Ты мой дракон

Все танцоры были в сборе и уже разминались в ожидании своего тирана-хореографа. О нем ходило много разных слухов, большая часть из них — правда. Линоу был из тех, у кого всегда найдется крепкое словечко, собственное мнение, и весьма своеобразный юмор, больше похожий на сарказм, а потому частенько влипал в неприятности. Но это лишь видимая часть его бунтарской натуры. У него была своя команда, с которой он всегда выступал на мероприятиях и отвечал за хореографию. Преподаватели озадачили его в этот раз поучаствовать в постановке танцев у младших, в качестве наказания за одну из последних его провинностей, которая грозила ему отчислением. Не сказать, что он очень держался за эту школу, но одно событие заставило его взяться за ум и попытаться исправить прошлые ошибки. Линоу был талантлив и очень трудолюбив. И слухи говорили, что он гонял учеников до упада. Когда кто-то опаздывал, он заставлял отрабатывать пропущенные минуты тем же количеством часов. Джисон тоже ждал первой репетиции и старался выглядеть не хуже других. Ему не приходилось заниматься танцами прежде, но он был уверен, что справится с этим так же легко, как и с пением. Линоу пришел в зал каким-то озабоченным. Он молча обвел взглядом группу и быстро размявшись, встал перед учениками. — Я покажу несколько движений, постарайтесь их запомнить. Ученики выполняли задания с усердием. Джисон путался в руках и ногах, но все равно не сдавался. Ему хотелось произвести впечатление на Линоу, чтобы он обратил на него внимание. Феликс запомнил с первого раза и теперь наблюдал за тренером, заметив, что тот о чем-то напряженно думает. Хёнджин уже видел эту хореографию на предыдущих репетициях с командой Линоу, поэтому для него все было просто, и он тоже наблюдал. Не только за тренером, но и за Феликсом, обратив внимание на его заинтересованность старшим. Когда Линоу понял, что у танцоров есть потенциал и с ними можно смело продолжать учить хореографию, он включил музыку. — Хёнджин, встань рядом, пока шею не свернул. Тебе знакомы следующие движения? Парень вздрогнул, пойманный с поличным и, тихо вздохнув, встал рядом с Линоу. — Да, знакомы. — Покажи нам. Хёнджин продолжил танец под ритмичный счет и одобрительное кивание тренера, повторяющего некоторые движения вместе с ним. Когда он закончил, посмотрел на Линоу, зачесав волосы назад. — Это все. — Хорошо. Заменишь меня. Ваша цель на сегодня — запомнить движения, отрабатывать будем на следующем. А у меня дела. Линоу забрал свою куртку и покинул зал без каких-либо объяснений. Феликс проводил его тревожным взглядом, а потом улыбнулся Хёнджину, желая подбодрить его. — Покажи еще раз. Хёнджин кивнул и заметил, что Хан стоит с ухмылкой на лице. — У тренера появился любимчик. — Не ревнуй, он не в моем вкусе. И вытри слюни, а то пол закапаешь, поскользнешься. Чтобы не слышать дальнейших возмущений, Хёнджин прибавил громкости и включил музыку, чтобы продолжить репетицию. Хан хотел плюнуть на все и уйти, но боялся, что на следующем занятии его просто выкинут с репетиции, поэтому танцевал, хоть и с ошибками. Хёнджин видел, как все стараются и с каждым разом у них получается лучше, но только не у Хана. Он лажал в одном и том же месте раз за разом, раздражая парня, и, в конце концов, его нервы сдали, и он остановил музыку. — Джисон, ты не видишь, что постоянно делаешь это движение неправильно, руки ставь не симметрично, одна идет выше, другая напротив лица. Что сложного? Почему ты не можешь запомнить? — Потому что я рэпер, а не танцор! — Поэтому мы и тренируемся, но вместо того, чтобы исправить ошибку, ты с ослиным упрямством делаешь по-своему. — Ты кого ослом назвал? — Осла и назвал. — И пока Джисон пытался понять смысл, Хёнджин продолжил. — А для особо одаренных показываю снова. Парень повторил несколько раз движение рук прямо перед Ханом, чтобы он уловил разницу между правильным и его неверным. Потом снова включил музыку и репетиция продолжилась. Ближе к десяти вечера ученики уже валялись без сил, в том числе и Хёнджин. Танец они заучили и даже отработали некоторые сложные элементы, вот только Джисон постоянно сбивался на том же самом месте, и все приходилось начинать сначала. Хёнджин устал. — Закончили на сегодня. Хан, что с тобой не так? — Учитель хреновый. — Да пошел ты. — Сам иди. — Да нет, пойдешь скоро ты. Если не будешь танцевать лучше. — А ты тогда рэпуй лучше. — Да без проблем! Хан фыркнул, направляясь к выходу, когда услышал такой же звук в ответ и начал кривляться и коверкать слова Хёнджина, передразнивая его. Феликс рассмеялся. — Хватит вам, поберегите силы… *** Линоу, покинув репетицию, направился в общежитие к Чонину. Он знал, что у Иени периодически случаются различного рода трудности и старался помогать ему по мере возможности, потому что сам лишь недавно выпутался из не очень хорошей истории. Кстати, благодаря Яну. Вот только Линоу старше на три года и в голове есть немного страха за свою жизнь и жизнь брата, а Чонин в этом мире совершенно один, и помочь сам себе не сможет, если вдруг попадет в беду. Он чувствовал свою ответственность за пацана, потому что именно Линоу был тем, кто привел его в дурную компанию. Как он и предполагал, в комнате его не было. Пришлось идти к его наставнику, где тоже получил не самые утешительные новости. Выйдя из здания, тренер сел на лавочку и достал телефон. *** Чанбин сидел в приемной и ерзал на стуле. Не каждый день доводилось бывать в полицейском участке и ждать своей очереди к молодому следователю. Рядом с ним сидела бабушка с целой кипой бумаг, и он уже отчаялся попасть в кабинет, потому что вечер неизбежно тянулся к ночи, а времени до комендантского часа оставалось все меньше. Наконец, дверь открылась, из кабинета вышла женщина с платком у носа и быстро прошла к выходу. Следом за ней из-за двери появилось лицо Бан Чана. Сначала он увидел пожилую женщину и обреченно вздохнул. Вероятно, не первый раз она ждет его под дверью вместе со всеми своими бумагами. Но когда Чан встретил знакомое лицо парня из школы искусств, тут же оживился. А на слова взволнованной бабушки он ответил спокойным голосом: — Вы должны пойти домой и принять лекарства. — А как же справки? — Я заберу их. Давайте. Бан Чан забрал папку из рук женщины и попрощавшись, кивнул Чанбину головой в сторону кабинета. Парень подскочил со стула и быстро прошмыгнул внутрь, пока бабушка не опередила его. Следователь Чан закрыл дверь. Убирая папку на подоконник, он пояснил своему гостю: — Каждый день ходит сюда и рассказывает, что видела драконов над озером. Собирает какие-то рисунки, записи из архива, газетные вырезки и приносит мне для расследования. Чанбин приподнял брови в удивлении, и понял, почему Чан посоветовал бабушке принять лекарства. — Ну, привет, Чанбин. Чем могу быть полезен? Чан, наконец, сел в кресло и посмотрел на парня. Чанбин тихо вздохнул. — Чонин пропустил репетиции и не отвечает на звонки. — А, точно, я забыл сообщить. Черт, из головы совсем вылетело. Он в камере, пусть посидит до утра. Сегодня снова гонки на том мосту, он ведь не усидит дома. Телефон стоит вон, заряжается. Чан кивнул головой в сторону кофейного столика, Чанбин облегченно выдохнул и кивнул головой. — Хорошо, а то я опять напридумывал всякого. Надо будет Линоу позвонить. Как только он произнес его имя, дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся кто? Да! Вспомнишь черта… Линоу без церемоний прошел внутрь кабинета, держась за бок, и спросил сразу у обоих. — Где он? Никаких приветствий. Он облокотился на стол, чтоб отдышаться. Чанбин ответил за Чана: — В камере. Жив, здоров, завтра будет на занятиях. — Ладно. — Линоу выпрямился. — Во дворе приюта какие-то малолетки подрались, я боялся, что Чонин среди них. — Малолетки? — Скорее сказал, чем спросил Чан. — Да. — Таким же тоном подтвердил Линоу и завел за спину свою руку в ссадинах. Бан Чан улыбнулся и сделал вид, что не замечает трещинку на его губе, зная наверняка, что тот опять защищался от невоспитанных подростков, которые не понимают юмора старшеклассника. Линоу в драки не лез, потому что считал недостойным занятием для себя, хотя на самом деле, Чан был уверен, что это из-за танцев. В драке можно получить травму, а Линоу не мог себе этого позволить. — Ладно, я разберусь. А вы идите в общежитие, пока дверь не закрыли. Чанбин поднялся и вслед за Линоу вышел из кабинета, но прежде, чем закрыть дверь встретил взгляд Бан Чана, направленный на него. Он задержался, ему показалось, что следователь хочет что-то сказать, и не ошибся. — Позаботься о нем. Чанбин почему-то разочаровался, хотя виду и не подал. И если подумать, то ничего другого он и не ожидал услышать. Наверное. Он кивнул, попрощался и закрыл дверь… Спустя какое-то время Чан пришел в камеру к Чонину, чтобы накормить его. Тот никак не отреагировал. Чан решил, что мальчишка все еще дуется. — Может, поговорим? — А какой смысл? Ваше «поговорим» всегда превращается в монолог на тему «как жить, чтобы не стать преступником». Меня вы даже не слушаете. Чан положил ему на колени сверток из популярного кафе и бутылочку с молочным коктейлем. — Тогда изменим стратегию. Сегодня мы будем слушать твой монолог на любую тему. Чонин внимательно посмотрел на своего куратора, ожидая увидеть насмешку, но тот был серьезен. — С чего вдруг такие перемены?   Мальчишка развернул обертку и откусил большой кусок от бургера. Ему было приятно, что куратор запомнил, какие бургеры он предпочитает и что очень любит молочный коктейль, ведь это была не первая их ночь в этой камере, как бы двусмысленно это не прозвучало. — Чанбин с Линоу приходили. Иени перестал жевать, так и уставился на Чана с набитым ртом, а потом проглотил все, даже не прожевав. С трудом, но справился. — Злые? — Нет. С чего бы? Обеспокоены скорей. Ян вытер рукой рот. — Я пропустил первую репетицию. — Он тяжко вздохнул и добавил. — У обоих. — Первую репетицию? — Ага. Мы готовим мюзикл к экзаменам, поэтому нельзя пропускать репетиции, тем более самые первые. Я подвел их. — Если бы ты сразу сказал об этом, я бы отвез тебя в школу. Но я уверен, что ты собирался на гонки. — Я говорил вам. Но вы любите слушать только себя. — Хочешь сказать, что выбирая между репетициями и гонками, ты выбрал бы не гонки? — Я не стал бы рисковать своим участием в постановке, да и подводить своих наставников не хочу, они рассчитывают на меня. Чанбин научил меня петь, Линоу — танцевать и водить. Без них я не смогу получить диплом. Ян выпил немного коктейля и снова откусил бургер. Чан задумался. — Стоп. Что? — Что? Чонин опять не дожевал и уставился на Чана, мысленно отмотав назад последние предложения. Поняв, что проболтался, поджал губы и отвернулся, делая вид, что изучает содержимое своего бургера. — Линоу научил тебя водить? Чонин сморщился, ругая себя последними словами, не хотел он выдавать своего напарника по гонкам. Нужно было срочно перевести тему разговора на менее опасную, но такую же увлекательную. Чонин был тем еще артистом, поэтому он резко встал и подошел к Чану, громко чавкая. — Почему вы так пристально за мной следите? — Я твой куратор. Это моя работа. — Да? Что-то я не вижу тут других подростков. Или я один такой на всю столицу? До Чана дошел смысл попыток Яна спровоцировать его и тоже встал. Он впервые заметил, что Чонин обогнал его в росте. Когда он успел? Но вслух сказал: — Ладно, Чонин. Я не буду задавать вопросы Линоу, если сам мне все расскажешь. — А че тут еще рассказывать? — Где собираются гонщики? — Всегда по-разному. Но даже если бы я знал, не сказал бы вам. Я не предатель. — Да. Ты всего лишь малолетний преступник. Чонин обиделся и отвернулся. Чан вздохнул, осознав, что снова пытается воспитывать подопечного. А потом вдруг попросил: — Спой что-нибудь. И Чонин спел. Вот так просто взял и спел свою любимую песню из фильма про воров… *** Линоу вернулся в общежитие вместе в Чанбином. На всякий случай они пошли другой дорогой, чтобы не натолкнуться на разъяренных подростков, которых ранее встретил главный танцор школы. В общежитие парни разошлись по своим комнатам, но спустя несколько минут в дверь к Линоу кто-то постучал. — Кому там не спится? Линоу не ожидал снова увидеть Чанбина. Парень прошел в комнату без приглашения и встал возле окна. Линоу закрыл дверь. — Да, Чанбин, заходи, конечно, будь как дома. — Садись, надо обработать твои ссадины. Линоу сузил глаза. Любой другой на месте Чанбина сейчас уже просил бы прощения, что побеспокоил старшего, но только не Чанбин. Он терпеливо ждал, когда Линоу спрячет когти и сядет на стул. Ждать пришлось недолго. — Не увлекайся только. — Ладно. Чанбин достал ватную палочку, смочил ее в растворе и прижал к ране на губе, заставив Линоу зашипеть от боли. Но он не дернулся и не отодвинул лица от своего врачевателя, лишь бровь чуть-чуть приподнялась. Чанбин хоть и младше, но Линоу знает давно. Они не были конкурентами и потому никогда не враждовали. И они оба всегда присматривали за своими младшими. И так получилось, что им обоим стал дорог Чонин. Линоу, когда остался один (потому что его брат был вынужден покинуть школу), чувствовал себя одиноким и ему был нужен кто-нибудь рядом. Вот тогда он и обратил внимание на мелкого хулигана, росшего без родителей и нуждающегося в том, чтобы о нем хоть кто-нибудь заботился. Чонин был очень милым мальчиком и, слоняясь по улицам без присмотра, мог попасть в какой-нибудь притон, где он пользовался бы большим спросом у богатеньких бизнесменов. Линоу знал о таких местах, и старался обходить их стороной, потому что и сам был довольно смазлив. Линоу взял его под свое крыло, занимался с ним танцами, а по вечерам брал с собой на гонки, потому как питал к ним особую страсть, которую перенял Чонин, восхищаясь старшим. Ну, а Чанбин, услышав впервые еще неокрепший голосок Чонина, был впечатлен. Он видел потенциал в мальчишке, его артистизм, любовь к пению и не смог позволить ему все это растерять. Поэтому тоже взял его под свою опеку. Вот так Линоу и Чанбин почти заменили мальчишке родителей… *** Иени лежал в камере, уставившись в потолок. Он снова и снова мысленно возвращался к разговору с куратором. Ведь тот действительно возится с ним больше, чем с кем-то еще. И он ни разу не видел в участке других подростков, за которыми он должен присматривать. Неужели он такой один? Да быть не может. Ведь даже сейчас, вместо того, чтобы пойти домой отдыхать, остался в участке и спит, наверняка, в своем неудобном для сна кресле. И он единственный из более взрослых, кто заинтересовался им не как криминальным элементом, а как человеком, личностью. Чонин натянул одеяло повыше и улыбнулся.