Ты мой дракон

После репетиции Хан перекинулся парой слов с Чанбином по поводу новой песни для Хёнджина и присоединился к остальным ребятам, которые решили покушать все вместе. Хёнджин предложил собраться у них в блоке, потому что их с Феликсом большая комната находится ближе всего к кухне. Линоу в свою очередь предложил купить немного мяса и овощей и попросил Феликса сходить с ним в ближайшую мясную лавку. Джисон тоже хотел пойти с ними, но Хёнджин утащил его с собой, чтобы спросить кое-что про Линоу. Зато Чонин всегда шел к Линоу в комплекте, поэтому они втроем направились в магазин. Попутно парни купили какао и муку, упаковку яиц, свежие овощи и молоко. — Как родители? Вопрос Линоу не был неожиданностью для Феликса. Он пропустил Чонина вперед и стал выкладывать продукты из тележки на кассу. — Собираются приехать на пару дней, когда будет экзамен. — Всего на пару дней? — Угу. Мама сказала, что у нее здесь подписание договора, а потом домой. — Все хорошо? — Да, не волнуйся. Феликс достал свою карту, чтобы расплатиться, но Линоу уже заплатил своей и помог сложить продукты в пакеты. — Иени, как твои успехи? Исправил оценку за контрольную работу? — Да. Учительница разрешила переписать ее, потому что Линоу-хён, наш красавчик, попросил ее об этом. Феликс рассмеялся, мальчишка очень точно изобразил их историчку. Она не скрывала, что ей очень сильно нравится Линоу, поэтому, когда он ее просит о чем-то она не в силах отказать. Танцор тоже улыбнулся. — Молодец, Иени. Больше не допускай ошибок, будь внимателен. — Да, хён. Они шли медленно, чтобы Линоу не устал, передвигаясь почти на одной ноге. Рана хоть и была не опасной, но боль причиняла ощутимую. Доктор прописал полный покой, наложив несколько швов, но это все равно, что сказать рыбе — не плавать. Линоу пообещал не наступать на нее, поэтому большую часть пути он прыгал на одной ноге, а когда устал, повис на спине Феликса и почти с комфортом добрался до общежития. Чанбин встретил их внизу и, увидев запыхавшегося блондина, пересадил Линоу к себе на спину. Когда Ян с Феликсом ушли вперед, Линоу спросил: — Ты говорил с администрацией? — Да. Тебе позволят участвовать в постановке, при условии, что ты споешь и поставишь финальный танец, тогда твоя оценка будет засчитана. Я сказал им, что у тебя травма, но директриса сказала, что ты хорошо работаешь языком. Чанбин засмеялся, отпуская ношу на пол, тем более что они уже добрались до нужной комнаты. Линоу ничуть не смутился от двусмысленности фразы, но директриса точно не могла такого сказать, а значит, Чанбин его просто дразнит. Напрасно. С Линоу лучше не связываться. — Значит, ей все понравилось. А то, когда я уходил от нее, она и говорить-то не могла. — В смысле? Линоу вместо ответа, облизал свои губы и поиграл бровями. Чанбин густо покраснел и отвернулся. — Ты отвратителен. — Она обо мне другого мнения. — Ну, хватит! Линоу усмехнулся и без стука вошел в комнату ребят. — Если мне кто-нибудь поможет, я приготовлю для всех что-нибудь вкусное. Феликс обрадовался и первым вызвался помогать, потому что знал, насколько Линоу хорош в готовке. Чанбин сказал: — Я мог бы, но умею только разбивать яйца. Вареные. Чонин от смеха сполз по стеночке на пол. Хан, посмеявшись, тоже предложил свою помощь, и Хёнджин позвал ребят на кухню, забрав тяжелые пакеты из рук Феликса. Линоу удобно устроился возле стола, предварительно помыв руки, и раздал указания: — Феликс займись овощами, Хан, на тебе рис, Иени, просто сиди рядом излучай милоту. Хёнджин, нарежь зелень и чеснок. Сынмин, создай настроение, спой что-нибудь, Чанбин, дай ему бит. Никто не стал спорить со старшим, тем более что почти все были наслышаны о мастерстве повара Линоу и с нетерпением ожидали сегодняшнего обеда. Следующие полчаса на кухне кипела работа. Пели почти все, потому что Сынмин выбрал очень красивую песню, а Чанбин, дополняя солиста, зачитал мелодичный фристайл про то, как все собрались вкусно покушать и сделать музыку. Хан крутился возле повара, выполняя все его пожелания, как ассистент хирурга во время операции: нож, салфетку, воды, кастрюлю, огонь. Все работали слажено, словно единый механизм, пока за окном лил дождь. Феликс, закончив с нарезкой овощей, убрал за собой мусор и вытер стол от влаги. Атмосфера была такой теплой и уютной, что он решил испечь фирменное блюдо и угостить ребят. Но в первую очередь он подумал о Хёнджине, давно собираясь отблагодарить его за то, что он заботится о нем. — Хёнджин, ты не знаешь, духовка работает? Феликс смотрел на парня снизу вверх, потому что тот был немного выше его. Джинни чуть наклонился к его уху. — Работает, только не говори Линоу. — Почему? — В прошлом году мы тоже готовились к отчетному концерту и много репетировали. Когда я сильно уставал, он нарочно заставлял меня выкладываться еще больше. Я слал его далеко и надолго, а он угрожал запечь меня в аэрогриле при ста восьмидесяти градусах в течение двадцати минут. Феликс засмеялся, привлекая к себе всеобщее внимание, Линоу встретился взглядами с Хёнджином и нахмурился. — Неужели Феликс узнал про твой маленький… секрет? Линоу намеренно выделил слово маленький, явно намекая на пошлые обстоятельства, на что Джинни ответил: — Нет, я рассказал ему про твой, едва заметный. А сам при этом многозначительно рассматривал собственный мизинец. Линоу поднялся со стула и проскакал на одной ноге к Хёнджину, загоняя того в дальний угол кухни. Джинни прикрывался руками, словно Линоу сейчас начнет его лупасить по всему телу. Но главный повар вытащил из кармана припасенные салфетки и одну за другой затолкал парню в рот под общий хохот. Хёнджину ничего не оставалось, кроме как смириться и позволить старшему глумиться над собой, закатывая глаза и сдерживая желание рассмеяться. Линоу никогда не был агрессивным, а его юмор мог поднять настроение кому угодно. Феликс, с улыбкой наблюдавший за друзьями, достал большую чашку из шкафа и насыпал в нее немного муки. Хёнджин к тому времени высвободился из плена Линоу и присоединился к блондину с набитым салфетками ртом. Феликс, хихикая, заботливо помог ему избавиться от бумажного кляпа. — У Линоу своеобразное чувство юмора. — Ты хорошо его знаешь? — Лучше, чем все остальные. Хёнджину это определенно не нравилось. Он не испытывал неприязни к Линоу, наоборот, считал его талантливым танцором, восхищался им, мечтая когда-нибудь достичь его уровня. Он не имел ничего против Линоу, но ему не нравилось, что Феликс им восхищался, был добр к нему и заботлив. Хёнджин не хотел, чтобы Линоу нравился блондину. Потому что ему самому нравился Феликс. Настолько сильно, что просыпаясь утром, он нарочно не открывал глаза, пока не повернется лицом к кровати соседа, чтобы Феликс был первым, кого он увидит с утра, и последним, прежде чем уснуть. Хёнджин ловил каждую возможность, каждый удобный случай, чтобы побыть с ним рядом. Как сейчас, пока Феликс старательно отмеряет сахар, он стоит рядом и придерживает для него пакет. — Что это будет? — Хочу испечь бисквит. — Ты умеешь печь? — Да. Я очень люблю сладости. — А я не любитель сладкого, а еще не люблю баклажаны, лук и морковь. Хёнджину показалось, что Феликс расстроился, но уже через секунду улыбался как ни в чем не бывало и попросил помочь ему. Хёнджин само собой был рад этому. Он принес по просьбе кондитера пару яиц, какао и соль и сел напротив него, наблюдая за процессом. Действия Феликса были уверенными, это даже напомнило ему работу Линоу, который стоял, как цапля, на одной ноге возле плиты, помешивая овощное рагу. Джинни показалось странным, что он подумал об этом. Линоу почувствовал на себе чужой взгляд и обернулся. Хёнджин тут же отвел взгляд. Феликс пробовал тесто на вкус, облизывая свой палец. Линоу через всю кухню спросил у блондина: — Брауни? Блондин кивнул, а Линоу перевел взгляд на Хёнджина, будто это что-то значило. Наконец, обед был готов. Линоу выключил огонь и велел ребятам садиться за стол. Феликс тоже закончил все приготовления и отправил форму с тестом в духовку, помог Линоу переставить кастрюлю с плиты на стол и после этого сел рядом с Хёнджином. Еда получилась великолепной, Линоу был щедрым и подкладывал кусочки мяса младшим ребятам, чтобы они хорошо покушали без всякого стеснения. Без внимания не остался и Хан, сидящий справа от Линоу, он жевать не успевал, как перед его лицом уже зависала рука повара с очередной порцией еды. Джисон попросил передышки. — Ты сам-то кушай, давай. Тебе силы нужны. — Я пока готовил, наелся. — Ага, щас. Хан взял чашку Линоу и положил в нее рис, немного рагу, сверху пристроил кусочек жареной свинины и маринованную капусту. Линоу был доволен и счастлив, он выпятил губы уточкой, словно собирался поцеловать Хана, на что тот робко улыбнулся и смутился. А Линоу придвинул чашку с едой к себе, чувствуя себя безмятежно счастливым. Спустя полчаса кухня наполнилась ароматом выпечки, и Феликс пошел проверять кекс. В ту самую минуту в кухню зашел встревоженный Бан Чан. Увидев его, Чонин встал и поздоровался, поклонившись тому чуть ли не в пояс. Ребята тоже поприветствовали неожиданного гостя. Чан облегченно выдохнул, увидев мальчишку, и принюхался. — Ммм, как тут у вас вкусно пахнет. Что празднуете? — Отмечаем тот самый день, который пятница. — Линоу был взволнован этой встречей, Чан никогда прежде не приходил в общежитие просто так, возможно, что-то случилось, но повар не хотел пугать младших и поэтому просто предложил ему присоединиться к их трапезе. — Бери стул и садись, пока все не остыло, все разговоры потом. Чонин подал Линоу чистую чашку, которая наполнилась едой и была передана следователю. Мужчина с аппетитом набросился на еду, поглядывая на Чанбина и Линоу. На Яна он почти не смотрел, чувствуя его настойчивый взгляд. Чонин тоже был встревожен неожиданным визитом, но терпеливо ждал, когда Чан поест, и они смогут поговорить. Феликс все это время с улыбкой от уха до уха стоял за спиной следователя, прикладывая палец к губам, чтобы Линоу не выдал его присутствия. Они еще не виделись после его возвращения в школу, но он знал, когда Чан увидит его, то бросится обниматься. Так и случилось, когда Феликс нарезал шоколадный бисквит на кусочки и поставил на стол. Чан увидел сначала знакомое лакомство, медленно перевел взгляд на руку и по ней добрался до самого лица, расплываясь в счастливой улыбке. — Мой малыш вернулся! — Да! Чан буквально выпрыгнул из-за стола, как мальчишка, и, подхватив парнишку, приподнял его над полом, прижимая к себе. Феликс обнял Чана в ответ, радуясь встрече. Чонин смотрел на них в недоумении, Хёнджин настороженно, и только Линоу снисходительно улыбался. Следователь отпустил парнишку и потрепал его по волосам. — Когда ты вернулся? — Всего несколько дней. — Почему мне не сказал? — Хотел сделать сюрприз. — Феликс светился от счастья, видя своего старого друга. — Как родители? — Все в порядке, Чан, передают тебе привет. Хёнджин чувствовал себя одиноким, ему казалось, что все обо всем знают и скрывают от него. Он прислонился к стене и сложил руки на груди, наблюдая, как ребята поедают брауни и делятся впечатлениями, и так увлекся, что не заметил, как перед ним появился Феликс с кружкой чая и кусочком шоколадного бисквита на блюдце. — Хёнджин. — А? — Ага. Ты чего тут стоишь, стены подпираешь? Держи. Хёнджин не знал, за что ухватиться, то ли за кружку, то ли за тарелку и Феликс, улыбаясь, просто поставил все на разделочный стол. — Спасибо. — Попробуй сначала. Хёнджин взял брауни и откусил маленький кусочек, чтобы распробовать. К его удивлению, он не был слишком сладким, даже вишня оказалась уместно кисленькой, и он с удовольствием доел его, запивая чаем и кивая головой. Феликс ждал хоть какую-нибудь реакцию и уже решил, что парню не понравилось, но он вдруг спросил: — А можно еще? Феликс солнечно улыбнулся и закивал головой. — Конечно! — Блондин придвинул к нему тарелку. — Угощайся. Хёнджин оттаял, глядя на счастливое лицо Феликса, который остался стоять рядом с ним. — Это очень вкусно, я не ожидал. Ты добавил туда соль? — Да. — Мне нравится. «А мне нравишься ты». Феликс едва не сказал это вслух. — Я рад. Мне хотелось поблагодарить тебя за то, что ты всегда помогаешь. Хёнджин подвис, когда услышал теплые слова. Он не мог вспомнить, чтобы кто-нибудь был к нему так же добр, как Феликс, и кто так же нравился ему. — А откуда ты знаешь Чана? — Кушай кексик. Я потом тебе расскажу. Хёнджин обрадовался, он, будто ожил, когда понял, что его посвятят в большой секрет и начал пританцовывать с кусочком брауни в руке, развеселив Феликса. *** Чанбин проиграл в споре и обреченно встал возле мойки, заполненной грязной посудой, чтобы ее перемыть. Ребята разошлись по своим комнатам, и только Сынмин вернулся на кухню. Он встал в дверном проеме и посмотрел на Чанбина. Заметив его, Бинни спросил: — Пришел позлорадствовать? — Вообще-то, хотел предложить помощь, но если ты против, я пошел. — Стой. — Чанбин успел задержать парня. — Я не против. Сынмин улыбнулся про себя и, закатав рука, встал рядом и включил воду. — Я буду мыть. — Тогда я буду споласкивать и складывать. Сынмин кивнул, приступив к работе. Феликс тоже вернулся на кухню. — Помощь нужна? Сынмин повернулся к блондину. — Нет, мы сами. — Я понял, ухожу. Чанбин заподозрил парней в сговоре, когда Феликс как-то подозрительно улыбнулся и подмигнул Сынмину. — Ты чего замышляешь? Сама невинность повернулась к нему лицом. — О чем ты, хён? Я пришел помочь. Могу ведь и уйти. — Ладно-ладно, мой. — Твой? Хитрая улыбка все же просочилась на невинное личико, и Чанбину стало страшно, что парень снова начнет говорить глупости. — Посуду мой, говорю. Мне еще над тексом поработать надо. Чанбин принял из его рук первую намыленную тарелку, но она чуть не выскользнула, к счастью он успел подхватить ее вместе с пальцами парня. Сынмин посмотрел в его глаза и почти шепотом сказал: — Держи крепче. «Что? Что держать? Тарелку или твою руку?» Чанбин впервые так долго смотрел в глаза Сынмина, они показались ему такими милыми, а сам он был похож на щеночка. И тарелка все-таки выскользнула из их рук и упала на пол, разлетевшись на осколки. Парни очнулись и одновременно опустились на пол, чтобы собрать их. Чанбин на несколько секунд оглох, голова, будто наполнилась ватой, в ушах гул. Но он снова посмотрел на мальчишку. Ему вдруг стало очень важно узнать одну вещь именно сейчас: — Ты ведь не всерьез тогда сказал? Сынмин замер, он понял, о чем спрашивает Чанбин и, глядя в пол, ответил: — А что если всерьез? На кухню примчался Хёнджин, услышав звон разбившейся посуды. — Никто не пострадал? Сынмин улыбнулся виновато. — Нет, просто у кое-кого руки растут не из плеч. Чанбин, продолжая собирать осколки, закивал головой. — Я даже знаю у кого. — Я тоже знаю. — Ты на меня намекаешь? Хёнджин понял, что он здесь лишний и незаметно ушел, чтобы не мешать «семейным» разборкам. Выглядело это именно так. Когда он вернулся в комнату, Феликс ждал его с немым вопросом на лице. — Ты был прав, они похожи на парочку. Хёнджин сел на кровать, его взгляд манил контейнер с брауни внутри. — Нравится? — Да. — Я могу еще напечь, если захочешь. — Где ты научился? — Нашел в интернете рецепт, решил попробовать сделать что-нибудь вкусное. Мне нравится заниматься этим.В следующий раз попробую печенье сделать. Я ведь сладкоежка. — На тебе это не сказывается, ты очень худой. — Много двигаюсь потому что. Хёнджин вспомнил про обещание Феликса. Оно не выходило из его головы. — Расскажешь про Чана? Феликс кивнул. Он не собирался скрывать от Хёнджина свою дружбу со следователем. — В прошлом году, когда пропал брат, мама очень сильно переживала. Я сказал, что поеду и найду его, но с моим английским я мало что мог узнать. Когда приехал, сразу обратился в полицию. Меня кидали по разным кабинетам, пока я не попал к Чану. Когда он услышал мой австралийский акцент, надо было видеть его лицо, — Феликс засмеялся, вспоминая тот день, — он принял меня как родного. Он ведь тоже родом из Австралии. В общем, это был знак судьбы. Блондин не стал вдаваться в подробности, и продолжил свой рассказ. — Чан предложил мне остановиться у него, потом помог найти школу, в которой учился Минхо. Там я его и нашел. С ним все было в порядке. — Феликс упустил некоторые личные обстоятельства. — Ну, почти все. Просто он решил жить самостоятельно и доказать всем, что может справиться и без помощи. Пришлось вправить ему немного мозг, чтобы он объяснился с родителями. Потом он вправил мозг мне и уговорил остаться здесь. Собственно, так я и попал в школу в первый раз. Но на вступительных испытаниях мне сказали, что я должен подучить язык и попытаться снова. Я уехал домой, а брат остался. Больше он не пропадал. Все это время мы с Чаном поддерживали дружеские отношения, я познакомил его с братом. Они тоже хорошо ладят. Вот, в общем-то, вся история. — Понятно. А брат где живет? — В общаге. Но мы не можем долго находиться вместе, он устает от меня, а я слишком переживаю за него. К тому же он старше и у него своя компания. Была во всяком случае. — Феликс замолчал, он подумал, что Хёнджин спросил про место жительство брата, потому что хочет жить один. — Хочешь, чтобы я съехал к нему? — Нет, нет, нет! Ни в коем случае. Я не хочу больше быть один. Хёнджин даже вскочил, испугавшись такой перспективе, и замахал руками. Феликс улыбнулся и тоже встал, чтобы обнять парня. — Спасибо, Хёнджин. Я очень рад, что встретил тебя. Парни обнялись буквально на секунду и вновь уселись на свои места в неловком молчании. В дверь кто-то постучал, Феликс открыл. — Феликс, не помешал? Можем поговорить? Чан остался стоять в коридоре, чтобы переговорить наедине. — Да, конечно. Блондин снял с вешалки куртку и вышел к нему. Они спустились на улицу, и шли по тропинке в обнимку, пока не нашли свободную скамейку и разместились на ней. — Ну, как ты тут? Как успехи? — Все хорошо, мне сосед очень помогает с корейским.Я участвую в постановке, жизнь налаживается. — У брата как дела? — Говорит, что все путем, волноваться не о чем. Ты сам как? Что нового? — Есть кое-какие трудности, но в целом все неплохо. — Линоу ведь больше не попадает в неприятности? Ты из-за него здесь? Чан тяжело вздохнул, Феликс понял, что «кое-какие трудности» связаны именно с ним. — Я собираюсь пойти на должностное преступление, чтобы ему помочь. Феликс проглотил подступивший к горлу ком. — Что он натворил в этот раз? — Ничего, но вскрылись новые обстоятельства по другому делу, в котором он оказался замешан. — Что тебе грозит? — Служебное расследование, отстранение или выговор, кто знает, как все обернется. — А ему? — Приличный срок. Глаза Феликса округлились. — Он убил кого-то? — Нет, конечно. — Чан посмотрел на свои руки, раздумывая, стоит ли посвящать Феликса в проблемы Линоу и как на нем это потом отразится. — Ладно, это связано с наркотиками, но ты не думай о плохом сразу, — Чан поспешил успокоить побледневшего мальчишку, — все обстоит иначе. Он просто пытался помочь Чонину и себе тоже. Линоу выкрутился из той группировки, но это может иметь последствия. Чан вкратце описал парню ситуацию, пока из окна общежития за ними наблюдал Хёнджин, кусая губы. — Ты тоже у кого-то под колпаком? — Это пока не ясно. С тех пор ничего не произошло. Меня никто ни о чем не спрашивал, парней тоже никто не трогал, прослушка так и висит под столешницей. Я уже не знаю, что думать. — А есть какая-нибудь техническая возможность узнать, куда поступает информация с того жучка? — Может и есть, я в этом не смыслю, а просить кого-то в управлении… я не знаю, кому там можно верить. — Засада какая-то. — Не то слово. Хотя есть у меня один знакомый хакер на примете. — Чан с намеком посмотрел на Феликса, почесывая несуществующую бороду. Блондин улыбнулся, зная о ком речь. — Хакер-то есть, снаряги нет. — Феликс, копируя Чана, почесал макушку и сел ближе к Чану, перейдя на шепот. — Сможешь достать кое-какое оборудование без лишних подозрений и вопросов? — Найдем. Пиши, что нужно. — Окей. — Феликс записал все необходимое в сообщении и отправил Чану. — У меня тоже есть просьба к тебе. Это не к спеху, но был бы рад помощи или хотя бы совету. — Все что угодно, малыш. Феликс хохотнул, давно он не слышал этого прозвища из своего прошлого. Чан, улыбаясь, похлопал парня по спине и внимательно выслушал его просьбу. — Что думаешь об этом? — Насколько я понимаю, даже когда ему стукнет восемнадцать, он все еще будет учеником и не сможет самостоятельно себя обеспечивать. У него должен быть опекун. — Опекун обязательно должен быть родственником? — Нет. Феликс уставился наЧана многозначительно, не решаясь вслух озвучить свою просьбу, но все же сказал: — Ему, правда, нужна твоя помощь. — А он согласится? Не каждый рад опеке полицейского. — Я поговорю с ним. — Ладно. Рад был повидаться. — Чан с нежностью посмотрел в глаза блондина. — Взаимно, Чан. Увидимся. Давние друзья ударили по рукам и обнялись. Феликс вернулся в свою комнату, а Чан пошел на встречу с Чонином и Линоу. *** Линоу сидел как на иголках, и если бы он мог ходить без посторонней помощи, давно протоптал бы тропинку вдоль всей комнаты. Дверь он нарочно оставил открытой, чтобы не вздрагивать от стука. Наконец, он услышал шаги в коридоре и встал, прислонившись к столу бедром. Чан задержался на секунду в дверном проеме и вошел, прикрыв за собой дверь. — Присаживайся, Линоу. Что с ногой? Опять малолетки попались на пути? — Типа того. Феликс разболтал? — Да как же, что ты, что он — два партизана, вечно все скрываете. Даже друг от друга. Сели бы уже и поговорили между собой, не чужие ведь. — Незачем ему все знать. — Если ты ему ничего не рассказываешь, это не значит, что он ничего не знает. — Черт. — Линоу расстроился. Он догадался, что сейчас речь идет не о его ноге и сел на стул, глядя на Чана. — Я не хочу, чтобы он переживал из-за меня. Ему хватает своих забот. — Ты что первый день его знаешь? Будешь таким скрытным — потеряешь его, не лучше ли ему от тебя все узнать, чем от посторонних людей. — Ты не посторонний. Чан услышал в голосе Линоу нотки ревности и сказал: — Мы не настолько близки, как вы. Линоу нечего было на это возразить. Его глаза наполнились влагой, он сжал кулаки, сдерживая эмоции. Успокоившись, он спросил: — Он меня презирает? — Дурак ты. За что только он тебя любит? Чан услышал вздох облегчения и улыбнулся. — Пришел меня арестовать? — А есть за что? — Иени рассказал мне, что ты все знаешь, и что у тебя из-за этого могут быть неприятности. Чан сел напротив Линоу, развернув стул спинкой вперед. — Не осуждай его. — Да я и не собирался. Он все правильно сделал. Сам я, наверное, и не решился бы. Надеюсь, он больше не станет связываться с такими, как я. Чан всматривался в лицо парня, чтобы убедиться, что тот говорит искренне без присущего ему сарказма. Поверив его словам, он снова улыбнулся. — Вы такие глупые. Но геройства вам не занимать. Чонин очень за тебя переживает. — Это ты глупый, ничерта не видишь дальше своего огромного носа. Больше всего на свете, он переживает за тебя. Он уже план составил, как спасти твою задницу. — Ян? — Баян! — Линоу передразнил Чана, к нему вернулось привычное выражение лица человека, которому все по пояс. — Что за план? — Спроси у него. — Линоу снова стал серьезен. Он рассказал Чану все, что знал про манипуляции с машинами полицейских и своих наблюдениях и мыслях. — А вообще, новости есть? Чан помотал головой. — Никаких. Даже пугает. Постарайся оградить Чонина от каких-либо глупостей, мы с Феликсом кое-что придумали. — Не втягивай его, пожалуйста. — Ага, попробуй это ему сказать. Теперь оба вздохнули, понимая, что это пустая трата времени. Феликс не из тех людей, кто бросает дело на полпути, особенно если это касается его близких. Один его приезд в чужую страну, чтобы найти брата, где он никого не знает и даже языком не владеет, о многом говорит. — Присмотри за ним, Чан. Лучше я приду с повинной, чем он во что-нибудь ввяжется. — Ты тоже глаз с него не спускай. — Само собой. — Ладно, пойду я. Мне еще с Яном поговорить надо. Чан встал, поставил стул на место и, обернувшись у двери, сказал: — Береги ногу. И хватит уже малолеток воспитывать. — Кто, если не я? Ты тоже себя береги. Линоу улыбнулся, мысленно поблагодарив небеса, что все еще на свободе. *** Чан подошел к комнате, где жил Чонин и тихо постучал. Ян открыл сразу и впустил его внутрь. — Я ненадолго, только узнаю, как твои дела. Ян секунду кусал губы, потом подошел к Чану и обнял его. Следователь застыл, не зная, как реагировать, пока не почувствовал, что мальчишка вздрагивает, будто плачет. Он попытался отодвинуться, но Чонин лишь сильней вцепился в него и громко всхлипнул. Никогда прежде он не плакал и даже не боялся. Ни в тот день, когда следователь арестовал его, вытащив из собственного автомобиля, который Ян угнал, ни когда закрыл его в камере на сутки. Даже когда Чан сказал ему, что за его преступление ему грозит срок в колонии, он был спокоен. Будто для него это было лишь очередное приключение. Чан положил руки на его спину, не прижимая, но успокаивая. Прошло несколько минут, прежде чем Ян отодвинулся от мужчины. — Вы его арестуете? Чан усадил Чонина на кровать и сел перед ним на корточки, заглядывая в заплаканные глаза. — У меня нет ордера. И даже задерживать его пока нет причин. Никто не заявлял свои права на тот чемодан, так что успокойся и план по спасению следователя Бан Чана выкинь из головы. Мальчишка закивал головой, не в силах больше говорить. Он так разволновался после обеда, что места себе не находил. Чонин уже отчаялся, думая, что Чан не станет с ним говорить и готов был сделать что-нибудь, чтобы он снова его привел в участок и провел с ним воспитательную беседу. Шмыгая носом, Ян смотрел на своего куратора, осознавая, что именно он стал причиной таких перемен в его голове. Он больше не хотел быть хулиганом, не хотел быть малолетним преступником, каким он его считал. Ему хотелось стать лучше, чтобы Чан мог им гордиться и когда-нибудь, может быть, он посмотрит на него другими глазами. Такими, какими он сам смотрит на него. Чан будто прочел его мысли и встал. Надо было как-то разрядить ситуацию, и он вспомнил про видео, которое прислал ему Линоу, но он так и не успел его посмотреть. Бан Чан достал телефон и сел рядом с Иени. — Ты не знаешь, что Линоу мне прислал? — Нет. — Посмотрим вместе? Чонин шмыгнул еще разок и кивнул. Чан включил запись и придвинул к мальчишке, чтобы ему тоже было видно. На видео был Иени. Чан с улыбкой на лице смотрел запись, отмечая красивый голос и умение держать зрителя. Он слушал, как преданный поклонник, не отрывая глаз. Чонин шепнул: — Зачем он записывал? Это смущает. Однако сам теснее прижимался к крепкому телу и даже не заметил, как пристроился подбородком на чужое плечо. Когда запись закончилась, Чан испытал гордость. Он посмотрел на Чонина. Их лица оказались очень близко, когда мальчишка поднял глаза. Находясь под впечатлением от пения, Чан шепнул: — Ты очень милый. — Правда? Чану стало неловко, когда он понял, как это выглядит со стороны и резко поднялся, чуть не уронив Яна. Мальчишка негромко выругался, но куратор услышал. — Не выражайся. — Простите. Чан не узнавал своего подопечного бунтаря. Его словно подменили. — Айэн, у тебя все хорошо? Никто не обижает? Прежний Чонин вновь вернулся, разговор его успокоил. — Да кто рискнет? Куратор улыбнулся и похлопал парнишку по плечу. — В таком случае, мне пора. Дел по горло. — Вы еще придете? — Будешь нарушать законы, приду непременно. Ян хитро улыбнулся и проводил Чана взглядом до двери. Он не хотел его отпускать, будто боялся чего-то, но не нашел причины, чтобы задержать. И может, отчаяние в нем было сильней, чем он ожидал, потому и сказал: — Чани-хён. Спасибо за куртку. — Какую куртку? Следователь подмигнул мальчишке, щелкнув языком, как всегда, когда он прощался, и у того сразу на сердце отлегло. Он уходил из общежития со смешанными чувствами. С одной стороны он был спокоен, что ребята в относительной безопасности, Линоу на свободе, Чонин под присмотром, Феликс вернулся и готов ему помочь. А с другой стороны — малыш Иени и неожиданные перемены в его поведении. Надо ли выяснять, что происходит в его голове?