Песни мертвых деревьев

      — Развлекаетесь? — голос Джока так и сквозил нескрываемой издевкой. Принесла же его нелегкая на мою голову, точнее, на наши головы. Впрочем, и от него будет прок, все же, мне надо как-то добраться до короны, раз уж он повесил на меня это ярмо, без особого согласия.       — Иди во Тьму, — огрызнулась я, даже не оборачиваясь, и вздохнув, вновь вытянула руки в сторону упавшей колонны. Возможно и не стоило так с ним разговаривать, но после проведенных в Храд Спайне дней, нервы у меня расшатались слишком сильно, и раздражал звук собственного дыхания.       Не припомню за собой настолько гневно-нервного состояния. Не смотря на то, что сам Храд Спайн был местом, которое я хотела посетить в юношестве, сейчас, стоя на шестом ярусе, не испытывала прежнего благоговения, что были на этажах выше. Могильники стоит воспринимать очень дозировано, и явно не тогда, когда полностью ограничен во времени, и не можешь думать ни о чем другом, кроме как о поднимающих сроках и заканчивающейся провизии.       Поэтому в последние пару дней мне хотелось кому-нибудь свернуть шею, как минимум. Но лучше выбраться на поверхность, в золотые леса Заграбы и по ближе к товарищам.       — Только что оттуда, — по голосу слышно, что ухмыляется, но оборачиваться на него нет ни малейшего желания. Да и что я там увижу? Явно ничего нового, разве что опять этот удручающий оскал Посланника, словно я его любимая игрушка. Хотя скорее всего, не любимая, а просто забавная вещица, которой можно развлечь себя.       Один из камней отлетел в сторону, и я скрипнула зубами. Мда, мы так долго будем до пришествия Неназываемого пробираться через эти завалы, а то и до прихода самих Падших на Сиалу. Лафреса уже успеет уйти достаточно далеко, не догоним, даже если крылья отрастим, а с учетом того, что нам еще нужно за короной, времени потеряем просто тьма сколько. И никто помогать нам не собирается, намекнув на то, где располагается ярус меж ярусов. Посланник явно пришел поиздеваться по большей части, смотря на бесполезные потуги смертных.       — Тебе помочь? — тон был настолько издевательским, что аж скулы сводило от негодования. За время пребывания в Могильниках, мне стало совсем худо, атрофировав весьма условное чувство страха перед слугой Хозяина. Хотелось взять его за грудки, и трясти с такой силой, пока голова не отвалится с его плеч.       — Было бы не плохо, — я наконец соизволила обернуться, дабы хорошенько рассмотреть Посланника, что стоял, прислонившись к колонне. — А то у меня создается впечатление, что ты пришел только ради того, чтобы поиздеваться.       Ничего в нем не поменялось, все тот же высокий рост, черные волосы, завивающиеся в колечки кудри и словно плавящееся золото глаза. Даже эта хитроватая улыбка сквозила легкий озорным ожиданием того, что же я предприму, как постараюсь укусить на этот раз, чтобы в очередной раз схватить за горло, оставляя на нем глубокие борозды от когтей. Не устану повторять, что Джок Имарго был просто дьявольски красив, и черные крылья прибавляли ему еще больше харизмы. Интересно, он был таким же при жизни? Хотела бы я посмотреть на него тогда, когда он был человеком. Свой поганый характер он явно приобрел уже во служении Танцующего этого мира.       Надо отметить что Гаррет выглядел плохо. Излишне бледный, взгляд настороженный, и смотрит он в упор на слугу Хозяина, словно боясь пошевелиться, привлекая к себе лишнее внимание. Думаю, будь его воля, вор уже давно бы зарядил арбалет, не спуская пальца с крючка, дабы успеть всадить болт прямо в лоб потустороннего существа. Но Гаррет не дурак, поэтому стоял и прикидывался, что его здесь вообще нет, пользуясь тем, что слуга Хозяина сосредоточил все свое внимание на моей персоне.       Сам же Имарго словно намеренно не обращал никакого внимания на Танцующего, просверливая своими желтыми глазами мою спину, из-за чего я, собственно, и обернулась. Он был недоволен, и явно хотел моей крови, но словно понимал, что тогда Лафреса помрет от собственной глупости, и все потуги, для свершения мести были бесполезны. Не просто же так я таскаю с собой колчан стрел, которые изготавливал лично Джок, еще будучи человеком.       — К слову, мы видели Падших, и у них такие же золотые глаза, как у тебя. Это имеет под собой взаимосвязь? — на губах мужчины мелькнула усмешка, что тут же пропала. Не скажет. Ничего он мне не скажет, потому что я обычный человек, которому таких деталей знать не положено.       — Ты не в том положении, милая Лесса, чтобы задавать глупые вопросы, а я здесь не для того, чтобы на них отвечать. — он всего одним щелчком пальцем привел разрушенный зал в первозданное состояние. Мда, а мне казалось, магией он не владеет. — Я обещал показать путь до короны.       — И ты проводишь меня прям до нее? — Имарго кивнул. — Вот прям отсюда, с учетом, что нам топать несколько часов, нагоняя Лафресу?       — Ты нагонишь ее уже после того, как заберешь корону. Поверь, когда ты наденешь ее, то поймешь как она здесь ориентируется. — Джок пришел в движение, неслышными шагами приблизившись, а затем и вовсе уходя в сторону лестницы, на ходу призывая маленьких светлячков, что будут освещать ему дорогу. Хотя готова дать руку на отсечение - он точно может видеть в темноте, и в дополнительном освещении не нуждался. — Идем, у меня не так много времени, а также желания тратить его на тебя и на будущего Танцующего.       — Но у меня есть еще один вопрос? — золотые глаза на миг полыхнули яростью, но вместо ожидаемой вспышки гнева Джок лишь нехорошо прищурился, смотря на меня из тени лестницы. — Дом Страха, где он начинается?       — С шестого яруса, — спокойно ответил мне Посланник, после чего вернулся к спуску. — Встретимся на середине.       Ладно, это было слишком очевидным намеком на то, чего именно он ожидает от нас. Пришлось идти следом.       — Ты знаешь, чего он хочет? — голос Гаррета был спокойным, не смтря на то, что мужчина натянут похлеще тетивы на эльфийском луке.       — Моей смерти, — отвечаю на полном серьезе, вступая на темную лестницу первой.       К моему удивлению, стены были чисты от надписей. Понимаю, это не одна из центральных лестниц, но на всех, виденных нами до этого сооружениях были имена павших, а тут пустота. Ну и глаза, естественно. Связано ли это с тем, что мы находились в преддверии дома Страха, или же уже непосредственно в нем?       По Танцующему было понятно, что он что-то обдумывает, не спуская взгляда со спины Джока. Огромные черные крылья были хорошо заметны в свете магических огней, да и перья переливались, как у ворона на кладбище. От такого сравнения стало не по себе, поэтому я постаралась выкинуть из головы мелькнувшее воспоминание о недавних событиях в Перекрестке. Воронье на падаль слетелось очень быстро.       — Джок, — золотые глаза отчетливо были видны в темноте лестницы, особенно, с какой яростью на меня смотрел слуга Хозяина. — Гаррет же Танцующий, а ты один из слуг Танцующего этого мира. Если тебя не затруднит, можешь ответить на возникшие у него вопросы? Я всего лишь человек, и не могу знать многого.       — У тебя вопросов не меньше, — Посланник отвернулся, словно бы я и не называла его по имени, безмерно этим раздражая. — И всему свое время. Не думаю, что вор захочет совать голову в пасть огра за безделушкой, которая ему не пригодится.       — А мне придется? — озорная улыбка Имарго в миг стала коварной и довольной. Я уже давно подозревала, что во всем этом таится подвох размером с обура, но оказалось, он размером с Х`сан`кора. — Глупый был вопрос, и так понятно, что придется, и я с этим ничего не могу поделать.       — Правильно, Лесса, — и голос довольный, осталось только горькой патоке начать капать с кончика его ядовитого языка. — Мы почти пришли к проходу. Дальше тебя поведут светлячки.       — И я должна пройти туда и обратно одна? — мда, мне не хотелось бы втягивать в неприятности Гаррета, с тем учетом, что вор мне потом это обязательно припомнит, но и перспектива тащиться одной за непонятным артефактом не внушала особого трепета.       — Конечно, — глаза его смотрели с легким пренебрежением, словно я спросила самую большую глупость, о которой только можно было спросить. — Пришли.       И остановился прямо посреди лестницы, словно бы здесь была какая-то потайная дверь. Но здесь не было ничего. Буквально ничего кроме каменных ступенек и нарисованных на стенах глаз. Светлячки, которыми он освещал себе путь ранее, устремились к потолку, словно желая привлечь к чему-то внимание. Мои глаза чуть расширились в неверии.       — Это шутка?! — Джок, явно довольный своей задумкой оскалился. — Я же не пролезу там.       — Оставь своё оружие вору, тогда пролезешь, — голос его был сладок как последний глоток свободы, и ехиден, словно вдогонку к этому самому глотку мне запихали в рот целую ложку дегтя. — Давай, милая Лесса, это самый короткий путь.       Хотелось спросить, как я, по его мнению, должна забраться наверх, не имея за спиной таких шикарных черных крыльев, но Имарго точно знал о наличии паутинки, и сейчас довольно скалился на мое замешательство. Отправляю шар света, чтобы примерно понимать размеры прохода, и ощущения от заклинания мне не нравились. В гробу и то посвободнее будет.       Снимаю лук с крепления, а также отстегиваю оба с`каша. Судя по заклинанию, обе сумки мне ни к чему, иначе застряну где-нибудь, и до этой самой короны вовек не доберусь. Можно было порадоваться отсутствию снов о смерти, но как-то так сложилось, что в основном мне снились павшие в сражениях, поэтому на счёт того, а выберусь ли я отсюда уверенности не было совсем.       — Что-то ты погрустнела, милая Лесса. Неужели я задел твою гордость? — хотелось шипеть и плеваться ядом. Бесило подобное отношение. Как же я сейчас мечтала свернуть ему шею, кто бы знал. — Хотя бы раз почувствуешь, каково окружающим тебя людям.       — О чем это ты? — мои глаза нехорошо прищурились, и лишь этого хватило Джоку, чтобы схватить меня за горло прежде, чем я отреагирую.       — Зал деревьев собьет с тебя спесь и высокомерие, миледи. Глядишь, вновь начнёшь относится к другим как к людям, — холодные когти упирались в кожу, едва ощутимо ее царапая. От этого ощущение было жутко. — А пока, я немного помогу тебе.       Все так же держа за горло, он яростно взмахнул крыльями, в миг оказываюсь около прохода, буквально затолкнув меня в него. Спасибо, что не закинул, иначе бы я точно расшибла себе голову. Но от этого приземление не становится приятнее, а каменная кишка не стала шире под натиском силы Имарго. И уж тем более, никто не собирался меня от сюда спускать, или же принести эту самую корону. Придется заткнуться, и лезть, матеря на все лады Посланника. И желательно про себя, потому что он не поленится вытащить меня из прохода за ногу, чтобы поговорить по душам.       Не могу сказать, что у нас плохие отношения с Джоком, но настолько злым я его ещё не видела. И к чему эта фраза про отношение к людям? Нормально я к ним отношусь, хоть они не достойны даже такого. Что-то не припомню, чтобы я относилась как-то неподобающе к самому Имарго, чтобы настолько разошлись его своими простыми вопросами. Хотя возможно, я стала излишне самоуверенной из-за того, что моя голова все еще на плечах, пусть и горло уже не однократно было оцарапано самим слугой Хозяина.       Да во Тьму его. Только голова начинает болеть, если думать о Имарго.       Я устала. Скорее больше морально, нежели физически, и эти странные замашки Джока по исправлению моего характера лишь подливали масла в огонь. Я и так знала, что далеко не подарок, и обычным людям, не аристократического происхождения зачастую тяжело со мной общаться. С Дикими проще, они мои товарищи, и я неосознанно воспринимаю их как равных себе, не разграничивая по проихождению.       Другое дело Гаррет и Кли-Кли. Гоблинша просто ребенок, которому сидеть бы в лесах Заграбы, да носа не показывать, чтобы на орков не нарваться, а вор… скорее несколько раздражающая персона, не такой, каким я помнила по смутным отрывкам книги, что всплывали в памяти. Да, товарищ надежный, но это не значит, что его характер мне нравился. Поэтому мы не можем ужиться без происшествий, даже если проведем бок о бок пару столетий.       Но справедливости ради надо отметить, что эти недели в Храд Спайне мы провели достаточно тихо. Я даже не высказывалась на тему познаний Танцующего об этом мире, наоборот, сама все рассказывала ему, в надежде, что это поможет ему в создании своего мира. Хотя даже не уверена, что он - тот самый, что может создать собственный мир, лишь верила тем смутным воспоминаниям о том, что раньше читала.       Тоннель ужасно узкий, кажется, что стены плотно обнимают тебя, словно каменная утроба. С моей немаленькой и не совсем складной комплекцией, а также высоким ростом было достаточно трудоемко передвигаться по едва выделенному камню, что норовил превратить мое тело в один огромный синяк через пару километров такого марш броска ползком. Отвратительное ощущение, и не менее отвратительное настроение.       Помнится, мы с Котом провалились в подземные ходы снежных орков, и когда нам чудом удалось выбраться от них целыми, невредимыми, и даже самолично отпущенными этими самыми орками, то выбираться наружу приходилось такими же кротовыми норами. Только ползи приходилось по льду и в ужасный холод.       Почему-то очень ярко вспомнилось лицо старого друга, с которым мы периодически магичили, дабы он не забыл то, чему учили в академии. Как ему там, в Свете? Надеюсь что тепло, волшебник всегда жаловался на местный климат, желая придумать такую магию, чтобы на территории всего форта всегда поддерживалась одна и та же температура. Силенок бы у него не хватило, да и у меня тоже, но помечтать же можно было?       До сих пор было совестно от того, что он и Дядька погибли. Не досмотрела, и это будет тяготить меня до конца жизни, потому что я обычно выступаю в роли щита в отряде, даром что маг. А тут получается со своими прямыми обязанностями не справилась, и меня теперь эта мысль не отпустит еще пару лет так точно. А может. буду помнить об этом до конц своей, надеюсь, долгой жизни. Все же, я хочу выбраться отсюда и добраться до Валиостра.       Надо будет отдать жене Дядьки его амулет на удачу. И пусть они уже сто лет не общались и не виделись, пусть будет хоть какое-то напоминание о нем. Не знаю я, какие у них взаимоотношения были после того, как Дядька в Великан ушел, разве что слышала от десятника, что жена его в ближайшей от форта деревушке живет, и звала его трактир свой открыть после его ухода на пенсию. Теперь же нужно будет передать деньги и вернуть деревянный кулончик той, кто его сделал.       Надо также и до Ранненга добраться после того, как форт отстроим, вернуть сестре Кота щит. Насколько я знаю, они обменивались письмами постоянно, и я даже видела ее пару раз, когда она приезжала в форт. Не представляю нашу с ней встречу, так же как и не представляю объяснение обстоятельств гибели кота. Арида знала, кем я являюсь в десятке, и без сомнения будет в истерике, срывая свою злость на мне.       Но тяжелее всего будет объясняться с Изми. Да мы и не знакомы считай что были, лишь во дворце виделись, когда он нес свою службу, а я еще была ученицей архимага. Ну выпивали пару раз в таверне, когда столкнулись в городе, и то, только потому, что свободных столиков не было, а настроение поганое. За все это время едва ли перекинулись парой слов, но он прекрасно знал, кто я и из какого рода, так же как и я знала о нем. Но это не отменяло того факта, что мне придется объясняться с ним и видеть то самое выражение лица: “почему ты вернулась, а он - нет”.       А ещё, я очень соскучилась по Мумру, и по его извечному пиликанью на дудке. Это настолько глупая и абсурдная мысль, что даже удивительно было обнаружить ее, проскочившую со скоростью испуганного зайца на фоне темного леса самобичевания. Почему-то мысли о Фонарщике по своему успокаивали, и даже придали немного сил. Напарник, пожалуй, больше всех желала, чтобы я как можно быстрее вернулась на поверхность, и желательно целой, и невредимой. А-то где он еще найдет себе такого попутчика в ходки.       Пришлось хорошенько тряхнуть головой, чтобы полегчало. Оставаясь наедине со своими мыслями, становится худо. Я привыкла, что где-то рядом идет Гаррет, с которым можно завести беседу, сейчас же я ползла неизвестно куда совершенно одна, следуя за проклятый светлячком, совершенно не понимая, чего мне ждать от дальнейшего пути, и от всего седьмого яруса в частности.       Каменная кишка закончилась, предлагая мне вывалиться в просторный зал, где все видимое пространство было окутано корнями деревьев, словно этажом выше отсюда располагался лес. Корди кряжистые, бугристые, будто деревья наверху болеют чем-то, или давно были повреждены, а сейчас пытаются прийти в прежнее состояние. Надо признать, что соседство с чем-то подобным меня не обрадовало, помня о том кровавом дереве в проклятой крепости.       Все видимое пространство было в этих корнях. Где-то более толстые, где-то наоборот тонюсенькие, как ивовые прутики. Однако, они занимали все пространство огромного зала, спускаясь почти что до самого пола, а где-то касаясь и его, словно желая прорасти на этаж ниже. Чтобы выбраться из этого зала, придется продираться сквозь эту неприятную чащу, благо, что корни были чистыми, и от земли не придется отмывать доспехи.       Проход вел прямо к захоронению, на котором лежал постамент с короной. Правда, той самой короной это назвать сложно, больше похоже на замысловатое ожерелье из зубов и когтей неизвестного мне происхождения, и явно не рассчитанная на человеческую голову. Я могу обмотать эту зубную нить себе на руку раза так четыре, не меньше, а на голове и вовсе два оборота поместится.       И все же, чьи это зубы? Джок так и не смог сказать, кому именно принадлежала корона, словно не хотел, чтобы я знала подобную информацию. Он то называл это зубами Падших, то орков, то вспоминал огров, а порой и просто прикидывался дураком, словно действительно не знал, из чего конкретно была выполнена эта нить. Зубы, наверное, все же принадлежали ограм, а вот на счет когтей я не уверена. Возможно, это все же были части тел Падших.       Я смогла спокойно взять ее с постамента, и даже накинуть на себя, при этом небеса не разверзлись, чтобы ударить меня молнией, а мертвец, находящийся в гробу не спешил оттяпать мне ногу по колено, или откусить голову. Не произошло ровным счётом ничего, даже после того, как я попыталась эту самую корону надеть, но она лишь повисла на моей шее причудливым ожерельем и все. Интересно, а на чью огромную башку было рассчитано это украшение?       Ладно, это не важно. Главное, что светлячки по прежнему указывают путь, и нужно пробраться через огромный зал, что был увит корнями деревьев настолько плотно, что придется буквально протискиваться между ними. У меня остался лишь небольшой ножичек с кованной пучком в сапоге, и не смотря на его остроту, корни я замучаюсь пилить. Значит, будем пробираться так.       Пришлось идти очень аккуратно, стараясь не задевать корни оголенной кожей, но это было весьма сложно сделать, даже если я буду передвигаться ползком и дальше. К моему неудовольствию, неловко повернула голову, отчего холодное щупальце проехалась по щеке, вызывая озноб.       И меня выкинуло из реальности.       Сумбурный калейдоскоп, на первый взгляд и не поймёшь, что происходит, настолько быстро проносятся воспоминания. Но между тем, я прекрасно отдаю себе отчёт в каждом своем действии, словно бы проживала ту жизнь заново. Словно это была моя жизнь, а не какое-то кривое отражение ее. Не было ничего особенного, просто не случилось злополучного взрыва, а я погибла в Кругу Фей, не дождавшись конца войны с Неназываемым.       Обратно вышвырнуло так же неожиданно, как и затянуло. Корона, что до этого оставалась неподвижной, плотно обвила горло, словно огромная сколопендра, туго прижимаясь к коже, но не мешая при этом дышать. От неожиданности я рухнула на колени, словно уходя от удара, но украшение плотно держалось за кожу, и одно неловкое движение, как эти самые когти и зубы распорют мне кожу.       Какого гхола это сейчас было!       Я как будто прожила жизнь заново, но по ощущением времени прошло не более, чем один удар сердца или взмах ресниц! Воспоминания не были сумбурным, скорее достаточно последовательными, и если чуть напрягу память, то смогу перечислить всех коллег, с которыми работала тогда, хотя я их в лицо не знаю. Словно это было не просто фрагментом чьей-то жизни, а моей, ту, которую я забыла, и не вспомнила бы, если не попала в этот зал.       Рефлекторным движением убираю мешающийся корень, и меня опять выкидывает из реальности. В этот раз был Посланник, рассказывающий о будущем походе с Рогом Радуги, мягко подталкивая к тому, что мне не помешало бы поучаствовать, но я отказалась, а он не настаивал. Никакого взрыва, и жизнь в точности повторяла ту, что была до этого, разве что в этот раз погибла под стенами Авендума. И вновь это странное ощущение калейдоскопа, но при этом было ощущение, что я это пережила самостоятельно, пропустила через себя, а не просто взглянула на видение, навеянное мне не понятно чем.       Чертовщина, не меньше. Мне не нравится происходящее, поэтому нужно как можно активнее перебирать ножками, дабы выбраться отсюда.       Придя в себя, я стала продираться сквозь корни, так и не поняв, что именно вызывает эти видения, но чем глубже я погружалась, тем полнее становилась история, словно рассказанная со стороны, но пережитая мной в мельчайших деталях. Создавалось ощущение что я потихоньку схожу с ума, не понимая, где видение, а где - реальность, и совершенно не понимала, что выбрать в качестве ориентира, дабы не терять понимание происходящего.       И по сему выходило, что никакой книги я не читала, это Джок внушил мне это, решив пробудить интерес, но не вышло. Тогда появился взрыв, после которого я зачастую оставалась в Ордене, но меня неизбежно отправляли за Рогом, и я раз за разом погибала в самом Храд Спайне. Иногда линия менялась, и я все же уходила к Диким, но и там смерть следовала за мной, словно я была ее самым любимым ребенком, которого непременно нужно забрать к себе.       А иногда, отправлялась вместе с Дикими за Рогом. Я прожила ту жизнь, где погибла вместе с Эллом в Перекрестке; почувствовала, как мы с Миралиссой погибли в Урочище; как стала жертвой ожившей нечисти в Лабиринте; и как погибла, спасаясь от погони орков в Заграбе. Но больше всего смертей приходилось на Могильники, и не единожды от рук Лафресы.       Эта череда смертей не желала прекращаться, словно мне было не суждено вернуться в Авендум. И лишь единожды я дожила до конца войны с Неназываемым. Тогда, когда меня убил Арцивус. А последняя пережитая жизнь показывала уже ту, что я помнила и ранее. Орден, взрыв, лишение способностей и магии, уход к Диким, и смерть от руки бывшего учителя. Опять.       Это были не просто воспоминания, на коже оседали ощущения происходящего, и каждую смерть, каждую рану я переживала заново, еще долго стоя на коленях пытаясь прийти в себя. Видения накрывали с головой каждый раз, когда моя кожа контактировала с корнями деревьев, и мне правда очень хотелось верить, что это просто какой-то галлюциноген, что содержится на поверхности, от чего я падаю на какое-то время в беспамятство.       Но стоило последнему воспоминанию закончится, как странная магия или вещество прекратили на меня действовать, и я смогла спокойно выйти из зала. Правда, это слишком громко сказано, про выйти. Скорее я выползла на четвереньках, как побитая собака, лишь жгучая боль на шее позволила не потерять себя в этом урагане чувств и эмоций, взявшихся непонятно откуда, и не желающая утихать даже после того, как я покинула комнату.       Боль от короны почти не чувствовалась. Ее острые зубья впились в кожу достаточно глубоко, чтобы текла кровь, а острые края зубной голубого вгрызались в плоть. Разберусь с этим позже, когда доберусь до сумок, оставленных у Гаррета. Кровотечение не сильное, и я не чувствую ни головокружения, ни каких-либо других эффектов, что вызывает потеря крови. Но в голове творился полнейший бардак.       Теперь все вставало на свои места. Если только это не были галлюцинации, навеянные странной магией. Если это действительно прожитые мной жизни, то никакого дара предсказания у меня не было - я просто во снах вспоминала, как это было в уже прожитой ранее жизни. И ломаный медяк цена моим “видениям”.

***

      — Ты бледная, — первое, что я услышала от Гаррета, что ждал меня внизу длинной винтовой лестницы. — Все хорошо?       — Не обращай внимания, — с трудом выдавила я, ощущая, будто я не говорила тысячелетиями. Пусть я и не потерялась во всем сумбуре полностью, но ориентироваться в происходящем было сложно. Помнила лишь то, что нам надо нагнать Лафресу и убить ее, по пути забрав проклятую дудку.       За залом с короной шли полупустые залы, где повсюду были фигуры Падший в их настоящий рост. Увидев размеры головы существ, проскользнула шальная мысль что это нечто из зубов явно принадлежало кому-то из них, и явно не предназначалось для среднестатистической головы. И если мои догадки верны, то получается я забрала украшение одного из Падших, который погиб Сагот знает сколько лет назад.       Джок был прав, говоря о том, что я пойму как служка Хозяина ориентируется в Храд Спайне. Я точно знала, куда надо идти, и где срезать, чтобы быстрее добраться до нужной точки, достаточно было лишь взглянуть на окружающее пространство, и я понимала, куда ведёт та или иная лестница, куда выведет меня тот проход, и что ждёт вон в том зале. Очень странное ощущение, нормального названия которому не было.       После залов меня встретил водопад, чистейшую воду которого можно было легко разглядеть благодаря тому, что круглая пещера освещалась наростами грибов как минимум ещё на ярус ввысь, а винтовая лестница вела к нужному мне проходу, где в нише сидела притаившаяся буря, коей являлся Танцующий. Его сложно было пропустить, слишком уж необычное ощущение было от вора, и сейчас, находясь в преддверии дома Силы я могла чувствовать то, что скорее всего чувствовал и сам Джок.       — У тебя кровь, — отметил вор, по всей видимости заметив алые разводы на кончиках пальцев. Слишком часто трогала собственную шею, из-за непривычных ощущений.       К моему удивлению, пока я дошла до этого места, раны, оставленные до сих пор острыми зубами уже успели зажить, но эта самая корона не желала сниматься, плотно обвив мое горло, по личным ощущением, в четыре ряда. Насколько же гигантская должна быть голова, чтобы эта нить зубов могла держаться на ней, не свалившись при этом на шею, ума не приложу. Разве что я действительно забрала корону одного из Падших.       — Ерунда, — дотянуться до падающей воды не составило труда, поэтому я достала из сумки свой шейный платок-маску, смывая кровь черной тканью. — Ты сам как?       — В смешанных чувствах, — хмыкнул Гаррет, смотря пустым взглядом в стену. — Многие вещи из нашего разговора кране сложны для осмысливания конкретно сейчас. В частности, о добре и зле, а так же необходимом зле.       — Он ответил на твои вопросы? — Танцующий заторможено кивнул, даже слегка опасливо, словно я сейчас начну расспрашивать его о всех тайнах мироздания. — Это хорошо. Надеюсь, он ответил на все, потому что лично я вообще ничего не понимаю.       — Сколько их было? — я удивленно посмотрела на мужчину, так и замерев с мешочком табака в руках.       — Кого? — курить хотелось жутко. После всех тех потрясений, что я прошла за последние пару часов, мне нужна была хотя бы малейшая эмоциональная разрядка.       — Твоих жизней, — спокойно ответил Тень, присаживаясь рядом со мной на корточки. — Посланник объяснил, что это далеко не первая Игра, и еще ни разу не получилось добиться нужного результата именно в нашем промежутке времени.       — Я не считала, но больше полусотни так точно. И надо сказать, что ни разу за все это время ты не умер. — призываю привычные искры, и тут же стряхиваю руку, чтобы не спалить себе брови. Вместо обычных крохотных искорок, которыми я всегда поджигаю табак, появились огненные шары, зависшие в воздухе. Попробовала еще раз, но эффект был тот же. — Да и хвары с вами.       Мда, прикуривать от огненных шаров мне еще не приходилось.       — Ты понял, что такое Игра, и почему это все повторяется, но никто не помнит? — вор молча наблюдал за тем, как я экипируюсь обратно, дабы продолжить путь как только докурю.       — Потому что ему нужен идеальный счет, а чтобы его добиться, надо чтобы все детали действовали слаженно, — туманно ответил Гаррет. — Это сложно объяснить, ты не поймешь.       — Потому что я - человек, а не Танцующий. — дым быстро падает вниз от влажности, что была вокруг. — Не важно. Я хочу как можно быстрее вырваться в Золотой Лес, по дальше от Дворцов. Потому что было крайне мало жизней, в которых я все же возвращалась на поверхность.