси, нацелившихся ему на нос, я придвинулся к Джорджу и пробормотал: — Что такое Забастовочные завтраки? — Сладости, от которых заболеваешь, — прошептал Джордж, не спуская опасливого взгляда со спины миссис Уизли. — Не всерьез, но так, чтобы можно было уйти из класса, когда тебе хочется. Мы с Фредом их этим летом изобрели. Штучки о двух концах, с цветовой кодировкой. Если съешь оранжевую половинку Блевального батончика, тебя рвет. Но как только тебя отправили с урока в больничное крыло, глотаешь темно-красную половинку… — … «и ты опять здоров и бодр, можешь делать что твоей душе угодно, вместо того чтобы тратить час на бесполезную скукотищу». Так, по крайней мере, мы пишем в рекламе, — вполголоса продолжил Фред, который, потихоньку выбравшись из поля зрения миссис Уизли, поднимал с пола и клал в карман валявшихся там и сям докси. — Но, честно говоря, они нуждаются в доработке. Пока что нашим испытуемым трудновато приостановить рвоту на время, необходимое, чтобы проглотить темно-красный кончик. — Испытуемым? — То есть нам самим, — объяснил Фред. — Мы по очереди. Джордж испытывал на себе Обморочные орешки, а Кровопролитные конфеты, от которых идет носом кровь, пробовали мы оба. — Мама решила, что у нас была дуэль, — сказал Джордж. — Значит, идея магазина не умерла? — тихо поинтересовался я, делая вид, что поправляю насадку на своей бутылке. — Пока что у нас нет возможности обзавестись помещением, — ответил Фред, еще больше понизив голос: миссис Уизли перед новой атакой сделала паузу, чтобы вытереть концом повязки потный лоб. — Сейчас принимаем заказы по почте. На прошлой неделе поместили рекламу в «Ежедневном пророке». — Все благодаря тебя и мисс Дюме, — сказал Джордж. — Но ты не беспокойся… Мама и не догадывается. Она перестала читать «Пророк», потому что они пишут всякую ложь про тебя, мисс Дюму и Дамблдора. Я ухмыльнулся. Хотя я и Лена, желая помочь близнецам Уизли открыть магазин волшебных фокусов и трюков, заставили их взять тысячу галеонов призовых денег, полученных мной за победу в Турнире Трех Волшебников, я и Лена были рады тому обстоятельству, что миссис Уизли о нашем с Леной поступке ничего не знает. Она считала торговлю такого рода неподходящим занятием для своих сыновей. Дедоксикация штор заняла большую часть утра. Лишь после полудня миссис Уизли сняла с лица защитную повязку и устало опустилась в просевшее кресло. Опустилась, но тут же вскочила с воплем отвращения: на кресле лежала сумка с дохлыми крысами. Обильно опрысканные шторы свисали вяло и влажно, и в них ничего уже не жужжало. Рядом стояли на полу ведро, полное парализованных докси, и тазик с их черными яйцами. Фред и Джордж бросали на это богатство, к которому принюхивался сейчас Живоглот, алчные взгляды. — С этим, я думаю, разберемся после обеда. — Миссис Уизли показала на пыльные застекленные шкафчики, стоявшие по обе стороны от камина. Они были битком набиты всякой всячиной: тут тебе и коллекция ржавых кинжалов, и когти, и свернутая кольцами змеиная кожа, и потускневшие серебряные шкатулки с надписями на неведомом мне языке, и, самое неприятное, изысканный хрустальный графинчик со вделанным в пробку большим опалом, наполненный, вне всякого сомнения, кровью. Внизу опять раздался громкий звонок. Все посмотрели на миссис Уизли. — Оставайтесь здесь, — твердо сказала она под новые вопли миссис Блэк и взяла сумку с крысами. — Я вам принесу сюда сандвичи. Она вышла из комнаты и тщательно закрыла за собой дверь. Мы тут же бросились к окну и, посмотрев вниз, увидели у входа в дом чью-то растрепанную рыжеватую макушку и несколько котлов, неустойчиво поставленных один на другой. — Наземникус! — догадалась Гермиона. — Зачем он притащил сюда эти котлы? — Скорее всего, чтобы их тут спрятать, — сказал я. — Ведь чем он занимался в тот вечер, когда должен был охранять меня? Собирал чужие котлы. — Точно, ты прав! — воскликнул Фред. Между тем дверь внизу открылась. Наземникус впихнул в нее котлы и исчез из виду. — Маме это ох как не понравится… Они с Джорджем подошли к двери комнаты и замерли, внимательно прислушиваясь. Миссис Блэк уже не кричала. — Наземникус разговаривает с Сириусом, Леной и Кингсли, — пробормотал Фред, хмурясь от напряжения. — Ничего толком не разберу… Может, была не была, попробуем Удлинитель ушей? — Может, и стоит, — сказал Джордж. — Проберусь наверх, возьму парочку… Но в этот самый миг внизу разразилась настоящая звуковая буря, сделавшая Удлинитель ушей совершенно ненужным. Все очень ясно услышали, что именно кричала во весь голос миссис Уизли. — У нас тут не хранилище краденых вещей! — Как я люблю, когда мама вопит не на меня, — сказал Фред с довольной улыбкой, приоткрывая дверь, чтобы крик миссис Уизли еще лучше наполнил комнату. — Отраднейшая перемена. — Крайняя безответственность! Как будто у нас мало забот помимо ворованных котлов, которые ты приволакиваешь в дом… — Что за идиоты! Зачем дают ей расшуметься? — покачал головой Джордж. — Надо ее сразу чем-нибудь отвлечь, а то может раскочегариться на полдня. С тех пор как Наземникус ушел с дежурства и оставил тебя, Гарри, без прикрытия, она только случая ждала на него наброситься… А вот и мамаша Сириуса опять подала голос. Упреки миссис Уизли утонули в хоре новых визгов и воплей, издаваемых портретами в коридоре. Джордж двинулся к двери, чтобы ее захлопнуть, но не успел он это сделать, как в нее протиснулся эльф-домовик. Он был совершенно голый, если не считать грязной набедренной повязки, и выглядел очень старым. Кожа, казалось, была настолько ему велика, что могла вместить несколько таких, как он. Хотя он был лысый, как все эльфы-домовики, из его больших, как у летучей мыши, ушей торчало изрядное количество седых волос. Глаза водянисто-серые с краснотой, длинный мясистый нос напоминал рыльце животного. Эльф не обратил на меня и остальных ровно никакого внимания. Сгорбившись и как будто их не видя, он медленно и целеустремленно прошаркал в дальний конец комнаты, все время бормоча себе под нос хриплым утробным голосом, похожим на лягушачье кваканье: — Воняет на весь дом и ворюга в придачу, но она-то чем лучше, мерзкая старая осквернительница рода со своими пащенками, дом моей госпожи опоганили, ох, бедная моя госпожа, если бы она знала, если бы она только знала, какое отребье они сюда пускают, что бы она сказала старому Кикимеру, ох, стыд какой, грязнокровки, оборотни, осквернители рода и воры, бедный старый Кикимер, что он может сделать… — Здорово, Кикимер, — очень громко сказал Фред, со стуком закрывая дверь. Эльф-домовик остановился как вкопанный, перестал бормотать и очень отчетливо, но очень неубедительно вздрогнул словно бы от удивления. — Кикимер не видел молодого господина, — сказал он, обернувшись и отвесив Фреду поклон. Потом, не поднимая глаз от ковра, тихо, но вполне внятно добавил: — Поганый пащенок осквернительницы рода, вот ты кто. — Что-что? — переспросил Джордж. — Прости, я последнее, что ты сказал, не расслышал. — Кикимер ничего не сказал, — отозвался эльф и опять поклонился, на этот раз Джорджу, после чего вполголоса, но очень разборчиво проговорил: — А вот и братец, тоже урод мерзопакостный. Я не знал, смеяться мне или лучше не стоит. Эльф выпрямился, оглядел всех зловредным взглядом и, словно бы думая, что его никто не слышит, снова забормотал: — И грязнокровка туточки, стоит наглая такая, ох, если бы моя госпожа видела, как бы она плакала, а вот новеньких, Кикимер не знает, как их зовут. Что они здесь делают? Кикимер не знает… — Это Гарри, Кикимер, — обратилась к нему Гермиона. — Гарри Поттер. — А что за девушка которая находится возле хозяина? — Это Лена Дюма. Она жена Сириуса. Бледные глаза Кикимера расширились, и он забормотал быстрей и яростней прежнего. — Грязнокровка говорит с Кикимером, как будто она его подруга, ох, если бы только госпожа видела, с кем Кикимеру приходится иметь дело, ох, что бы она сказала… — Не смей называть ее грязнокровкой! — одновременно и очень сердито сказали Рон и Джинни. — Ничего страшного, — прошептала Гермиона, — Он немного не в себе, он сам не понимает, что… — Да брось ты, Гермиона, он прекрасно понимает, что говорит, — сказал Фред, глядя на Кикимера с великой неприязнью. Бормоча по-прежнему, Кикимер не спускал с меня глаз. — Неужто правда? Неужто это Гарри Поттер? Кикимер видит шрам, значит, это правда, это мальчик, который остановил Темного Лорда, Кикимер удивляется, как он это сделал… — Мы все удивляемся, Кикимер, — сказал Фред. — А что тебе тут надо? — спросил Джордж. Огромные глаза Кикимера метнулись в его сторону. — Кикимер чистит, — сказал он уклончиво. — Очень правдоподобно, — произнес голос у меня за спиной. Это вернулись Сириус и Лена. Стоя в дверях, Сириус недружелюбно смотрел на эльфа. Шум в коридоре прекратился — возможно, миссис Уизли и Наземникус перенесли скандал на кухню. При виде Сириуса Кикимер отвесил ему до нелепости низкий поклон, распластав нос-рыльце по полу. — Да встань же ты прямо, — раздраженно сказал Сириус. — А теперь отвечай: что ты задумал? — Кикимер чистит, — повторил эльф. — Кикимер верой и правдой служит благороднейшему и древнейшему дому Блэков… — Благороднейшему и грязнейшему, — сказал Сириус. — Чистит он… — Господин горазд пошутить, — проговорил Кикимер с новым поклоном. Потом опять принялся бубнить: — Господин — мерзкая неблагодарная свинья, он разбил материнское сердце… — Да не было у его матери никакого сердца! — вскинулась Лена. — Она не сильно любила Сириуса! За то что он сбежал из дома она выжгла его с гобелена! Не какая нормальная мать такого не сделает! Ей нужен был не сын, а наследник! Кикимер поклонился Лене. — Как будет угодно госпоже, — пробормотал он яростно. — Господин недостоин стереть грязь с обуви своей матери, ох, бедная моя госпожа, как бы она плакала, если бы увидела, что Кикимер ему служит, ох как она его ненавидела, как он ее разочаровал… — Я спросил тебя, что ты задумал, — холодным тоном напомнил ему Сириус. — Всякий раз, как ты приходишь и прикидываешься, будто чистишь, ты утаскиваешь что-то к себе в комнату, чтобы мы не могли это выкинуть. — Кикимер никогда ничего не уносит с надлежащего места в доме господина, — возразил эльф, а потом забормотал скороговоркой: — Госпожа не простила бы Кикимеру, если бы выкинули гобелен, семь веков он был в семье, Кикимер должен его спасти, Кикимер не позволит господину, осквернителям рода и их пащенкам уничтожить семейное достояние… — Так я и думал, — сказал Сириус, бросая презрительный взгляд на стену. — Не сомневаюсь, что она обработала гобелен с изнанки Заклятием вечного приклеивания, но, если смогу, я непременно от него избавлюсь. А теперь, Кикимер, вали отсюда. Ослушаться прямого приказа Кикимер не посмел, но, шаркая мимо Сириуса и Лены к выходу, он взглянул на Сириуса с глубочайшим отвращением и ни на миг не переставал бубнить: — Как из Азкабана вернулся, так стал гонять Кикимера туда-сюда, ох, бедная моя госпожа, что бы она сказала, если бы увидела, во что превратился дом, всякое отребье живет, сокровища выбрасывают, она объявила, что он ей больше не сын, а он здесь, и говорят, ко всему еще и убийца… — Не...Смей...Называть... Моего... Мужа... Убийцей! — желчно сказала Лена и захлопнула за эльфом дверь. — Мисс Дюма, у него с головой не в порядке, — вступилась за Кикимера Гермиона. — Я думаю, он не понимает, что мы его слышим. — Слишком долго был один, — объяснил Сириус, — Исполнял безумные приказы, которые отдавал ему мамашин портрет, и разговаривал сам с собой. Но, кроме того, он всегда был зловредным маленьким… — Если бы можно было дать ему свободу, — мечтательно сказала Гермиона, — Тогда, кто знает… — Ему нельзя дать свободу, ему слишком многое известно об Ордене, — сухо возразил ей Сириус. — К тому же потрясение его убьет. Попробуй предложить ему покинуть дом — посмотришь, как он это воспримет. Лена и Сириус пересекли комнату и подошли к гобелену во всю ширину стены, который Кикимер пытался уберечь. Я и другие последовали за ними. Гобелен выглядел немыслимо старым. Он сильно выцвел, и местами его проели докси. Но золотая нить, которой он был вышит, блестела достаточно ярко, чтобы видно было ветвистое родословное дерево, берущее начало, насколько я мог понять, в глубоком Средневековье. На самом верху гобелена крупными буквами значилось: «БЛАГОРОДНЕЙШЕЕ И ДРЕВНЕЙШЕЕ СЕМЕЙСТВО БЛЭКОВ» Чуть пониже девиз: «Чистота крови навек» — А тебя здесь нет! — воскликнул я, внимательно изучив нижнюю часть дерева, относящуюся к нашему времени. — Сириус вот где был. — Лена показала на маленькое круглое обугленное отверстие в ткани, точно прожженное сигаретой. — Его дорогая мамаша отсюда выжгла, когда он сбежал из дому. — Ты сбежал из дому? — Да, в шестнадцать лет, — ответил Сириус. — Решил, что с меня хватит. — И куда ты отправился? — спросил я, глядя на него во все глаза. — Ко мне, — сказала Лена. — Но тогда мы с Сириусом были просто друзьями, но это не мешало нам весело проводить время. Пришлось скрывать это от дяди Альбуса, но тогда он постоянно пропадал в Ордене то ж нам не пришлось переживать о том что дядя может нас застукать за шалостями. А если нам было скучно мы отправлялись к Джеймсу. Твои дед и бабка приняли нас как родных детей. Школьные каникулы я и Сириус проводили у них, а когда Сириусу стукнуло семнадцать, заимел собственное жилье. Дядя Альфард оставил ему приличное завещание — потому-то, наверно, его тоже убрали с этого гобелена. Так или иначе, с тех пор мы стали реже видеться. Иногда мне было грустно, что все больше так как было раньше, но я была рада, что Сириус не будет оставаться со своей мамашей. На воскресном обеде у мистера и миссис Поттер мы всегда были желанными гостями. — Я и не знал, что ты скучала. Почему ты мне об этом мне не говорила? — спросил Сириус, взглянув в голубые глаза Лены. — Не хотела тебе надоедать. — сказала Лена, отвела взгляд. — Если ты бы мне сказала я забрал бы тебя с собой. Когда мы перестали видеться я начинал понимать, что ты мне не просто друг Лен. — Я тоже самое чувствовала когда находилась одна. — Но… Почему ты… — Сбежал отсюда? — Сириус горько усмехнулся и провел рукой по своим длинным спутанным волосам. — Потому что я их всех люто ненавидел — родителей с их манией чистокровности, убежденных, что быть Блэком — чуть ли не то же самое, что быть королевской крови… Сириус ткнул пальцем в самый низ дерева — туда, где значилось: «Регулус Блэк». Рядом — дата рождения. — Регулус был моложе меня, — сказал Сириус, — И он был гораздо лучшим сыном, о чем мне постоянно напоминали. — Безмозглый идиот… Он стал Пожирателем смерти. — Так было нужно и я ни капельки не горжусь, что стал Пожирателем смерти. — сказал Регулус, положив руку на плечо Сириуса. — Я досехпор не простил тебя за это. — сказал с укором Сириус. — Так надо было Сириус. Если бы я не был Пожирателем смерти мы бы не узнали, что Воландеморт хочет убить Гарри. — Твои… Твои родители что, тоже были Пожирателями смерти? — Нет, нет, но поверь мне, они считали, что Волан-де-Морт прав в идейном отношении. Они всей душой были за очищение расы волшебников, за избавление от магловской примеси, за то, чтобы у руля стояли чистокровные. И они не были в этом одиноки. Очень многие до того, как Волан-де-Морт показал себя во всей красе, полагали, что у него очень даже здравые идеи… Но когда родители увидели, на что он готов пойти ради власти, они струсили. — Обед, — раздался голос миссис Уизли. Она вошла, высоко держа перед собой волшебную палочку, на кончике которой балансировал громадный поднос с сандвичами и сладкими пирожками. Лицо у нее было красное, вид все еще очень сердитый. Все двинулись к ней, торопясь утолить голод, но я и Лена остались с Сириусом, который наклонился к гобелену. — Уж не помню, сколько лет я на это не смотрел. Вот Финеас Найджелус… Мой прапрадедушка… Самый непопулярный директор Хогвартса за все времена. Араминта Мелифлуа… Двоюродная сестра моей матери… Попыталась протащить через Министерство закон, разрешающий травлю маглов. А вот дорогая тетушка Элладора. С нее началась семейная традиция обезглавливать эльфов-домовиков, когда они становились слишком стары, чтобы носить чайные подносы… Разумеется, стоило в семье родиться кому-нибудь хоть чуточку человечней, от него отрекались. Тонкс, к примеру, я тут не вижу. Может быть, поэтому Кикимер не исполняет ее приказов — вообще-то он должен слушаться любого члена семьи… — Вы с Тонкс, выходит, родственники? — удивленно спросил я. — Да, ее мать Андромеда была моей любимой двоюродной сестрицей, — ответил Сириус, пристально разглядывая гобелен. — Андромеду, гляди, тоже отсюда убрали… Сириус показал на очередную обгорелую дырочку, расположенную между двумя женскими именами — Беллатриса и Нарцисса. — Сестры Андромеды тут как тут, потому что они вышли замуж за кого надо, за чистокровных респектабельных волшебников, но Андромеда вышла за магла, за Теда Тонкса, и поэтому… Сириус изобразил прожжение ткани волшебной палочкой и горько усмехнулся. Мне однако, было не до смеха. Я смотрел на имена, вышитые справа от обугленного отверстия, оставшегося от Андромеды. Двойная линия золотого шитья соединяла Нарциссу Блэк с Люциусом Малфоем, а другая линия, вертикальная и одиночная, шла от их имен к имени Драко. — Ты в родстве с Малфоями! — Все чистокровные семьи в родстве между собой, — сказала Лена. — Если ты готов разрешить сыну или дочери брак только с кем-то таким же чистокровным, выбор очень ограничен. Чистокровных волшебников почти и не осталось на свете. — Молли моя свойственница, Артур, если память мне не изменяет, мой троюродный племянник. Но здесь их можно и не искать: кто-кто, а Уизли — отъявленные осквернители рода. Поскольку приемный отец Лены, Джеймс Пруэт являлся братом Молли то ж Лена племянница Артура и Молли. — Но если Лена племянница мисс Уизли то получается она принадлежит и к Блэкам? — спросил я. — Я до последнего отказывался в это верить, но на жаль это да. — Но если Лена входит в родословную Блэков то тебе и Лене нужно разорвать брак? — мой голос дрожал от тревоги взявшую надо мной вверх. — Надо было если бы Джеймс Пруэт являлся моим родным отцом, а так он приемный отец, что для Уизли, что для Блэков я им не кровная родственница. То ж нам с Сириусом не надо разрывать брак. У меня камень с души упал после ее слов, я перевел взгляд на имя Беллатриса Блэк, стоявшее левее. Двойная золотая линия соединяла его с именем Родольфус Лестрейндж. — Лестрейндж… — произнес я вслух. Это слово потревожило что-то в моей памяти. Откуда-то я его знал, но не мог сразу вспомнить откуда. Оно вызвало странное, неприятное ощущение в недрах живота. — Они в Азкабане, — коротко сказал Сириус. Я посмотрел на него с любопытством. — Беллатрису и ее мужа Родольфуса поместили туда одновременно с Барти Краучем-младшим, — продолжил Сириус все тем же резким тоном. — С ними был и Рабастан, брат Родольфуса. — Ты никогда мне не говорил, что она твоя… — Что с того, что она мне двоюродная сестра? — вскинулся Сириус. — По мне, так никто из них мне не родня. Она уж точно мне не родня. Я не видел ее с твоего возраста, если не считать короткого взгляда в тот день, когда ее доставили в Азкабан. Думаешь, меня гордость может распирать от такого родства? — Прости меня, — быстро сказал я, — Я не хотел… Я удивился, только и всего… — Не извиняйся, не имеет значения, — пробормотал Сириус. Он отвернулся от гобелена, руки его были глубоко засунуты в карманы. — Как мне здесь не нравится, — сказал он, оглядывая гостиную. — Вот уж не думал, что когда-нибудь опять застряну в этом доме. Стоявшая возле Сириуса Лена с слезами на глазах, обняла Сириуса. Он обнял ее в ответ. Левой рукой гладил ее волосы, а правой спину. Шепча ей на ушко что-то успокающее. Когда Лена перестала плакать, Сириус освободил ее со своих объятии. Поцеловав Лену в щеку продолжил. — Конечно, идеальное место для штаб-квартиры, — сказал Сириус. — Когда здесь жил мой отец, он снабдил дом всеми средствами безопасности, какие только были известны волшебникам. Его невозможно засечь, поэтому маглы, если бы даже захотели, в принципе не могут сюда явиться. А теперь, когда Дамблдор добавил свою защиту, более безопасного дома не найти нигде. Дамблдор, к твоему сведению, хранитель тайн Ордена, поэтому ни один человек не в состоянии найти штаб-квартиру, если он лично ему не сообщит, где она находится. Если бы мои родители увидели, как сейчас используется их дом… Впрочем, мамашин портрет мог дать тебе некоторое представление… Секунду-другую он молча хмурился, потом вздохнул: — Я бы не прочь выйти отсюда хоть на короткое время и сделать что-нибудь полезное. Я спрашивал Дамблдора, нельзя ли мне проводить тебя в Министерство — разумеется, в облике Бродяги, — чтобы оказать тебе моральную поддержку. Что ты об этом думаешь? — спросил он у Лены. Живот мой точно канул куда-то вниз, сквозь пыльный ковер. О слушании крестной в Министерстве я со вчерашнего позднего ужина не вспомнил ни разу. — Я была бы не против. — сказала Лена с улыбкой. — Не волнуйся, — сказал Сириус, взял ладонь Лены в свою. — Я уверен, тебе ничто не грозит. В Международном статуте о секретности совершенно точно есть пункт, разрешающий применять волшебство для спасения своей жизни. — Но если Лену все-таки исключат, — тихо спросил я, — Можно будет Лене вернуться сюда и жить с тобой? Сириус печально улыбнулся: — Посмотрим. — Я бы гораздо меньше тревожился из-за этого разбирательства, если бы знал, что Лене не придется возвращаться в свой дом, — упорствовал я. —Ты за эти четыре года так привезалса к Лене, что аж сильно переживаешь за то что она вернется в свой родительский дом, если ты предпочитаешь этот дом, — мрачно проговорил Сириус. — Сириус, Лена, Гарри, поторопитесь, а то вам ничего не достанется, — позвала нас миссис Уизли. Сириус еще раз тяжко вздохнул, бросил на гобелен хмурый взгляд и двинулся вместе со мной и Леной к подносу с сандвичами. После полудня за разборкой застекленных шкафчиков я как мог старался не думать о слушании крестной. К счастью, работа требовала немалой сосредоточенности, потому что многие предметы, когда их снимали с пыльных полок, всячески сопротивлялись. Сириус изрядно пострадал от серебряной табакерки: за считанные секунды укушенная ею кисть руки покрылась нехорошей коркой, похожей на жесткую коричневую перчатку. — Ничего страшного, — сказал Сириус, с интересом исследуя руку. — Позволь мне. — сказала Лена, вытянув палочку. Потом, легонько коснувшись руки и вернув кожу в нормальное состояние, добавила: — Похоже, Бородавочный порошок. Лена швырнула табакерку в мешок, куда мы выбрасывали изъятый из шкафчиков хлам. Чуть погодя я увидел, как Джордж, аккуратно обмотав руку тканью, украдкой берет табакерку из мешка и кладет в тот же карман, где лежали докси. Когда я взял с полки неприятного вида серебряный инструментик, похожий на многорукие щипчики, вещица по-паучьи побежала по моей руке и попыталась проколоть кожу. Сириус и Лена схватили ее и прихлопнули увесистой книгой, называвшейся «Природная знать. Родословная волшебников». Среди прочего в шкафчиках обнаружилось, например, такое: музыкальная шкатулка, начавшая, когда ее завели, издавать чуть зловещую, бренчащую мелодию, от которой все почувствовали странную слабость и заснули бы, если бы Джинни не догадалась захлопнуть крышку; массивный медальон, которого никто не смог открыть; несколько старинных печатей; и, наконец, в пыльной коробочке орден Мерлина первой степени, врученный деду Сириуса «за заслуги перед Министерством». — Это означает, что он отвалил им кучу золота, — с презрением сказал Сириус, бросая орден в мешок для мусора. Несколько раз в комнату бочком проскальзывал Кикимер. Он пытался утащить под набедренной повязкой то одно, то другое и, когда его на этом ловили, бормотал страшные проклятия. Когда Сириус вырвал из его цепких рук большое золотое кольцо с геральдическим украшением Блэков, Кикимер залился слезами гнева и заковылял прочь, сдавленно рыдая и честя Сириуса такими словами, каких я раньше не слыхивал. — Отцовское, — сказал Сириус, швыряя кольцо в тот же мешок. — Кикимер был не настолько предан ему, как мамаше, но все-таки на прошлой неделе он попытался умыкнуть его старые брюки. * * * Миссис Уизли и в последующие дни находила для нас массу работы. На очистку одной гостиной ушло три дня. Под конец из нежелательных вещей там остались только гобелен с родословным деревом Блэков, который никакими усилиями нельзя было снять со стены, и подрагивающий письменный стол. Грюм за это время в штаб-квартире не появлялся, поэтому мы не знали наверняка, что там засело. После гостиной настала очередь столовой на первом этаже. Когда в буфете там обнаружились пауки размером с блюдце, Рон быстро вышел налить себе чаю и не возвращался часа полтора. Весь фамильный фарфор с геральдическим украшением и девизом Блэков Сириус бесцеремонно побросал в мешок, и такая же участь постигла старые фотографии в потускневших серебряных рамках. Те, кто был на них изображен, пронзительно вопили, когда разбивались покрывавшие их стекла. Снегг мог сколько угодно называть это занятие очисткой, но, по моему мнению, это была самая настоящая война с домом, который при поддержке Кикимера очень упорно сопротивлялся. Эльф-домовик по-прежнему совался всюду, где мы собирались, пытался стащить из мешков для мусора все, что только мог, и его бормотание становилось все более оскорбительным. Сириус дошел до того, что замахнулся на него старым тряпьем. Кикимер устремил на него водянистый взгляд и сказал: — На то она и воля господина. — потом, повернувшись спиной, очень громко забормотал: — Но господин не прогонит Кикимера, нет, потому что Кикимер знает, что они затеяли, знает, господин строит козни против Темного Лорда, столкнувшись с грязнокровками, изменниками и отребьем… Тут Сириус не обращая внимания на протесты Гермионы, схватил Кикимера сзади за набедренную повязку и с силой вытолкал из комнаты. По нескольку раз на дню звонил дверной звонок, вслед за чем раздавались очередные вопли матери Сириуса, а я и мои товарищи пытались что-то подслушать и подсмотреть, пока миссис Уизли не возвращала нас к прерванным трудам. Впрочем, от беглых взглядов и обрывков разговоров проку было очень мало. Неоднократно заходил Снегг, но я, к своему облегчению, ни разу не встретился с ним лицом к лицу. Однажды я увидел свою преподавательницу трансфигурации профессора МакГонагалл, которая чрезвычайно странно выглядела в магловском платье и пальто, но она, судя по всему, была очень занята и пробыла недолго. Порой, однако, посетители задерживались, чтобы помочь. Тонкс, к примеру, была в доме в тот памятный день, когда в туалете на верхнем этаже обнаружили затаившегося кровожадного призрака. Люпин, который жил в доме Сириуса, но надолго покидал его ради каких-то таинственных дел Ордена, помог нам привести в порядок стоячие часы, имевшие неприятную привычку выстреливать в проходящих увесистыми деталями механизма. Наземникус немножко исправился в глазах миссис Уизли, когда избавил Рона от старинной пурпурной мантии, принявшейся его душить, едва он извлек ее из платяного шкафа. Хотя я по-прежнему плохо спал, хотя мне по-прежнему снилась смерти моих крестных родителей, хотя шрам по-прежнему покалывало, я впервые за все лето получал от жизни удовольствие. Пока я был занят, мне было хорошо; но когда делать становилось нечего, когда моя оборона давала слабину, когда я, обессиленный, лежал в постели и смотрел, как по потолку движутся расплывчатые тени, ко мне возвращалась мысль о надвигающемся слушании в Министерстве. Пытаясь представить себе, что будет, если Лену исключат из посады директора, я чувствовал, как страх колет меня изнутри точно иглами. Возможность исключения ужасала меня настолько, что я даже с Роном и Гермионой не осмеливался говорить о будущем разбирательстве. Они, понимая мое настроение, тоже избегали в беседах со мной этой темы, хотя я нередко видел, как они перешептываются между собой и бросают на меня озабоченные взгляды. Порой я не мог помешать воображению нарисовать сотрудника Министерства с пустым пятном вместо лица, переламывающего надвое Ленену волшебную палочку… Но Лена не вернется в родительский дом. Это я решил твердо. Лена отправится сюда, на площадь Гриммо, и будет жить у Сириуса. Может так они будут хоть чуточку счастливыми. Конец POV Гарри Поттер POV Лена Дюма Между Сириусом и Долоховым завязалась битва: их палочки мелькали, как шпаги, из них сыпались искры… Долохов отвел назад палочку, готовясь применить заклятие. Вскочив на ноги я выкрикнула: — Петрификус тоталус! Долохову свело руки и ноги, и он, отвердев, грохнулся на спину. — Отлично любимая! — восхитился Сириус, нагибая мне голову, над которой тут же пронеслась парочка Оглушающих заклятий. — Заберай детей и ух… Мы разом пригнулись — луч зеленого света чуть не угодил в Сириуса. Я увидела, как Тонкс по другую сторону комнаты упала посреди амфитеатра; ее обмякшее тело стало сползать вниз по каменным ступеням, а торжествующая Беллатриса, развернувшись, кинулась в самую гущу схватки. — Лена! Бери пророчество, заберай детей и беги! — изо всей мочи закричал Сириус. — Я останусь с тобой Сириус! — Ты все сделала прекрасно. — он положил свою руку на мое плечо. — Дай мне завершить все самому. Я не увидела, что произошло потом: перед моими глазами вырос Кингсли, сражающийся с Руквудом, чье изрытое оспой лицо уже не закрывала маска. Еще один зеленый луч блеснул над моей головой, когда я метнулась к Невиллу… — Можешь встать? — крикнула я в ухо Невиллу, ноги которого все еще выделывали кренделя. — Обними меня за шею… Я напрягла мышцы, и Невилл подчинился, однако ноги по-прежнему не желали его слушаться, от них было мало проку. И вдруг, откуда ни возьмись, на нас налетел человек. Мы рухнули назад — Невилл сучил ногами, как перевернутый жук, а я вскинула вверх левую руку, чтобы не выпустить стеклянный шарик. — Пророчество, Дюма! Дай его мне! — проревел у меня над ухом голос Люциуса, и я почувствовала, как кончик палочки уперся мне в ребра, причиняя невыносимую боль. — Нет… Отпусти… Гарри, держи! Я катнула шарик по полу в сторону Гарри, а тот, развернувшись, поймал его и прижал к груди. Малфой направил палочку на него, но я ткнула своей палочкой через плечо и крикнула: — Импедимента! Заклинание отшвырнуло Люциуса прочь. Быстро поднявшись на ноги, я оглянулась и увидела, что Люциус ударился спиной о платформу, на которую в пылу битвы вскочили Сириус и Беллатриса. Он снова нацелил палочку на меня с Невиллом, но, прежде чем я успела набрать в грудь воздуха, между нами вырос Римус. — Лена, собирай остальных и БЕГИ! Я и Гарри сгребли Невилла за мантию у плеча и буквально втащили его на первый ряд каменных сидений. Невилл дрыгал ногами, не в силах принять вертикальное положение; Я снова напряглась и одолела еще один ряд… Заклятие ударило в камень прямо у меня под ногами; кусок скамьи отлетел, и я с Гарри опять съехали на предыдущую. Невилл свалился на землю, выписывая ногами что-то немыслимое, Я сунула пророчество Невиллу в карман… — Ну давай! — отчаянно завопил Гарри, дергая Невилла за мантию. — Хоть чуть-чуть обопрись на ноги… Еще одно гигантское усилие — и мантия Невилла разорвалась по всему левому шву; маленький стеклянный шарик выкатился у него из кармана, и прежде чем кто-нибудь из нас успел схватить его, подвернулся Невиллу под ногу. Пинок — и шарик, пролетев футов десять вправо, разбился о нижнюю ступень. Мы были в ужасе уставились на место катастрофы и увидели, как в воздух поднялась перламутрово-белая фигура с неестественно увеличенными глазами — ее не заметил никто, кроме нас. Я смотрела, как движутся ее губы, изрекая пророчество, но среди криков и шума битвы нельзя было расслышать ни слова. Договорив, фигура медленно растаяла в воздухе. — Извиниде бедя, мисс Дюма! — лицо Невилла было искажено мукой, а ноги по-прежнему дергались не переставая. — Я видовад, мисс Дюма, я де хотед… — Ладно! — крикнула я. — Попробуй встать, надо уходить отсю… — Дабблдор! — мокрое от пота лицо Невилла вдруг преобразилось. Он смотрел куда-то за мою спину. — Что? — ДАББЛДОР! Я обернулась вслед за взглядом Невилла. Прямо над нами, на пороге двери, ведущей в Комнату мозгов, стоял дядя Альбус — палочка его была поднята, лицо побелело от гнева. Словно электрический ток пробежал по всему моему телу — мы спасены! Дядя Альбус пронесся по ступеням вниз, мимо меня, Гарри и Невилла — теперь мы больше не думали о побеге. Дядя Альбус уже достиг нижнего яруса каменных сидений, когда ближайшие Пожиратели смерти заметили его и крикнули остальным, что он здесь. Один из них пустился бежать, карабкаясь по ступеням напротив, точно обезьяна. Дядя снял его оттуда заклятием без малейших усилий, будто невидимым арканом… Только одна пара противников продолжала биться, не обращая внимания ни на что вокруг. На глазах у меня Сириус увернулся от красного луча, посланного Беллатрисой, — он смеялся над ней… — Ну же, давай! Посмотрим, на что ты способна! — воскликнул он, и его голос раскатился эхом по огромной комнате. Второй красный луч поразил его прямо в грудь. Улыбка еще не сошла с его уст, но глаза расширились от изумления. Сам того не заметив, я отпустила Невилла. Я снова спрыгнула ступенью ниже, вынимая палочку, и дядя Альбус тоже обернулся к платформе. Казалось, Сириусу понадобилась целая вечность, чтобы упасть: его тело выгнулось изящной дугой, прежде чем утонуть в рваном занавесе, закрывающем арку. Я успела увидеть на изможденном, когда-то красивом лице своего мужа смесь страха и удивления — и в следующий миг он исчез в глубине древней арки. Занавес сильно колыхнулся, словно от внезапного порыва ветра, и сразу же успокоился опять. Раздался торжествующий клич Беллатрисы, но я знала, что бояться нечего: Сириус просто упал, скрывшись за занавесом, он вот-вот появится с другой стороны арки… Но Сириус не появлялся. — СИРИУС! — закричала я. — СИРИУС! Я была уже на дне ямы и задыхалась так, что болела грудь. Сириус должен быть совсем рядом, сейчас я вытащу его из-за занавеса… Но не успела я вскочить на платформу, как Римус обхватил меня сзади и удержал. — Ты ничего не можешь сделать, Лен… — Помоги ему, спаси его, он ведь только что был здесь… — …Слишком поздно, Лен. — Сейчас мы его вытащим… — я яростно извивалась, пытаясь вырваться, но с Римусом было не так-то легко сладить. — Ты ничего не можешь сделать, Лен… Ничего… Его уже не вернуть. — Неправда! — закричала я. Я не могу в это поверить; я не хотела в это верить; и я сопротивлялась Римусу из последних сил. — СИРИУС! — снова выкрикнула я. — СИРИУС! — Он не сможет оттуда вернуться, Лен. — голос у Римуса сорвался. — Он не вернется, потому что он ме… — ОН — НЕ — МЕРТВ! — взревела я. — СИРИУС! Римус оттащил меня подальше от платформы. Из-за платформы раздался громкий треск и вопль. Я увидела, как Кингсли с криком боли рухнул на пол; Беллатриса тут же пустилась бежать. Дядя Альбус мгновенно повернулся и послал ей вслед заклятие, но она отклонила его; вот она уже на середине амфитеатра… — Лена, стой! — воскликнул Римус, но я воспользовалась тем, что он ослабил хватку, и успела вырвать руку. — ОНА УБИЛА СИРИУСА! — закричала я. — ОНА УБИЛА ЕГО — А Я УБЬЮ ЕЕ! И я быстро полезла вверх по каменным ступеням — сзади что-то кричали, но я не обращала на это внимания. Полы мантии Беллатрисы скрылись за дверью, и я выскочила вслед за ней обратно в Комнату мозгов… Я выскочила наружу, не дожидаясь, пока решетки полностью разъедутся, и огляделась вокруг. Беллатриса была уже у телефонной будки в конце зала, но, обернувшись, увидела меня и метнула в меня еще одно заклятие. Я нырнула за Фонтан Волшебного братства: пролетев мимо, заклятие угодило в огромные золотые ворота в другом конце Атриума, и они загудели, как колокол. Шаги Беллатрисы смолкли. Я скрючилась за статуями, прислушиваясь. — Выходи, выходи, малышка Лена! — пропела она тонким издевательским голоском, и ее слова отразились эхом от начищенного паркета. — Зачем же еще было бежать за мной? Я думала, ты хочешь отомстить за моего дорогого братца! — Да, хочу! — крикнула я, и с десяток моих призрачных двойников вокруг всего зала повторили: «Да, хочу! Да, хочу! Да, хочу!» — Так-так… Наверное, ты любила его, малышка Лена? Меня захлестнула такая лютая ненависть, какой я не знала никогда прежде; стрелой вылетев из-за фонтана, я взревела: — Круцио! Беллатриса вскрикнула. Заклятие мое сбило ее с ног, но она не стала извиваться и корчиться от боли, как Невилл, — она мигом вновь вскочила на ноги, тяжело дыша и больше не смеясь. Я опять спряталась за золотым фонтаном. Ответным заклятием Беллатриса снесла голову благородному чародею, и та откатилась футов на двадцать, оставив на паркете глубокие царапины. — Ты никогда раньше не применяла непростительных заклятий, правда, милая? — крикнула она уже нормальным голосом, без сюсюканья. — Ты должна по-настоящему хотеть, чтобы они подействовали, Дюма! Надо хотеть причинить боль и получать от этого удовольствие, а праведный гнев — это для меня пустяки! Я покажу тебе, как это делается, ладно? Я преподам тебе урок… И тут я просыпаюсь в холодном поту. Я оглядывала комнату было темно. Схватив палочку, я сказала: — Люмус! Комнату осветил свет моей палочки, осмотрев комнату я узнала в ней комнату на площади Гриммо. Я вскочила с кровати и побежала на второй этаж. В моей голове крутилась одна мысль " Неужели это не сон". Поднявшись на второй этаж, пройдя по коридору, найдя нужную дверь, я вошла в комнату. Сердце билось как сумашедшое. На кровати лежал Сириус, развалившись на всю кровать. С моих уст слетел смешок от этой картины. Я провела рукой по его волосам и прошептала: — Это был всего лишь сон. Я не решалась возращатся в комнату боясь снова увидит кошмар. Посидев возле Сириуса 5 минут у меня начали склепаться глаза. Смерившись я решила ити спать. Укрывши Сириуса одеялом, я поцеловала его в лоб. — Спокойной ночи любимый. Конец POV Лена Дюма Вечером в среду, когда все сидели за столом и ужинали, миссис Уизли повернулась к нам и тихо сказала: — Лен, я бы хотела, чтобы ты сегодня вымыла голову. От первого впечатления очень многое зависит. Лена кивнула и попытался заставить себя дожевать кусок, но во рту вдруг сделалось очень сухо. — А в что Лена наденет на слушание? — спросил я. — Я одолжу ей свои вещи. — сказал Сириус с улыбкой. — А как Лена туда будет добираться? — спросил я у миссис Уизли, стараясь придать голосу беззаботность. — Артур возьмет ее с собой на работу, — мягко ответила она. Мистер Уизли подбадривающе улыбнулся мне через стол. — Лена посидит у меня в кабинете, пока не начнется слушание, — сказал он. Я перевел взгляд на Сириуса, но прежде чем я задал вопрос, на него ответила миссис Уизли. — Профессор Дамблдор не считает целесообразным, чтобы Сириус отправился с Леной, и я… — … Совершенно с ним согласна, — стиснув зубы, договорил за нее Сириус. Миссис Уизли поджала губы. — Когда дядя Альбус тебе это сказал? — спросила Лена, глядя на Сириуса. — Он был здесь прошлой ночью, когда ты спала, — сказал мистер Уизли. Сириус задумчиво ткнул вилкой в кусок картофеля. Я опустил глаза в тарелку. От мысли о том, что Дамблдор побывал в доме перед самым разбирательством и не захотел с племянницай увидеться, мне стало еще хуже — хотя хуже, казалось, было некуда. Конец POV Гарри Поттер