Песни мертвых деревьев

      Даже думать не хочу, сколько мы проспали, судя по тому, насколько отвратительным показалось пробуждение. Слишком много, это и так становилось понятно по головной боли и онемевшим конечностям. Мой дорогой спутник выглядел так же хреново, как и я, даже не понятно, почему конкретно. Заклинание держал не он, да и не должен был быть такой жесткий магический откат, все же, это защитное заклинание, которое организмом переносится куда легче. Впрочем, я не эксперт и не проводила в свое время углубленные эксперименты по делению магии с другим. Это надо к Светочу, он занимался этой ветвью магических наук.       Сухари, несмотря на свою дороговизну и вполне нормальный привкус, уже сидели в печенках, а ведь у меня в сумке их такой запас, что нам двоим еще недели на три хватит. Не верила я, что Гаррет управится за две недели, стало жалко лапушку вора, вот и положила добротный такой запас. Кто же знал, что мне самой придется этим самым запасом питаться. Если бы знала, где упаду, то подстелила бы солому.       Ох и настроение у меня! Вполне может составить конкуренцию прошлым дням, когда душевное состояние было пренапогайнейшим.       Очередная лестница вниз, и очередные исписанные от пола до потолка стены, что прерывались уже ранее знакомыми по коридору тысячи глаз орнаментом. Правда в этот раз глаза были нарисованы черной краской, и не следили за каждым движением, но ощущение от той злополучной лестницы все еще живы в памяти, так что спуск настроения не повысил от слова совсем, скорее, приносил излишний дискомфорт, которого по возможности хотелось бы избежать, но в Дворцах сложно было найти место, что приносит успокоение и гармонию с собой. Могильники не для того строились, чтобы другие приходили сюда за душевным равновесием.       На пятом ярусе было холодно. Мы зашли с той части, что изначально вырезалась в одной из пещер, поэтому ждать здесь сухости и благодати прежних залов не приходилось. Это в зале Мрака сухо, потому что там находятся памятные стелы, здесь же просто пещеры, на которых максимум выложили мозаику. Да и не хоронили здесь никого, это скорее одна из проходных частей, ведущих к перевалочным пунктам.       Крепостей здесь должно быть семь, если я правильно помню. В одну из них, что в янтарной пещере, нам соваться не стоит, по крайней мере, ночью точно. Проблема только в том, что эти перевалочные пункты все находились в подобного рода пещерах с хитрым освещением, сделанным карликами и гномами еще в те времена, когда эти расы не враждовали. Свет проникал в пещеры с поверхности, преломлялся с помощью системы зеркал, за счет чего окружающее пространство подсвечивалось приятным золотистым светом янтаря, что давало обманчиво ощущение нахождения на поверхности.       Но сейчас мы шли по холодным пещерам, под аккомпанемент капающей воды. Почему эльфы ничего не захотели сделать с этими пещерами не особо понятно. Возможно, они находились под подземным притоком Иселины, или же водопады, встреченные ранее, разбивались на мелкие ручейки как раз над нашими головами, едва ощутимой влагой проникая в эти пещеры, чтобы отпечататься как сталактиты, которые в конечном итоге срастутся в единую природную колонну с течением времени. Неотвратимый процесс, о котором я могу до бесконечности рассуждать, только никому от этого легче не станет так уж точно.       — Мда, толку называть это место залами Мрака, если везде в Храд Спайне темно, — Гаррет уже который день был без настроения, да и я тоже. Это место, не смотря на всю свою красоту, давило едва ощутимой опасностью, что не давала расслабиться. И чем ниже мы погружались, тем ощутимее становилось чье-то незримое присутствие под боком.       — Мы еще не дошли до них. По сути, мы на пятом ярусе, но все еще идем по его преддверию, не вступив на основную территорию. — я полезла за трубкой, костеря себя на все лады, что стала так много курить именно здесь. Сказывается нервная обстановка и фоновая усталость. Странно, здесь даже проще, чем в ходках по Безлюдным в самые жуткие морозы, но выматывает куда сильнее. От Безлюдных примерно знаешь, чего ожидать, Могильники же были абсолютно новой, неизведанной территорией, и хождение по ним выматывало эмоционально. — Залы Мрака - это мемориальный зал клыкастых, где царит абсолютная мгла. Там мы вновь пойдем под ручку, но без света. Я поведу нас заклинанием.       — Не тревожить покой мертвых? — понимающе хмыкнул вор, хоть по лицу было понятно, насколько глупой он считает мою затею.       — Схватываешь на лету, Танцующий, — захотелось ответить в тон ему, продолжая топать по дорожке, выложенной красными плитами. Тень уже давно смирился со своим новым прозвищем, и даже не реагировал, когда я изредка называла его этим именем из пророчества.       Плиты были выложены весьма хитрым способом. Пусть это явно была мозаика, полную картину которой мы не в состоянии рассмотреть, но сделана она так, чтобы ты не потерялся, если не сходить с дорожки. Правда, вся эта дорожка выложенная “красными кирпичами” больше походила на пресловутую паутину, что множилась, пересекалась одна с другой, и приходилось буквально идти с картами в руках, чтобы не потеряться в плотной вязи. И снова красное, словно кровь или киноварь. От этого цвета тоже уже начинало подташнивать.       Сразу за черным озером с каменным мостом начинались основные залы, о чем нас известила очередная арка. На ней вновь написана уже привычная фраза, что преследовала нас на каждом шагу, правда в этот раз сама арка была словно выполнена из нефрита. Сколько же драгоценных природных материалом ушло на эти усыпальницы? Даже подумать страшно.       Здесь было уже не так холодно, как в пещере, хотя бы потому, что отсутствовала сырость, что преследовала нас последние часа три, пока мы бродили по пещерам пятого яруса. Если верить книгам из библиотеки, то пещеры здесь будут встречаться очень часто, потому что этот пласт Дворцов почти полностью построен на них в виду природных особенностей. Возможно зря я думала о некоторой ленивости эльфов, что прокладывали путь здесь. Слишком быстро надоест приводить вечно сырые пещеры в нормальный вид. Лучше уж выбрать относительно сухие и сотворить залы из них, чем вкладывать уйму сил на переиначивание притоков воды.       — Похоже, кому-то из предыдущих экспедиций повезло добраться аж сюда, — я поморщилась от едва уловимого запаха тления. — Надо смотреть под ноги, чтобы не наткнуться на мертвецов раньше времени.       Гаррет не ответил. Он так же почувствовал запах, но ничего не говорил, лишь едва заметно напрягся, словно ожидая, что особо ретивый мертвец выплывет откуда-то из темноты, возжелав отведать свежей крови. Но ходячих мертвецов здесь не было точно, иначе, я бы давно почувствовала постороннюю магию и приготовилась к бою. Но раньше шестого яруса можно было не беспокоиться.       После промозглых пещер мне как никогда хотелось горячего чая, да с медом. Или хотя бы лекарственный сбор, главное, чтобы теплый, и согревающий. Не сказать, что я замерзла, скорее, эта сырость, что будто въелась под кожу создавала неуютное ощущение, которое могло снять только теплое питье и мягкая постель с пуховым одеялом. И желательно, чтобы этим теплым питьем было горячее вино, на травах, возможно даже по эльфийским рецептам, которыми Пепел отказывался делиться.       Дала себе мысленную оплеуху, а также заметку, что не стоит идти в Храд Спайн осенью или весной. Возможно, если сунуться сюда летом… хотя эффект будет тот же. Главное, чтобы не зимой. Сомневаюсь, что мне понравится тащиться по заснеженной Заграбе до ближайшего входа во Дворцы.       Но горячее питье я все же сделаю, воротит уже одну холодную воду пить.       Не сказать, что я особо скучала по комфорту таверн, или того же форта. На службе быстро привыкаешь к разным погодным условиям, и в целом учишься приспосабливаться, как трудно бы порой не было. Учишься жить с морозами, обжигающими до самых костей, бродить сквозь метель, которая может случиться даже летом, пробираться сквозь не тающие льды Игл Стужи, а так же срастаешься в фортом, каменные стены которого остаются холодными даже под палящим солнцем.       Постепенно привыкаешь ко всему. Только с Дворцами такое не получается.       Не смотря на всю красоту, весь детский восторг от исполнения студенческой мечты, было другое, что холодило внутренности, и чем ниже мы спускались, тем явственнее оно ощущалось. Не знаю, что именно ощущалось так: разбуженный Кронк-а-Мор, то самое пресловутое зло костей огров, или так называемая Бездна, дыхание которой особенно явственно ощущалось на шестом ярусе. Одно становилось понятно и без лишних пояснений: гостям здесь не рады.       Залы Мрака не начались неожиданно, к ним вела огромная арка, на которой на орочьем были наставления для путников: не шуметь, идти без света, и кто бы сомневался, не тревожить покой мертвых. У меня эта фраза скоро на обратной стороне век отпечатается, не иначе.       Арка слегка отличалась от виденных нами ранее, хотя бы потому что она имела неестественно белый, почти что снежный цвет, а буквы явственно привлекали к себе внимание своей чернотой. Интересно, они высечены, или же выложены черным камнем? Хотелось бы проверить, но письмена достаточно далеко, чтобы не было возможности дотянуться до них, а я пока что не научилась летать, да и крылья за спиной не болтаются. Но вот будь здесь достаточный по площади камушек, или хотя бы щит…       — Пойдем опять рука об руку, поэтому снимай перчатку. Заклинание не сложное, мне не составит труда поддерживать его хоть весь день на нас двоих. — я сняла перчатку первой, протягивая раскрытую ладонь Гаррету. — Не каждый день обычному человеку удастся увидеть мир сквозь призму магии.       — Жду не дождусь, — с легким налетом сарказма ответил Тень, что уже порядком устал таскаться по Могильникам. А ведь мы еще не дошли до конечного пункта, но прошло больше недели.       Пальцы у него такие же холодные, как и мои. Я погасила все магическое освещение, и густая мгла обрушилась со всех сторон лавиной, словно желая ослепить своей темной вспышкой навсегда. Нужно немного постоять, привыкнуть к этому ощущению темноты, к безмолвным колыханиям теней, что сейчас успокаивались без источником света, сливаясь со своей сестрой мглой. Для верности даже прикрыла глаза, обратив всю себя в слух, стараясь так же как и тени слиться с окружающим пространством.       Было тихо. Удивительно, но без источника света стало спокойнее, не смотря на неизвестность. Я будто попала в глаз бури, больше не ощущая шквального ветра настороженности, лишь штиль и успокаивающую тишину.       Вот чего я ожидала от Дворцов, когда представляла их. Спокойствие мертвых.       Мир стал монохромным, слегка тускловатым. Я не рискнула с ходу сотворить заклинание в полную силу, давая Гаррету привыкнуть к этой вариации зрения, но он даже не показал удивления. Хм, неужели раньше пользовался специальными зельями для того, чтобы видеть ночью? Возможно, в конечном итоге он же работает по ночам, логично, что раскошелился на эту полезную, но ужасно дорогую настойку.       Поняв, что мой спутник не испытывает никаких проблем, я усилила давление, позволяя мгле распуститься, и судорожный вздох вызвал у меня слишком довольную улыбку. Монохромность наполнилась красками, но не стало светло, просто очень контрастно и сочно по цветам.       — Идем, на это стоит смотреть вблизи, — мне и самой не терпелось рассмотреть знаменитый зал Мрака, о котором я лишь мельком слышала от Миралиссы, и то, эльфийка и сама не знала многого и не могла достоверно описать то, что нас ожидает.       Зал вокруг нас сиял. Раньше магический свет выхватывал лишь небольшой кусочек молочного цвета мозаики, но сейчас залы Мрака предстали в своей естественной красе, что у меня грешным делом проскользнула мысль ходить по Дворцам без света вовсе, опираясь лишь на магическое зрение, но боюсь, Гаррет долго так не продержится, слишком большая нагрузка на организм простого человека.       Это тоже была огромная пещера, но в отличии от виденных нами ранее, она выглядела как более привычные нам залы, несмотря на то, что оставались в ней черты, присущие созданию природы. На потолке виднелись прожилки какого-то синего минерала, смею предположить, что это была бирюза, или же лазурит, слишком высокие потолки, сложно достоверно понять, какого именно цвета камень, да еще и магия слегка искажает цвета, с этим ничего не поделаешь.       Отдельного внимания заслуживали стелы, которые в свете небольшого огонька могли показаться всего лишь колоннами из-за своей особой архитектуры. Даже издалека было понятно, насколько они огромны, уходя до самого потолка, про ширину и говорить не стоило. Ярдов двадцать, не меньше.       — И почему ты называла их стелами? — Танцующий не отпускал моей руки, впервые на моей памяти рассматривая зал такими распахнутыми глазами.       — Посмотри на основание. Оно ядов тридцать так точно, и на нем не должно быть надписей. Это сделано для того, чтобы путники, идущие по залу со светом, не задевали им имена усопших, отпечатанные на этих стелах. А вот сами имена начинаются выше, где белая часть, — я хотела потрогать их. Убедиться, что в книгах писали правду, и что эти каменные гиганты теплые, не смотря на то, насколько глубоко под землей они находятся.       Больше мы не проронили ни слова, рассматривая все это великолепие молча. Магическое зрение давало много преимуществ, но и перегружает глаза. Мир вокруг сейчас был до невозможности ярким, не смотря на то, что зал не был пестро украшен драгоценными минералами. Это зал памяти, и он был более торжественным, что чувствовалась в строгих колоннах, углы которых были буквально бритвенно-острыми, четко очерчивая каждую грань.       Мне стоило огромных усилий передвигаться спокойно, а не сорваться на бег, дабы как можно быстрее оказаться близ одной из стел. Но когда мы дошли… у меня задрожали кончики пальцев от нерешительности, словно мне, смертному, разрешили прикоснуться к божеству, не меньше. Нижняя часть колонны была богато украшена вензелями на теле темно-синего камня, каждый завиток перекатывался один в другой, словно неспокойное море во время шторма, но не теряя при этом выверенной в каждой линии изящности. И камень действительно оказался теплым, словно живое существо.       Стеллы напоминали мне развалины города Чу, что встретился нам по пути ко входу во Дворцы. Чувствовалось в них что-то родственное, затаенная жизненная сила, от которой согревались подушечки пальцев. Словно эти колонны спали своим вековым снов в тиши зала, и любой источник света действительно может потревожить их, нарушить хрупкое равновесие между таким глубоким сном и бодрствованием. Он этого незнакомого, но вновь испытанного чувства перехватывало дыхание.       Меня прошибло от затылка до самого копчика. Это не было похоже на боль, скорее, словно провели самой кромкой холодного меча, оставляя ожог от холода, и от места, где касалось лезвие расползались крупные мурашки, забирающиеся под кожу, разжигая бурю беспокойства вновь. Пробуждая животный ужас. Что-то заставило меня обернуться, но позади никого не было. Я не рискнула кидать обнаруживающее, мало ли.       Сама не понимая, что именно насторожило, замерла на месте, как испуганный зверек. Гаррет, видя мою реакцию так же не шевелился, прислушиваясь к тишине, и тогда я услышала посторонний звук. Сначала он ощущался как едва слышная вибрация, но стал больше походить на какое-то мычание, или слишком отдаленное горловое пение. И тогда же показались первые огоньки, идущие со стороны северных залов.       Самым верным решением было спрятаться как можно дальше, чтобы не попадаться хозяева подземелья на глаза. Проблема только в том, что я не совсем понимала, куда они собираются идти. Пришлось передвигаться крадучись, не смотря на огромное расстояние, что разделяло нас. Меньше всего мне хотелось стать закуской для Падших. Хотя, если они узнают, зачем мы пришли, то возможно и проводят нас прямо к Рогу, сделав все, чтобы равновесие было нарушено как можно быстрее.       Мы сидели на полу, схоронившись достаточно далеко, чтобы ненароком не попасть под лучи их светил, что они несли в руках. Однако, мы были достаточно близко, чтобы можно было четко рассмотреть каждого из первых детей Сиалы. Но пока ближе становилось лишь что горловое мычание, которое я поначалу приняла за пение, да звук когтей, что слегка царапали гладкую поверхность мраморного пола.       Пожалуй, увидев их воочию, я понимаю что птицемедведи - не совсем подходящее название для этих существ. Казалось, они были даже больше огров, на пару голов, так точно. Ноги пусть и были похожи на звериные лапы, по строению напоминали больше лапы грифонов, что водились где-то в Зам-да-Море, разве что когти поменьше. Руки больше напоминали человеческие, нежели медвежьи, не смотря на их размеры. Сами по себе Падшие имели широкий костяк, скрытый под фиолетовыми одеждами. Внешне никаких украшений они не носили, но благодаря магическому зрению становилось понятно, что какая-то ранговая система у них имелась.       У самого первого Падшего, несущего свой светящийся посох, набалдашник был из черепа неизвестного мне существа. Мелковато для дракона, но не похоже на костяк химер. Словно череп какой-то еще расы, или вовсе, собранный из нескольких разных. У него по одежде шел витиеватый золотой узор, но настолько тонкий, что я бы его и не заметила, смотри я из тени и опираясь лишь на освещение, что давали черепа.       У десяти следующих на ним - черепа демонов, и узоры уже серебристые, отличные от их предводителя. У остальных же узоры были лишь на какой-то части одежды, на и черепа-светильники перемешивались между собой, мелькали то клыкастые черепа, то человеческие, можно даже было найти представителей низкорослого народа. Мне даже показалось, что мелькнуло парочка гоблинских, но не стану утверждать.       Они были похожи на служителей какого-то культа, не иначе. Одинаковые одежды, вычурные посохи и явная ранговая система. Но единым было одно: крупная квадратная голова с острым серебристым клювом, чуть заостренные, хоть и похожие на медвежьи уши, рыжеватые с белым перья вперемешку с таким же мехом, и горящие золотом глаза. Если быть точнее, их глаза и были самим расплавленным золотом, что могли освещать дорогу ничуть не хуже посохов. Не чета глазам магов во время сотворения серьезного колдовства.       Эти существа были самой магией. Самим временем. Самой Сиалой.       Мы не двигались, пока вся колонна не прошествовала мимо нас, не сдвинулись ни на миллиметр даже после того, как цепочка разбилась на четыре части, уходя куда-то дальше, и сидели еще около получала в полнейшей тишине, пытаясь прийти в себя. После такой вот встречи осознаешь ничтожность своего существования.       — Неизгладимые впечатления, — голос Гаррета был хриплым, словно каждое слово давалось ему неимоверными усилиями.       — Нужно идти. Отсиживаться бесполезно, все равно в себя мы не придем. — я поднялась на ноги, чувствуя, как подрагивают колени. И совсем не от того, что мы долго сидели. Скорее от страха, что если эти существа вырвутся наружу на моем веку, то миру придет конец. И как-то заканчивать свою жизнь в разгар апокалипсиса мне не хотелось.       Мы шли еще долго, чтобы остановится на короткий сон. Еда не лезла в глотку, да и есть не хотелось от слова совсем. Слова не шли на ум, и мы впервые даже не разговаривали, прежде чем улечься спать.

***

      — Я уверена, ее можно обойти, — я смотрела на белую крепость с ужасом, даже с этого места ощущая в ней дремлющее шаманство. Именно дремлющее, потому что глубоким сном здесь и не пахло. — Плевать, что светит явно дневное солнце, я туда не сунусь.       — В обход потеряем двое суток, — не согласился Гаррет, из-за которого мы сюда и забрели. — Маги Ордена как-то прошли, да и ты говорила, что шаманство просыпается лишь тогда, когда солнце садится.       — Но это не значит, что я хочу совать голову в проклятую крепость, — не соглашаюсь я со словами вора. Он так легко рассуждает о проходе через крепость только потому, что не имеет обостренного чутья на шаманство. Я же чувствую древнее зло в этой крепости, которое дремало, и то поверхностно, только благодаря солнечному свету, что его сдерживало. — И опять же, я не уверена в своих суждениях. Я не могу точно сказать, что нас там ждет, только чувствую что пока что шаманство дремлет.       — Предлагаешь дать еще больше форы Лафресе? — отчетливо скриплю зубами.       — Нет. — мы и так жертвовали сном, лишь бы нагнать шаманку, хотя бы то того, как она обрушит центральный проход на седьмой ярус. Уж слишком долго потом идти в обход за короной. — Ладно. Но пойдем мы по стенам, не наступая на кости. Звучит глупо, но нельзя тревожить покой мертвых. И сейчас я это говорю не из уважения к умершим. Шаманство, что сейчас дремлет в самом сердце крепости, может пробудиться от любого неосторожного движения, и никакой солнечный свет его не остановит.       Гаррет на этой фразе поежился. С одной стороны я даже понимала его, мы слишком поздно обнаружили, что нарисованный зал на деле был не залом, а крепостью, через которую маги Ордена действительно шлялись туда и обратно, когда относили Рог, но эти сволочи даже не удосужились никак ее обозначить. Проклятые маги!       Но и сидеть на месте смысла нет никакого, Рог сам по милости Падших к нам в руки не приползет, а два дня промедления могут стать фатальными. Я прикусила губу почти что до крови, торгуясь с желанием сохранить свою шкуру и трезвым взглядом на ситуацию, и никто из них проигрывать не собирался явно.       — Тьма с тобой, — махнула я рукой на Танцующего. — Лезем по стенам, максимально быстро и без промедлений. Весь путь придется проделать чуть ли не бегом, но задерживаться там хотя бы на лишнюю минуту я не собираюсь. Но послушай Гаррет, — я серьезно посмотрела на мужчину. — Если мы погибнем, я тебя даже в доме Любви достану.       Он предпочел промолчать на мое явное негодование, по всей видимости понимал, что я действительно достану его хоть где, если по его глупой прихоти сложу голову раньше положенного.       Белокаменная крепость была похожа на тысячи таких же других, стоящих где-нибудь на границе. Она даже слегка напоминала Великан, что своими стенами упирался в горный перевал, разве что проклятое строение упиралось в стены пещеры. Явным отличием было лишь запустение, и общая разруха, которую было заметно уже на подходе к ней. Знатная битва здесь была, судя по тому что он некогда величественного перевалочного пункта сейчас остались лишь пустая оболочка стен с зияющими дырами.       Идти нужно было быстро, но при этом внимательно смотря под ноги, потому что останков было много. Рискованно, конечно, но я шла по парапету мостика, ведущего к главным воротам, что до сих пор были закрыты, и даже не собиралась спускаться вниз. Гаррету пришлось также проявлять чудеса акробатики и балансировки, идя по тонкому ограждению до самой крепостной стены, на которую предстояло еще забраться. Благо, паутинка была у обоих, и взобраться на двенадцати ярдовую стену было вопросом пары минут.       Рассматривать внутреннее убранство не хотелось. Меня душило от ощущения колдовства, что все еще живет в этих стенах стараниями шаманов и волшебников эльфийского рода, и самая большая опасность исходила от цветущего миндаля, стоящего в самом центре площади, позади разрушенной башни, которая, по моим прикидкам, раньше была смотровой, так как являлась самым высоким шпилем из всех, да и цветом была отличной от других сооружений.       Конечно, когда я выберусь от сюда то подробно расспрошу Миралиссу об этой крепости и о шаманстве, что живет здесь. Но сейчас я даже не хотела останавливаться, дабы рассмотреть кряжистое тело с белесым стволом. Мне и от сюда видны краснеющие, словно набухшие вены, прожилки и неестественные цветы. А удушливый запах миндаля, который я некогда любила, похоже будет преследовать меня в ночных кошмарах.       Как и в любой уважающей себя крепости в башня были бойницы, и в них также виднелись скелеты. Они вообще были повсюду, но больше всего, конечно же, на центральной площади, на которую я не спущусь даже под страхом смертной казни. Мы изначально держали свой путь по пряслу, передвигаясь как раз по парапету, перепрыгивая просветы бойниц в бруствере, аки горная козочка. Хотя я сейчас чувствовала себя более бараном на привязи, что позволил привести себя на закалывание.       Меня все еще не отпускал страх потревожить спящее здесь зло. Слишком опасно, слишком близко к проклятым мы идем, а Гаррет даже ухом не ведет, просто потому что не понимает, на какие неприятности нарвался по глупости Ордена. А я понимала, и все внутренности в стальной хватке держал животный страх, что сейчас толкал меня в спину, заставляя прибавить скорости, чтобы преодолеть крепостную стену как можно быстрее, лишь бы не задерживаться здесь ни на секунду.       Со стены я слетела, едва найдя свободное место для приземления, чтобы не задеть ничего из останков. Движения нервные, дерганые, а стоило ощутить более устойчивую и широкую поверхность, я понеслась по кромке моста, как не бегала еще никогда, и не остановилась до тех самых пор, пока едва не вписалась головой в потухший ныне кристалл, что сейчас казался прозрачным и не привлекал к себе никакого внимания.       Оборачиваюсь и понимаю, что Гаррет отстал от меня прилично, он на середине моста, и явно не видел смысла гнать так, как это сделала я. Рухнула прямо на землю, прислонившись спиной к этому самому кристаллу, и стала дожидаться вора, не оставляя тщетных попыток отдышаться. Да за все богатства и власть Сиалы я не сунусь сюда еще раз!       Похоже что кристаллы начинали светиться с наступлением сумерек, но сейчас было достаточно света от механизма карликов, чтобы идти через темный участок пещеры без дополнительных источников света. Странно, магические факелы были погашены, хотя были такими же, как и на первых ярусах, а значит, не могли погаснуть сами. И как давно они уже не горят, и не проходила ли тут Лафреса, продолжая играючи разрушать покой Дворцов.       Даже не смотря на то, что крепость теперь уже находилась далеко, меня все еще потряхивало от этого животного ужаса перед дремлющим шаманством, и все еще явственно чувствовала, как оно сжимает мое горло, и буквально копошится во внутренностях, словно хочет вспороть живот изнутри, дабы показать миру все мое нутро. Темное шаманство, только вот от чего оно стало таким извращенным, неправильным? От смешения с колдовством светлых, или же здесь постаралось проснувшееся зло Дворцов?       Честно говоря, без разницы, лишь бы оказаться как можно дальше отсюда.       Я честно надеялась прийти в себя до того момента, как Гаррет меня нагонит, но этого не произошло. Покой не желал приходить до тех самых пор, пока крепость не осталась далеко позади, и первый вдох свободы не принес уже ставшую привычной боль. Дышать полной грудью сейчас показалось благословением богов, и пришлось остановится, чтобы полной грудью ощутить, как кислород свободно проникает в каждую частицу тела.       Дорожка вела прямиком к выходу из этого янтарного пространства. Я ощущала себя мухой, застрявшей в этом самом янтаре, и похоже, помимо отвращения к запаху миндаля я больше не смогу смотреть и на этот минерал, избавляясь от всех украшений с ним. Пусть Храд Спайн в целом был интересным местом, и иногда мне даже нравилось здесь, но эта крепость вызывала во мне священный ужас и нежелание хоть как-то приближаться к ней, или к ей подобным постам в будущем.       Кристаллы стали попадаться все чаще, а самого янтаря становилось все меньше и меньше, пока мы не остались наедине лишь с красноватой дорожкой и привычной темнотой, что забавлялась тусклым светом минералов. Нить киновари уходила вверх, выше, и закручивалась серпантином, что был вырублен прямо на стене. Пройти можно, но только боком, ни о каких опорах речи и не шло. Благо, сам подъем был не особо крутым, и забраться наверх не стоило тех сил, которые я потратила на то, чтобы дать деру из крепости.       Сверху открывался потрясающий вид на уже пройденную солнечную пещеру, но задерживаться здесь не было и малейшего желания. Лишь небольшая передышка, чтобы смочить горло, да двинуться дальше вглубь пятого яруса. По моим прикидкам мы не прошли и половины, не смотря на то, что топали здесь вторые сутки.       — Ты знаешь, что это было за шаманство? — Гаррет же, напротив, задержался на этой смотровой площадке, словно перед ним и не проклятая крепость, а самый обычный, ныне заброшенный перевалочный пункт.       — Не знаю, и знать не хочу. Это запретное шаманство, сомневаюсь, что Миралисса захочет о нем рассказывать, — руки все еще немного тряслись, но мне удалось раскурить трубку. Правда от первой же затяжки табака меня начало подташнивать.       — Кронк-а-Мор? — все же смотрю назад, стараясь абстрагироваться конкретно от силуэта проклятой крепости.       — Нет. Кронк-а-Мор это изначальное шаманство. Существует еще и то, что находится под запретом использования, и это любое шаманство, связанное с чужой кровью. Впрочем, я не думаю что клыкастые имеют кодекс чести, когда воюют друг с другом, но на другие расы оно не применяется. — мне вновь вспомнилось то неказистое дерево, внутри которого почти что пульсировала кровь по крупным артериям. — Я так думаю, что дерево поддерживает вечную жизнь и вечные мучения Аргада и его сторонников. Не знаю, обратил ли ты внимание, но они были вплавленные в ту башню. Восемь орков, кровь которых пропитала некогда белую центральную башню. Они были там, прямо над деревом, и я не сомневаюсь что именно их кровь течет в том дереве.       — Страшная смерть. — вздрогнул мужчина.       — Не могу не согласится.       Но и так же не могу сказать, что мне было их жаль. Я хорошо помнила историю орочьего предводителя чтобы понимать что подобные страдания лишь результат его действий.       И пожалуй, имей я возможность, то подобным образом расправилась с Лафресой. Мне уже грешным делом начинает казаться, что я начинаю понимать страстную ненависть Джока к этой женщине.