Ты мой дракон

Со Чанбин, тот самый конкурент Джисона, был на год его старше. Он родился буквально в прошлом веке, что накладывало на него весомый груз ответственности за младших. В первый же год обучения в школе его назначили старостой, чему он совсем не сопротивлялся, потому что это давало некоторые привилегии. Однако и спрос с него был выше. Чанбин имел особый талант к сочинительству, он писал не только тексты песен, но и музыку к ним и был весьма успешен в этом. С его легкой руки был создан мюзикл, вокруг которого, в итоге, разгорелись нешуточные споры. В один из них был вовлечен Джисон и Чонин. Чонина, само собой, все устраивало, но вот Джисон ночи не спал, обдумывая, как заполучить себе роль главного героя. Режиссировал будущий шедевр сам Чанбин, а потому все уловки Хана пресекались на корню одним твердым «нет». Первый сбор участников, задействованных в постановке, закончился сразу, не успев начаться. Хан фыркнул и покинул актовый зал, как только услышал, что Чонин сыграет роль Буратино. Даже не дослушав, что остальные роли также считаются главными, потому что тексты, написанные для них, были практически равными по размеру. Второе собрание Чанбин решил провести в классе после уроков, чтобы никто уже не смог сбежать. Он озвучил остальных персонажей и дал возможность выбрать, кто за кого будет играть. Он встал возле двери на всякий случай и открыл свой блокнот. — Начнем с самого интересного. Девушек в нашей группе нет, а значит, роль Мальвины достанется кому-то из вас. Я понимаю, что это немного неловко, но со своей стороны обещаю добавить несколько баллов к рейтингу за профессионализм. Феликс на занятиях был молчаливым и пытался вникнуть в происходящее, с трудом понимая чужой язык. Хёнджин, услышав про дополнительный бонус, решил помочь своему соседу, предполагая, что Феликсу это очень пригодится. Он взял парня за локоть и поднял его руку, сдерживая улыбку, предвкушая, что второе собрание тоже будет сорвано, когда все услышат «нежный» голосок Мальвины. Чанбин увидел поднятую руку и обрадовался, что ему не придется делать трудный выбор самому и поспешил поздравить «героиню». — Отлично! Мальвина есть. Класс разразился хохотом, глядя ни ничего не понимающего новенького, радуясь, что эта участь их миновала. Феликс осторожно спросил у Хёнджина: — Что происходит? Все замолчали и повернулись назад в изумлении. Они смотрели на милейшее создание и не могли поверить, что оно способно издавать такой звук. Даже Чанбин приоткрыл рот. Хёнджин назвал это явление — «Эффект Феликса». — Феликс? А как у тебя с вокалом? Джинни на всякий случай перевел ему слова старосты. — Я пою, читаю рэп и владею немного битбоксом. Джинни не переставал удивляться талантам своего соседа. А Феликс продолжил. — Могу менять голос и говорить как ребенок. Чанбин улыбнулся, встретив, как ему показалось, родственную душу. — А что-то среднее пробовал? Можешь изобразить? Феликс кивнул, покряхтел, разогревая связки, и набрав воздуха в легкие, спел пару строчек из популярной песни волшебным голосом, совсем не похожим на тот, каким обычно говорит. Хёнджин не удержал восхищенный вздох и покачал головой, все еще удивляясь. Чанбин был доволен. — Хорошо, но надо поработать над корейским. Если справишься с ролью, пройдешь отбор. Договорились? Феликс беспомощно посмотрел на Хёнджина, тот ответил за него: — Он справится. — Хёнджин, рассчитываю на тебя. Кстати, предлагаю тебе роль Пьеро. Сплошная драма. Все как ты любишь. Джинни помахал рукой, соглашаясь, ему вообще было все равно кого сыграть, и принялся объяснять Феликсу все плюсы его положения. Блондин сначала возмутился, он не ожидал такой подставы, но когда услышал про дополнительные баллы, прикинул свои шансы и согласился. И даже поблагодарил. — Я сначала подумал, что ты решил подшутить надо мной. Хёнджин признался, глядя в его доверчивые глаза. — Сначала так и было. Просто представил Мальвину с твоим голосом. Феликс от возмущения открыл рот и хотел сказать ему что-то недоброе, но глядя на его улыбку, передумал. Весь его праведный гнев превратился в такую же улыбку. — У меня нет слов. — Ну, согласись, это было бы эпично. Но потом я подумал, что это действительно то, что тебе нужно. Чанбин слов на ветер не бросает и если сказал, что накинет баллы в рейтинг, так и будет. Не сомневайся. — Ладно. Живи пока. Феликс отвернулся, широко улыбаясь, чтобы Хёнджин этого не видел. Теперь пришла его очередь возмущаться, но он догадался, что блондин не в обиде. И теперь у него есть тот, с кем он может свободно шутить, без риска быть запеченным в аэрогриле при ста восьмидесяти градусах на протяжении двадцати минут. Помяни черта, он появится. Дверь распахнулась, едва не зашибив Чанбина. В класс, как к себе домой, ввалился Линоу. Он посмотрел на присутствующих, остановив взгляд на новеньком, потом перевел его на Хёнджина и снова вернулся к Феликсу. Хёнджин тоже посмотрел на Феликса, не понимая, что происходит. — Ну что, жертвы искусства, разобрали роли? В шесть вечера жду всех в танцзале на первую репетицию. — Он снова задержал свой взгляд на Феликсе, словно к нему обращаясь, и даже голос его будто смягчился. — Не опаздывать! Линоу вышел из класса, не закрыв за собой дверь. Хан, который все это время молча смотрел на самого красивого парня в мире, добровольно уступив ему первенство, опомнился и довольно громко заявил: — Буратино должен играть я! Чанбин спокойно повернулся к нему. — Тебе выпала честь сыграть самого хитрого, харизматичного и крутого кота Базилио. Берег роль для тебя. — Этого одноглазого инвалида? — Джисон, скажи-ка мне, ты читал сценарий? — Читал! Наглость — второе счастье? В случае Хана — первое. И он не считал это наглостью, скорее уверенностью. Соврал уверенно(читаем: нагло) и даже не моргнул. — Если тебя не устраивает даже эта роль, можешь покинуть собрание и начинать паковать свои вещички. Хан насупился и опустив голову зашуршал страницами сценария, который раскрыл впервые с того момента, как получил его на руки. Чанбин улыбнулся, он знал, что для Хана вылет из школы равнозначен смерти, поэтому иногда приходилось стаскивать его с небес на землю, напоминая, что он здесь всего лишь ученик, а не айдол популярной во всем мире группы. — Следующий — Сынмин. Готов сыграть Карабаса-Барабаса? — А кто будет за Артемона? — Его беру на себя. Там много рэп партий и танцы. Тебе достанутся песни, две сольные, одна в группе и одна в дуэте с пиявочником, вроде. Уточню потом. — Я в деле. Парнишка, что сидел за Джисоном, Сынмин, имел очень красивый и стабильный голос. Он всегда с удовольствием участвовал в различных музыкальных мероприятиях и был примерным учеником, но характер имел не простой. Его невозможно было разозлить или смутить, был настолько уверен в себе и силе своего обаяния, что сравниться с ним в этом мог, наверное, только Линоу. Феликс получил свой экземпляр сценария и погрузился в чтение, пока Чанбин разбирался с остальными ролями. Текст был не сложным, но много непонятных слов. Он выделил в тексте слова Мальвины ярким маркером и закрыл сценарий, испытывая волнение. Хёнджин заметил это и положил руку на его плечо. — Не нервничай раньше времени, я помогу. Феликс кивнул. Он уже знал, как отблагодарить своего нового друга. Чанбин закрыл блокнот и обратился к подопечным. — Сейчас у вас урок вокала, преподаватель разрешил нам занять большой зал и начать репетировать свои партии. Поэтому давайте дружно перейдем туда и послушаем ваши голоса. Ему очень не терпелось услышать возможности невероятного голоса Феликса, но поскольку он не очень хорош в корейском, то решил оставить его на последок, чтобы поработать побольше. Когда все разместились на сцене, началась репетиция. Чанбин поставил диск с музыкой, раздал ноты солистам и пригласил первым Хана. Он вышел вперед и начал зачитывать свою партию и надо сказать — справился отлично. К нему подключился Лукас с мелодичным голосом, поющий за Лису Алису. Хан его сразу невзлюбил: он был высоким и красивым и на сцене чувствовал себя свободно. Но Джисон, глядя на него, думал, что лису он не потянет. Чего-то в нем не хватало. Харизмы. Но не ему об этом горевать, а за себя Джисон был спокоен. Чанбин выключил музыку и подошел к ребятам. — Лукас, может тебе взять пару уроков актерского мастерства? Поешь ты прекрасно и двигаешься не плохо, но артистизма немного недостает. — Я не стану кривляться перед малолетками. Староста ухмыльнулся и перевел взгляд на Хана. — Джисон, хорошая работа. Оттачивай эту партию, вторую песню разберем на следующей репетиции. Пока свободен. Потом он уделил много внимания Сынмину, обучая его и требуя жесткости в голосе. Учил правильно направлять звук и не жалеть сил в некоторых строчках. Ученик был способным и быстро улавливал наставления Чанбина, тем более что тот старался ему помочь, потому как был перфекционистом. Он видел огромный потенциал в парне и очень хотел помочь ему добиться совершенства. И когда у Сынмина все получалось идеально, то чувствовал себя в этот момент величайшим наставником, испытывая гордость. Сынмин был счастлив не меньше и чувствовал трепет и легкое возбуждение, находясь рядом с тем, кто научил его взлетать. В дверь аудитории просунулась голова девушки, она поискала взглядом знакомое лицо и, улыбнувшись, проскользнула внутрь. Чанбин узнал ее, это была подруга детства Сынмина, с которой они вместе росли. Их родители были дружны и эти двое тоже были неразлучны, всегда вместе приходили в школу и вместе уходили в свои общежития. Мона училась в другой группе и тоже занималась подготовкой различных мероприятий, как и Чанбин. Им приходилось иногда сталкиваться в конкурсах, но это не помешало парню заинтересоваться ею, как девушкой. И каждый раз, когда их взгляды встречались, они оба испытывали шквал эмоций. Вот и сейчас, Мона стояла возле Сынмина, договариваясь зайти куда-нибудь пообедать, но сама почти не сводила взгляда со своего конкурента Чанбина и робко улыбалась ему в ответ. Пока Сынмин не заметил этого. Он взял Мону за руку и увел из аудитории. Чанбин грустно вздохнул и посмотрел на воркующую парочку: Хёнджин с Феликсом сидели рядом и разбирали непонятные слова в тексте. Феликс записывал для себя транскрипцию и перевод некоторых строчек, чтобы понимать, о чем речь, Джинни кивал и тыкал пальцем в его тетрадь, указывая, на что обратить внимание. За ними забавно было наблюдать со стороны — они говорили на разных языках, но понимали друг друга. Феликс старался говорить на корейском, но путал слова, некоторые из них произнося невпопад, чем вызывал улыбку умиления на лице Хёнджина. Хёнджин поправлял его, и продолжал говорить на английском, чтобы блондин понимал его и в случае необходимости исправлял. В этот момент они будто находились в своем мире, где язык это всего лишь условность, да и все остальное не имеет особого значения, тем более, что эти двое с легкостью нарушают границы личного пространства друг друга и не чувствуют никакого дискомфорта. И Чанбин радовался, что Хёнджин нашел стимул двигаться вперед. Когда они закончили с первой песней, Феликс тяжело вздохнул. — Ты справишься, готовься пока. А я иду к Чанбину. — Удачи, Хёнджин. Парень улыбнулся и раскрыл свою тетрадь. Заиграла музыка, Джинни запел. Его голос, похожий на ручеек, гармонично лился под музыку. Слова этой песни были написаны Лукасом, и хотя Феликс практически не понимал их, он не мог не смотреть на исполнителя. Хёнджин был очень хорош в роли Пьеро. Он старался смотреть на блондина, чтобы не сбиться с ритма и не потерять строчку. Он вдруг осознал, что поет про безграничную любовь к Мальвине. А кто у нас Мальвина? Конец песни Джинни просто слил, за что получил нагоняй от Чанбина. — Так хорошо начал, что в конце случилось? — Прошу прощения, я отвлекся. Можем повторить? — Да, давай со второго куплета и больше чувств. — Да. Хёнджин отвернулся от соседа и сосредоточился на музыке. А Феликс погрузился в сценарий, но так и не смог прочитать ни одной строчки. И не потому, что плохо знал язык. Читал он хорошо. Все дело в голосе, поющем про чувства. Староста в напряжении следил за модуляциями Хёнджина, то кивая в знак одобрения, то останавливая музыку для разъяснений и снова возвращаясь к прослушиванию. Он любит то, чем занимается, это было видно в его горделивом взгляде, когда Хёнджин, наконец, хорошо спел всю песню, и он похвалил его. — Поработай самостоятельно и слушай свой голос. Ты поймешь, где надо петь тише, а где громче. — Хорошо, хён. Спасибо. Чанбин посмотрел на Феликса, он остался один в классе, не считая Хёнджина, который спросил у соседа, нужна ли ему еще помощь. Но за него ответил староста. — Не беспокойся, Хёнджин, я сам ему помогу, ты можешь идти. Джинни попрощался со старшим кивком головы и вышел из зала, махнув рукой Феликсу. Парнишка встал со стула и робко подошел к Чанбину. — Готов начать? — Да. Для Чанбина этот опыт был самым уникальным. Разнообразие тембров голоса парня удивляли его. Они перепробовали разные варианты и стили, от низких до самых высоких нот, прежде чем начали разбирать первую песню из мюзикла. Феликс пел своим звонким голосом песню о нелегкой судьбе кукол из театра злого Карабаса-Барабаса и Чанбин ему верил, даже театрально смахнул невидимую слезу в конце песни, чем рассмешил Феликса. — Поешь ты очень хорошо, но слова коверкаешь, как… — Староста собирался добавить какую-нибудь метафору для сравнения, но передумал и посмотрел на блондина, — ладно, не важно. Домашнее задание для тебя — заучить текст, желательно без ошибок. Если понадобиться помощь с этим, найди меня в общежитии. Я готов помочь. — Да, спасибо. — Феликс почувствовал заинтересованность в его талантах. Так приятно, когда кто-то хочет о тебе позаботиться. Он улыбнулся Чанбину самой лучезарной улыбкой. — Я пойду. Пора на другую репетицию. Староста кивнул, улыбаясь в ответ, и вдруг спохватился, когда остался в зале совсем один. — А где Чонин? Он посмотрел на часы и решил позвонить ему. Абонент не доступен. Чанбин встревожился. Для младших существовало одно правило, хотя их, конечно же, было множество, но самое важное — никогда не отключать телефон, и всегда вовремя его заряжать. Чанбин понимал, что это могло значить лишь одно — пацан снова влип в историю и набрал заученный номер телефона полицейского участка.