Ты мой дракон

На протяжении всей тренировки Линоу вел себя очень сдержанно, после разминки он показал новые движения и терпеливо, без всяких подколов и привычных саркастических замечаний, объяснил каждую мелочь. Все ребята выложились на сто процентов. Линоу хвалил каждого и каждому помог со сложными элементами, кроме Хана. Хан и сам видел, что делает ошибки, но все равно старался изо всех сил запомнить все движения, чтобы потом после репетиции остаться в зале и позаниматься в одиночестве. Он злился на себя, осознав, что не такой Линоу ему нравился, а дерзкий и своенравный, с особым чувством юмора, который он — Хан — понимал, как никто, и на самом деле его это устраивало. Он понял сейчас, что имел в виду Феликс, когда говорил, что Линоу надо просто принять таким, какой он есть. И он принял. Потому что понял, как нужно себя с ним вести. А еще он понял, что был единственным, несмотря на двухлетнюю разницу в возрасте, кому Линоу позволял делать с ним все, что заблагорассудится. — Хорошо поработал, Хани, но придется остаться, потому что ты ленивая задница! Хан сморщился, получив смачный шлепок по указанному месту, и смиренно кивнул, продолжая хранить молчание. Последнее слово прилетело ему прямо в лицо, практически изо рта в рот: слишком близко Линоу подошел к нему. Он чуть не заплакал от счастья, что его личный мучитель, наконец, обратил на него внимание. Линоу не ожидал, что Хан отреагирует так спокойно, он рассчитывал, что они начнут ругаться, спорить, или даже подерутся. Ему хотелось хоть каких-то действий, сопротивления и эмоций со стороны парнишки, потому что он безумно тосковал по их взаимодействиям. Он скучал по своему Хани. Ребята от усталости повалились на пол, чтобы немного отдохнуть, прежде чем разойтись по комнатам. Феликс и Хёнджин прислонились друг к другу, тяжело дыша. — Чан попросил нас пожить немного в общаге. Услышав голос Феликса, Хёнджин открыл глаза и стер с лица пот рукавом водолазки. — Зачем? — Он считает, что мы вчетвером можем быть в опасности. До Джинни дошло, что Феликс все знает, и не было смысла строить из себя дурочка и отпираться. Блондин улыбнулся, встретив виноватый взгляд. — Я могу понять причины Линоу не говорить мне, но почему ты решил это скрыть? — Потому что ты маленький и чувствительный, я не хотел, чтобы ты из-за этого расстроился. И я обещал твоей маме, заботиться о тебе. Феликс был ошарашен таким заявлением, но не успел полностью его прочувствовать, и потребовать подробности, потому что Хёнджин спросил: — Какого рода опасность? — Пошли к Линоу в комнату, там поговорим. Они тут с Джисоном надолго. — Если мы оставим их одних, они же не поубивают друг друга? — Не в мою смену. Феликс тихо засмеялся, поднимаясь с пола и, протянув руку парню, помог подняться и ему. Остальные ребята тоже потихоньку разошлись по комнатам, оставив Хана с Линоу один на один. Джисон так и стоял на одном месте и смотрел исподлобья, как тигр нарезает круги вокруг него, нервно кусая губы. Он уже давно перестал злиться на него, еще в тот момент, когда в начале репетиции сбился с ритма, а Линоу строго посмотрел на него и ничего не сказал. Хан тогда с трудом сдержал улыбку, чувствуя, что и тренер из последних сил сдерживает себя, чтобы не подойти и не жахнуть его по заду, за то, что он лажает. Линоу подошел к нему почти вплотную, заставив Хана вздрогнуть от неожиданности. — Ты нарочно меня игнорируешь? Когда я говорю поворот, надо повернуться. Не стой столбом, в танцклассе мы занимаемся только танцами, все лишнее оставляем за дверью. Разве я не говорил этого на первом занятии? Линоу редко выходил из себя, для этого надо было очень сильно постараться. А в случае с Хан Джисоном, это вообще выглядело так, словно старший слегка пожурил младшего, даже тон его голоса звучал мягко и почти ласково. Но Хан все равно на всякий случай втянул голову в плечи и попятился назад. — Извините, хён. Я исправлюсь. Простите. — Ох, Хани… Линоу был настолько счастлив, услышать, наконец, его голос, что едва не прослезился. Ему пришлось отвернуться, чтобы скрыть это, но Хан увидел в отражении зеркал все, что хотел услышать в это утро. Он расправил плечи и решительным шагом направился к нему, чтобы обнять со спины и уткнуться носом в его затылок. Линоу замер, не веря собственным глазам, когда увидел, как руки Джисона обхватили его за пояс и сцепились в замок, а по телу поползли мурашки от шепота за спиной. — Скажи это еще раз. Осознав, что Хан простил его, и между ними нет больше никаких условностей, он испытал огромное облегчение и, чуть улыбнувшись, в своей манере дал понять Джисону, что тоже очень рад. — Живым сегодня отсюда не уйдешь… Хани. Хан улыбнулся, прячась за его спиной и хотел отпустить, но Линоу накрыл его руки своими, и прижался затылком к его лбу. Всего на несколько секунд. *** Чанбин позвонил Чану, как и обещал. Когда он приехал, ребята собрались на общей кухне и, не вдаваясь в некоторые подробности, чтобы не пугать младших, Чан проинструктировал их, как вести себя в ближайшие дни. Во всяком случае, пока они не выяснят, кто из приемышей может быть внуком той женщины. Сынмин вызвался помочь Яну, для этого они разработали целый план с элементами спектакля и карточной игры, чтобы не вызвать никаких подозрений среди сотрудников и самих ребят. Линоу остался в комнате Хана, предоставив свою комнату Феликсу и Хёнджину на одну ночь. А Чан забрал Чанбина к себе, чтобы он не оставался один. Они поужинали на крыльце во внутреннем дворике, и пили горячий кофе. Чанбин все это время набирался смелости, чтобы удовлетворить свое любопытство. — Могу я задать очень личный вопрос? — Да, спрашивай. Чан поставил чашку на край стола и, закинув ногу на ногу, посмотрел на парня. Чанбин решился. — Ты и Феликс. Что вас связывает? — Феликс. — С теплотой в голосе повторил Чан и чуть улыбнулся. — Нас связывает крепкая мужская дружба. Но мне почему-то кажется, что ты хочешь услышать другой ответ. Чанбин промолчал, потому что Чан был прав. Следователь провел по волосам рукой, зачесывая их назад. — Когда я впервые его увидел, я подумал, что это ангел. Я не встречал людей добрее и отзывчивей его. В нем столько теплоты и человечности, что хватило бы на целую вселенную. — Чан замолчал ненадолго, разглядывая свои ладони. — Он стал мне очень дорог. Думаю, я тогда впервые… влюбился. — А он знает? — Нет. Я так и не решился. Да и Линоу постоянно был рядом, он бы не допустил этого. Наверное. — Чан глубоко вздохнул, будто отпуская это чувство. — Сейчас я чувствую нежность, когда вижу его, и это меня больше не беспокоит. И я, наверное, даже рад, что все сложилось именно так, потому что у меня останутся о нем лишь хорошие приятные воспоминания, ничем не испорченные. Понимаешь? — Я понимаю. Спасибо за откровенность. Чан долго и пристально вглядывался в глаза парня и неожиданно, даже для себя, спросил: — Я же не оттолкнул тебя своим откровением? Чанбин испытал ревность, когда Чан говорило своих чувствах к Феликсу, но он не мог выкинуть из головы последние дни, проведенные вместе, и те чувства, что в нем зародились и расцветают каждый раз, когда Чан вот так смотрит на него с трепетом и тревогой, заставляя сердце Бинни бешено колотиться. И своим вопросом, Чан только что подтвердил, что чувства эти не безответны. Ну, разве мог он ответить по-другому, если даже взгляда от него отвести не может. — Нет. *** — Ты спишь? — Нет. — Хан повернул голову в сторону кровати, на которой лежал Линоу, предполагая, что последует следующий вопрос. –А что? О чем ты думаешь? — О твоих родителях. Хан от удивления даже голову приподнял. — Чего вдруг думаешь о них? — Как они могли так легко отпустить тебя в чужую страну одного? — Но я не один. Дедушка живет в деревне и иногда навещает меня, а я приезжаю к нему. — В какой деревне? — Как можно равнодушней спросил Линоу, чтобы не выдать своей заинтересованности и избежать дальнейших расспросов. — Йёиджу. Я там родился, но спустя пару месяцев родители переехали оттуда. — Почему? — Бабушка с мамой очень сильно поругались. Мама обиделась и сказала, что ноги ее больше там не будет. Через несколько лет они, конечно, помирились, но мама не захотела возвращаться. Джисон увидел, как Линоу поднялся с кровати и подошел к нему. — Двигайся. Хан без вопросов пододвинулся и приподнял край одеяла, решив, что парень просто замерз. Линоу опустил одеяло обратно, подоткнул под бок Джисона и лег рядом, крепко обняв его. После их первой ссоры они оба были рады, что примирение прошло без ненужных претензий и разборок. Потому что знали, что неправы были оба. — Ты чего? — Ничего, спи. — Да, как теперь уснуть-то? — Просто прекрати бухтеть и закрой глаза. — Ладно. — Ответил Джисон, а сам даже не моргнул и продолжил смотреть, как Линоу, поерзав на новом месте, пристроил голову на подушку рядом с ним и закрыл глаза. Только когда дыхание Линоу стало ровным и спокойным, Джисон придвинулся ближе к его лицу и тоже закрыл глаза, улыбаясь своим мыслям. *** Сынмин и Ян перебрались в комнату Феликса, чтобы быть поближе к старшим. Чонин почти весь вечер провел в телефоне, налаживая связи в чате с одногруппниками. Ребятам нечем было заняться на каникулах, поэтому Сынмин подсказывал, как развлечь ребят и раздобыть необходимую информацию, о которой просил Чан. Наконец, им удалось собрать всех нужных ребят для игры в «верю — не верю». Минни ловко подкидывал задания и записывал ответы в свой блокнот. Игра затянулась надолго, но оно того стоило. После полуночи у Чонина был полный список тех, кого можно было считать потенциальным ребенком, похищенным несколько лет назад. Их оказалось трое. Недолго думая, Ян написал сообщение Чану с именами и подробным описанием этих детей. Минни уже разложил постель и выключил верхний свет, когда на телефон Яна пришло сообщение. Мальчишка улыбнулся краешком губ и отложил телефон в сторону. — Чан написал: спасибо и доброй ночи. — Ты молодец. Справился отлично. — Это ты молодец. Я бы не смог сам придумать все это. Спасибо тебе. — Пожалуйста. — Щеночек улыбнулся, поправляя пижаму. — Теперь можно спать. — Да. Ложись, я проверю дверь. — Чонин подергал за ручку, провернул ключ в замочной скважине и вернулся на кровать. В сообщении Чана было еще кое-что, о чем он не сказал Минни, это было его персональное задание от Чана. — Мечтаю жить в деревне, чтобы не бояться соседей и не закрывать дверь. Ты жил когда-нибудь в деревне? — Нет, никогда. Всю жизнь живу в городе. Хотя в деревне, наверное, воздух чище и вода в реке прозрачней. — Наверное. Ян достал телефон и собрался отправить сообщение о том, что Сынмин городской житель. Но сосед по комнате вдруг сел на кровати. — Моя мама, когда была беременна, работала выездным доктором до самого моего рождения. Она даже родила меня в деревенской больнице в Йёиджу. Так что я все-таки жил несколько часов в деревне. Минни забрался под одеяло, хихикая над тем, что его можно смело называть деревенским, пока Ян переписывал сообщение, после чего благополучно отправил Чану. — Доброй ночи, Сынмо. — Доброй ночи, пирожок. Ян улыбнулся, выключил настольную лампу и укрылся. — Никогда больше не уходи, не предупредив меня. — Обещаю. *** Хёнджин лежал на полу и негромко постанывал под аккуратными движениями пальцев Феликса. — Если больно, скажи. — Больно, но очень приятно, так что не останавливайся. Феликс негромко засмеялся, сидя сверху на бедрах парня. Если сейчас кто-то стоит под дверью и подслушивает, то вряд ли истолкует звуки правильно. От этих мыслей по его телу пробежали мурашки. — Попробуй опереться на свой лоб, я помассирую шею. — Где ты этому научился? — У отца. Он делал массаж маме, когда она долго работала над проектами, практически не двигаясь. Хёнджин вытянул шею и уткнулся лбом в тонкую подушку. Мурашки на его спине активировались, когда маленькие пальчики Феликса коснулись чувствительной кожи за ушами. Блондин чуть приподнялся и переместился повыше, чтобы не тянуться далеко. Он провел руками по плечам, поднимаясь к шее и загривку. Нащупал пальцами шейные позвонки и аккуратно обвел их массирующими движениями. Затем обхватил шею и стал медленно ее пощипывать, заставляя парня постанывать уже не от боли, а от удовольствия. От таких звуков Феликс почувствовал легкое возбуждение. Еще чуть-чуть и это сможет почувствовать Хёнджин своей поясницей. Парень поспешил слезть на пол и, завершив массаж поглаживанием кожи, накрыл разогретую спину пледом. — Для первого раза достаточно. — Я могу рассчитывать и на второй? Джинни с трудом ворочал языком, Феликс полностью расслабил его мышцы, кроме одной, поэтому он не торопился подниматься с пола. — Да, если захочешь. — Захочу. Хёнджин, наконец, повернул голову и устроился удобней, чтобы не смутить блондина и самому не краснеть из-за собственной реакции на массаж. Феликс тоже прикрылся подушкой и решил отвлечь себя от нескромных мыслей. — Помнишь, как звали первого дракона из легенды? — Пхёнджуно, кажется. — Забавно, что ваши имена так похожи. Джинни даже приподнялся на локтях, задумавшись. — Действительно похожи. Хёнджин и Пхёнджуно. Мама говорила, что бабушка дала мне это имя, когда я родился. — А где ты родился? — В доме бабушки. Она жила тогда в деревне Йонгин Йорам. Феликс очень удивился. — Йонгин Йорам? — Да. — Ты знаешь, что такого названия больше не существует? Сейчас деревня называется Йёиджу. — Феликс выдержал паузу для большего эффекта. — И я тоже там родился. — Невероятно. — Королева драмы вновь вернулась на сцену. — О, мой бог. Я с каждым разом все меньше верю в совпадения. Неужели, мы действительно… — Не вздумай произносить это вслух. — Феликс не дал ему договорить, коснувшись пальцем губ парня. — Я и так в смятении. Хёнджин не шевелился, глядя на соседа по комнате, Феликс не сводил взгляда с чужих губ. Секунда. Две. Три. Блондин одернул руку, Хёнджин поднялся на ноги и помог парню. — Считай меня сумасшедшим, но сегодня я чуть не спалил кухню. — Как? Феликс не хотел верить в чушь про драконов, он дал себе слово, что не поддастся всеобщей панике до тех пор, пока не увидит чешуйчатую тварь собственными глазами. — Когда хотел включить плиту, повернул ручку, чтобы пустить газ под сковородку. Потом по привычке нажал кнопку поджига, но она не сработала. Тогда я просто подул на конфорку, чтобы газ дошел до искры и тут как вспыхнет огонь. Хан испугался даже.Наивный хотел руками прикрыться, и огонь тут же исчез. Сковородка спасена. Кухня тоже. — Это всего лишь физика. Никакой магии драконов. — Возможно, но у моей плиты кнопка поджига уже год как не работает. — Но Линоу ведь как-то готовил… — Спички. Как бы сильно Хёнджину не хотелось верить в то, что это действительно произошло, факт оставался фактом. Он даже залез за шкаф, чтобы проверить, торчит ли шнур от плиты из розетки. Убедившись, что плита не подключена к электричеству, он испытал шок, и долго смотрел в одну точку, пока Хан не позвал его. Феликс замотал головой, не желая верить в это, и закрыл руками лицо. Хёнджин понимающе кивнул, он притянул парня к себе и обнял. — Не надо было говорить об этом. Блондин запаниковал, но теплые ладони на его спине помогли расслабиться и успокоиться. А потом даже стало приятно, когда он почувствовал себя в безопасности в руках Хёнджина. Прошло еще несколько секунд, прежде чем Феликс решил это принять. Он отдвинулся от Джинни и поднял на него глаза. — Значит, ты огненный дракон? Хёнджин очень волновался за Феликса, ругая себя отборными матами за то, что заставил его напугаться. Нужно было срочно исправлять ситуацию, и он понимал, что сейчас роет себе еще одну яму, но на данный момент для него важным было — спокойствие блондина. Он улыбнулся и сделал пару шагов назад, заронив сомнение в мыслях парня. — Ох, Феликс. Я же пошутил. Феликс испытал облегчение и в ту же секунду в нем проснулся дикий кот, которого так красиво обдурили и он едва не набросился на Хёнджина. К счастью, тот успел пригнуться, когда Феликс собирался дать ему подзатыльник, но от летящей в его голову подушки, спасения уже не было, и он стойко принял бой, приговаривая про себя: так мне и надо, не болтай лишнего. Выпустив пар, Феликс обнаружил себя сидящим на Хёнджине верхом, с подушкой в руке. Оба уставшие от возни и смеха, оказались на кровати и тяжело дышали. Джинни держал парня за запястья и пытался сдуть со своего лица прилипшую прядь волос. Отдышавшись, блондин облизал пересохшие губы, отпустил подушку и повалился на нее, устроившись прямо на парне. А он и не возражал, когда отпустил его руки, и просто позволил ему лечь рядом. Когда блондин затих, Джинни вздохнул и прислушался. Дыхание Феликса стало ровным и спокойным. Он уснул, а Хёнджин мягко коснулся его лба губами.