Reach

      — Твой черёд.       — Тогда согрей меня.       — У тебя уже есть мой шарф.       — Да, но твое тело теплее.       Бэйн медленно лег, застонав от легкого протеста своего тела после целого дня без движения, проведенного в ожидании их цели. Земля была холодной и именно поэтому он позволил Барсаду оказаться так близко – вытянуться на животе и лечь сверху. Его глаза смотрели вдаль, пока он задумчиво сосал пулю.       Бэйн уснул, это снова оказалось проще, чем хотелось, из-за тепла тела над ним. Когда он проснулся, все еще было прохладно. Барсад молча смотрел вдаль, пуля из его рта перекатывалась между пальцами. Бэйн заметил, как покраснели его губы.       Тихий интерес в том, не теплее ли они, не давал покоя его мыслям, все еще погруженным в сон. Бэйн протянул замерзшие пальцы, чтобы узнать это, прижал большой палец к гладкому, теплому изгибу и почувствовал дрожь под подушечкой. Это было глупое решение, Барсад вздрогнул от прохладного прикосновения, его глаза вспыхнули. Бэйн видел в них небо, яркое и более теплое, чем окружающая их ночь. В них горело желание, жажда. Он всегда избегал этого. И то, и другое несли в себе глупость и опасность.       Барсад высунул язык и обхватил губами палец Бэйна – и это было куда опаснее, чем при использовании пули. Тепло обжигало его озябшие пальцы, посылая импульс глубоко внутрь его тела. Зубы слегка прикусили костяшку, а язык Барсада скользнул по подушечке. Его собственные руки легли на грудь Бэйна в качестве опоры, пока он вставал на колени.       — Просто попробовать. — Его руки маняще скользнули по животу Бэйна, остановившись на пряжке ремня.       Просто попробовать. Что в этом может быть плохого? Шарф, просто чтобы согреться. Совместные трапезы, просто по необходимости. Барсад в его палатке каждую ночь, просто, чтобы быстрее учиться. Склон казался ничем, просто еще одной дюной в этой бесконечной пустыне, и Бэйн был застигнут врасплох, даже не почувствовав, как по инерции его потащило вперед, и теперь он падал, тонул.       Просто попробовать. Он знал, что это не так. Он знал, что это не просто шарф, не просто необходимость заставила его снять маску для Барсада, не просто уроки позволяли ему входить в палатку каждую ночь, но он все равно дозволил себе в это поверить. Так было проще. Его собственные пальцы коснулись пальцев Барсада, и Бэйн увидел, как блеснули в усмешке белые зубы. Безмолвная победа. Пальцы Барсада расстегнули ремень, отвели в сторону, прежде чем освободить его от штанов.       Барсад не дал ему времени на раздумья. Его рука обхватила основание члена, и Бэйн задрожал, ощущая прохладу ночного воздуха. Пальцы другой руки медленно провели по всей его длине, исследуя. Казалось, он запоминал каждый миллиметр разгоряченной там кожи, то, как дернулись бедра Бэйна, когда он медленно провел большим пальцем по крайней плоти, как Бэйн запрокинул голову, когда пальцы прошлись по нижней части ствола, и издал стон.       Рука Барсада сжалась вокруг его члена, заставив Бэйна еще раз посмотреть на порочный изгиб его губ, прежде чем они прижались к нему. Медленные поцелуи этих горячих губ по всей длине быстро распаляли его, посылая жар по телу после каждого посасывания, каждого прикосновения языка к его коже. Просто попробовать.       Руки Бэйна погрузились в волосы Барсада, и Бэйн встретил полные вызова глаза. Барсад широко провел языком снизу вверх по члену и, тяжело дыша, обхватил губами головку. Он знал, что это за вызов, чего хотел Барсад - Бэйн, желающий и непринужденный. Он уже разбивался и горел, слишком велик был импульс, когда он падал вниз по склону.       Его пальцы сжались в мягких волосах, потянули сильнее с вибрирующим стоном, наполненным наслаждением, когда Барсад втянул его член в рот, а влажный язык закружил вокруг него. Рука Барсада двинулась под его рубашку, скользя по плотным мышцам к груди, прижимаясь к коже и, возможно, удерживая себя, когда он начал покачивать головой, принимая член снова и снова. Бэйн наблюдал, как он скользит между этих растянутых губ, каждый раз направляя его вниз, потянув за волосы.       Ночная прохлада теперь казалась удушающей. Барсад шумно втянул носом воздух и застонал, втягивая щеки с влажным причмокиванием, от чего его острые скулы казались еще острее. Бэйн начал тянуть быстрее, было слишком горячо, слишком сильный жар нарастал, когда он смотрел на Барсада, как тот жадно вбирал его в рот. Бэйн мог чувствовать, как его возбуждение росло в ответ, как он приближался.       Он грубо потянул Барсада вверх, чувствуя, как прохладный воздух окружает его член. Руки Барсада накрыли его, усердно работая, ободряюще проворачивая запястья, в то время как его язык скользил по головке, согревая, пока Бэйн не кончил, выбивая весь воздух из его легких. Это заставило Бэйна дернуть Барсада за волосы достаточно резко, что наверняка могло оставить рубец на его голове. Сперма потекла по лицу, по разгоряченным губам. Барсад только удовлетворенно закрыл глаза, облизывая их и ощущая желанный вкус.       Бэйн почувствовал нечто похожее на головокружение, когда его голова коснулась покрытия. Барсад довел себя, привел в порядок. Провел рукой по лицу, очищая его, прежде чем вернуть её к груди. Бэйн, должно быть, смотрел с плохо скрываемым любопытством, пока пальцы Барсада не коснулись его на мгновение, прежде чем он заговорил:       — Я не могу слышать тебя, поэтому хотел почувствовать, как заставляю твое сердце биться чаще.       Самонадеянный. Бэйн чуть было не сказал это вслух, но тут же представил ухмылку Барсада в ответ на такой комплимент. Вместо этого он закрыл глаза и позволил себе отдохнуть немного больше. Утром не было сказано ни слова, но в каждом движении Барсада было удовлетворение, как будто он все еще ощущал соленый вкус спермы Бэйна на языке, чувствовал, как растягиваются его губы. Бэйн разрывался от раздражения, не в силах решить, свернуть ему шею или поставить на колени.       Был принят второй вариант, когда настал черед Бэйна наблюдать. Когда бинокль оказался в его руках, руки Барсада переместились на его член, лаская сквозь плотный материал.       — Позволь мне снова, — Он прижался к его спине, как тогда, но на этот раз явно не заинтересованный в разговоре. Они были в наблюдении. Они должны были быть начеку. Последнее, что следовало сделать, – это отвлечься от слежки за их целью только ради того, чтобы почувствовать, как Барсад жадно отсасывает ему. Он старался убедить себя в этом, пока Барсад извивался вокруг его тела, его руки скользили вниз по бедрам, прежде чем добраться до цели.       — Просто попробовать. — Он сказал это с ухмылкой, и Бэйн понял, что снова проиграл сладким звукам, когда Барсад сосал его член, положив голову ему на колени. Бэйн наблюдал, ощущая, как его рот обволакивает член, заставляя себя держать глаза открытыми, пока скользил между губ Барсада, чувствуя, как он сглатывал вокруг него, наслаждаясь. Избавившись от следов, указывающих на их прошедшую деятельность, Барсад устроился рядом с ним. Бэйн вдруг заметил, что в удушающую жару на нем все еще был шарф. Было слишком жарко, чтобы носить такую вещь.       Он потянулся, чтобы коснуться его плеча, сказать, чтобы он снял его, пока не перегрелся, когда блеск привлек его внимание. Барсад повернулся в тот же момент, прослеживая его взгляд. Это была всего лишь точка вдали, но он уже придвинулся к своей винтовке, руки встали на место, пока он наблюдал. Бэйн вернулся к биноклю, фокусируя его на расстояние, пока они молча ждали, когда покажется караван. На вид ничего особенного, но Бэйн лучше знал . Это не были танки, которые Бэйн видел, путешествуя по пустыне раньше, безопасность была лишь немного ослаблена, поскольку это позволяло передвигаться более скрытно. Так было практичнее. Кто мог прождать несколько дней на жаре в пустыне, кто мог знать о пути, который так тщательно скрывали? Объект полагал, что он в безопасности.       Он ошибался.       Казалось, что время движется одновременно в слишком быстром и слишком медленном темпе. Пот стекал по его шее и впитывался в рубашку, пока он держал бинокль. Постепенно стало возможным разглядеть караван более детально – в основном грузовики и джипы, заполненные вооруженными людьми. Барсад сосредоточился на центре, где, несомненно, самый важный человек мог находиться в безопасности. Бэйн был более просвещен. Именно поэтому он должен был быть здесь. Этот военачальник прожил дольше большинства, и преуспел, потому что не шел ни по чьим стопам, кроме своих собственных. Его не было в центре. Он не был окружен вооруженными людьми, зажат между ними. Он был водителем, непримечательным, его руки держали руль. Его легко было не заметить.       Но что-то было не так. Бэйн нахмурился, наблюдая, как в поле зрения появляются новые джипы. Его окружало очень много мужчин. Их число почти вдвое превышало то, что было передано им разведкой, Бэйн также видел артиллерию с ними, которая не была упомянута в плане. Конвой должен был быть небольшим, максимум три джипа. Их план после устранения цели заключался в попытке избежать встречи с остальными, отбиться от небольшой группы, если потребуется. Ничего хорошего это не предвещало. Он не был уверен, что они смогут скрыться от них, даже если попытаются спланировать свой отход.       Он посмотрел на Барсада, сфокусированного на прицеле. Его, казалось, не волновала остальная группа. Возможно, он слишком доверял Бэйну, думал, что тот не прикажет ему стрелять, если риск будет слишком велик... Но это был их единственный шанс. Могут пройти годы, а другой так и не представится. Барсад был хорош, он был... особенным, но он все еще был расходным материалом для выполнения задачи, как и сам Бэйн.       Бэйн протянул руку, чтобы коснуться спины Барсада, почувствовал, как напряглись мышцы, но это было необходимо. Он отвел взгляд от прицела.       — Второй джип. Водитель.       Это было воспринято скептическим взглядом, но Барсад не стал спорить. Он снова перевел взгляд на прицел и подстроил его. Бэйн не двигался, едва дышал, хотя знал, что его не услышат. Он лишь наблюдал за тем, как Барсад не дернул ни единым мускулом, кроме своего пальца, медленно сгибающегося у спускового крючка, еще не на нем, не совсем. Он наблюдал со сводящим с ума терпением, которого Бэйн не мог испытывать в тот момент, не тогда, когда это был их единственный шанс. Но он просил лучшего, а Барсад был лучшим.       Это было неожиданно. Палец скользнул к спусковому крючку, ни единого мигания, без малейшего колебания, только медленное, уверенное нажатие и внезапный, резкий треск в воздухе от вылетающей из дула пули. Он мог наблюдать это в бинокль: внезапный всплеск крови в воздухе, то, как мужчина завалился вперед, а джип дико вильнул. Дело было сделано, но времени, чтобы почувствовать облегчение, не было. Барсад был готов бежать, с уже собранным оружием. Бэйн поднял ракетницу в воздух и выстрелил, подавая сигнал их водителю. Это был страшный риск - выдать свое местоположение, но люди внизу были в панике, мчались к джипу, а не в их направлении. Им нужно было предупредить водителя, чтобы тот направился к месту встречи.       Они бежали, песок значительно замедлял их, пытаясь затянуть тогда, когда скорость была нужнее всего. Их припасы остались, но не более, по чему можно было бы отследить их, только еда и брезент. Вдали послышался гул джипов. Мужчины, наконец, взяли себя в руки и погнались за ними. Взгляд Барсада метнулся к нему, его губы скривились в нечто, похожее на гримасу, но в глазах все еще было возбуждение. Он наслаждался погоней так же сильно, как и принимал опасность, связанную с ней. Он был быстр, но винтовка тяготила его. Бэйн знал, что сказать ему "оставь её" было бы пустой тратой времени.       Бэйн слышал, как приближаются их враги, несмотря на расстояние между ними. Ему было интересно, чувствует ли Барсад этот гул под песком. Конечно, он мог чувствовать вибрацию через свои ботинки. Он не оглядывался. Стрельбы не было. Они были слишком далеко для точного попадания? Нет. Они нужны были живыми.       Они были близко. Их водитель тоже будет рядом. Бэйн чувствовал, как замедляется, как химикаты в его маске расходуются быстрее. Бег не был тем, для чего могло бы быть предназначено его тело, больше нет. Он был быстрым, стремительным, но только в бою, а не в бегстве, и он чувствовал, как слабеет. Он заставил жжение в спине и бедрах отступить на задний план, сосредоточившись на ровном стуке сапог Барсада по песку рядом с ним, прислушиваясь к грохоту их собственного джипа, который приближался к ним.       Выстрел. Он рассек воздух, но не над ними, а над их преследователями. Джип был впереди, просто темно-зеленое пятно вдалеке, блеск оружия водителя, выстрел, предназначенный для привлечения внимания, когда он мчался к ним.       Это привело к тому, что по ним был открыт огонь. В воздухе гремели выстрелы, слышались крики, когда расстояние между ними сокращалось все больше. Внезапно его пронзила боль, взорвавшись в руке, когда кровь орошила песок перед ним, поднятый и разбросанный их же ногами. Он задохнулся, вытянув руку, чтобы схватиться за плечо.       Барсад схватил его, вернув к ясности, в то время как марево боли грозилось затуманить его зрение. Он стряхнул его, побежал вперед. На песке рядом с ним не было никаких следов ботинок. Никаких судорожных вдохов рядом, только ровное, хриплое дыхание через собственную маску.       Очереди из винтовки Барсада было достаточно, чтобы заставить его повернуть голову на бегу. Он остановился. Это была глупость. В его обойме оставалось всего девять патронов, а людей было слишком много.       — БЕГИ! — Грубо выкрикнул Барсад, едва слышимый из-за свиста пуль. Даже под давлением, даже не имея времени прицелиться, сосредоточиться, он поражал каждую цель. Не людей, а шины. Бэйн наблюдал, как они теряли контроль.       Затем он увидел, как пуля пронзила бедро Барсада, услышал сдавленный крик боли, когда его винтовка упала.       Он был слишком далеко, и стервятники набросились на него, когда Бэйн наконец догнал их джип. Водитель кричал ему, заставлял торопиться, даже когда начал отъезжать. Бэйн видел страх в его глазах, когда тяжело опустился на пассажирское сидение, из раны сочилась кровь, едва сдерживаемая сжатой на ней рукой.       Бэйн смотрел в окно, когда они отъезжали. Он мог видеть его, безвольное тело, которое утаскивали прочь.       Все были расходным материалом.