Добро пожаловать в ад

****

Подбитый танк стоял в дыму, готовый к бою, В сырой земле, средь воронок и вспаханных ям. Негодования Богдана смешанны с мольбою: — Ты что, решил стрялять!? — Конечно, блядь! — Игорь был отважен и упрям. Боясь того, какой придёт пиздец, Продолжил Клёц мозги ебать: — Правильно, командир, молодец! Всю жизнь мечтал В братской могиле лежать!.. Он трусил сполна; Геройства вовсе не понимает: — Давай! Давай постреляем! Почему кстати, а! Почему? И тут же услышал в ТПУ, Как командир танка отвечатает: — Потому... Потому что за Серёгу, за пацанов. За тех, кто там в подвале сейчас Кишки на кулак мотает. И как истёк пятиминутный срок, Назначенный чеченцем, Григоращенко на последний бой решился. За него отряд молился. **** Тем временем Питерский с Нарышкиным, Вбежали на сгорающий этаж: — Давай сюда! Оптикой шарь! Зуб даю, снайперы их где-то здесь. Смотри-ка Паша, не промажь! Снайпер был в бошку раненый, но цел. Растянувшись лежа за руинами, Нарышкин их выслеживал в прицел. Там, за винтовками спортивными, Доллары считают женские ручки: — Вижу! Вижу блин, бабы! Они с винтовками, снайперши! Вот же сучки! Питерский отал младшему приказ: — Бей обеих. — Куда их бить? — уточнил Нарышкин, Подняв на командира глаз. — А они куда рябатам били? — По яйцам... — Туда и бей! — Прямо туда! Командовал Костя, Пока враги их не спалили: — Да бей уже ты, бля..! Прицелившись, он снайперш караулил. Настал их час: Паша засадил В прибалток пули. В то место, куда они Прежде били солдат. Дабы такой же боли отхлебнули, И мучаясь, попали в ад. — Разрывными... — Попал? — Попал! В первый раз стрелял! Не желая видеть их мук, Нарышкин отвечал, Бегая злобными глазами: — Чтобы не имели возможности Родить таких же сук, Как они сами!.. **** Холостяк и Кобра прорвались к этажу, Застав лежащих на бетоне, Орущих снайперш, Что корчились от боли на полу. А разрывные пули еще оставались У Паши в патроне... — Схлопотали по пизде, суки! — Взяли они ножи в руки, Расправляясь с ними до конца: — Дорезать надо! Артерию режь! Медицина такая дрянь, Спасут ещё сучонок, на... Найдя в их камуфляже баксы, Решили поделить их на всех потом. И тут же с места все свалили, Убив ещё наёмника в упор за закутком. **** У фасада горелого Восьмидесятка ревёт. По команде наводчик, Глядя в триплекс, наводит огонь. — Ну что, начнём? Слышишь? Родина мать зовёт! Танкисты готовы выстрелить вдвоём... На верху главные чечены притаились. Увидев танк, трусят, Как бы с жизнью не простились: — Ой, как жахнут по нам! — По-русски выговаривают испуганно слова, Взирая на атакующий из окна Кончик танкового ствола. Негодует наводчик: — Тут же этой нечести полон дом!... Слышна чётко команда танкиста: — По второму этажу огонь! Жуткий грохот раздался. Дукуз убегает, яростно крича: — Дурак! Мразь! Дурак! Этаж разваливаясь, Зашатался, балками скрипя, От новых мощных атак. Полегла в корпусе Почти вся чеченская рота. Исрапилов скрывается от огня, и орёт: — Сука! Мразь! Говно! Мудак! Сожгите уже кто-нибудь этого идиота! Выстрелы бахают один за другим. Пушка по верхним этажам стреляет, Но Дукуз живучий гад, не уловим, И с некоторыми своими тварями Из-под обстрела убегает. С грохотом снаряды бьют, Танк ударяет по чеченцам. И на месте заживо с криком сгорают Все вражеские ополченцы. **** — Приём, Сугроб-2! Это Кобра, на! — Полковнику Суворову Разведка успела доложить: — Я их снайперов завалил. Если рвануть сейчас, Можем на, их всех положить. Танкист их даже разбил. Атакуй сугроб! Или ты корпуса слать надумал? Вслушиваясь в рацию, полковник Бинт грязный в глазницу засунул, И согласился вступить в передрягу: — Да я блять, пижон, сам костьми лягу! И в рацию на Кобру Полковник орал; — Не родился ещё тот, Кто корпуса бы отдал! Узнав, что чеченцев осталось мало, Полковник атаку готовит. Подымает раненных срочников, И командным басом молвит, Перед солдатами встав: — Слушай команду. Готовьте личный состав. Будем брать обратно хирургию, И все, что за ней. Будем гасить их на хер, чертей... Матерясь, разведчики бегут С горящего этажа: — Игорёша разгорячился. Как бы нас Не схоронил с чеченами тут, на... Как сумасшедший из танка херачит! — Сваливаем! — Кобра хватает Гюрзу; Раненый он на одной ноге скачет. **** А Дукуз не в себе, Кричит хрипло, глядя в окно: — Мразь! Почему? Мудак! Почему они такое Непредсказуемое говно? А во дворе его чечены Вновь подбили танк гранатой. Огонь врезается в Т-80. Игоря ранило, броня помята. Он просит помощи, Захлёбываясь кровью. Атакуют его сучьи чертенята. Пытается танкист Сопротивляться с болью, Прося о помощи, молясь невнятно. Схватили его вражеские руки, Таща по грязной окровавленной броне. Чечены приготовили ему Смертельные муки: — Сюда его... Давай, тащите, э-э-э! Полез Дукуз из горящего окна, Топчется его подошвами Остывшая подгорелая броня. На танке он гордо стоял, И в желании подразнить Сугроба, Свой сканер достал: — Эй, полковник, свинья? Ты слышишь меня? Твоя вонючая восьмидесятка Сейчас подо мной, Которая мне много крови попила! Она у меня! Знаешь, что я еще тебе скажу?.. — Отвыкни врать, Дукуз! — Не ври мне, гадёныш! — А твоего танкиста я Сейчас тебе покажу! — Отвечал кровожадно Чеченский сученыш.