Песни мертвых деревьев

      За время нашего отдыха защитный круг не был потревожен, а свеча, которую я оставила гореть для определения времени, утратила три деления, соответственно, спала я ровно три часа. Наскоро сполоснув лицо, чтобы быстрее прийти в себя, я растолкала Гаррета, и пока тот промаргивался со сна, пристегнула с`каши обратно к ногам, а лук - за спину, чуть сдвигая мешок в сторону. Проверила, насколько легко выходят стрелы из закрытого колчана, и даже особо не вздрогнула, видя то самое оперение.       А Джок еще говорил про мою жестокость. Несмотря на то, что слуга Хозяина давно не человек, он изначально был им, поэтому червоточина нашей расы все еще при нем. Иначе зачем ему отдавать мне этот колчан, где были одни лишь стрелы с фиолетовым оперением в золотую полоску? И к моему ужасу, их было слишком много, да и сами стрелы были достаточно тяжеловесными, под стать огромному луку Принесшего Зиму. Думаю, что с его нынешней силой, некогда принадлежащий ему лук и эти стрелы с легкостью пробьют панцирную броню насквозь. Мне, конечно же, на подобное даже рассчитывать не стоит.       И несмотря на то, что он втянул меня во все это, закинул во Дворцы ради какой-то короны, а так же заставляет убить женщину, что предала его, у меня была некая доля сочувствия к Имагро. Боюсь, что если бы меня постигла подобная судьба, я бы поступала куда более изощренно и ужасающе, не гнушаясь никакими методами. Хотя о чем это я… думаю, я поступила бы куда более изощреннее, и абсолютно точно сделала бы это своими руками. Однако, мне не пятьсот с лишним лет, чтобы в полной мере понимать мотивацию бывшего лучника.       Впрочем, это лишнее. Тот, кто зовет себя Посланником в моей жалости и понимании не нуждается. А вот в мертвой Лафресе - вполне. Но от этого липкого ощущения сочувствия к человеку, что отдали на растерзание эльфов, все равно было не по себе.       — Как самочувствие? — Гаррет уже пришел в себя, буквально на ходу собираясь зажевывать сухарь. Мне же есть от чего-то не хотелось. Пусть ничего вещего не снилось, но ощущения после сна… странные. Словно, я что-то видела, но не могу вспомнить. С видениями такого не происходило.       — Пойдет, — отозвался вор, закидывая остатки сухаря в рот и запивая водой.       — Тогда идем. Спустимся, пройдем второй, и отдыхать будем перед спуском к Створкам, примерно так же, часа три. У нас плотный график, — хотя отдыхать все же придется. Я уже отсюда чувствую слабые отголоски чужой магии, страшно даже представить, что ждет нас на следующем ярусе. Ну, ничего не поделать, хмыкаю, выходя из тени и направляюсь к выходу с первого яруса.       К той неосвещенной бездне, что вела ко второму ярусу.       Увидев длину лестницы, что освещалась за счёт заклинания, у меня появилось детское, и абсолютно глупое желание раздобыть где-нибудь щит, и использовать его вместо санок, дабы спуститься вниз как можно быстрее. Останавливало лишь то, что мы можем влететь прямо в глотку какой-то очень голодной и не дружелюбной твари, даже не смотря на то что заклинание указывало на то, что мы одни. Но честно говоря, в одиночку бы можно было сотворить такую глупость. Но я не одна, и все же несу ответственность за Гаррета.       Вот вроде он и не доверяет мне до конца, но вырубился на отдых моментально, сон был глубокий и размеренный. По всей видимости, моей магии он доверял больше, чем мне самой. Вот и дожили до абсурда: вор, что не доверял магии в целом, опирается на нее куда больше, чем на своего нынешнего компаньона. Даже обидно от такого отношения становится.       Впрочем, может думать что угодно. Мне, честно говоря, уже не горячо, ни холодно, даже несмотря на то, что, по воспоминаниям от прошлого, мне, вроде как, нравился Гаррет. Да и по рассказам сокомандников понимала, что он неплохой мужик, и я хотела с ним познакомится, если представится возможность. Но учитель решил, что прервать мою жизнь куда более интересный расклад, нежели встреча с Танцующим. Поэтому, можно сказать, я сейчас прощупывала некогда любимого книжного героя, правда, таковым язык не повернется назвать мужчину. Сейчас он скорее был просто человеком, которого мне нужно защищать, а также помочь с выполнением миссии.       И желательно, чтобы в процессе мы все же не похерили мировой баланс. Но что-то мне подсказывает, что мы только этим и занимаемся, и после этой вылазки еще долго придется разгребать последствия. Если доживем до того времени, конечно.       — Что здесь написано? — Тень крутил головой, но аккуратно, потому что если поскользнется, то лететь будет очень долго и костей не соберёт. Лестница все же была длинной, и выдолбленной прямо в каменистой породе, поэтому особо удобной ее назвать сложно.       — То же, что и при спуске к первому ярусу: продолжают перечислять тех, кто похоронен здесь. Тут значительно больше огрских надписей, так что я не смогу перевести их достоверно, — огоньки протанцевали до самого потолка. Ага, здесь и вправду было исписано вообще все.       — А свет как-то можно зажечь? — не удержалась, и обернулась к мужчине с лёгкой ухмылкой. — Что? На спуске так же нет света, теперь между первым и вторым ярусом его тоже нет.       — Здесь нет источников света, дабы не нарушать покой упомянутых. Не забывай: у клыкастых иное отношение к смерти и памяти о павшем. Считается, что постоянный свет, проливаемый на надгробную плиту мешает духу успокоится и покинуть этот мир, поэтому они хоронят павших в катакомбах. — указываю ладонью на стену, что была испещрена орочьей вязью, не оставляя свободного пространства. — И Первые, и Вторые не считают, что каждая могила нуждается в подписи, потому что это так же нарушает покой души, поэтому делается подобная сводка. Своеобразный единый надгробный камень, чтобы о погибших помнили.       — Очень надеюсь, что нам не придется идти в темноте по эльфийским этажам, — недовольно пробурчал мужчина, и мне как-то не захотелось его расстраивать, говоря о том, что скорее всего так и будет.       У эльфов была достаточно странная погребальная культура, не понятная нашему человеческому роду. Темные в целом были другие, и их обряды отличались от тех же Светлых, что не пели песни над погибшими, и про звезды у них также не было поверий. Но и у Светлых были собственные обряды, с которыми я была не особо знакома, в отличи от их собратьев из Заграбы. Все же Пепел был излишне разговорчивым, без малейшего стеснения отвечая на все вопросы, и полностью утоляя мое любопытство по отношению к клыкастым.       Мне бы побродить по Заграбе, увидеть Листву своими глазами… но все это лишь мечты, которые по всей видимости, я буду исполнять на старости лет, когда смерть станет наступать на пятки.       — Честно говоря, меня поражает подобная осведомленность об обычаях жителей Заграбы, — он продолжал крутить головой вокруг, по всей видимости продолжая удивляться масштабам лестницы. А ведь это мы еще только по людским этажам идем, тут даже смотреть особо не на что. — Да, Кот говорил, что ты очень много книг прочитала, да и темный у тебя под боком с начала службы, но для меня все равно странно, что человеку позволили узнать о почти что священных традициях.       — Я не скажу, сколько точно мне было лет, когда я увидела первого эльфа, но точно помню, что мне было восемь, когда я впервые столкнулась с орками. Отец проводил объезд земель и меня младшим братом взяли с собой, дабы мы понимали, на что способны Первые, и с чем сражается Пограничье. — это были очень странные воспоминания. Мои, и не мои одновременно. Такая двойственность ощущений иногда сбивала, хотя уже давно решила для себя, что я и есть Лесса, иначе, было бы сложно.       — Ухорезы? — Гаррета словно передернуло от воспоминаний. Да, стычка в Перекрестке была неприятной, а лично для меня еще и болезненной. Магический защитник не смог защитить членов своего отряда.        — Поджигатели, и мы столкнулись с ними нос к носу. — неловко повела плечом, словно сбрасывая с себя морок. Не время вспоминать о собственных неудачах. Буду оплакивать их тогда, когда вернемся в Великан. — Не смотря на жестокую битву, что предстала перед глазами, мне все же было интересно, а что, собственно, орки делают на наших землях? Что ими движет? Какая у них мотивация? Обычная ненависть ко всем тем, кого создали после них? С эльфами все понятно, они делят одну территорию, но в чем причина такой ненависти к людям? И я стала все меньше уделять времени мечу, больше погружаясь в изучение клыкастых. Мне повезло, что отец отпустим меня в Шамар на два года, и у меня была возможность посетить не только королевскую библиотеку, но и пообщаться с темными, которые приезжали в делегациях к правителю. Я тогда решила, что мне нужны ответы на вопросы, которые я не получу, если останусь в Пограничье.       — Больше похоже на болезненную одержимость, — хмыкнул Гаррет, опустив голову. Не могу понять его поведение порой. Сейчас казалось, что ему даже неловко от того, что он завел разговор о моем прошлом, ведь, как известно, Дикие не любили говорить об этом.       — Не без этого, однако, я нашла в текстах упоминание про создателями Сиалы, и подумала: но не мог же он создать просто яростную расу, которая хочет уничтожить все, и остаться одни? Но два года моих исследований принесли лишь минимальное понимание того, как общаться с эльфами, дабы не оскорбить их. А потом услышала про рейды по Золотому лесу, и поняла, что иду не с того бока, — все равно спускаться ещё долго, от того что раскурю трубку, хуже не станет. Опять же, никого вокруг нет, все идет достаточно спокойно. — И знаешь, наткнулась на много интересного. Не оправдываю орков ни в коем случае, но и бездушными тварями считать их тоже не могу. У них есть свое мировоззрение, так же как и у эльфов, а мне все еще нужны были ответы. Так я сбежала в Ранненг.       — И в конечном итоге, стала одной из Диких, — как-то недружелюбно отозвался мужчина. — Какие ответы тебе это дало в итоге? Приблизило ли к пониманию мира?       — Я слышу в твоём голове издевку? — дым поднимается высоко, прямо к сводчатому потолку. — Не поверишь, но даже служба в Великане дала мне пищу для мозга. В Безлюдных есть снежные орки, и они немного иные, нежели их собратья из Заграбы. Я попала в плен, и провела в их лагере неделю, вернувшись в форт на своих двоих. Правда, жива я осталась только потому что знала орочий, а шаману, что охранял меня, стало интересно, как там ситуация в мире. Они не подчиняются Неназываемому, да и орки Золотых лесов тоже, скорее просто используют его имя для устрашения, потому что Валиостр и Пограничье его боятся, а деморализовать противника - прекрасная тактика. Не скажу, что снежные желают жить в мире, но им все равно до того, что происходит в Безлюдных. Они - отшельники, им нет дела ни до Неназываемого, ни до самого форта, но свои земли они охраняют чутко.       — И каким образом этот рассказ относится к служению Хозяину? — вот сейчас мне захотелось ударить Гаррета, и как можно больнее.       Жаль только, что он этого не переживет, да сломает шею, а мне потом Рог на своей горбине нести придется.

***

      Второй ярус был людским, все как написано в книгах из королевской библиотеки и свитках Ордена, тех, что не остались в старой башне, которая находилась в Пятне. Если верить сводкам, то хоронили здесь особо знатных господ, и в отличии от шестого яруса, для захоронения здесь, не нужно было быть семи пядей во лбу и запомниться народу. Нужно было просто иметь достаточное количество денег и слуг, что отнесут твое бездыханное тельце в могильник. Сейчас, конечно, подобное уже и не практикуется из-за шевеления Падших, однако в былые времена, второй ярус расширяли чуть ли не до бесконечности, и он явно может посоперничать с шестым ярусом своим размахом. Правда, до эльфийских ярусов он явно не дотягивал. Хотя с клыкастыми мало кто мог по соперничать в плане эстетического вкуса. Нам, людям, даже до орков было далеко, что уж говорить о других расах.       Сложно было оценить протяженность яруса опираясь лишь на карты Ордена. Те маги не были исследователями, а тем, кто хоронил Грока на восьмом ярусе и в голову не могло прийти составить подробную карту Дворцов. Возможно, что-то подобное есть у эльфов, однако, нам эти карты не предоставили, чтобы избежать путаницы, ведь в наших документах был путь до могилы, а не общая карта. А возможно, я вновь слишком много думаю об прагматичности клыкастых, и никакой карты нет, зато есть хитрое шаманство, вроде того, по которому они ориентируется по лесу.       В общем, как уже можно было заметить, почти постоянная мертвая тишина и хмурый Гаррет, готовый взлететь на потолок от любого шороха, наводили меня на размышления, в частности те, что не особо помогали нашему путешествию, но в голову все равно лезли, и выкинуть их просто так не получалось.       Слишком много думаю о погибших, и грызло чувство вины от того, что я не смогла это предотвратить. Это отвратительное ощущение, когда вроде как и видишь будущее, но предотвращаешь его ценой жизни других людей. Такое случалось и раньше, но явно не с таким размахом. Да и честно сказать, не помню чтобы сны мне снились с такой частотой, однако их стало слишком много, стоило мне стать частью Игры, точнее, стоило эльфам проехать ворота форта. Слишком многое перевернулось с ног на голову.       И чтобы не думать о том, что я уже исправить не могу, старалась сосредоточиться на окружающем пространстве, словно это как-то могло помочь. Да, тут было на что посмотреть, но честно говоря, это была вторая паутина ходов, что мы уже видели на первом ярусе, разве что другого узора и размера. Но даже не смотря на некую скуку, рассматривать все вокруг мне было интересно.       Всему виной была натура исследователя, и лично я данной прогулкой наслаждалась, и можно сказать, отдыхала, пользуясь другой обнаружалкой, что действовала по радиусу, и двигалась вслед за мной, потому что именно я являлась центральной частью заклинания. Поэтому точно знала, что в районе двух лиг по окружности от нас никого не было. Заклинание затратное, но использовалось всего раз в десять часов, так что не сказать, что ощутимо било по резерву. Можно было снизить радиус действия до лиги, однако, люди Паргайда под боком не прибавляли оптимизма, вынуждая четко отслеживать любые подозрительные передвижения поблизости.       Не могу сказать, что здесь было потрясающе красиво, все же, это людские этажи, и изысканностью клыкастых они похвастаться не могли. У нас, людей, более простая архитектура, но слишком вычурные украшения, поэтому хрустальный гроб, в котором, словно в колбе, был похоронен какой-то маркиз, тело которого не разложилось за три столетия даже особо не удивляли. Имея достаточно золотых, подобный раствор можно было заказать у Ордена. Все же они часто ставили эксперименты на плоти, и для них требовались опытные образцы, которые так просто и не достать, вот и был придуман подобный способ консервации. Но от этого знания содержимое гроба менее жутким не становится.       Было заметно, как Гаррет буквально исходил слюной на лежавшие сокровища, но мы шли мимо них. Во-первых, покой мертвых лучше не тревожить, подобной чепухой, мало ли, какие заклинания там стоят. Ну а во-вторых, эти богатства могут быть банально проклятыми, или активировать ловушку. Топорную, но все же ловушку. А учитывая, что здесь буквально все было пропитано магией так, что у меня ломило виски, ну их к Неназываемому, проблем меньше будет.       — Как думаешь… — неуверенно протянул Тень, смотря на один из похоронных залов, с достаточными залежами сокровищ. Однако, магии на них было столько, что мы даже приблизится к ним не сможем.       — Оторвет, — даже не оборачиваясь, проинформировала я вора. Голова раскалывалась от количества магии, разлитой в воздухе, и я уже думала сдаться, и лечь спать хотя бы на часок.       — А жаль, — да мне тоже жаль, но лучше вскрыть тайники Падших. Где-то на четвертом ярусе должна быть комната с камнями. Или же это было все ещё на третьем, не далеко от спуска на четвертый.       — Нам надо будет сделать одно важное дело на эльфийских ярусах, так что когда придет время, я попрошу тебя не задавать никаких дурацких вопросов, а просто помочь, — Гаррет нагнал меня, чтобы посмотреть с неким подозрением, но в глазах все равно было заметно любопытство. — Возможно, ты слышал о неудачной экспедиции дома Черной Розы, которые пытались донести своего правителя до нужного этажа, но потерпели неудачу?       — Предлагаешь нам завершить это дело? — мужчина ухмыльнулся, словно сказанная мной “шутка” была крайне неудачной.       — Предлагаю подарить им покой, а не то, о чем ты подумал, — отзеркаливаю ухмылку, надавливая пальцами на виски. — Давай ненадолго приляжем, мне сложно продолжать путь с мигренью. Спать в лапах големов, конечно, не особо приятная уму затея, однако выбирать не из чего.       — Каких ещё големов? — было заметно, что голос стал ниже, словно на мужчину начала накатывать невнятная паника.       — Все эти горгульи искусственно созданы, — я кивнула на стены, где то тут, то там встречались эти монструозные создания. — Здесь нет артефакта, что содержит заклинание, поэтому они не смогут проснуться, если того не пожелает маг. Но есть куда более неприятная живность на этом этаже. Если я правильно помню, то наш путь пролегает через обширный зал со стражем. Это воздушный элементаль, которого ты не сможешь увидеть, если не обладаешь магией, так что лучше не рисковать, и найти обходной путь заранее.       — Ты про триумфальный зал? — нахмурился Гаррет по всей видимости вспоминая карты, что мы изучали недавно.       — Он самый. Магов это создание не трогает, потому что чувствует с ними родство, но вот на тебя нападет, поэтому давай не будем рисковать. — нам на пути как раз попалась прекрасная горгулья, в огромных лапах которой можно расположиться вдвоем, и я кивнула на нее головой, показывая, где именно я намерена остановится на отдых.       Мы забрались во внутрь с помощью паутинки. Гаррет упрямо не говорил, что устал, или что ему требуется отдых, и похоже, еще немного сна. Возможно, его гордость задевало, что женщина была выносливее него, от этого он не говорил ни о каких остановках, и уж тем более не упоминал об усталости. Зря. очень дурная привычка, что может стоить жизни.       Мой плащ был использовал в качестве простыни, а теплый свитер стал подушкой. Места было не особо много, придется спать буквально в обнимку, но у меня ужасно болела голова, и я была голова спать даже в самой неудобной позе мира, если от этого мне станет легче. Пусть я морально и готовилась к тому, что меня ждёт, на деле это оказалось куда болезненнее, чем можно было подумать.       — Мне нужно проспать буквально часок, — уведомила я Гаррета, с кислой миной проглатывая отвратительное зелье. — Ничего страшного не случится, если мы полноценно отдохнем. Возможно, получится преодолеть мост над мраком за один подход и не останавливаться на отдых непосредственно там, потому что это слишком опасная идея. В любом случае, мне нужно унять головную боль, а тебе отдохнуть.       — У тебя странное выражение лица с тех самых пор, как мы вошли на второй ярус, — мы на пару жевали сухари, потому что кушать, после нашего импровизированного завтрака уже хотелось, с этим не поспоришь.       — Извечная болезнь всех магически одаренных. Чем больше у тебя магии, тем лучше ты ее чувствуешь. Представь, как мне, почти что архимагу, дурно на втором ярусе, что буквально пропитан магией? — мда, хорошо что у меня были запасные бурдюки с водой. В Дворцах с ней было не сказать что хорошо. — Поэтому, после того как выпьешь зелье, нужно поспать, и тогда это пресыщение проходит, а головная боль отступает, на время, пока не отдалишься от источника, но все же. Отсюда нас никто не заметит, а заклинание мне сообщит, если кто-то вступит в нашу зону, и я разбужу.       Вор на это кивнул. Мда, про “в обнимку” я ни разу не шутила. Для двоих места было правда мало, не понятно, куда деть руки, и как их сложить так, чтобы не мешать другому человеку. Мы лежали нос к носу, тупо уставившись друг на друга, словно прикидывая, что же делать. В конце концов, мигрень меня добила, и я, не стесняясь нарушения личного пространства Гаррета, сложила на него руки, упираясь лбом в ключицу, дабы удобнее устроиться для последующего отдыха.       Конечно же из Гаррета была ужасная кровать, примерно такая же, как и из Фонарщика, потому что оба жилистые, и не были рассчитаны на то, что на них кто-то будет спать. Хотя если так подумать, то никто из нашего отряда на такое не рассчитан. Разве что Медок, но я редко пользовалась подобной привилегией.       В общем, спина затекла, но грех жаловаться, головная боль прошла, а я даже не ставила свечу, чтобы понять сколько мы проспали. Чувствовала себя прекрасно, так что возможно, и все положенные восемь, а то и десять часов, благо, люди Паргайда даже не думали проходить здесь и нарушать мой, точнее, наш покой. Теперь можно перекусить.       Пока зажевывался сухарь, мы обсуждали, как идти, чтобы не заходить в зал, куда нам, собственно, и надо было. Я-то пройду, а вот что делать вору? С дудкой плясать, чтобы угомонить элементаля? Не дело это, разделяться во Дворцах, поэтому, будем выстраивать другой путь, да поближе к Створкам. Мда, крюк придется сделать не хилый, однако, мне бы хотелось по возможности избежать столкновения с не особо дружелюбно настроенным призванным существом, учитывая, что его хозяин уже давно покинул этот мир, и предсказать действия элементаля-хранителя как минимум не просто.       — Если пойдем здесь, то до Створок останется один зал, — Гаррет отрицательно покачал головой.       — Слишком большой крюк придется делать по второму ярусу, — не согласился вор. — Мы потеряем много времени, если пойдем этим путем.       — А если выберем тот, что предлагаешь ты, то наш путь будет слишком близко к логову элементаля, а так же меня беспокоят эти огромные залы в форме звёзд. Если я правильно помню, в них устраивали гробницы великих королей, и традиции обязывают оставлять корону на гробу. Соответственно, там будет столько магии, что меня начнет чуть ли не тошнить от ее количества, — мужчина поморщился от запаха табака, и нахмурился, словно взвешивал ценность моих слов на собственных весах.       По всему выходило, что идти мы хотели совершенно разными путями, исходя из собственного удобства. Я рассчитывала максимально безопасный путь для наших шкур, путь он и займет часов на пять-шесть больше, чем тот, что предложил Гаррет, однако, был куда более безопасный. Понятия не имею, какого именно стража призвали, и какой у него радиус магического чутья на чужаков, соответственно, не могу оценить насколько безопасен вариант Тени, однако, меня абсолютно точно не устраивали королевские гробницы. Отвратительнейшие места, куда моя нога не хотела бы ступать даже за все золото Сиалы. И ладно одна-две, но путь, предложенный вором, буквально пестрел гробницами монархов, и была огромная вероятность, что я свалюсь с ног быстрее, чем мы дойдем до конца второго яруса.       — Ладно, — мужчина похлопал себя по коленям, сбивая многовековую пыль, что успела прилипнуть за время нашего сна. — Я доверяю тебе как воину, так что тебе лучше знать, как безопаснее добраться.       — У нас целый месяц в запасе, не стоит безрассудно совать голову в пасть огра только ради экономии времени. — поворошила мешок, чтобы вернуть вещи на место, и закинула его за спину, вновь поправила, чтобы ничего не упиралось в спину, и с интересом посмотрела на собеседника. — Ещё недавно ты заявил, что не можешь доверять мне, потому что я слуга Хозяина. Что изменилось?       — Я понял, что ничего не понимаю. Ни об устройстве этого мира, ни о незначительных вещах, о которых даже догадываться не мог, — кивает головой за край каменных ладоней, прикрепляя паутинку к голове горгульи. — Например, я не слышал о том, чтобы маги страдали от магии.       — Потому что Орден лучше удавится, чем признает это, — недовольно цокаю языком, повторяя жесты вора, так же спускаясь вниз. — Магов вообще стараются ставить как можно дальше друг от друга на полях сражения, не только для того, чтобы они не мешались друг другу, но ещё и для того, чтобы магический фон не создавал физических проблем. Это связано с историей самого волшебства. Если интересно, я могу вкратце рассказать об этом, все равно идти нам около десяти часов, а то и больше.       — Не знаю зачем мне это, — лицо у него было слегка задумчивым. — Но я послушаю.       Надо же, а раньше бы скривил губы и постарался отойти подальше от всего магического. Да и разговаривал бы навряд ли, потому что привык один быть, без компаньонов, с которыми можно и выпить, и пошутить, и в кости поиграть, и плечом к плечу сражаться. Полезный опыт для адаптации одиночки к подобного рода походам. Весьма интересно, что он как-то быстро сменил гнев на милость, и даже не похоже, что он прикидывается только ради того, чтобы усыпить мою бдительность. Я и раньше замечала, что есть вещи, о которых вор с интересом слушает, но не ожидала, что ему будет интересно слушать о магии.       — Согласно той информации, что нам дают в академии Ранненга, маги словно жертвуют часть себя, когда сотворят заклинания, но это не совсем верно. Если говорить очень обобщенно и с моими предположениями, то Кронк-а-Мор скорее является основной энергией, которой могут управлять живые существа, но так как наши тела не способны пропускать через себя подобную силу, было создано нечто более упрощенное, названное шаманством. То есть, простенькое древнее колдовство, это высший разряд шаманства, а мелкие фокусы шаманства так и вовсе лишь часть подготовительный обрядов в Кронк-а-Море. — не смотря на диалог, я внимательно следила за окружением, прислушиваясь к заклинанию и просматривая помещения на предмет ловушек. Гаррет занимался тем же, молча слушая меня. — Подготовка к колдовству своего рода обряд, где ты не только просишь о разрешении взять кусочек энергии мира безвозмездно, но еще и готовишь тело к подобной нагрузке. Поэтому подготовка длительная, но никак особо не сказывается на общем самочувствии.       — Получается, маги страдают после заклинаний потому, что их тело не подготовлено к подобной мощи? — как-то слишком спокойно отозвался Гаррет, словно прислушивался к чему-то своему. Возможно, вел беседы с Вальдером.       — Немного не так. Маги, по сути своей, воры. Шаманы спрашивают разрешения взять кусочек энергии мира, в то время как маги делают это самовольно, за что получают отдачу от мира. Тело страдает больше от самой отдачи, нежели от силы, что ты заимствуешь у мира, — виски вновь начинало прокалывать. А вот и гробницы, Тьма их забери. — Из-за этой самой отдачи у магов и есть эта так называемая болезнь: непереносимость колдовства. Если простым языком, то нахождение поблизости слабого заклинания никак на тебя не повлияет, но чем серьезнее заклинания, тем серьезнее последствия. Здесь много чего пропитано именно магией, очень старой, и очень мощной. Если бы пошли первоначальным путем, то мигренью я бы, скорее всего, не отделалась. Самолично видела, как от подобного людей тошнит до тех пор, пока кровь не пойдет. Эта болезнь служит напоминанием что маги идут неверным путем, крадут то, что им не принадлежит, и буду расплачиваться за это, пока не выберут иной путь. Поэтому меня так сильно захватило шаманство. Я знаю лишь самые основы, примитив, которому обучают каждого благородного отпрыска, но могу на собственных ощущениях понять разницу. Энергия та же, но в теле ощущается совершенно по другому. Не могу описать словами, я никогда не была хороша в этом.       — Я уже заметил, что у тебя достаточно плохо с выражением эмоций, — мне кажется, или у нас даже завязывается некое подобие беседы? Что-то не припомню, чтобы мы с вором хоть раз разговаривали о чем-то непринужденном.       — Я всегда была такой, и смерть мало что поменяла, разве что стала более категоричной в своих суждениях. У воина всегда должен преобладать ум и холодный расчет, без разницы, чем он сражается, сталью или магией. Рациональность, взвешенность, отрешённость. Здесь нет места чувствам и эмоциональности, — хотелось пожать плечами, но я сдержалась. Как-то незаметно отучила себя от многих привычных жестов ради маскировки. — Но и совсем бесчувственной назвать себя не могу. Служба все же помогла немного очеловечить меня. В Ордене все было совсем не так. Не знаю, рада ли я этому, или нет, но одно знаю точно - приобретение чувства юмора явная заслуга моих товарищей.       — Лично у меня создалось ощущение, что вы с Угрем на одной волне больше, чем с остальными, — на это оставалось только хмыкнуть. Ну, не сказала бы что прям на одной волне, но что-то общее определенно есть.       — У нас похожее прошлое, и мы прошли примерно через одно и то же, да и характеры у нас правда похожи. Правда, я с возрастом стала любительницей языком почесать, — даже отпираться не буду, что раньше обещание давалось трудно, и только время помогло исправить это. — Ладно, не важно это. У тебя есть вопросы, на которые я, возможно, могу дать ответы?       — Посланник, — моя бровь недоуменно выгнулась. — Чего он хочет?       — Да кто его поймет. — мне вот тоже было интересно, чего хочет псина Хозяина, но конечно же, никто не спешил сюда с кипой информации ради того, чтобы прояснить ситуацию. — Конкретно от меня он хочет убийства Лафресы, не знаю, почему именно моими руками, но надеюсь получить ответ об этом в конце нашей авантюры. Почему-то для него важно, чтобы она погибла именно от моих рук, так же как и Игрок, и ради этого они с Хозяином готовы дать мне в распоряжение корону.       И все же, я не могла произнести вслух, что прекрасно понимаю Посланника. Гаррет только-только принял мою помощь и стал доверять. Не хочу потерять его расположение из-за фантомной связи с Джоком.