Выхода нет

Я купался в реке А в далеких церквах Я молился ему и просил об одном: Отжени от меня ты сомнения и страх, сохрани и спаси этот дом! Отжени от меня дождевицу-печаль Отжени от меня одинокую ночь Отжени от меня суетливые дни! Отжени, Ангел Мой, отжени!

      —мы.. в нашем доме. Я подумал, что здесь пока можно перекантоваться, Мэр ведь не должен знать, где это. — рассказав всё про Элю, подытожил Стефан, непривычно крепко держа в руке телефонную трубку. —ты сумасшедший, Ефремов. — рыкнул Макар на том конце провода, но потом послышался сдавленный вздох. — тебе нужно будет привезти что-то? Еда там, хер его знает.. —если можешь. И это… держи в курсе, звони. —конечно.       Они одновременно повесили трубки, оба посмотрели на спящих девушек, и оба захотели провалиться сквозь землю.

***

      Каждый шорох отдавался в голове гулким эхом. Разбавлялись они хриплым дыханием его самого, связанного по рукам и ногам. —я не знаю где она! Да, я привёл её в бордель, дальше ничего не знаю… я был в стельку, я просто завёл её туда и продолжил пить, а потом ушёл! Клянусь! —где она может быть? — спросил голос откуда-то сзади, когда открылась дверь. Вошедший обошёл «пленника» и почти вплотную наклонился к его лицу, заставляя того замолкнуть и в страхе вытаращить глаза, так как перед ним стоял сам Мэр. —я.. я не знаю.. —ну давай же, Серёжа, вспоминай. — начал говорить он намеренно плавно и певуче,— или хочешь отправиться вслед за Пашей Самойловым? —я не знаю! — Серёжа, он же Укр, уже сорвался на крик, в истерике пытаясь освободить хотя бы руки, но в ответ на это он лишь получил кулаком по лицу. От кого именно — не увидел, но удар чуть вовсе не отправил его на пол. В итоге, во рту начал копиться привкус крови, будто ещё сильнее разжигая в Укре нервную злость. —я привёл её к шлюхам Ефремова! Почему вы не допрашиваете его или их?! —ничего себе, Серёжа.. а ты, оказывается, крыса. Сваливаешь всю ответственность на сослуживца. Как некрасиво. — голос Мэра с каждым словом было всё невыносимее слушать. —я больше ничего не знаю.. — снова отчаянно повторил Укр, повесил голову, и будто бы уже приготовился к тому, что сейчас сквозь него пройдёт несколько пуль. —быстро к Ефремову. Обыщи его хату и тащи сюда его самого. — отдал приказ Мэр, и после того, как один из его амбалов ушёл, он ещё несколько минут испытующе смотрел на побитого Укра. — а этого подержите пока. Мало ли, что он ещё вспомнит.       Укр поднял изумленный и обнадёженный взгляд, но увидел лишь, как закрывается дверь вслед за двумя ушедшими людьми.

***

      Макар должен был уже уйти на ночное дежурство, но плохое предчувствие его не выпускало из дома. Он бродил туда-сюда по квартире, думая только о том, как ему помочь Камиль. Вариантов и времени, к слову, оставалось не так много, что ещё сильнее нагнетало, заставляя выкуривать уже четвёртую сигарету подряд. А тут ещё и Стефан, как выяснилось, сбежал с дочкой Мэра за сорок километров от города! От информации, которую выдал ему Ефремов, у Макара окончательно начинала плавиться голова, вплоть до трясучки. —сука! — не выдержал он, ударив кулаками по стене,— чёртов Мэр! Чёртов Ефремов! Чёртова наркота!       От его голоса, не кричащего, но сорвавшегося, с кровати встала Камиль, и тихо подошла к мужчине, заставляя его одёрнуться. —извини.. — дрогнув, произнёс Макар резко севшим голосом, и глаза у него едва не наполнились слезами. —может, поговорим?— она положила голову ему на плечо, вздохнула и легонько толкнулась в строну кухни… —так, кто такой этот ваш Мэр? Я всегда думала что он.. ну.. мэр? Как это по-вашему, было слово.. градоначальник? — Камиль сидела, бесцеремонно закинув ноги на холодильник, и пыталась немного двигать пальцами. —наш Мэр — это выше, чем обычный градоначальник. Он несколько лет уже держит под собой всех авторитетов, в том числе и ваш стрипушник, и бордели Воли Андреевны, и даже все рынки, что есть в городе. Ему платят дань, его уважают, его охаживают, как только могут, лишь бы не впасть в его немилость. —ну, а дочка его что? — вскинув брови, сразу спросила она, зная о пропаже девчонки. —да я даже и не знаю.. я ее не видел никогда. Стефка видел, я нет. Знаю, что она красивая только — у неё мать местный конкурс красоты выигрывала несколько раз, а потом померла вроде, то ли когда теракт был, то ли болела чем-то.. —вот он за девку и держится… — закончила вместо него Камиль, —да. Именно. А тут — представляешь, она пропала! И найти её не могут уже несколько дней. А она.. у Стефана она короче оказалась. И сейчас он уехал в деревню, в материн дом, думает, что там не найдут.. —а.. найдут?— слегка взволнованно спросила Камиль, и затянулась сигаретой из рук Макара.       Он помолчал, глядя в пол, после чего закрыл лицо руками и глухо прошептал: —я не знаю.       Они лежали в постели. Макар гладил руки Камиль, мечтая быть кем-то вроде Джуны или Кашпировского, чтобы одним движением снимать все болезни с человека, и с горечью понимал, что это всего лишь шарлатанство. Слушая её тихое дыхание он медленно засыпал сам. Но кошмары не давали ему это спокойно сделать. Макар проснулся, дрогнув всем телом, и уставился в потолок. —Господи.. — прошептал он едва слышно, в потолок, и сильнее сжал в ладонях ледяные руки Камиль. —..спи уже...       После этой фразы утро настало как-то стремительно быстро. Едва встав с постели, Макар уже начал собираться в не запланированную поездку на малую родину. —Камиль, мне нужно уехать. Я вернусь вечером. — громко сказал он, чтобы она услышала его из другой комнаты. Сам же он скидывал в какой-то старый пакет вещи. — Ты на дежурство? — не так громко спросила Камиль в ответ.       Она с внезапным удовольствием смотрела на свое отражение в зеркале: солнце было невероятно оранжевым, и в этом свете ее привычная бледность казалась уже не такой мертвецкой. Камиль даже специально изгибалась, красовалась сама для себя, и «не вовремя» зашедший Макар застал ее в известной позе, с изумительным прогибом костлявой спины. — ой. — хихикнула Камиль, заметив мужчину в зеркале, и немного повертев бедрами, все же скрыла наготу одеяльцем. — я поеду к Стефану. Отвезу им провианту и всякого прочего. — Макар подошел к постели и сел на край. Он обхватил ладонями сомкнутые коленки Камиль, поцеловал их и прислонился виском, теперь тоже смотря в зеркало. — я надеюсь, что все будет хорошо. Я запру квартиру на все замки, на телефон не отвечай ни в коем случае. — в зеркале Камиль действительно выглядела по-другому. Выглядела здоровой. —да перестань, кому нужна твоя квартира.. — она улыбнулась, прислонившись лбом к русым волосам. —поверь, Мэр залезет куда угодно, если посчитает это нужным. Проблема в том, что эта квартира записана сейчас записана на меня, но получал ее Стефан, как афганец. Если им было нужно это узнать, они это уже узнали. В общем, ми.. Камиль.. — он поднял голову, и снова погладил ее коленки. —Макар, милый мой, я работаю в стрипушнике. Пусть Ефремов и хорошо нас охраняет, но схорониться я умею. — она улыбнулась и слегка раздвинула ноги, ухмыляясь. —не сейчас, Камиль. — напоследок поцеловав ее костяшки, Макар встал и направился к двери. —я просто проверяла твою хватку!— посмеялась она вслед. — я буду ждать. Возвращайся с чем-нибудь вкусным, а? Надоели уже макароны твои с хлебом и засолкой!       Он остановился в проёме, уже обутый и с сумкой на плече и пакетом в руке. Вернулся, чтобы посмотреть в ее вдруг загоревшиеся глаза и пропустить несколько ударов сердца от вереницы противоречивых чувств. —обязательно привезу. До вечера.       По звуку Камиль насчитала примерно пять замков в двух дверях.

***

      Стефан проснулся от какого-то мутного кошмара. Что точно там было — он не запомнил, но точно что-то связанное с Афганистаном. Подобные сны бывали у него настолько часто, что стали почти привычными, заставляли проснуться на пару минут, и снова заснуть. Но сейчас, обернувшись на кровать, он не увидел на ней Элю. Сам он спал на кресле, но точно помнил, что когда засыпал, смотрел на неё..       Стефан поднялся, рукой зачёсывая волосы назад, и быстрым шагом направился на улицу, а там, как и ожидал, встретил Элю.       Только сразу подходить он к ней не стал, а только тихо наблюдал: она просто стояла, облокотившись на машину, и что-то напевала.       Слух у Стефана был острый, поэтому десяток или полтора метров, что разделял его и Элю, не помешал услышать ее тихое пение: —На мне луна рисует белым. Болотный лебедь с нежным телом. Меня морочит злая кровь, Моя весна вернется вновь, Туда, куда ты так хотела. Ее коней седые гривы Укроют травы и обрывы, И унесет под бой часов На белых снах от бедных слов Туда, куда ты так просила, Моя любовь, моя любовь…       Он не хотел ее прерывать. Притаив дыхание, он вслушивался в каждое слово песни, пытаясь вспомнить автора, но это ему никак не удавалось. Мысли словно были забиты совсем другим, и такие мелочи, как авторство песни, отметались сами собой. Она продолжала петь, уже что-то другое, а Стефан, медленно и тихо подходил, подкрадывался к ней. —папа разрешает слушать что-то, кроме Чайковского? — спросил он с неловкой усмешкой, облокачиваясь на капот. Эля дёрнулась от неожиданности, но потом повернулась к Ефремову, сложив руки на груди, будто собираясь обидеться. —ну! Он конечно меня ограничивал, но не настолько же. Тем более, он же сам слушает это все. —да, правда что..— засмотревшись в голубые глаза девушки, не сразу ответил Стефан. Он опустил голову и выдохнул, что-то обдумывая. — к нам вот в город Шевчук через два дня приезжает. — вдруг выдал мужчина, притом довольно грустно. —а кто это? — в недоумении спросила Эля. И с ещё большим недоумением на неё в ответ посмотрел Стефан. —в смысле? Ты ДДТ не знаешь?— он слегка усмехнулся, видя как Эля меняется в лице. —а, ДДТ! Конечно знаю. Что такое осень, дождь там… Стефан заулыбался, а потом, кашлянув в кулак, внезапно начал петь: — купола покатились, как головы Стены упали медленно От сабель нежданных половцев… Пошли-ка домой. Слишком ветрено…       С этими словами он приобнял ее за плечи, и повёл Элю к дому. —ты явно редко бываешь здесь. — как бы невзначай сказала Эля, проведя пальцами по пыльному столу.       Стефан усмехнулся на это и вскинул брови. Он раскинулся в кресле, тяжело выдохнул и окинул комнату взглядом, грустно улыбаясь. —мама умерла 11 лет назад. С тех пор как-то.. да, как-то я запустил этот дом. Нет, знаешь, иногда мы приезжали сюда. То на кладбище сходить, убраться, то просто шашлыков пожарить. —мама.. это та женщина с фотографии, у которой чёрные волосы? — Эля уже сидела напротив, перебирая в руках вязаную крючком салфетку, снятую со стола. — ты на неё так сильно похож..       Стефан засмеялся. Как-то расстроенно засмеялся, и будто бы даже обиженно. —нет, Эль, я на неё совсем не похож. Она великая женщина была. На таких, как она, мир держится. А я.. посмотри на меня, Эль, ведь один же смех,— Стефан развернулся к ней, раскинул руки, будто бы сейчас начнёт браваду, а потом с все той же кривой улыбкой снова рухнул в кресло,— я калека, держащий стрипушник. Я женился, чтобы получить квартиру. У меня только три друга: живой брат, мертвый сослуживец, а третья, наркоманка, разваливается по кускам из-за крокодила. Элечка, понимаешь, она жила в этом захолустье, молилась каждое утро, батрачила с утра до вечера, лечила всю деревню за спасибо. Она похоронила моего отца, когда мне был год. Она вырастила меня, вырастила моего брата, и она никогда не показывала, что ей плохо. Я не стою даже одного ее метрового волоса. Поэтому, видимо, у меня ничего и нет за душой..       Эля внимательно слушала его, и когда он закончил, то только молча встала, не найдя никаких слов в ответ. Она обошла комнату, вновь остановилась у стола, и обернулась к Стефану. —давай, что есть. Мыло, воду, тряпки, газеты. Я уберусь.       Ефремов удивленно посмотрел на нее и даже подался вперед, между тем задумчиво почесывая бороду. — тряпки.. хах, попроси что-нибудь полегче. — усмехнулся он, поднимаясь и ушел в другую комнату, откуда вскоре вернулся уже с полным набором. — ну давай. За дело.       Эля радостно заулыбалась. И даже сама не понимала, чему именно: тому, что Стефан собрался ей помочь, или тому, что она так просто смогла поднять ему настроение. Во всяком же случае, она кажется смотрела на него сейчас с искрой влюбленности, что всё-таки старалась отрицать.

***

—Эля! Быстро слезь обратно! — приказным тоном сказал Стефан, видя что как Эля пытается залезть на табуретки, которые поставила одну на другую, чтобы протереть шкаф сверху. Он подошел к ней, бесцеремонно хватая за талию и спустил ее обратно на пол, поворачивая к себе и ненадолго задерживая взгляд. —да ладно… я дома всегда так делала… — от неловкости и испуга она стушевалась, опустила глаза. —а отец твой куда смотрел? Эх.. Стефан отодвинул табуретки и забрал из рук девушки тряпку, протёр пыль и фактически закончил уборку. — что за маниакальное желание куда-то залезть? Прекращай это. Я же не могу быть вечно рядом, чтобы тебя на землю ставить или, не дай бог, ловить. «Очень жаль..»— подумала Эля,— «вот бы мы навсегда остались вместе.»       Под эти ее размышления Стефан вдруг сорвался и быстро оказался у окна. Звук подъехавшей машины его практически напугал, но увидев, что это приехал Макар, он мгновенно успокоился.       Тот помахал рукой, выходя из машины.       Макар добежал до дома и уже был внутри. В руках у него было два пакета с продуктами, которых хватить должно было ну точно на недели две: макароны, гречка, пара килограмм картошки, тушенка, хлеб, яйца, молоко, и даже шоколадные конфеты. Всё это добро Макар поставил на стол, широко разводя руками. —принимайте, барин, дары. — ухмыльнулся он, глядя на безразличие Стефана. —спасибо. — кивнул Ефремов, — выручил. Как там дела обстоят? Макар вскинул брови и как-то нервно улыбнулся. — честно тебе сказать? Не знаю. Ко мне в квартиру пока не ломились, Воля вроде как не звонила. Единственное, что меня пугает, это отсутствие вестей от Укра. Стефан. Ты меня, конечно, извини, но ты понимаешь, что подставляешь под удар всех нас?— последнее Макар сказал как можно тише, наивно полагая, что Эля, где бы она там ни была, не услышит. — тебе самому-то оно вообще надо?       Стефан, обычно крайне серьезный, вдруг стушевался и неловко отвел взгляд. Но эта минутная слабость так же быстро ушла, как и появилась. —Я знаю, что делаю, Макар. — отрезал он. —нихуя ты не знаешь…— как-то разочаровано произнес мужчина, опуская голову и садясь на стул. — ты себя бессмертным возомнил? Ты думаешь, на войне не помер, так тебя ее отец пожалеет? Орденом наградит, за то что ты его дочь в эту дыру увез? Стефан, ты чем вообще.. —заткнись. — рыкнул Ефремов, сжимая кулаки. — я все понимаю. Что я теперь могу сделать?! — …вернуть ее. — помолчав, ответил Макар. Он встал с табуретки и уже хотел уйти, как в кухню вышла Эля.       Мужчины обернулись на нее, глядя, как она неловко перебирает в руках тряпку, которой только что убирала пыль. —это я во всем виновата. Простите..— виновато сказала она, опустив глаза. — может, и правда будет лучше, если я.. —Эля.. — вдруг прервал ее Стефан, и злобно гляну на Макара,— не надо, ты ничего.. —нет! Я действительно.. — успокойтесь, Елена Пална. Все равно мы не знаем, как тебя сейчас безопасно вернуть в город. Безопасно для него. — Макар кивнул на Стефана. — да, твой отец сейчас в отчаянии и скорее всего живого места от Стефана не оставит. Пока посидите тут еще пару дней. Надо подумать, как быть теперь.       Стефан устало свалился на табуретку, потирая глаза. —Макар. Прекрати. Тебя, наверное ждут Камиль? Езжай домой.. — ты мне рот не затыкай, Дон Жуан престарелый. Эля, послушай: ты виновата только в своей неосторожности и наивности. Не переживай, мы придумаем что-нибудь.       Макар выдохнул. Напоминание Стефана про Камиль теперь не давало покоя. Он уже собрался уходить, как Эля поставила чайник.       Макар и Стефан вопросительно посмотрели на нее. — простите меня. Пожалуйста.— бормотала она.— я не думала, что так все обернется.       Она достала три кружки и поставила их на стол. Из пакета, привезенного Макаром, она достала пачку чая и уже через пару минут он отдавал паром из кружек. Они все переглянулись, и Макар вдруг улыбнулся: —а ты тонко чувствуешь момент. Может, все кончится не так уж и плохо?