Ты мой дракон

Ян потянулся, не открывая глаз, и снова завернулся в одеяло, в тот самый момент, когда в камеру зашел Бан Чан. — Пора просыпаться. Сходи, умойся и приходи в мой кабинет, завтракать. — Да, папочка. Чонин сам не понял, почему так ответил, но не придал этому значения, однако Чан уловил в этом какую-то двусмысленность, ему стало неловко, и он поспешил к себе. Следователь дождался, когда мальчишка пришел в кабинет и сел напротив него, подрагивая от холода. Все слова, которые он собирался сказать, вылетели из головы, он скинул с себя куртку и набросил на плечи Яна. — Ты должен одеваться теплее, на улице прохладно. — У меня нет на это денег. — А… Чан хотел спросить, куда смотрит воспитатель в приюте, но Чонин перебил его, не желая продолжать неудобный для обоих разговор. — Что на завтрак? Бан Чан несколько секунд смотрел на взрослого не по годам мальчишку, понимая, что воспитателям скорей всего нет до него никакого дела и кроме него — куратора, Линоу и Чанбина, заботиться о нем совершенно некому. Он виновато улыбнулся и налил из термоса горячий чай в большую кружку. Из пакета на стол перекочевали свежие булочки из местной пекарни с разнообразными начинками, в том числе самые любимые слойки Яна. Проглотив набежавшую слюну, Чонин поднял глаза на следователя. Впервые за долгие месяцы знакомства он посмотрел на него другими глазами. И он впервые увидел, что Чан красивый мужчина и у него наверняка много поклонниц, но вместо того, чтобы проводить ночи в их компании, он взял на себя обязательство и старается уберечь от неприятностей чужого человека. В ущерб своему спокойствию и личной жизни, Чан делит с ним личное время и свой завтрак. И Ян был уверен, что до конца этого дня у него появится новая куртка, которую куратор сумеет вручить так, чтобы не пострадала гордость Яна. В нем этого не занимать, плавали — знаем. Чан всегда умел найти правильные слова, чтобы Ян его услышал и понял. И он никогда особо ничего не просил у него взамен, разве что быть осторожней и стараться не нарушать законы. Чан с первого раза запомнил, что любит Ян и чего не любит и никогда не заставлял его делать что-либо против его воли. Он никогда не осуждал его лично, только его поступки, и всегда был вежлив с ним и добр. Иени настолько проникся моментом, что в уголках его глаз скопилась влага, и он опустил голову, придвинув к себе кружку Чана. Куратор налил остатки чая в крышку от термоса и взяв булочку, откинулся на спинку кресла. Чонин ковырял пальцем край стола и вдруг заговорил, продолжая держать кружку возле своего лица. — Я не собирался тогда угонять вашу машину. Но это был единственный способ спасти друга от тюрьмы. Чан перестал качаться в кресле и уставился на парнишку. Он побоялся даже шевельнуться, чтобы Чонин не передумал говорить — это был момент истины. — Я многого не знаю, но он сказал, что это поможет ему вернуться к нормальной жизни. Он знал, что под задним сиденьем спрятан чемодан с чем-то важным и его нужно обязательно вытащить, пока полицейский не сел в машину. Меня оставил на шухере. — Ян поставил чашку на стол. — Вы появились вообще из ниоткуда, если бы я позвал его, мы бы вряд ли выпутались. Поэтому просто сел за руль и угнал автомобиль. Мы проехали всего один квартал. Когда чемодан нашелся, я оставил друга возле метро, а дальше вы уже знаете. Чан впервые слышит про чемодан в его машине. Он его туда не прятал, и никто о нем никогда не спрашивал. И ему стало как-то тревожно. — Что было в чемодане? Ян удивленно посмотрел в глаза следователя. — Вы разве не знаете? — Да я и про чемодан впервые слышу. — Значит, он не ваш? — Чонин как будто испытал облегчение, но тут же снова насторожился. — Тогда чей? — Понятия не имею. Так что там было? — Вам лучше не знать. — Чонин? Мальчишка помотал головой, ему казалось, что это добавит проблем куратору, но раз уж начал свои откровения, то должен был дойти до конца. — Мы оба об этом пожалеем. Там были наркотики. — Что?! Чан так удивился, что невольно взмахнул рукой, и крышка термоса полетела на пол, проливая содержимое на его ботинки. Он выругался и наклонился под стол, чтобы поднять крышку. Перед тем как сесть обратно, Чан заметил мигание маленькой лампочки на обратной стороне столешницы и посмотрел на Яна. Тот, ничего не понимая, наблюдал за куратором и его выражением лица. Чан сел в кресло, поставил на стол кружку и взял лист бумаги с ручкой. Что-то быстро написал и протянул парню, а вслух сказал: — Мне придется вызвать твоего друга на допрос, но сначала побеседую с тобой и твоим воспитателем. Чонин кивнул головой, прочитав записку, и ответил Чану. — Не друг он мне больше. К тому же после того случая я его ни разу не видел. — Правда? — Да. — Ответил Ян, но сам помотал отрицательно головой. — Сможешь дать мне его координаты? — Конечно. Только он там тоже больше не появлялся, я узнавал. Чан показал парню большой палец вверх. — Я все равно проверю. А пока посидишь в камере. Чонин широко распахнул глаза, умоляя следователя не делать этого, на что Чан приложил палец к губам и улыбнулся, давая ему понять, что не собирается этого делать. — Я заберу с собой булки. — Ладно. Идем. Чан сложил обратно все булочки и отдал пакет парню. Они вместе покинули кабинет и прошли по коридору к запасному выходу. Лишь на улице Чан прижал парня к стене и тихо заговорил: — Подозреваю, что эта прослушка там висит давно, значит, они все про тебя знают. — Да, кто они-то? И что они могут знать, мы же разговаривали только в камере, в кабинете редко бывали. — Все равно я должен тебя защитить. — Чан взволнованно соображал, что делать. — Сейчас я отвезу тебя в школу. Телефон держи при себе, а сам будь поблизости к Чанбину. Об остальном я позабочусь. Идем. Чан отпустил мальчишку и направился к проезжей части, чтобы поймать такси. Он решил не брать сейчас служебный автомобиль, чтобы не привлекать внимание. Чонин не двинулся с места. Он был напуган. Но, к своему удивлению, не за себя. Куратор обернулся. — Ты чего? — С вами все будет в порядке? Несколько секунд они смотрели друг на друга, уже и такси остановилось рядом с Чаном, а он все молчал. Чонин не выдержал первым и подошел к нему. Следователь потрепал мальчишку по голове. — Все будет в порядке, не бойся. — А кто боится? Чонин пробурчал себе под нос, еще чуть помешкал, чтобы заставить себя поверить в очевидную ложь и сел в машину. Чан сел рядом и назвал адрес школы. *** На второй репетиции обстановка не сильно поменялась. Линоу сначала не замечал, что происходит, пока в перерыве Хёнджин чуть не схватил за грудки Джисона, когда тот в очередной раз огрызнулся, назвав его ошибкой природы. Феликс помотал головой, глядя на Линоу. Тот вывел обоих парней в коридор и сказал: — Если вам наплевать на свои оценки, можете продолжать в том же духе, но за собой вы потянете всю группу. Мне вообще пофиг, а вот им вряд ли. Так что остыньте и решите свою проблему самостоятельно, я не собираюсь ждать момента, когда вы схлестнетесь. К танцам допущу, когда повзрослеете. — Но… Хёнджин хотел что-то объяснить, но Линоу не позволил. — Я все сказал. Проваливайте. Тренер вернулся в класс, закрыв двери перед их носами, и продолжил репетицию с остальными. — Допрыгался? — Хёнджин был зол, он не хотел вот так все потерять из-за какого-то Джисона. — А чего ты лезешь ко мне? Тренера все устраивает, а тебе что, больше всех надо? — Да, это все, что у меня осталось, я не представляю себе будущее без танцев. — Какое убожество. Хан все не унимался, подначивая парня. Хёнджину это надоело, он развернулся и ушел прочь. Хан бродил по коридорам, осознавая, что если они не смогут поладить, его будущее тоже может накрыться. Он решил найти королеву драмы и договориться, потому что хотел вернуться в класс. И причина была совсем не в танцах. Джисон спустился на первый этаж и зашел в аудиторию, где они обычно читали сценарий. Хёнджин сидел на подоконнике, подтянув к себе колени, и смотрел куда-то на улицу. Хан робко сделал несколько шагов к нему и уже собирался заговорить, как услышал шуршание в замочной скважине и звонкий щелчок, разнесшийся эхом, намекая, что они заперты. Вдвоем. Все. Конец. — Давай игнорировать друг друга. Хан вздрогнул от холодного голоса Хёнджина, кажется, тому было безразлично, что их закрыли в аудитории. — Я тоже хотел предложить делать вид, что нас друг для друга не существует. На репетициях можем даже изображать друзей, а в остальное время просто не замечать. Согласен? Хёнджин кивнул и шмыгнул носом. Хан заметил, что он вытер лицо рукавом толстовки. — Эй. — Джисон подошел ближе. — Ты плачешь? — Не твое дело. Хан почти обиделся, но взял себя в руки. Он видел, что Хёнджину сейчас хуже, чем ему и сел напротив него на подоконнике. — Прости меня, я был груб. Парень прикрыл лицо рукой, он не привык показывать свои слезы и слабости, тем более Джисону. — Я давно не обращаю на это внимание. Хан сначала не понял, но потом до него дошло, что все дело в танцах. — Ты так переживаешь из-за выступления? Но с твоим талантом ты мог бы поступить в любой университет искусств и даже стать большим артистом. — Да кому я нужен-то? — Ну, хотя бы своим родителям. А, кстати, почему ты живешь в общаге? — Потому что у меня больше нет родителей. Хёнджин опустил голову на свои колени и заплакал. Шепот парня оглушил Джисона, он в ужасе прикрыл рот рукой, ругая себя последними словами. Он даже вспомнил свои неосторожные слова, брошенные им в столовой несколько дней назад. — Я и правда осёл. Прости. Он громко выдохнул и положил ладонь на голову Джинни, стараясь его успокоить. Джинни скинул его руку, мотнув головой. Хан не сдавался и придвинулся ближе, почти обняв его. Он положил руку ему на плечо, с осторожностью поглаживая и похлопывая. Хёнджин всхлипнул и начал успокаиваться. — Как давно ты один? — Больше полугода. Хёнджин поднял голову и в этот раз позволил руке Джисона лежать на его плече. — Почему ты не говорил об этом? — Не думал, что кому-то есть до этого дело. Парни посмотрели друг другу в глаза. — Ты, наверное, считаешь меня таким уродом за те слова. Хёнджин отвел взгляд и кивнул. — Есть такое. Хан усмехнулся. — Я это заслужил. — Дурак. — Хёнджин, наконец, отпустил ситуацию, успокоившись. — Прости дурака. — Ладно, ты же не знал. В ту минуту оба осознали, что между ними много общего. Они просидели в аудитории до полуночи, забыв про обиды и разногласия. Хёнджин рассказал о своей беде, о гибели родителей и наглой тетке. Хан поделился своими трудностями, с которыми ему пришлось столкнуться в одиночку после переезда в чужую страну, оставив родителей, которые не захотели переезжать вместе с ним. Дверь внезапно распахнулась, на пороге стоял запыхавшийся Феликс. — Вы тут живые? Парни переглянулись, что-то между ними изменилось в этот вечер. Они слезли с подоконника и направились к выходу. Хан остановился напротив блондина. — Линоу что-нибудь говорил про нас? — Да. Сказал, что сегодня музыкальная индустрия может потерять гениального рэпера и выдающегося танцора. Хёнджин изогнул бровь в удивлении. — Так и сказал? Феликс засмеялся, выпуская ребят из кабинета и закрыв за ними дверь на ключ. — Скорее Титаник всплывет, чем Линоу такое скажет. Просто попросил выпустить вас в полночь, пока вы друг друга не загрызли. Хан помотал головой, глядя на Хёнджина, который был в легком шоке от дерзкой шуточки и шепотом сказал: — Феликс, беги. — Куда? Блондин на всякий случай сделал несколько шагов назад, улыбаясь, наигранно грозному лицу Хёнджина. — Просто беги. — Черт. Феликс развернулся и побежал в сторону лестницы, слыша, как за его спиной заливается смехом Хан Джисон, а Хёнджин почти догоняя, радостно выкрикивает его имя на весь этаж.