Ты мой дракон

Всю неделю ребята усердно занимались, не пропуская занятий, тренировок и репетиций. Обедали все вместе в столовой шумной компанией, занимая два стола так, чтобы никто больше не мог присоединиться, после того, как Лин безуспешно изъявила желание стать частью их компании. Один раз ей это удалось, и настроение за столом испарилось, потому что Джинни сидел хмурым, когда она заняла место между ним и Феликсом. Феликс тоже этому не обрадовался, наблюдая, как девушка пытается завладеть вниманием Хёнджина. Поэтому на следующий день свободный стул ребята завалили рюкзаками и куртками и со спокойной совестью продолжили обсуждать свои дела. Ну, а Лин пришлось вернуться к своим подругам. Чан тоже был занят работой, появляясь в общежитие лишь на несколько минут, чтобы повидать друзей и перекинуться парой слов с Бинни. Чан скучал по нему, по их совместной работе и простому общению, которое они наверстывали перед сном, разговаривая по телефону и делясь новостями. Ян и Сынмо смастерили конструкцию под декорацию и взялись за другую, более сложную. Хёнджин в свободное время рисовал на мешковине будущий замок и башню, в которой будет томиться принцесса. Феликс смешивал для него краски и мог подолгу наблюдать за работой художника, отвлекаясь от написания реферата. Они хранили в тайне свой маленький секрет, чтобы не пугать ребят своими способностями, устраивая дома небольшие показательные выступления, пока чуть не спалили чайник и не затопили соседей снизу. Оба перепугались, конечно, но смех в тот вечер не прекращался. Джинни научился угадывать настроение Феликса и был несказанно рад, что они дольше стали проводить время наедине друг с другом: дома по вечерам, делая домашнюю работу в гостиной или оттачивая свое мастерство в танцклассе, задерживаясь после общих тренировок на пару часов, и вместе возвращаясь домой. Линоу изменился, но никто не мог понять, в чем именно. Он был таким же энергичным и требовательным на тренировках, и таким же внимательным и заботливым в быту. И когда он становился излишне громким и активным, Джисон легко его приводил в норму, спокойным голосом повторяя: — Тише, дорогой. Тише. Линоу слушал его и становился похожим на кота, которого накормили и приласкали. Чанбин, наблюдая за ними, тихо посмеивался, едва слышно бормоча под нос: — Эти двое… К обеду пятницы ребята выползли из аудитории совсем без сил. В помещении было душно и жарко, погода стояла великолепная и идти на тренировку никому не хотелось. Линоу встретил ребят возле школы, он был привычно бодр и смотрел на них с тоской. — Устали? А в ответ несобранным хором ребята пропели: — Даааа. — Предлагаю сегодня отдохнуть и сходить куда-нибудь вместе. — Я не могу. — Феликс поник. — Я должен до вечера сдать работу, иначе меня повесят на доску почета. Ребята заулыбались. Феликс уже хорошо знал корейский, но иногда делал милые ошибки, хотя всем казалось, что он делает их намеренно, чтобы рассмешить их. — Ты и так всю ночь писал. — Джинни беспокоился за парня, на протяжении нескольких ночей силой вытаскивая его из-за стола, когда тот засиживался за рефератом, чтобы успеть сдать вовремя. — Много еще делать? Может, я все-таки помогу? — Нет, я сделаю сам. Осталось немного. Правда. Хёнджин каждый день предлагал свою помощь, но Феликс хотел справиться сам, чтобы доказать всем, что способен на это. И он, правда, справлялся. И был горд этим. Вот только силы были уже на исходе. Джинни поправил воротник его рубашки и приобнял за плечи. — Тогда идем домой, приготовлю тебе поесть, пока ты строчишь свой реферат. — Он посмотрел на ребят и добавил. — Вечером увидимся. Надеюсь. — До вечера. Феликс старался не обращать внимания на излишнюю опеку и заботу со стороны Джинни, но внутри каждый раз разливалось тепло, когда он вот так перекидывал свою руку через его плечо. Или подсовывал шоколадный батончик в его карман перед ответственной контрольной или зачетом. И уже было не важно, что кучка поклонниц продолжают преследовать Хёнджина, даже не подозревая, что добрая половина этой самой кучки млеет от его собственной улыбки. Феликс был счастлив, взращивая в глубине своего огромного сердца маленькую глупую надежду, что однажды он наберется смелости и признается Джинни, что именно он делает его счастливым. «В небо воспарил огненный дракон, его тело пылало. Ему было опасно спускаться вниз на землю, он мог задеть огнем дома под собой и спалить дотла всю деревню. Самостоятельно он не мог справиться с проблемой, а силы его уже были на исходе. Воздушный дракон кружил около него, он мотнул головой в сторону реки и закрутился спиралью вокруг огненного, чтобы хоть немного сбить пламя потоком ветра. Нырять в воду было опасно, поэтому водный дракон устремился вниз, чтобы набрать воды в свой чешуйчатый панцирь и хоть немного загасить пламя огненного, прежде чем он сможет безопасно погрузиться в воду сам». Феликс сидел на бордюре фонтана вместе с ребятами и о чем-то сосредоточенно думал. Парни спорили о том, кто пойдет делать заказ. Блондин не участвовал. Джинни услышал за своей спиной плеск воды и, резко обернувшись, увидел, как Феликс уходит под воду в фонтане. - Феликс! - Он вскочил на бордюр и прыгнул в воду следом за ним. Обхватив рукой за шею, он вытащил парня из воды. – Перегрелся? Парнишка, откашливаясь от воды и вытирая ладонью лицо, открыл глаза и увидел над собой Джинни. Он держал его в своих руках. Хан и Сынмин тоже готовы были прыгнуть в воду, но Хёнджин оказался проворней, да и с Феликсом уже было все в порядке. Вокруг собралась толпа зевак и тоже смотрела на ребят. Феликс хлопал ресницами, глядя на взволнованного друга. — Я, кажется, уснул. Джинни, наконец, улыбнулся, облегченно выдохнув, и помог ему подняться. Оба были мокрые насквозь. — Я не дам тебе больше так себя изводить? — Зато я дописал работу. Феликс гордился собой, поэтому улыбнулся, когда Линоу шлепнул его по заду. — Молодец. А теперь вали домой, отсыпаться. — Лаадно. — Блондин виновато посмотрел на Линоу. — Ребят, мы домой. На сегодня нагулялись. Хан слез с бортика, помогая Феликсу выбраться из фонтана. Сынмин помог Джинни и похлопал его по спине. — Хорошая реакция. Вас проводить? — Спасибо, Минни, думаю, справлюсь. Чанбин вернулся, сделав заказ, и удивился, увидев мокрых парней. — Вас ни на минуту оставлять нельзя. Что случилось-то? — Феликс искал жемчужину в фонтане. — Хан отжимал края футболки Феликса, насколько позволяла длина, и смеялся. — Не нашел. Феликс тоже не удержался. И уже через секунду смеялись не только они, но и толпа вокруг, довольная, что все разрешилось благополучно. — Пойдем, ихтиандр. Блондин закатил глаза, тихо возмущаясь, и попрощался с друзьями. Дома он принял душ и надел сухое белье. Джинни тоже переоделся и заглянул в комнату Феликса. — Ложись, давай. — Ложусь. Возвращайся к ребятам, я, наверное, просплю до утра. — Я подожду, пока ты не уснешь. Хёнджин толкнул Феликса на подушку, он пролепетал что-то неразборчивое и уснул сразу, едва закрылись его глаза.Джинни просидел возле кровати несколько минут и, убедившись, что блондин крепко спит, послушался его совета и вернулся к ребятам с твердым намерением поговорить с Линоу. Хёнджин нашел друзей там же, где и оставил их, возле фонтана. Они сидели на зеленой траве, играя в крокодила. — Ну, как там мой малыш? — Линоу одним предложением разрушил с трудом добытое спокойствие парня. — Спит? — Может, хватит уже? — Хёнджин вспылил, ему хотелось задушить Линоу голыми руками. — Тебе Феликса мало было, ты еще и Хани присвоил. Среди ребят повисла тишина, они почувствовали в словах парня угрозу, никогда прежде таким его никто не видел. Даже Джисон, когда они впервые жестко схлестнулись на репетиции. Линоу широко раскрыл глаза, но голос его был спокоен, отчего звучал не менее устрашающе. — Я щас не понял наезда. Хани — мой парень. Хан застыл в немом изумлении, он не думал, что Линоу когда-нибудь отважится произнести эти слова вслух. Ребята переглянулись, давно подозревая, что эти двое мутят. Бинни улыбнулся уголком губ и снова стал серьезным, потому что ситуация была, мягко говоря, не подходящей для шуточек. Хёнджин разозлился. — А Феликс кто для тебя? Игрушка? До Линоу, наконец, дошло, почему часто ловил на себе не слишком добрые взгляды парня, но никогда не пытался выяснить их причину, потому что его это не беспокоило. Он отвел взгляд и, слабо улыбнувшись, снова посмотрел на Хёнджина. — Феликс мой брат. — Что? — Джинни будто по голове ударили, он смотрел на Линоу и не верил собственным ушам. — Брат? — Ага. Линоу искренне удивился, что Хёнджин до сих пор этого не знал. Он терпеливо ждал, когда Джинни осознает всю иронию и придет в себя, собрав свои непутевые мысли вместе. Ребята тоже были удивлены, как получилось, что за все это время Джинни ни разу не спросил у Феликса о таких нежных отношениях между братьями Ли, если был так в него влюблен. — Как брат? — Вот так, они родные братья. Ты не знал??? — Чанбин с сочувствием положил руку на его плечо. — Нет. — От злости не осталось и следа. — Вся школа знает, а ты нет? — Сынмин тоже недоумевал. — Это правда? — Хёнджин все еще не мог смириться с тем, что потерял понапрасну столько времени, чувствуя себя глупцом. — Ну, ты даешь. — Чонин подкинул немного дров в затухающий огонь и он вновь вспыхнул. — И вы все знали?! И молчали? Ребята дружно закивали головами, сожалея о том, что парень так долго заблуждался на их счет. — Мы думали, что ты в курсе. — Джисон сказал это не слишком громко, стараясь успокоить друга. Хёнджин, наконец, принял правду и так обрадовался, что накинулся на Хана с объятиями и даже приподнял его над собой от радости, и откуда только силы взялись. Лино заорал на всю поляну: — Ээээ, мужик! А ну, отпусти Хани.Он мой! Хёнджин отпустил парня и накинулся на Линоу, с такой же страстью обняв и его. Лино едва не задохнулся, он даже закрыл глаза, опасаясь, что они выпадут из глазниц. — Вот же чокнутый, поставь, где росло, а то щас увидишь, чем я поужинал. Хёнджин слишком быстро отпустил Линоу, тот, потеряв равновесие, чуть не упал, но успел ухватиться за футболку Хана так, что она натянулась на его плечах, оголив ключицы. Линоу быстро исправил ситуацию, не желая, чтобы кто-то посторонний видел тело его парня. — Вы с Ликси стоите друг друга, два идиота, от ревности на стену лезете, а поговорить — мозгов не хватает. Возле лужайки остановился знакомый всем автомобиль и из него вышел Чан. Он помахал ребятам, направляясь к ним. — Ваши крики слышны в соседнем квартале. Что отмечаете? — Торжество человеческой глупости. — Линоу посмотрел на потрясенного Джинни и похлопал его по плечу. — Давай, соберись. — Прости меня, Линоу, я ведь думал, что все это время Феликс был влюблен в тебя и не понимал, почему так спокойно относился к тому, что ты клеился к Хану. — Это не я к нему клеился, а он ко мне. — Да-да, дорогой, конечно. — Хан был согласен на что угодно, после того, как Линоу публично назвал его своим парнем. Лицо его было безмятежно счастливым. Впрочем, как и у его любимого кота — Линоу. Чанбин встретил взгляд Чана с улыбкой, в которой легко угадывалась фраза: «Ну, я же говорил, что они мутят». А вслух спросил: — Закончил свои дела? — У полицейского дела никогда не закончатся. — Опять без выходных будешь вкалывать? — Не буду. До понедельника свободен. — Ура! — Бинни сжал руки в кулаки и поднял их вверх. Чан наклонился к Чанбину, чтобы только он мог его слышать. — Планы на завтра есть? У него загорелись глаза, но ребята еще не решили, когда вернутся к репетициям и, хотя староста группы — он, все равно посмотрел на Линоу. Конечно же, тот все слышал. Линоу оглядел всех, он понимал, что впереди еще много напряженных дней и один свободный вечер не прибавит им сил, а глядя на вновь появившийся блеск в глазах Чана, знал, что ему этот отдых нужен не меньше остальных. Да и Джинни не терпелось вернуться домой к спящему Феликсу, чтобы просто быть рядом, когда он проснется. Но убедительней всех был взгляд Чанбина, который светился изнутри, как тот самый уличный фонарь. Линоу обнял Хани, притянув его к своей груди. — И мы до понедельника свободны. Ребята радостно загудели, подбрасывая вверх свои бейсболки и панамки, а Чанбин робко улыбнулся и одними губами произнес: — Спасибо. Линоу кивнул. — Ну, все, детвора, пора возвращаться в общежитие. Становится прохладно. Ребята засобирались домой, а Чан помог подняться Чанбину. — Не забросил гантели? — Не могу себе такого позволить. — Составишь компанию? Хочу штангу потягать. — С удовольствием. Линоу смотрел на них и ухмылялся. Два взрослых человека ведут себя как конспираторы, которые хотят пойти на свидание, но придумывают какие-то нелепые причины. Хёнджин вдруг предложил: — Может, ко мне? Сделаем попкорн, фильм посмотрим? Ребятам идея понравилась и, попрощавшись с Бинни и Чаном, направились к многоэтажке. *** Чана разбудил телефонный звонок, не открывая глаз, он по привычке пошарил рукой под подушкой. Звонок был слишком громкий и доносился откуда-то из-за спины. Он повернулся и открыл глаза. Телефон лежал на столике, но его взгляд привлек вид просыпающегося Бинни. Парни улыбнулись друг другу. — Доброе утро. Прости за звонок. — Ответь уже, если это с работы, скажи, что ты в космосе и не можешь вернуться. Чан улыбнулся, ему показалось, что в голосе Бинни прозвучала ревность. Он взял телефон в руку и сел. — Алло? Звонил главный врач клиники, которую недавно посетил Чан в поисках правды о пропавшем сыне удивительной бабушки. Он сказал, что забыл передать ему личные вещи умершего. — Хорошо, заеду через час. Чанбин расстроился и даже рыкнул, спрятавшись под одеялом. — Трудоголик. Отложив телефон, Чан бодренько подпрыгнул с кровати и навалился всем телом на парня, щекоча его бока. Бинни барахтался и вырывался, громко смеясь, пытаясь поймать его за руки. — Идем умываться и завтракать. У нас есть важная миссия. Чан встал на ноги, стягивая с дивана, на котором спал Бинни, тонкое одеяло. — Это не с работы? — Нет. Сегодня я познакомлю тебя с милейшей женщиной, которая сломала мое представление об этом удивительном мире. — Мы едем к бабушке? — Да. Но сначала заедем в клинику, где ее сын прожил свои последние дни. — О. — Бинни понял, о какой миссии сказал Чан. — Не самое доброе утро ее ждет. — На самом деле, я думаю, она понимает, что спустя столько лет, она не найдет его живым. Она только хочет знать правду. — Наверное, ты прав. Они позавтракали в уютном кафе под навесом, из-за дождя, который лил с вечера, наслаждаясь вафлями с нежным сиропом и горячим кофе. Вспоминая предыдущий вечер, который они провели в спортзале, парни договорились, что обязательно повторят свои достижения сегодня. В клинике Чан получил не только личные вещи мужчины, но и его прах, который хранился долгие годы в колумбарии. Увидев ее, Чан подумал, что вряд ли можно смириться с потерей близкого человека и ему стало грустно из-за предстоящей поездки. Бинни был рядом и видел сомнение в глазах следователя. — Она должна узнать. Так она хотя бы сможет его оплакать и попрощаться. — Спасибо, что поехал со мной. Чанбин кивнул, похлопывая его по плечу. — Поехали. Чанбин смотрел на мелькающие дома через окно автомобиля, когда они проезжали по центральной улице маленького городка, в котором удивительным образом родились четверо его друзей одногруппников. Время от времени он поворачивался, чтобы посмотреть на сосредоточенное лицо Чана, морально готовящегося сообщить печальную новость немолодой женщине. Они оба переживали, как она воспримет известие о смерти единственного сына. Она встретила их на крыльце, улыбаясь и разглядывая нового гостя, которого привез с собой Чан. Бинни понимал, что она искала в нем знакомые черты, надеясь, что следователь скажет, что нашел ее внука. Чанбин грустно улыбнулся, держа в руках бумажный пакет, внутри которого была нефритовая урна, которую они купили взамен той, больничной. Зайдя в дом, парни ощутили свежий прохладный воздух с примесью вишневого варенья. Чан снял обувь и прошел за женщиной в гостиную.Дождавшись, когда к ним присоединится Бинни, следователь сказал: — Мое расследование подходит к концу. Очень скоро будут готовы результаты анализа ДНК, но сегодня я привез вам печальную новость. Мне жаль, что приходиться сообщать об этом. Женщина села на край дивана, приготовившись к самому худшему. Она догадалась, что речь о ее сыне. — Вы нашли моего сына? — Да. К сожалению, он скончался в больнице несколько лет назад. Его лечили лучшие доктора, думая, что он совершенно безумен, потому что никто не мог поверить в то, что он им пытался доказать. Примите наши соболезнования. Бинни вытащил из пакета урну и, склонившись перед женщиной, передал ее в дрожащие руки. По ее щекам потекли слезы, когда она прижала урну к своему сердцу. — Мой бедный сынок. Чанбин тоже не удержал в себе слез и отвернулся. Ему было искренне жаль эту женщину, которая столько лет ждала возвращения сына домой, но дождалась лишь его прах. Чан помог ей подняться и проводил в угол комнаты, где висела фотография ее сына. Она поставила урну на комод и вытерла слезы платком. — Есть еще его вещи, которые были при нем, когда он поступил в клинику. Чан передал ей небольшой пакет, когда помог присесть обратно на диван. Она с трепетом достала из него аккуратно сложенную рубашку в тонкую синюю полоску и черные брюки. В отдельном свертке лежали документы, часы, обручальное кольцо и тонкая серебряная цепочка с подвеской. Женщина открыла паспорт сына и провела пальцами по миниатюрной копии настенной фотографии. Только теперь Чан обратил внимание на человека на снимке. — Вы позволите? — Да. — Женщина передала Чану паспорт. — Здесь ему всего двадцать. У него был прекрасный голос, он очень любил петь колыбельные сыну. Бан Чан всматривался в лицо молодого человека, оно казалось ему знакомым, хотя скорее не само лицо, а его черты. Всю дорогу домой он вспоминал это лицо, испытывая дежавю и объясняя себе это тем, что вероятней всего запомнил его, когда начинал изучать дело. Чанбин наблюдал за ним и его муками, и не выдержал. — Что ты увидел на той фотографии? — А? Ой, прости. — Чан вернулся из своих мыслей и взглянул на Бинни. — Мне не дает покоя его лицо. Я, как будто знаю его. Черты лица мне кажутся такими знакомыми, что я не могу перестать думать об этом. — У тебя не осталось его фотографии? — В деле есть снимок, хочешь посмотреть? — Да. — Тогда заедем в участок. — Давай.