The Fall of House of S'chn T ‘gai

Извозчик всё же согласился нас отвезти. И, должен признаться, название «Опиумный замок» подходило дому как нельзя лучше. Это было огромное фамильное поместье, камень за камнем перевезённое семьёй жены Солкара из Англии. Здание, когда-то, несомненно, внушительное и достойное восхищения, теперь поражало своей обветшалостью. Толстые стены, сложенные из серого, изъеденного непогодой и покрытого лишайником, камня. Грязные окна, слепо таращащиеся на неухоженный, полный бурьяна и мёртвых деревьев сад. Крыша, просевшая в некоторых местах и грозящаяся обвалиться в любой момент. Наконец, трещина, начинавшаяся у самой кровли и уходившая в чёрную, неподвижную воду озера, простиравшегося у восточной стены дома. С невольным содроганием я подумал о всех тех бедолагах, которым хватило глупости связаться с зельем прадеда Спока. Обломки человеческих существ, совершенные развалины, жалкие и беспомощные, именно курильщики опиума приходили мне на ум при виде этого дома. Каменная ограда, некогда красивая и прочная, местами уже разваливалась, но ворота всё ещё были на месте, и даже дорога к дому всё ещё от них вела. — Знаешь, я был почти уверен, что на воротах будет висеть замок, — сказал Джим, толкнув тяжёлую створку. Взвизгнули ржавые петли. Ну, конечно, никто их не смазывал. Я начинал сомневаться, что это место могло принадлежать человеку, которого Кристофер Пайк считал своим другом. — Похоже, коммандер Спок не совсем лишён гостеприимства, — мрачно пошутил я в ответ. Почти у самого крыльца я понял, что именно так нервировало меня в этом месте. Звуки. А точнее почти полное их отсутствие. Не слышно было пения птиц. Не слышно стрёкота насекомых. Только хруст гравия под нашими сапогами. Мы переглянулись, оказавшись перед тяжёлой дубовой дверью. Место действовало даже на Джима. Я редко видел его таким серьёзным. — Идём? — спросил я и потянулся к дверному молотку. *** Внутри дом производил лучшее впечатление. Во-всяком случае, обитаемая его часть. Было странно темно, но прибрано. Старинная, пышная и неудобная, мебель, была в основном целой и даже не покрытой слоями пыли, вопреки тому, что я успел вообразить. В слабом свете явно недостаточного количества свечей тускло поблёскивала полированная древесина стенных панелей и перил роскошной, ведущей наверх лестницы. Внимание Джима привлекла причудливая, висевшая на дальней стене, картина и он сделал было шаг в её сторону, но слуга, впустивший нас внутрь, его остановил. Эхо от стука его каблуков по каменному полу повисло в воздухе. — Прошу вас, джентльмены, — слуга переводил взгляд с одного из нас на другого, — вы не могли бы снять свою обувь? Джим повернулся к нему, в недоумении приподняв брови. — Обувь? — переспросил я. — Что за вздор? — Такова воля хозяина, — сообщил слуга. — Я дам вам другие туфли. *** Мистер Чапел, как звали слугу, действительно выдал нам обоим туфли. Полагаю, смысл был в том, что их мягкие подошвы совершенно не производили шума. Похоже, Спок действительно страдал от жестокого нервного расстройства и шёл на различные ухищрения, чтобы ещё больше не навредить своим, наверняка, взвинченным чувствам. Чапел провёл нас в большую, полутёмную гостиную, где нас и ожидал хозяин дома. Не знаю, чего именно я ждал. Наверное, думал, что увижу обыкновенного китайца. Одного из этих маленьких, подобострастных людей с узкими глазами, жёлтой кожей и, собранными в косички, чёрными, блестящими волосами. Спок не был ничем подобным. Среди тёмного дерева и старого бархата, в окружении гобеленов, разбросанных книг и причудливых скульптур, окутанный чёрным китайским шёлком, стоял человек совершенно необыкновенный. Он был высок ростом и хорошо сложён. Азиатские скулы и крупный нос с тонкими, нервно трепещущими ноздрями, придавали некую экзотичность его лицу. Волевой подбородок и красиво очерченные чувственные губы, делали привлекательным. Но самое главное — это глаза. Большие тёмные глаза, словно два угля пылали под странными, как-то вразлёт поставленными, бровями. Взгляд и выражение лица выдавали глубокий интеллект и чувствительную, отзывчивую душу. Неестественно прямая спина, судорожно напряжённые руки и лихорадочный огонь глаз, говорили о глубоком нервном расстройстве, сдерживаемом, вероятно, лишь колоссальным напряжением воли. Холодок пробежал у меня по спине при виде коммандера Спока, до того странное впечатление произвёл на меня этот человек. Но моё волнение сто крат усилилось, стоило мне оглянуться на Джима. Я знал этот взгляд, и он не сулил ничего хорошего. Не сейчас. Не с этим человеком, стоявшим перед нами. Спок смотрел на нас своими лихорадочно сверкающими глазами, изучая внимательно, как одержимый учёный разглядывает своих насекомых, тщательно классифицируя их, прежде чем наколоть на булавку и приобщить к коллекции. Однако, он не спешил начать разговор, стоя перед горящим камином, заведя напряжённые руки за спину и ожидая какого-либо хода с нашей стороны. Первым опомнился Джим. Он шагнул вперёд, протянув для приветствия руку. — Коммандер Спок, верно? — как можно более непринуждённым тоном начал он. — Вы не возражаете, если мы будем так к вам обращаться? Вашу фамилию очень сложно произнести и не хотелось бы нанести оскорбление, сделав это неправильно. Спок посмотрел на протянутую руку, но не сдвинулся с места. Как я ни старался, мне не удавалось разглядеть в выражении его удивительного лица хоть что-то присущее обыкновенным смертным. Я не мог отделаться от ощущения гротескной посмертной маски. — Мистер Спок, — наконец произнёс он. — Боюсь, что я оставил службу и больше к ней не вернусь. Вы — те самые джентльмены, о которых писал капитан Пайк? Голос его, разумеется, тоже звучал необыкновенно. Тяжеловесный, размеренный, не лишённый своеобразной гортанной певучести. Так говорят запойные пьяницы или… курильщики опиума. Он, однако, не был ни тем ни другим. Всему виной, очевидно, была всё та же загадочная нервная болезнь, так внезапно его поразившая. — Верно, — сказал, совладав с собой, я. — Моё имя — Леонард МакКой, доктор, а это, — я кивнул на Джима, — мой друг Джеймс Кирк. — Я не думаю, что ваше пребывание здесь имеет хоть какой-то смысл, но, если это успокоит Кристофера, пусть будет так, — взгляд Спока, очевидно, закончившего свой тщательный осмотр, приобрёл какое-то рассеянное качество, мысли его, похоже, обратились к вещам, не связанным с нами. — Вы можете пользоваться всеми сомнительными удобствами, которые в состоянии предложить этот старый дом, сколько сочтёте необходимым. Мистер Чапел покажет вам комнаты. — Вы хотите сказать, что беспокойство капитана Пайка напрасно? — спросил я, невольно вздрогнув, когда всё лихорадочное внимание Спока вернулось ко мне. — Напротив, — ответил он. — Капитан Пайк имеет все основания беспокоиться. Но ни он ни вы, не в состоянии помочь. — Не существует безвыходных ситуаций, — возразил Джим. — Всё что вам нужно, это немного воспрять духом, и мы здесь как раз для этого, — он улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. — Вот увидите, всё ещё изменится к лучшему. Спок перевёл взгляд на него, и мне показалось, что за его непроницаемым фасадом что-то шевельнулось. Однако, он быстро с собой совладал. — Американцы, — сказал он. — Жизнь для вас так проста и понятна. Череда ситуаций, которые всего-навсего нужно преодолеть. — Простите? — Джим приподнял брови. — Я не хотел вас оскорбить, — вздохнул Спок. — Похоже, что мистер Чапел готов отвести вас в ваши комнаты, — добавил он, едва заметным движением подбородка указав куда-то за наши спины. — Мы сможем обсудить всё подробнее за ужином. А теперь… Добро пожаловать в дом С’чан Т’гай, — с этими словами он окинул нас ещё одним взглядом, как бы закрепляя запоздавшее приветствие, а потом отвернулся к огню, не изменяя своей очаровательной манере гостеприимства. *** Чапел, преждевременно поседевший молодой мужчина, действительно провёл нас в наши комнаты, располагавшиеся не так уж близко друг к другу, что добавило ещё одну смутную тревогу ко всем уже имеющимся. Мне не нравилось думать, что я могу не услышать, если с Джимом вдруг что-то произойдёт. Какой вздор. С чего бы чему-то происходить с Джимом? Или со мной, если уж на то пошло. Проклятые руины странно действовали на воображение. Совершенно неудивительно, что Спок едва не слетел с катушек, оставшись здесь вместе с больной невестой после смерти родителей. Дом мог свести с ума кого угодно. Комната, впрочем, произвела неплохое первое впечатление. Роскошная кровать с пологом, немного потёртый ковёр на полу, громоздкий платяной шкаф и весьма симпатичная раковина для утреннего туалета. Не сыро и не слишком пыльно. Холодно, но это не стало неожиданностью, учитывая толстую кладку стен. Могло быть хуже. Единственное благоприятное впечатление, впрочем, быстро улетучилось. Я выкладывал вещи из чемодана, когда заметил струйку пыли, осыпающуюся с потолка. Подняв глаза, я, к своему ужасу, увидел, как медленно раскачивается тяжёлая старая люстра. Должно быть, дело в трещине, которую я видел, когда шёл по саду. Помимо всего прочего, чёртова рухлядь была аварийной.